Тишина в Грохоте

Наруто застыл. Он не просто замолчал. Он окаменел. Он перестал дышать. Он не смел пошевелиться. Он медленно, очень медленно, боясь дышать, повернул голову. Белые волосы щекотали ему шею. Он чувствовал её ровное, тёплое дыхание. Девочка. На нём. Спала. Наруто панически посмотрел на Теучи, его глаза были размером с блюдца. — Старик... — прошептал он (впервые в жизни он говорил шёпотом). — Что... что мне делать? Теучи и Аяме за стойкой молча давились от смеха. — Похоже, ты ей понравился, Наруто, — улыбнулся Теучи. — Она выглядит так, будто ей очень удобно. — Удобно?! — прошипел Наруто. — Она... она сейчас слюни пустит! На мою куртку! — Ладно, шоу окончено, — сказал Джирайя, пытаясь не расхохотаться. — Не двигайся, Наруто. Я её заберу. Джирайя медленно, как будто обезвреживая бомбу, протянул руки, чтобы подхватить спящую Киёку с плеча Наруто. Но инстинкты Киёку не спали. В тот момент, когда руки Джирайи коснулись её, она, не просыпаясь, отреагировала. Она издала низкое, недовольное, кошачье «ФФФРРР...» и, вместо того чтобы отпустить, инстинктивно вцепилась в куртку Наруто, пряча лицо глубже в его плечо. Она цеплялась за «безопасный якорь». Паника Наруто перешла в ядерный режим. — А-А-А-А-А! — взвизгнул он, становясь ещё краснее. — ОНА... ОНА ОБНИМАЕТ МЕНЯ! И ШИПИТ! И... И У НЕЁ КОГТИ! ОНА ЦАРАПАЕТСЯ! ОТЦЕПИ ЕЁ! Джирайя отдёрнул руки. Это было катастрофически смешно. Она доверяла Джинчурики, которого знала час, больше, чем ему, с которым провела семь месяцев. — Котёнок, — мягко попробовал он. — Пора в гнездо. —...рамен... — пробормотала она, крепче цепляясь за Наруто. — Она не отпускает! — запаниковал Наруто, который был готов умереть от смущения. — Она что, теперь будет со мной жить?! Джирайя посмотрел на эту сцену. На свою подопечную, которая использовала Джинчурики как подушку. На Наруто, который был красный, как перец, и выглядел так, будто его взяли в заложники. — Ладно, — сказал Джирайя, принимая решение. — План Б. Он бросил на стойку пачку денег. — Теучи, спасибо! Было... громко! — Эй, что значит «План Б»? — нервно спросил Наруто. — Это значит, — сказал Джирайя, — что если «якорь» не может отделиться от корабля, я забираю и то, и другое. Прежде чем Наруто успел среагировать, Джирайя просунул одну руку ему под колени, а другую — за спину. — ЭЙ! ЧТО ТЫ... ВЖУХ! Джирайя с лёгкостью поднял обоих детей. — ПУСТИ! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! ТЫ МЕНЯ ПОХИЩАЕШЬ, ДЕДУШКА-ИЗВРАЩЕНЕЦ?! — вопил Наруто, болтая ногами и краснея ещё сильнее, потому что теперь Киёку спала у него на груди, пока их обоих несли. — Я несу домой свой багаж! — рявкнул Джирайя, пытаясь удержать равновесие. Джирайя вывалился из «Ичираку» на улицу. Прохожие в шоке остановились, глядя на то, как Легендарный Саннин несёт на руках вопящего и красного, как рак, Наруто Узумаки, к которому, как прилипала, приклеилась спящая белая девочка. — ПУСТИ! Я САМ МОГУ ИДТИ! ТЫ СЛЫШИШЬ, ДЕДУШКА-ИЗВРАЩЕНЕЦ?! — ЗАТКНИСЬ, МАЛЯВКА, И НЕ ДЕРГАЙСЯ! — рычал в ответ Джирайя, пытаясь удержать свой извивающийся, вопящий и красный груз. — Ты разбудишь её! — Я ХОЧУ ЕЁ РАЗБУДИТЬ! ОНА ПУСКАЕТ СЛЮНИ МНЕ НА КУРТКУ!

***

Джирайя пинком открыл дверь квартиры и сгрузил обоих детей на свой футон. Наруто тут же попытался отскочить, но... — АЙ! ОНА НЕ ОТПУСКАЕТ! Киёку, во сне вцепившись в «безопасный якорь», не разжимала рук. — Котёнок, — Джирайя осторожно потряс её за плечо. — Эй. Приехали. Этот вопль наконец пробился сквозь её сон. Киёку медленно моргнула (под повязкой). Она «очнулась» в тихой комнате. Она всё ещё «слышала» два «якоря». Один — «болото» — стоял над ней. Другой — «солнце» — был... под ней. Она осознала, что лежит, полностью распластавшись на Наруто. Она также осознала, что он очень тёплый. Почти как её «гнездо» над камином. — О, — сказала она. Она не покраснела. Она не смутилась. Она была кошкой. Кошки спят на тёплых вещах. Она просто констатировала факт: — Ты тёплый. Лицо Наруто вспыхнуло таким ярким оттенком красного, что, казалось, могло взорваться. — А-А-А-А! СЛЕЗЬ С МЕНЯ! Он оттолкнул её. Киёку, не ожидавшая этого, неуклюже перекатилась на футон. Наруто вскочил на ноги, отступая к двери, его лицо всё ещё пылало. — Ты... ты... ты странная! — крикнул он, отчаянно пытаясь вернуть самообладание. — Ты на мне спала! И пускала слюни! — Не пускала, — возразила Киёку, садясь. — Ты просто удобный. И громкий. — Я... Я... Я УХОЖУ! — заявил Наруто, его рука уже была на дверной ручке. — У меня... дела! Я... я должен тренироваться! Он уже открыл дверь, но... замер. Он остановился и обернулся. Он посмотрел не на Джирайю. Он посмотрел на Киёку, которая сидела на футоне, бледная и растрёпанная, и выглядела очень маленькой. Он вспомнил крышу. Он вспомнил, как она плакала кровью. Его смущение на секунду уступило место чему-то другому. — Эй... — сказал он, его голос был уже не таким громким. — Ты... ты в порядке? Киёку наклонила голову, удивлённая переменой его «шума». — ...Твои глаза... — он неловко потыкал пальцем в сторону своего лица. — Они... они больше не... ну... — Не болят, — закончила она. — Нет. Ты... громкий. Это помогает. Наруто не понял. Но он понял, что помог. — А! — он тут же снова просиял, его смущение было почти забыто. — Точно! Я же сказал! Я помогаю! Он снова посмотрел на Джирайю, его боевой дух вернулся. — А ты, Дедушка-Извращенец! Ты смотри за ней! Чтобы она снова не... ну... не плакала! Слышишь?! Джирайя просто моргнул. — Я приду завтра! — заявил Наруто, снова указывая на Киёку. — И мы пойдём есть рамен! И на этот раз я съем твой нарутомаки! Даттебайо! БAМ! Он убeжал. В квартире воцарилась тишина. Киёку зевнула. Джирайя опустился на стул, держась за голову. — Котёнок... — Что? — Ты... — он посмотрел на неё. — ...ты только что официально стала самым страшным кошмаром Хокаге. И моим. Киёку наклонила голову, звякнув колокольчиком. — Я хочу спать, — сказала она. И, игнорируя Джирайю, она, как белка, взобралась на свой шкаф, свернулась там клубком и мгновенно уснула. — ...Да, — вздохнул Джирайя, глядя на неё. — Я тоже.

***

Прошла неделя. В квартире Джирайи установился хрупкий, хаотичный мир. Киёку пришла в себя. Её глаза больше не болели, но она стала ещё более... кошачьей. Она почти не говорила, но постоянно наблюдала. Она спала на своём шкафу и отказывалась спускаться, пока Джирайя не приносил ей еду. Её доверие было восстановлено, но её мстительность осталась. Она знала, что он в ловушке, и наслаждалась этим. И был Наруто. Он сдержал своё слово. Каждый день, ровно в четыре часа, раздавался грохот, и он врывался в их дверь. — КИЁКУ! Я ЗДЕСЬ! ПОШЛИ ИГРАТЬ! Для Киёку его приход был облегчением. «Рёв» Конохи стихал, заменяясь оглушительным, но комфортным «шумом» «Солнца». Она спускалась, и они сидели на полу, играя в карты шиноби (Наруто мухлевал) или просто споря о том, что лучше — рыба или рамен. Джирайя наблюдал за этим с тихим ужасом. Он был её «якорем» ночью, а Наруто — её «якорем» днём. Его кошмар стал реальностью. Именно во время одного из таких визитов в дверь постучали. Тук-тук-тук. Это был тихий, вежливый стук. Наруто и Киёку замерли. — «Пустота», — прошептала Киёку. Джирайя открыл. На пороге стоял Тензо в своей форме АНБУ. — Хокаге-сама желает видеть вас. Немедленно. Тензо посмотрел мимо Джирайи на двух детей на полу и (Джирайя был уверен) вздохнул под маской. — ...Одного. Джирайя почувствовал холодок. «Одного» — это плохо. — Ладно. Котёнок, — он повернулся к ней, — я должен идти. Киёку напряглась. «Якорь» уходит. — Но! — быстро добавил он, указывая на Наруто. — «Второй якорь» остаётся! Наруто, присмотри за ней! — Есть! — гаркнул Наруто, не имея ни малейшего понятия, о чём речь.

***

Кабинет Хокаге. Джирайя вошёл один. Хирузен выглядел мрачнее тучи. — Ты! — рявкнул Хокаге, не дав ему и слова сказать. — Твоя «интеграция» — это катастрофа! — Теперь-то что? — простонал Джирайя. — Она сидит в квартире! Она... — Она не сидела в квартире! Она сбежала! Она пробежала через полдеревни, плача кровью, а за ней гнался ты! Половина гражданского совета требует моей отставки, заявляя, что я впустил в деревню «кровоточащего призрака»! Её прикрытие уничтожено! Джирайя побледнел. — Я... я стабилизировал ситуацию! — Наруто её стабилизировал! — отрезал Хирузен. — Ты соединил два самых больших секрета деревни! Я был против этого! Я говорил тебе держать их порознь! — Я знаю! — взмолился Джирайя. — Но это работает! Он её «якорь»! Он заглушает «рёв»! Хирузен замолчал, потёр виски. — ...Он заглушает «рёв». — Он посмотрел на Джирайю тяжёлым взглядом. — Раньше, Джирайя, я предлагал Академию как хитрый план. Как способ спрятать её на виду у всех. — Он вздохнул. — Теперь у нас нет выбора. Её видели. Секретность провалена. Прятать её больше нет смысла. Теперь её нужно... нормализовать. — Старик... — Она пойдёт в Академию. Она будет сидеть рядом с Наруто. Раз уж он её «дневной якорь», мы используем это. Она будет в том же классе, что и наследники Учиха и Хьюга. Пусть все видят в ней просто... странную подружку Наруто. Это лучшее прикрытие, которое у нас осталось. Джирайя хотел возразить. Он хотел сказать о «рёве» двадцати детей. Но он знал, что Хокаге прав. У них не было выбора.

***

Вечером. В квартире. Наруто ушёл. Киёку сидела на своём шкафу, звенела колокольчиком. — Котёнок... — начал Джирайя, глядя на неё снизу вверх. — У нас... новости. — М? — Мы идём в... школу. Киёку перестала жевать. — Нет. — Это не... — Там громко, — сказала она, её голос стал ледяным. — Как на улице. Я не пойду. Джирайя глубоко вздохнул. Он должен был разыграть свой главный козырь. — Да. Там громко. Ужасно громко. Но... — он сделал паузу. — Наруто тоже там. Он будет сидеть с тобой. Каждый день. Киёку перестала звенеть. Она обдумала это. «Рёв»... но рядом с «Солнцем»? Это... терпимо. —...А там... — спросила она, — ...нужно много делать? Джирайя увидел свой шанс. Её кошачья лень была его спасением. — О, нет, — солгал он. — Ужасно скучно. В основном все просто сидят. Можно... — он понизил голос, — ...можно спать. Киёку на мгновение задумалась. Тихое место... рядом с её «якорем»... где можно спать? —...Хорошо, — сказала она. — Я пойду. — Отлично! — с облегчением выдохнул Джирайя. — Завтра начинаем. Дзинь.

***

Утро. Джирайя не стал её будить. Он просто начал очень громко готовить завтрак, гремя кастрюлями. Дзинь. Киёку спрыгнула со своего шкафа. Она уже была одета, но её белые волосы были растрёпаны после сна. Она села за стол, сонно моргая под повязкой. — Вы громкий, — констатировала она. — А ты — соня, — парировал Джирайя, ставя перед ней тарелку. — Ешь. У нас сегодня важный день. Пока она ела, он встал перед ней, скрестив руки. Он выглядел непривычно серьёзным. — Итак. Академия. Прежде чем мы пойдём, нам нужны правила. Новые правила. Правила Конохи. Киёку медленно жевала, давая понять, что слушает, но не слишком заинтересована. — Правило номер один, — начал Джирайя, загибая палец. — Никаких... шкафов. Ты не будешь сидеть на шкафу у учителя. Ты не будешь лазить по стенам Академии. Ты будешь сидеть на стуле. — Стулья... низкие, — пробормотала она. — Правило номер два. Никакой «игры в листья». Никаких «горячих» или «холодных» пальцев. Никакого Нётэн-рю на других детях. Ты должна быть... — он поморщился, — ...нормальной. Скучной. Она фыркнула. — Правило номер три. Самое важное. Если кто-то спрашивает про повязку... —...у меня нет цвета в глазах, — повторила она заученную ложь. — Вот именно. Ты не говоришь о «Рёве». Ты не говоришь о Сен-чакре. Ты не говоришь о Мире Котов. Ты — Киёку, моя... дальняя родственница. И всё. Поняла? Она кивнула. — И последнее. Ты садишься рядом с Наруто и не отходишь от него. Он — твой «дневной якорь». Если он уходит в туалет, ты ждёшь его у двери. Если он сбегает с урока... — Я тоже сбегаю? — с надеждой спросила она. — ...Ты не сбегаешь с урока! — рявкнул Джирайя. — Ладно, с этим разберёмся позже. Он посмотрел на её одежду. Тёмная, практичная, но... она не скрывала её. — И ещё одно. Он бросил ей на колени свёрток ткани. — Что это? — Новая форма. Это было не то, что она носила. Ткань была мягкой и тёмно-серой. Это были свободные штаны-шиноби и... туника с высоким, плотным воротником и очень глубоким, большим капюшоном. — Зачем? — спросила она, потрогав ткань. — Правило номер пять, котёнок, — его голос стал серьёзным. — Твои волосы. Она инстинктивно коснулась белой пряди. — Они... слишком заметные. Как и повязка. Ты видела, как люди смотрели на тебя. Они пялились. Они назвали тебя «монстром». Киёку напряглась. Она ненавидела, когда на неё пялятся. Это было... шумно. — Этот... — он указал на капюшон, — ...делает тебя тихой. Невидимой. Ты будешь просто... тенью. Никто не будет на тебя смотреть. Никакого «Рёва». — Он улыбнулся, зная её слабость. — И... в капюшоне очень удобно спать. Она всё поняла. Это была не одежда. Это было... гнездо. Переносное. Она молча встала и переоделась. Эффект был мгновенным. Тёмно-серая ткань скрыла её фигуру. Она натянула глубокий капюшон. Её белые волосы исчезли. Её бледная кожа скрылась в тени капюшона. Всё, что было видно, — это смутный овал лица, пересечённый чёрной повязкой. Она выглядела не как ребёнок. Она выглядела, как маленький, таинственный послушник какого-то древнего ордена. Её колокольчик, всё ещё висевший на молнии под туникой, теперь издавал лишь глухой, приглушённый дзинь. — Вот, — сказал Джирайя, с удовлетворением кивнув. — Идеально. Теперь ты не «девочка-альбинос». Ты просто... «та странная девочка в капюшоне». Поверь мне, здесь таких полно. Киёку дёрнула капюшон ещё ниже. Ей нравилось. Это было безопасно. — Ладно, — сказал Джирайя, протягивая ей руку. — Пошли, котёнок. Пора в школу.

***

Дорога в Академию была... громкой. «Рёв» утра Конохи был в самом разгаре. Люди спешили на работу, торговцы открывали лавки. Киёку крепко держалась за руку Джирайи, её «якорь». Новый капюшон помогал. Он не блокировал «шум» чакры, но он блокировал взгляды. «Всплески» любопытства, которые били по ней, когда люди видели её белые волосы, теперь были приглушены. Они видели просто тёмную фигурку, тень рядом с Саннином. Это было... терпимо. Её колокольчик тихо звенел под туникой, дзинь-дзинь, звук, который слышала только она. Это успокаивало. — Вот мы и пришли, — пробормотал Джирайя, останавливаясь. Киёку «прислушалась» ... и чуть не отшатнулась. Это было оно. Академия. Это был не просто «рёв». Это был визг. Десятки маленьких, неконтролируемых, пищащих «шумов» — детей — были собраны в одном месте. Это был хаос в чистом виде. Это было хуже, чем главная улица. — Джирайя... — её рука сжалась с силой, способной сломать кость. — Ты солгал. Это не «тихое» место. Это... ад. — Я... э-э... я немного преуменьшил, — признался он. — Но погоди! Где же... а! Он увидел его. Посреди двора, размахивая руками и громко споря с мальчиком с собакой на голове, был он. «Солнце». Её «дневной якорь». — ...И Я ГОВОРЮ ТЕБЕ, ЧТО МОЯ ЛЯГУШКА БОЛЬШЕ ТВОЕЙ СОБАКИ! — ТЫ ИДИОТ, НАРУТО, У ТЕБЯ НЕТ ЛЯГУШКИ! «Рёв» двора мгновенно стих, заглушённый знакомым, ярким «шумом». Киёку выдохнула. Боль в голове отступила. —...Он здесь, — прошептала она. — Вот именно! — Джирайя с облегчением потащил её через двор. — ЭЙ! НАРУТО! Наруто обернулся. — А! ДЕДУШКА-ИЗВРАЩЕНЕЦ! КИЁКУ! Он тут же бросил свой спор и подбежал к ним. — Вы пришли! Вы пришли! Я же говорил! Ты теперь тоже будешь здесь?! — Да, малявка, — Джирайя положил руку на голову Киёку. — Она... твоя новая одноклассница. И, — он наклонился к Наруто, — твоя ответственность. — Моя?! — Да. Хокаге сказал, ты должен за ней присматривать. Она... э-э... немного... — ...кошка, — закончила Киёку, прячась за капюшоном. — КРУТО! — взревел Наруто. — У меня есть собственная кошка! Пошли, Киёку! Я покажу тебе качели! Он тут же схватил её за другую руку, полностью игнорируя Джирайю. Киёку оказалась между ними. «Болото» и «Солнце». «Рёв» не мог до неё добраться. — Отлично! — Джирайя тут же отпустил её руку. — Ты её держишь! У меня... исследования! — Опять подглядывать? — крикнул ему вслед Наруто. — ИЗУЧАТЬ! — рявкнул Джирайя, поспешно ретируясь, пока не появился Ирука.

***

Наруто не просто потащил её в здание. Он ворвался в класс, как оранжевый тайфун. — МЫ ЗДЕСЬ! Я НЕ ОПОЗДАЛ! Ирука, стоявший у доски, тяжело вздохнул. — Наруто, ты опоздал на десять минут. И... Его взгляд упал на маленькую, тёмную фигурку, которую Наруто тянул за руку. — ...и ты привёл... гостя? «Рёв» класса был невыносим. Двадцать детей, все «шумели» одновременно. Киёку вцепилась в руку Наруто так, будто это был единственный твёрдый предмет в урагане. Её капюшон был натянут так низко, что она едва могла видеть пол. — Это не гость! — гордо объявил Наруто. — Это Киёку! Она теперь с нами! Её привёл Дедушка-Извращенец! Класс взорвался шёпотом. «Дедушка-Извращенец?» «Она что, спит под этим капюшоном?» Ирука потёр переносицу. Джирайя-сама был в деревне. Это всё объясняло. — Ладно, Наруто, просто... сядь. И... Киёку-сан? Добро пожаловать. Найди свободное место. — Она сядет со мной! — заявил Наруто, таща её к своей парте. Киёку не возражала. Ей нужно было сесть рядом с ним. Её «дневной якорь» был её единственным спасением. Она села и тут же пододвинула свой стул так близко к Наруто, что они почти соприкасались. — Эй! — прошипел Наруто, его щёки слегка покраснели (он всё ещё помнил, как она на нём спала ). — Ты слишком близко! Дай мне место! — Заткнись, — пробормотала она из-под капюшона. — Ты громкий. Так лучше. Наруто не понял, но замолчал. — Итак, класс, — вздохнул Ирука. — Давайте вернёмся к Воле Огня... Он начал говорить. Его «шум» был ровным, как у «Старого Дерева», но скучным. «Рёв» класса всё ещё был там. Слева от неё был мальчик с собакой (его «шум» был резким и пах... мокрой шерстью). Справа была девочка с розовыми волосами (её «шум» был высоким и визгливым...). ...А прямо перед ней сидел он — тот мальчик с «колючим шумом». Это было слишком. Слишком много «шумов». Киёку глубоко вздохнула и сосредоточилась на «Солнце» рядом с ней. Она заблокировала всё, кроме громкого, яркого, тёплого «шума» Наруто. ...А Джирайя обещал, что можно спать.

***

Ирука-сенсей что-то увлечённо писал на доске. Киёку медленно, очень медленно, опустила голову на парту. Капюшон скрывал её полностью. Она уснула. — ...и поэтому Третий Хокаге является примером... Ирука замер, его мелок остановился. «Мяу?» Звук был тихим, почти неслышным, но в воцарившейся тишине он прозвучал ясно. Это был не Акамару. Глаз Ируки дёрнулся. Он медленно перевёл взгляд на эпицентр любого хаоса в классе: на Наруто Узумаки. — Наруто, — сказал Ирука, его голос был опасно спокоен. — У тебя есть что-то, чем ты хотел бы поделиться с классом? Может быть... маленькое, мяукающее что-то? Наруто побледнел. — ЭТО НЕ Я, ИРУКА-СЕНСЕЙ! ЧЕСТНО! Он отчаянно замахал руками, указывая на тёмный, неподвижный капюшон рядом с собой. Киёку всё ещё спала, её голова лежала на парте, полностью скрытая тенью капюшона. Киба фыркнул. — Ага, Наруто, вали всё на новенькую. Она даже не двигается! — Наруто, это уже слишком. После уроков... «МРРРЯУ!» На этот раз звук был громче и требовательнее. Он определённо шёл из-под капюшона Киёку. Ирука замолчал. Весь класс уставился на спящую фигуру. Ирука медленно пошёл по проходу. Он остановился у их парты. Наруто вжался в свой стул. — Киёку-сан? — мягко позвал Ирука. Ответа не последовало. Она крепко спала. — Киёку-сан, — сказал он громче и совершил роковую ошибку. Он протянул руку и осторожно потряс её за плечо. «ФФФШШШШИИИИ!» Это был не просто «мяу». Это был яростный, дикий вопль, полный кошачьей злобы. Маленький чёрный снаряд вылетел из-под её плаща. Это был Икиру. Он спал у неё на плече и решил, что на его хозяйку, находящуюся в уязвимом положении, напали. Икиру приземлился прямо на жилет Ируки, вцепившись в него когтями (к счастью, жилет был прочным). Он тут же попытался вскарабкаться выше, шипя и отчаянно пытаясь ударить лапой по лицу Чуунина. — А-А-А-А! Ирука взвизгнул, отшатываясь назад, пытаясь отцепить от себя это яростное меховое недоразумение. Класс взорвался. — АХАХАХАХА — ОН НАПАЛ НА ИРУКУ-СЕНСЕЯ! — ЭТО КОТ?! Киба и Акамару лаяли от восторга. Этот внезапный, громкий «всплеск» — визг Ируки, смех класса, лай — вот что, наконец, разбудило Киёку. Она резко дёрнулась, её голова поднялась. — Что... Её капюшон остался на месте, но она была полностью дезориентирована. Она увидела, как Ирука держит на вытянутой руке её шипящего кота. Икиру всё ещё пытался его достать. — Икиру! — тут же крикнула она, её сонный голос был полон паники. — Нельзя! Он... он не еда! Ирука наконец сумел стряхнуть кота на парту. Икиру тут же метнулся обратно под плащ Киёку. В классе наступила гробовая тишина. Ирука стоял посреди класса, всё ещё пытаясь стряхнуть с себя шок и... кошачью шерсть. Весь класс гудел. — Киёку-сан, — повторил он, стараясь говорить твёрдо, хотя его голос немного дрожал. — Я... я понимаю, что вы новенькая, но в Академии... абсолютно... запрещено приносить... домашних животных. — ЭЙ! — тут же раздался возмущённый голос Кибы со своего места. — Акамару со мной! Почему ей нельзя, а мне можно? — Потому что Акамару — твой нин-пёс, Киба. Он партнёр шиноби, — раздражённо ответил Ирука. Киёку, которая всё это время прятала Икиру обратно под свою тунику, подняла голову. Её капюшон был всё ещё натянут, скрывая её. — Он тоже партнёр, — тихо, но твёрдо сказала она. — Что? — переспросил Ирука. — Икиру — мой партнёр. Не питомец. Ирука был готов возразить, но тут вмешался её «якорь». — ДА! — вскочил Наруто, ударив кулаком по парте. — Вы слышали, Ирука-сенсей! Он её партнёр! Как Акамару! Вы же сами сказали, что партнёров можно! Значит, Икиру может остаться! Даттебайо! Ирука посмотрел на Наруто, потом на загадочную девочку в капюшоне. Он был в ловушке. Он не мог спорить с этой логикой, не выглядя предвзятым. — Но... он напал на меня! — Вы его разбудили, — невозмутимо ответила Киёку. — Вы его напугали. Он защищал меня. — Я... — Ирука замялся. Он не мог сказать: «Я не могу позволить, чтобы дикий кот атаковал учителя!» — Он будет тихим, — сказала Киёку, чувствуя, что он сдаётся. — Он будет спать. Он не будет... «исследовать». Ирука не понял шутки про «исследования», но он понял обещание. «Рёв» класса всё ещё был громким — дети шептались, смеялись. Киёку почувствовала, как её голова снова начинает болеть. Она дёрнула Наруто за рукав. Тот наклонился. — Слишком громко, — прошептала она. — Скажи им, чтобы замолчали. Наруто воспринял это как приказ. Он тут же вскочил на стул. — ЭЙ, ВЫ ВСЕ! ЗАТКНИТЕСЬ! ВЫ МЕШАЕТЕ КИЁКУ СЛУШАТЬ! — НАРУТО! СЯДЬ! НЕ КРИЧИ! — взревел Ирука в ответ. Хаос был полным. — ТИШИНА! — наконец рявкнул Ирука, используя свой «голос большой головы». Класс мгновенно затих. Он устало посмотрел на Киёку. — Ладно. Хорошо. Кот... Икиру... может остаться. — Класс ахнул. — ЕСЛИ! Если он останется под твоим плащом и будет абсолютно тихим. Он сурово посмотрел на неё. — А ты, Киёку-сан... — Я знаю, — пробормотала она. — Не спать. Она опустила голову на парту, но на этот раз просто положила подбородок на руки, её капюшон всё ещё скрывал её. Наруто победно ухмыльнулся и дал ей воображаемый «пять». Она проигнорировала его. Её «якорь» был на месте. Икиру был в безопасности. Можно было... вздремнуть. Ирука отвернулся к доске, чувствуя, что этот учебный год будет самым длинным в его жизни. Джирайя (который в этот момент на самом деле «исследовал» женскую баню) внезапно почувствовал необъяснимый приступ паники. Его миссия снова была на грани провала.

***

ДЗЗЗЗЗЗ! Звонок, означавший конец урока, прозвенел так громко, что Киёку инстинктивно вцепилась в парту. Тут же «Рёв» вернулся. Двадцать детей, которых сдерживал Ирука, взорвались «шумом». Стулья задвигались, начались крики, смех. Хаос был оглушительным. Киёку съёжилась под своим капюшоном, её голова снова начала болеть. Она в панике начала искать свой «якорь», но... — ПОШЛИ, КИЁКУ! ОБЕД! Наруто схватил её за руку. Его «Солнце» вспыхнуло рядом, и «Рёв» мгновенно отступил, заглушённый его восторженным воплем. Она выдохнула. — Эй! Наруто-бака! Голос. Визгливый. Розоволосая девочка и её блондинка-подружка преградили им путь у двери. — Куда ты её тащишь? — И вообще, кто она такая? — спросила Ино, с любопытством разглядывая тёмный капюшон Киёку. — Почему она прячет лицо? Киёку «слышала» их «шум». Он был резким, как мел, скребущий по доске, и весь пропитан... им. Тем мальчиком с «колючим шумом». — Она не прячется! — тут же вскипел Наруто. — Она... она... Он пытался вспомнить слова Джирайи. — У неё нет цвета в глазах! Ясно? — Нет цвета? Слепая? — Сакура выглядела сбитой с толку. — И она кошка! — гордо добавил Наруто. — Кошка? — Ино фыркнула. — Наруто, ты такой идиот. — Я НЕ ИДИОТ! — огрызнулся Наруто. — Она моя подруга! И мы идём обедать! Так что... — Наруто. — Киёку дёрнула его за рукав. Он наклонился. — Они слишком громкие, — прошептала она. — И... пахнут им. — А? Кем? Она кивнула в сторону двора. Наруто проследил за её (скрытым) взглядом. Там, под деревом, в полном одиночестве, сидел Саске Учиха. Он ел свой бенто, игнорируя весь мир. Сакура и Ино, заметив, что Киёку «смотрит» на Саске, тут же забыли о Наруто и ощетинились. — Эй! Ты! — прошипела Сакура. — Даже не думай! Саске-кун мой! — Нет, мой! — Он «холодный», — сказала Киёку, её голос был ровным. — И «колючий». Мне не нравится. Наступила ошеломлённая тишина. Сакура и Ино уставились на неё. Наруто уставился на неё. Даже Киба, который как раз проходил мимо, остановился. — Она... она только что... оскорбила Саске? Наруто моргнул. А потом его лицо расплылось в самой широкой, самой счастливой улыбке в его жизни. Он нашёл родственную душу. — ХА-ХА-ХА! — взревел он, хватая Киёку за руку. — Ты слышала? Она сказала, что он «колючий»! Он гордо посмотрел на Сакуру. — Вот видишь! Она не хочет твоего дурацкого Саске! Она со мной! Пошли, Киёку! Эти... они слишком скучные! Он потащил её во двор, оставив позади совершенно ошеломлённых одноклассников. — Она... она назвала Саске-куна «колючим»? — прошептала Ино, её мир рушился.

***

Наруто усадил её на качели, которые всегда были пусты. — Ты крутая, Киёку! — сиял он. — Ты единственная, кому не нравится этот придурок Саске! Мы будем лучшими друзьями! Даттебайо! Киёку села на качели. Она «слышала» его «шум». Он был ярким, тёплым и... счастливым. «Рёв» Конохи казался таким далёким. Она слегка качнулась. Дзинь. Они сидели на качелях. «Рёв» Академии (визг детей, лай Акамару, крики) всё ещё был там, но он был приглушён. «Солнце» Наруто было так близко, что оно создавало вокруг них идеальный, тёплый «кокон тишины». Киёку медленно раскачивалась взад-вперёд, её сандалии едва касались земли. Дзинь... дзинь... дзинь... — Это было так круто! — Наруто не мог успокоиться, он болтал ногами с бешеной скоростью. — Ты видела их лица? Сакура-чан чуть не взорвалась! А Саске... ха! «Колючий»! Это идеально! Ты лучшая! Киёку ничего не сказала. Она просто наслаждалась тишиной. — Мы точно будем лучшими друзьями! — заявил он. — Мы покажем им всем! Я стану Хокаге, а ты... а ты будешь... э-э... моей... кошкой-ниндзя! Она обдумала это. — Хорошо. Но я хочу рыбу. — Ха! Рыба! — он рассмеялся. Тут его желудок издал громкий, протестующий «ГУ-У-УРЧ!». — Ой. Обед! Наруто спрыгнул с качелей и порылся в своём рюкзаке. Он достал... что-то. Это был один-единственный, немного помятый онигири, завёрнутый в плёнку. — Вот! — он гордо протянул его. — Мой обед! Киёку посмотрела на онигири. Она «слышала» его «шум». Он был... маленьким. И... одиноким. Таким же, как «шум» Наруто. Она вспомнила, как Джирайя оставил ей сырую рыбу у костра. — А у тебя что? — спросил Наруто, уже собираясь откусить. Киёку похлопала по карманам своей туники. Пусто. Джирайя дал ей «якорь», но он забыл... еду. Её собственный желудок предательски заурчал. Наруто замер. Он посмотрел на свой онигири. Посмотрел на неё. — О... Он был изгоем. Он знал, что такое быть голодным. Он вздохнул, а затем, с решимостью, достойной Хокаге, разломил свой онигири пополам. Это была неровная, крошащаяся половинка. — Держи! Киёку уставилась на протянутую ей еду. Её учили: «Слабость не допускается». «Каждый сам за себя». Кошки не делятся. Но она также помнила, как спасала Икиру. — Мы друзья, — сказал Наруто, немного смущаясь. — А друзья делятся, даттебайо! Она медленно протянула руку и взяла свою половинку. Она «слышала» его «шум». Он был ярким, тёплым и абсолютно, кристально честным. Он был не как Джирайя. В нём не было лжи. —...Спасибо, — прошептала она и откусила. Это был просто рис. Немного сухой. Это была лучшая еда, которую она когда-либо пробовала.

***

Тем временем, у женской бани... Джирайя сидел на дереве с биноклем, усердно «исследуя». —...идеальный угол... прекрасный образец... Внезапно он замер. Его желудок заурчал. — Чёрт, обед... Он хлопнул себя по лбу. — ОБЕД! Он вспомнил, как утром выталкивал Киёку из дома, как она проспала, как она съела только маленький завтрак... — Я не дал ей денег, — прошептал он в ужасе. — Я отправил её в школу... в первый день... без еды. Он посмотрел на баню. Потом в сторону Академии. — Я... я... я ужасный «дедушка»! Джирайя был на полпути к Академии, когда паника достигла пика. «Идиот! Идиот! Идиот!» — стучало у него в голове. Она только что пережила сенсорный срыв, закончившийся кровавыми слезами. Она была слаба. Она всё ещё не доверяла ему, думая, что он её бросит. И что он сделал? Он бросил её. В самой «громкой» среде, какую только можно вообразить. Без еды. Без рыбы. Он представил, как она сидит там, голодная, напуганная, её «якорь» (Наруто) ушёл, а «рёв» Конохи возвращается. Он представил, как она снова срывается, плачет кровью, как её снова охватывает паника. Он сорвался с места, несясь по крышам, полностью забыв о своих «исследованиях». Он приземлился во дворе Академии с оглушительным «БАМ!», подняв облако пыли и игнорируя крики дежурного чуунина. — КИЁКУ! Все дети во дворе, включая Сакуру, Ино и Шикамару, замерли, глядя на разъярённого (и слегка паникующего) Саннина. Джирайя просканировал двор. Вот они. На качелях. Он подбежал к ним. — Котёнок! Я... Он замер. Он ожидал увидеть её плачущей. Напуганной. Дрожащей. Она не была ничем из этого. Она сидела на качелях, совершенно спокойная, и доедала последнюю крошку риса со своей ладони. Рядом с ней Наруто с довольным видом жевал свою половину. Она была спокойна. Она была сыта. Она не была в панике. —...Ты... — Джирайя не мог отдышаться. — Ты... поела? Киёку подняла на него «взгляд». — Да. — Она указала на Наруто. — Он поделился. Наруто проглотил рис и тут же встал в защитную позу, решив, что Джирайя будет его ругать. — Я... я должен был! У неё не было еды! А друзья делятся, даттебайо! Джирайя смотрел на них. Он, Легендарный Саннин, её назначенный опекун и «главный якорь», облажался. Он забыл её покормить. А Наруто — ребёнок-изгой, у которого у самого был всего один онигири — сделал то, чего не сделал он. Он позаботился о ней. Он был её «якорем». — Джирайя? — Киёку наклонила голову, звякнув колокольчиком. — Вы странный. Ваш «шум»... он весь... колючий. Вы злитесь? Джирайя посмотрел на неё. На её спокойное лицо. На Наруто, который всё ещё был готов к бою. И он сделал то, чего не ожидал. Он расхохотался. Громко, облегчённо, во весь голос. — Нет, котёнок. Я не злюсь. Он подошёл и положил по огромной ладони на каждую из их голов. — Я... идиот. — Мы знаем, — сказали они в унисон. ДЗЗЗЗЗЗ! Прозвенел звонок, означавший конец обеда. — О НЕТ! — взвизгнул Наруто. — СНОВА УРОКИ! — Пошли, — сказала Киёку, спрыгивая с качелей. Она посмотрела на Джирайю. — Вы идёте? — Нет, — сказал он, его улыбка стала мягче. — Я должен... э-э... по-настоящему поговорить со Стариком. О твоём содержании. Он посмотрел на Наруто. — Мальчик. — А? — Спасибо... что присмотрел за ней. Наруто покраснел. — Пф! Ерунда! Мы же друзья! Пошли, Киёку! Кто последний, тот Дедушка-Извращенец! — ЭЙ! Киёку уже бежала за ним, её колокольчик звенел. Джирайя остался один во дворе. Он посмотрел на свои руки. — Я... — прошептал он, — ...худший опекун в мире. Он потёр лицо. Он облажался. Он не просто забыл её покормить. Он полагался на костыль. «Якоря» — он и Наруто — были не решением. Они были временной мерой. Она не могла вечно зависеть от них. Она должна была научиться ходить сама. Он направился в башню Хокаге, его план уже формировался.

***

Тем же вечером. В квартире. Наруто давно ушёл. Киёку сидела на своём шкафу, звенела колокольчиком. Джирайя вошёл и сел прямо под ней. — Котёнок, спускайся. Она спрыгнула на пол, приземлившись перед ним. — Рамен? — Нет. Тренировка. Киёку напряглась. — «Игра в листья»? — Нет, — Джирайя сел на пол, скрестив ноги. — Игра посерьёзнее. Садись. Она с подозрением села напротив него. — Ты устала от «Рёва», да? Она кивнула. — Якоря — это костыли. Ты должна научиться строить свой собственный щит. Я научу тебя медитировать... — Я знаю, как, — тихо прервала она его. Джирайя замер. — ...Что? — Я знаю, как, — повторила она. — В Сейшин-но-Шима ... там тоже был «шум». Другой. Чистый. Но он был. Коты учили меня. — Ты... — он был ошеломлён. — Ты умеешь фильтровать? Но тогда... почему ты не?.. — Потому что здесь не работает! — она сердито дёрнула ногой. Дзинь. — То есть... работает. Но... — она замялась. — Но что, котёнок? — Это больно, — прошептала она. — «Рёв» здесь... грязный. Он не просто «звучит». Он... злой. Он сделан из страха, и ненависти, и... людей. Когда я пытаюсь его фильтровать, он пробивает. И становится только хуже. Она опустила голову. — Я... я пыталась. С первого дня. Ночью. Пока вы спали. Но я могу... я могу продержаться только несколько минут. А потом... потом снова начинает течь кровь. Джирайя всё понял. — «Слабость не допускается», — прошептал он, цитируя её кошачье правило. Она кивнула. Она скрывала свою неудачу, потому что боялась, что он сочтёт её слабой. — «Якоря»... — сказала она. — Они не болят. Они просто... есть. Это «лёгкий путь». — Ох, котёнок... — он придвинулся ближе. — Это не слабость. Это... это значит, что твой щит ещё не готов к этому миру. Значит, мне не нужно тебя учить. Мне нужно тебя тренировать. — Но это больно... — Потому что ты пытаешься блокировать океан, — сказал он. — Хватит. Мы будем делать это по-другому. Он закрыл глаза. — Сядь. Закрой свои глаза. А теперь... используй меня. Как якорь. Она сделала, как он просил. «Рёв» Конохи тут же стих, заглушённый его «болотом». — Хорошо, — сказал он. — Я твой щит. А теперь... сквозь меня... найди что-нибудь ещё. Одну вещь. Тихую. Она нахмурилась. Она вслушалась. Мимо его «шума»... — ...Икиру, — прошептала она. — Он на шкафу. Я «слышу» его мурлыканье. — Отлично! — сказал Джирайя. — Теперь держись за Икиру. Только за него. Готова? — ...Да. — Я умолкаю. Он не ушёл. Он просто... приглушил свой «шум». Он убрал свой щит. А-А-А-А-А! «Рёв» Конохи хлынул обратно. Киёку вскрикнула, её руки дёрнулись к голове. — НЕТ! ДЕРЖИСЬ! — скомандовал он. — Не океан! Икиру! СЛУШАЙ ИКИРУ! ГДЕ ОН?! Она дрожала. «Рёв» был повсюду. Он причинял боль. Но она слышала... сквозь него... тихий-тихий... Мррррр... — Я... я слышу... — прошипела она сквозь зубы. — ДЕРЖИ! Она вцепилась в этот тихий звук, как утопающий в соломинку. Она игнорировала всё остальное. Прошло пять секунд. Десять. «Рёв» не исчез. Он всё ещё был там. Но он был... далеко. Он был просто фоном. Она слышала только мурлыканье. Она медленно опустила руки. Она дышала тяжело, но... боли не было. Джирайя открыл глаза. Он был весь в поту, но улыбался. — Вот видишь? — выдохнул он. — Ты можешь. Он снова «включил» свой «якорь», и она облегчённо выдохнула, отпуская фокус. — Это... было... — Трудно, — кивнул он. — И завтра будет ещё труднее. Ты училась фильтровать чистую воду. А Коноха — это болото. Добро пожаловать на тренировку, котёнок.