Тишина в Грохоте

Жизнь в квартире приобрела странный, но стабильный ритм. Утро: Джирайя и Киёку садились на пол. Он становился её «якорем», а она практиковалась в слушании. — Я... «слышу» птицу, — шептала она, её лицо было бледным от напряжения. — Три улицы отсюда. Она... злится. У неё украли... червяка. Джирайя молча делал пометку в своём блокноте. «Восприятие эмоций животных. Уровень: Пугающий». День: Академия. Она сидела рядом с Наруто. Его «Солнце» было её щитом. Но она больше не просто пряталась. Джирайя (который «исследовал» из-за окна) видел, как она сидит ( предполагаемо ) с закрытыми глазами, игнорируя болтовню Наруто, и практикуется. Она пыталась отфильтровать «рёв» класса, используя Наруто как сеть безопасности, а не как полную блокаду. Вечер: Ирука задал им «практическое» задание: пойти в лес у Академии и собрать три разных вида лекарственных трав.

***

— ХА! Легкотня! — заявил Наруто, выбегая из класса. — Пошли, Киёку! Мы сделаем это быстрее всех, даттебайо! Они побежали в лес. «Рёв» класса стих. — Наруто, ты идиот, — сказала Киёку, останавливаясь. — Эй! — Мы не будем искать. Мы будем... слушать. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она отфильтровала «шум» леса. —...Туда. — Она указала направо. — «Шум» этой травы... «зелёный» и «сонный». Они пошли в ту сторону и наткнулись на поляну, полную спящей травы. — КРУТО! ТЫ КАК СОБАКА КИБЫ! — Я кошка, — поправила она. Они как раз собирали третью траву, когда Киёку замерла. Она «услышала» его раньше, чем увидела. «Колючий». Из-за деревьев вышел Саске Учиха. Он тоже собирал травы. Он проигнорировал их, как будто они были воздухом. Наруто тут же напрягся. — Эй! Саске-теме! Что ты тут делаешь?! Саске бросил на него холодный взгляд и отвернулся. Киёку наклонила голову. Она была рядом со своим «якорем». Она могла попробовать. Она отпустила «шум» Наруто и сосредоточилась на Саске. Это было... больно. Его «шум» был не просто «колючим». Он был... чёрным. И... кричащим. Он был таким же громким, как Наруто, но по-другому. «Солнце» Наруто было ярким, горячим и одиноким. А «шум» Саске был... как дыра. Как та «Пустота», но наполненная ненавистью. — Ты... — прошептала она. Саске и Наруто посмотрели на неё. — Ты «кричишь», — сказала она, её голос был полон удивления. — Громче, чем Наруто. Наруто фыркнул. — Ха! Никто не... — Что ты сказала? — голос Саске был ледяным. Он повернулся к ней. — Ты «кричишь», — повторила она, прячась за капюшон. — Всё... «красное» и «чёрное». Оно... болит. Саске замер. Его глаза расширились. Он посмотрел на её повязку. — Ты... что ты видишь? — Я слышу. А ты — «сломан». Наруто посмотрел на Саске. Саске, который всегда был спокоен. Саске, который был крутым. Он увидел, что Саске... дрожит. — Пошли, Наруто, — Киёку схватила его за руку. — Он слишком громкий. Она потащила его прочь, оставив Саске одного в лесу, бледного как полотно.

***

Наруто тащил её обратно в класс, всё ещё кипя от восторга. — Это было ПОТРЯСАЮЩЕ! Ты видела его лицо? «Сломанный»! Ха! Ты... Эй, что с тобой? Киёку остановилась посреди коридора. Она дрожала. Она вырвала свою руку из его. — Эй! Она прижалась спиной к стене, её рука сжалась на груди. — Он... слишком громкий, — прошептала она. — Ха! Я знаю, Саске-теме тот ещё... — Нет, — её голос дрогнул. — Не так, как ты. Твой «шум»... он тёплый. А его «шум»... Она содрогнулась, вспомнив. — Он холодный. И острый, как... как лёд. Он... больно. Она только что «услышала» чистую, концентрированную ненависть в её самом необработанном виде. Это было не похоже на «Рёв» толпы — тот был хаотичным и давящим. Это было целенаправленно. Это было... страшно. Наруто замолчал. Он не понял как она это узнала, но он понял, что она почувствовала. Он видел глаза Саске каждый день. —...Да, — сказал он тихо. — Он... он всегда такой. — Он на секунду помрачнел. А потом снова просиял. — Ну! Значит, нам просто нужно быть ещё громче, даттебайо! Он схватил её за руку. Его тёплое «Солнце» вспыхнуло, и ледяное ощущение от Саске начало отступать.

***

На следующий день. Академия. Она чувствовала его. Весь урок она «слышала», как «колючий шум» Саске, сидевшего в двух рядах от неё, «смотрит» ей в спину. Он не отводил взгляда. Его «шум» был полон не только ненависти, но и... любопытства. Он был заинтригован. Это пугало её больше. ДЗЗЗЗЗЗ! Звонок на обед. — КИЁКУ! ПОШЛИ! — Наруто был тут как тут. — Подожди, — сказала она. — Мне... нужно... — она посмотрела на свой «якорь». — Не уходи. — А? Ладно! Она встала. Она знала, что должна это сделать. Кошки не убегают. Они смотрят угрозе в глаза. Она медленно подошла к парте Саске. Все девочки в классе, особенно Сакура и Ино, ахнули. «Она смеет к нему подходить?!» Саске поднял на неё взгляд. Его лицо было холодным, но его «шум»... он вибрировал. — Ты, — сказал он. — Ты, — ответила она. Наступила тишина. — Что ты такое? — прошипел он так тихо, что никто, кроме неё, не услышал. — Я кошка, — сказала она. — Не лги мне. То, что ты сказала в лесу... Что ты видела? Киёку наклонила голову, её капюшон скрывал лицо. — Я видела, что ты «сломан», — честно сказала она. Саске вздрогнул, как от пощёчины. —...И я видела, что ты хочешь причинить боль... другому человеку. Тому, с глазами. Она «услышала» это из его «шума». Чёрный вихрь ненависти был направлен на одну, конкретную цель. Саске резко встал, его стул с грохотом упал. Весь класс замолчал. Он был в ярости. Но под яростью... он был в ужасе. —...Замолчи. — Это слишком громко, — сказала она, её собственный голос дрогнул от интенсивности его «шума». — Ты мешаешь мне спать. Она повернулась и пошла прочь. — ЭЙ! — Она обернулась. Он смотрел на неё, его глаза горели. —...Как? — прошептал он. Киёку посмотрела на него из-под своего капюшона. — Ты пахнешь как раненый зверь. А я — кошка. Кошки всегда знают, когда кто-то ранен. Она отвернулась и подошла к Наруто. — Пошли. Я голодная. Она взяла своего «тёплого» «якоря» за руку и вывела его из класса, оставив Саске Учиху одного посреди комнаты, бледного и впервые в жизни... по-настоящему напуганного.

***

Сакура и Ино

Класс опустел. Ирука-сенсей уже ушёл, забрав журналы. Наруто и эта... новая... утащились на обед. Но Сакура и Ино не двигались. Они стояли у своих парт, глядя на другого мальчика. Саске Учиха всё ещё сидел за своей партой. Он не двигался. Он не ел. Он просто смотрел на свои руки, лежащие на столе. Он был бледнее, чем обычно. —...Лобастая, — наконец прошептала Ино, её обычная дерзость исчезла. — Ты... ты это видела? Сакура сглотнула. Она не знала, что она видела. — Она... она сумасшедшая, — прошептала она в ответ, пытаясь убедить саму себя. — Она просто сумасшедшая, как и Наруто. Она сказала... — Она сказала, что он «кричит», — закончила Ино, её глаза были прикованы к Саске. Они обе были одержимы Саске. Они знали всё о нём. Они знали, как он морщит нос, когда раздражён. Они знали, как он щёлкает языком, когда Наруто делает глупость. Но они никогда не видели его таким. — Он... он дрожал, — прошептала Сакура, её сердце сжалось. — Когда она это сказала... он дрожал. — «Ты пахнешь как раненый зверь. А я — кошка», — повторила Ино, её голос был полон недоумения. — Что это вообще значит? Эта новенькая, Киёку, была... неправильной. Она появилась из ниоткуда, приведённая Легендарным Саннином. Она носила дурацкий капюшон, скрывавший её лицо. Она носила повязку, как будто была слепой... но она не была слепой. Она поймала тот ластик, который Киба бросил в Наруто в первый день, не глядя. Она спала на уроках. Она принесла кота, который напал на Ируку-сенсея. И она тусовалась с Наруто, как будто это было нормально. До сих пор они обе списывали её со счетов. Она была просто ещё одной... неудачницей. Ещё одной странностью, которая прилипла к Наруто. Но то, что произошло сейчас... — Она... — Сакура нахмурилась. — Она не смотрела на Саске-куна, как мы. — Ино кивнула, понимая. — Она не визжала. Она не краснела. Она... она смотрела на него, как будто он... — ...Как будто он сломан, — закончила Сакура. Это было немыслимо. Саске-кун был идеальным. Он был самым крутым, самым сильным, самым красивым. Он не мог быть «сломанным». Но эта девочка сказала это ему в лицо. И он... он не разозлился. Он не высмеял её. Он испугался. — Она опасна, — внезапно сказала Ино. — Что? Не будь... — Я серьёзно, Лобастая! — Ино схватила её за руку. — Она не просто странная. Она... она знает что-то. Она смотрит на людей так, будто... будто видит их насквозь. Сакура вспомнила её слова. «Я слышу». В этот момент Саске медленно, как робот, встал. Он не посмотрел в их сторону. Он просто взял свою коробку с бенто и, не издав ни звука, вышел из класса. — Саске-кун! — тут же крикнула Сакура. Он её не услышал. Или сделал вид, что не услышал. — Пойдём! — Сакура схватила Ино. — Мы должны... — Что? — Ино остановила её. — Что ты ему скажешь? «Извини, что эта жуткая девочка-призрак назвала тебя раненым зверем»? Сакура замерла. Она была права. Они обе посмотрели на пустое место, где только что сидела Киёку. Она была здесь всего несколько дней, но уже перевернула всю их иерархию. Она сделала то, чего не удавалось ни Наруто, ни Ируке, ни даже им. Она добралась до Саске Учихи. И это пугало их больше всего.

***

Шикамару

Обед. Наконец-то. Шикамару лежал, положив голову на парту, и наблюдал за хаосом сквозь ресницы. Ирука-сенсей наконец-то ушёл. Громкие девочки ушли, перешёптываясь. Саске... Саске сбежал. Что за... мендокусай... (Как же всё это хлопотно). Он просто хотел поспать. Он пришёл в Академию, чтобы спокойно поспать, пока Ирука-сенсей что-то бормочет. Но на этой неделе... спать стало невозможно. Сначала появился Наруто, что само по себе было катастрофой. А потом Наруто притащил... её. Новенькая. Киёку. Шикамару проанализировал факты. Она пришла с Джирайей-самой. (Первый красный флаг. Люди такого уровня — это всегда хлопотно). Она мгновенно приклеилась к Наруто. (Второй красный флаг. Связываться с Наруто — всё равно что добровольно красить Монумент Хокаге). Она носит капюшон в помещении и повязку на глазах. (Подозрительно). Она протащила в класс кота. (Что привело к хаосу. Хлопотно). Она спит на уроках. (Шикамару, честно говоря, это уважал... но она делала это шумно, мурлыкая или что там было). До сегодняшнего дня он классифицировал её как «Наруто, версия 2.0». Громкая, странная, и её лучше избегать. Но то, что произошло 10 минут назад... Шикамару был умён. Он не просто видел. Он замечал. Сакура и Ино набросились на неё. Обычное дело. Они делают это со всеми, кто дышит рядом с их драгоценным Учихой. Новенькая должна была испугаться. Или разозлиться. Или расплакаться. Она не сделала ничего из этого. Она подошла к Саске. Добровольно. «Хлопотно», — подумал тогда Шикамару, закрывая глаза. «Сейчас будет визг...» Но визга не было. Была... тишина. Он приоткрыл один глаз. Он увидел, как Саске встал. Он увидел, как стул Учихи упал. И он увидел лицо Саске. Саске никогда так не выглядел. Он всегда был спокойным, холодным, раздражённым. Сейчас он был... бледным. Он был в ужасе. А она? Она просто стояла там. «Ты «сломан», — сказал её тихий голос. — Ты «кричишь»». Шикамару сел. Это было не просто «хлопотно». Это было... опасно. Эта девочка... она не была как Наруто. Наруто был как тупой кунай — громкий, раздражающий, но ты всегда видишь, откуда он летит. Она... она была как игла сенбон в темноте. Она была тихой, но её слова попадали точно в цель. — Эй, Шикамару! Ты идёшь? Чоджи стоял рядом с ним, держа в руках пакет с чипсами. —...Да, — медленно сказал Шикамару, вставая. Они вышли из класса. Он посмотрел во двор. Наруто и Киёку сидели на качелях, деля один онигири. Они выглядели... спокойными. Счастливыми. Шикамару отвернулся. Он посмотрел на облака. Облака были хорошими. Они просто плыли. Они не были сложными. — Чоджи. — М? — Держись подальше от этой новенькой. — А? Почему? Она вроде... — Она — эпицентр урагана, — пробормотал Шикамару. — А я не хочу промокнуть. Это слишком... хлопотно.

***

Хината Хьюга

Хината сидела за деревом, подальше от всех. Она притворялась, что ест свой обед, но, как всегда, украдкой наблюдала за Наруто. Она видела всё. Она видела, как Наруто-кун подбежал к этой новой девочке. И... он... Он поделился своим обедом. Хината прикрыла рот рукой. Она видела, как Наруто-кун смотрит на чужие бенто. Она знала, что он часто голодает. Но он отдал ей половину своего. И эта девочка... Она не смеялась над ним. Она не называла его идиотом. Она просто... сидела с ним. И Наруто-кун ... он выглядел таким счастливым. Её охватило любопытство, смешанное с лёгким, незнакомым уколом... (это ревность?). Она спряталась глубже за дерево и сложила печати. «Бьякуган!» Её зрение пронзило двор. Она посмотрела на Наруто. Его чакра, как всегда, была яркой, голубой и хаотичной, а под ней — этот ужасный, кипящий красный вихрь. Потом она посмотрела на Киёку. И чуть не задохнулась. Сначала она посмотрела на её повязку. Это была не просто ткань. Для её Бьякугана повязка была... тёмной. Она была пропитана чакрой, печатями, которые вели себя как чёрная дыра — они, казалось, впитывали свет и энергию, которые пытались вырваться изнутри. Потому что за повязкой... Хината ахнула. За повязкой не было обычных глаз. Там были два сияющих шара. Два ярких, пылающих диска чистой, голубой энергии. Они горели так ярко, что Хинате было больно на них смотреть, и эта чёрная повязка была единственным, что мешало этому свету вырваться наружу. А её тело... Её чакроканалы были почти пусты. Тихие. Но всё её тело... её кожа, её мышцы, её кости... они сияли. Они были пропитаны той же густой, мощной, энергией, что и её глаза. Эта чакра циркулировала вне каналов, как будто всё её тело было одним большим, живым тенкецу. Это была не чакра шиноби. Это было что-то другое. Что-то... живое. Хината быстро деактивировала Бьякуган, её сердце колотилось. Она не знала, что такое эта Киёку. Но она знала одно: Наруто-кун впервые нашёл кого-то... такого же «другого», как и он сам.

***

Саске

Ирука-сенсей что-то говорил о Воле Огня. Саске не слушал. Он сидел, уставившись на свою парту, и сжимал карандаш. ...«Ты «сломан»». «Ты «кричишь»». Это случилось в обеденный перерыв. Она подошла к нему, эта... новая. Эта прилипала Наруто. Он не обращал на неё внимания всю неделю. Она была просто ещё одной странностью, ещё одним неудачником в этом идиотском классе. А потом она сказала это. «Ты пахнешь как раненый зверь». ХРУСТЬ. Карандаш сломался. Саске уставился на две половинки в своей руке. Как? Как, чёрт возьми, она узнала? Прошли недели с... той ночи. Недели, как он закрылся. Он построил стену из льда и ненависти. Никто ничего не видел. Ирука видел только «травму». Девочки видели только «крутого парня». Наруто видел только «соперника». Они были идиотами. Они ничего не видели. А эта... эта тень... она подошла и увидела всё. Она увидела кровь. Она увидела его. Она «услышала» тот крик, который застрял у него в горле в ту ночь и до сих пор не вырвался наружу. И она назвала его «раненым». Она назвала его «сломанным». Это было... непростительно. Он медленно, почти незаметно, повернул голову. Она была там, в двух рядах от него. Рядом с этим идиотом, Наруто. Она сидела, натянув свой дурацкий капюшон, Наруто что-то рисовал в учебнике. И она... Она спала. Его охватила ярость. Но не горячая, как у Наруто. А холодная, ледяная ярость Учихи. Эта... девчонка... посмела заглянуть в его ад. Она прикоснулась к самому сокровенному — к его мести, к убийству его клана... ...а потом ей стало скучно, и она уснула. Это было худшее оскорбление из всех. Она была не просто странной. Она была... никем. «Я слышу». «Я кошка». Он проанализировал это. Она — животное, которое «чует» эмоции? И она прицепилась к Наруто. Ну конечно. Два слабака. Два изгоя. Два «раненых зверя». Они нашли друг друга. Это было... жалкое зрелище. Он отвернулся. Она не имела значения. Она была просто... насекомым на его пути. Раздражающим, но незначительным. Она и Наруто — они оба были ничем. У него была одна цель. Сила. Месть. Он. Всё остальное — просто «шум». ДЗЗЗЗЗЗ! Звонок. Саске был первым, кто встал. Он не посмотрел в их сторону. Он просто пошёл к двери. — Эй! Саске-теме! — крикнул Наруто. Саске проигнорировал его. Ему нужно было тренироваться. Ему нужно было стать сильнее. Ему нужно было убить Итачи. Всё остальное было неважно.

***

Наруто

ДЗЗЗЗЗЗ! «НАКОНЕЦ-ТО!» Наруто вскочил со стула. Он уже был готов сорваться с места, но... он посмотрел на Киёку. Она всё ещё сидела. Она не спала, как обычно. Она сидела абсолютно неподвижно, её капюшон был опущен, а руки сжаты на коленях. Она дрожала. — Эй, Киёку? — сказал он, на этот раз тише. — Уроки кончились. Пошли? Она не ответила. Он видел, что Саске-теме уже ушёл. Он видел, как тот убежал после того, как она с ним поговорила. Это было круто, но... Он вспомнил её слова: «Он слишком громкий. Он... больно». Он наклонился к ней. — Ты... ты в порядке? Этот придурок Саске... он тебя обидел? Она медленно покачала головой. —...Нет. Он... он просто... слишком. — Она «услышала» его ненависть, и это было похоже на то, как сунуть руку в огонь. Это было хуже, чем «Рёв» толпы. Это было... остро. Наруто не понял. Но он увидел, что его новой подруге (его первой настоящей подруге) было плохо. — Ладно, — сказал он, его голос был непривычно серьёзным. — Тогда нам нужно... э-э... нам нужно что-то, чтобы его «заглушить»! Он оглядел пустеющий класс. И его осенило. — Я ЗНАЮ! Он схватил её за руку. — Что? Куда? — Пошли! У меня есть план! Он потащил её из класса, вниз по лестнице, подальше от всех. — Наруто, куда мы... — Тсс! — прошипел он. Он привёл её в самый дальний, самый тихий коридор Академии, тот, что вёл к старым, неиспользуемым классам. Здесь «Рёв» был почти неслышен. Он открыл дверь в кладовую, полную старых матов и тренировочных манекенов. — Вот! — гордо сказал он. — Это моя... ну... моя база! Когда Ирука-сенсей злится, я прячусь здесь! Киёку «прислушалась». Пахло пылью. Старым деревом. И... им. «Солнцем». Это было... тихое место. Почти такое же тихое, как их квартира. Она перестала дрожать. — Видишь! — улыбнулся Наруто. — Тихо! Она кивнула. —...Идеальное место, чтобы спать, — пробормотала она. — ЧТО?! НЕТ! Это место для тренировок! — возмутился Наруто. Он посмотрел на неё. Она всё ещё выглядела бледной. — Ладно... может, немного поспать. Но сначала! Он полез в свой рюкзак, который так и не открыл за обедом. — Я... э-э... я стащил это из учительской... Он вытащил... чашку с недоеденным раменом. Мгновенного приготовления. Холодную. — Та-да! Глаза Киёку расширились. — Рамен? — Ага! Я собирался съесть его на крыше, но... — Он посмотрел на неё. Она всё ещё выглядела немного «раненой». Он вздохнул. Это было его сокровище. Но... —...Ладно. Мы можем... поделить? Киёку посмотрела на остывшую лапшу. Потом на него. Она села на старый мат. — Хорошо. Но я беру нарутомаки. — ЭЙ! ЭТО НЕЧЕСТНО, ДАТТЕБАЙО!

***

Они сидели в тихой, пыльной кладовой. Холодный, липкий рамен был съеден. Киёку, наконец-то в безопасности, прислонилась к тюку со старыми матами и позволила «шуму» Наруто (который теперь рассказывал ей безумную историю о том, как он почти поймал гигантского карпа) полностью себя окутать. «Рёв» Конохи казался чем-то, что происходит в другом мире. ДЗЗЗЗЗЗ! Звонок, означавший конец дня, был таким громким и резким, что Киёку вздрогнула. — УРА! СВОБОДА! — Наруто тут же вскочил на ноги. — Наконец-то! Пошли, Киёку, я... Он замер. — О. — Он посмотрел на дверь. Потом на неё. —...Мне... мне пора домой, — сказал он, его голос был непривычно тихим. —...Домой? «Рёв» начал просачиваться в её сознание. «Солнце» ... уходило. — Да! — он снова попытался улыбнуться, но вышло нервно. — Но я... я приду завтра! И мы снова... э-э... будем искать травы! И... и я принесу свой собственный рамен! Даттебайо! — Наруто... не... уходи...— прошептала она. — Пока, Киёку! Увидимся! Он выбежал из кладовой. Киёку осталась одна. Она «слышала», как его «шум» удаляется по коридору. И в тот момент, когда он исчез... А-А-А-А-А-А-А! Плотина прорвалась. «Рёв» Конохи — сотни детей, выбегающих из классов, их «шумы», полные восторга, облегчения, злости — ударил по ней, как таран. Она согнулась пополам, её руки взлетели к повязке. Больно. Она была одна. В коридоре. Без «якоря». «Джирайя... его нет. Он снова меня бросил». Её глаза вспыхнули от боли. Она почувствовала знакомый горячий, солёный укол. «Нет... нет... не снова...» Она выскочила в коридор, пытаясь найти «шум» Наруто, но он уже утонул в хаосе. Дети, пробегая мимо, толкали её. — Эй! Смотри, куда идёшь! — Это та странная в капюшоне! «Рёв» становился невыносимым. Она сейчас закричит. Она сейчас сломается. Она забилась в угол, закрывая голову руками, её колокольчик отчаянно звенел. — ...ДА НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Я ПРОСТО ОТВЕРНУЛСЯ НА СЕКУНДУ, ЧТОБЫ ПОСМОТРЕТЬ НА... «Болото». Огромный, тёплый, знакомый «шум» обрушился на неё, как гигантское одеяло, мгновенно заглушив «Рёв». Киёку резко подняла голову. Джирайя стоял в конце коридора, его лицо было бледным от паники. Он держал в руке свой бинокль. —...«исследование», — прохрипел он, пряча бинокль. — Я... я... Он увидел, как она дрожит. Он увидел, в каком она была состоянии. Он был рядом. Он не ушёл. Он просто... отвлёкся. Он подбежал к ней в два шага и опустился на колени. — Котёнок... чёрт... я... Она не стала кричать. Она не стала его бить. Она просто врезалась ему в грудь, обхватив его руками (и ногами, как кошка) и зарывшись лицом в его жилет. Она дрожала так сильно, что у него застучали зубы. Джирайя замер. А потом его огромные руки обняли её, прижимая к себе. — Якорь держит, — прошептал он, его голос был хриплым от вины. — Чёрт. Якорь держит. Я здесь. Он встал, неся её, как он нёс её в первый день. —...Ты опоздал, — прошептала она ему в шею, её голос был приглушён. — Ты... ты ужасный якорь. —...Знаю, — вздохнул он, унося её из школы. — Знаю, котёнок. Пошли домой.

***

Ирука

Ирука потёр виски, провожая взглядом последнего, самого шумного ученика. Звонок прозвенел, и класс опустел. Слава богу, день закончен. Он собрал стопку контрольных. Эта новая девочка, Киёку, была... загадкой. Приказ Хокаге был ясен: «Интегрировать. Не задавать вопросов». Но как, чёрт возьми, интегрировать ребёнка, который спит на уроках, носит повязку в помещении и, кажется, приклеен к Наруто Узумаки? Он вздохнул. По крайней мере, она была тихой. Он вышел в коридор, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Наруто с воплем «ПОКА, КИЁКУ!» скрылся за углом. А потом он увидел её. Она не побежала за Наруто. Она стояла там, где он её оставил. И она сломалась. Ирука замер. Это была не истерика. Это была не злость. Маленькая девочка в капюшоне согнулась пополам, её руки вцепились в голову, как будто пытаясь удержать её от взрыва. Она дрожала так сильно, что её колокольчик издавал отчаянный, панический звон. Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь... — Киёку-сан? — он сделал шаг к ней. — КИЁКУ! Он отшатнулся, когда мимо него пронёсся белый вихрь. Джирайя-сама. Легендарный Саннин, которого вся деревня знала как весёлого (и сомнительного) отшельника, выглядел так, будто на его глазах убивали Хокаге. На его лице был чистый, неподдельный ужас. Ирука увидел, как Джирайя подбежал к ней, упал на колени и... ...обнял её. Ирука был ошеломлён. Он не просто схватил её. Он прижал её к себе, как отец, нашедший потерявшегося ребёнка. — Якорь держит, — услышал Ирука хриплый шёпот Саннина. — Чёрт... Якорь держит. Я здесь. Он увидел, как девочка вцепилась в него, зарывшись лицом в его жилет. Её дрожь медленно утихала, а панический звон колокольчика сменился тихим «дзинь», когда она прижалась к его груди. Джирайя поднял её на руки, не обращая внимания на Ируку, и понёс её прочь, всё ещё шепча слова утешения. Ирука остался один в опустевшем коридоре. Его мозг лихорадочно работал. Он вспомнил, как она сидела в классе, прижавшись к Наруто. Он вспомнил, как она спала, пока тот был рядом. А в тот момент, когда Наруто ушёл... она сломалась. Пока не появился Джирайя-сама. «Якорь», — назвал он себя. «Ты — её ответственность», — сказал Джирайя Наруто. Он вспомнил слухи, которые слышал от других учителей, — о «кровоточащем призраке», которого видели на улицах. Он посмотрел на пол, туда, где она стояла. И увидел это. Одна, крошечная, тёмно-красная капля. Кровь. Ирука побледнел. Это была не просто «странная девочка». Это был ребёнок, которому было больно. И эта боль, казалось, утихала только тогда, когда рядом были Джирайя или Наруто. Он понял, что Хокаге и Джирайя играли в игру, которую он не понимал. И он понял, что его самый проблемный ученик, Наруто, каким-то образом стал ключом к чему-то очень важному. Он должен был поговорить с Хокаге.

***

Кабинет Хокаге. БАМ! Ирука ворвался в дверь без стука, заставив двух АНБУ у стены напрячься. — Хокаге-сама! Хирузен медленно поднял голову от стопки бумаг, его лицо было непроницаемым. Он посмотрел на взволнованного, запыхавшегося чуунина. — Ирука? Что-то случилось? Я думал, уроки... — Это Киёку! — выпалил Ирука. — И Наруто! Брови Хирузена поползли вверх. Он сделал знак АНБУ, и те исчезли. — Сядь, Ирука. Объясни. — Я не понимаю, что происходит, сэр! — Ирука пытался отдышаться. — Эта девочка... она вела себя... нормально! Ну, то есть, она спала, и у неё был кот, но она была спокойна! — Пока она была с Наруто, — закончил за него Хирузен, откладывая трубку. — Да! — Ирука был потрясён, что Хокаге знал. — Но, сэр, в тот момент... в ту секунду, как Наруто ушёл... Ирука описал всё. Паническую атаку. Отчаянный звон колокольчика. То, как она вцепилась в голову, как будто её пытали. — А потом, Хокаге-сама... — он сглотнул. — ...кровь. Она текла у неё из-под повязки. Хирузен молча слушал, его лицо стало твёрдым, как камень. — А потом появился Джирайя-сама, — продолжил Ирука, — Он выглядел... напуганным. Он схватил её, назвал себя её «якорем» и... и она просто... приклеилась к нему. Сэр, что происходит? Что это за ребёнок? Хирузен сделал долгую, тяжёлую затяжку. — Ирука. Ты один из самых преданных шиноби, которых я знаю. И ты единственный человек в этой деревне, кто по-настоящему видит Наруто. — Он выдохнул дым. — Поэтому я доверю тебе эту информацию. Это секрет S-класса. Ирука выпрямился. — Киёку — не обычный ребёнок. Она... особая. Её восприятие ... оно не такое, как у нас. Она «слышит» чакру. Эмоции. Всё сразу. Для неё Коноха — это не дом. Это... — он пытался подобрать слово, — ...оглушительный, вечный «Рёв». Ирука побледнел. — «Рёв»... Вот почему она сказала, что Наруто «громкий». — Именно, — кивнул Хирузен. — Этот «Рёв» настолько силён, что буквально ранит её физически. Отсюда кровь. — Но... Наруто? — Как ни парадоксально, — сказал Хирузен, — чакра Наруто и Джирайи настолько сильная и одиночная, что она действует как громоотвод. Она заглушает весь остальной хаос. Они — её «якоря». Ирука был ошеломлён. Наруто. Его самый проблемный ученик. Был... лекарством. — Джирайя — её опекун, — продолжал Хокаге. — Но он не может быть с ней в Академии. А она должна быть в Академии. Мы не можем её прятать. — Он посмотрел Ируке прямо в глаза. — Ирука. Ты её учитель. И ты учитель Наруто. Я даю тебе новую директиву. Она должна быть рядом с Наруто всё время. — Сэр? — Никаких наказаний, которые их разделяют. Никаких разных парт. Если Наруто сбегает, она, вероятно, сбежит за ним. Ты должен относиться к ним... как к единому целому. Её стабильность — и, возможно, её жизнь — зависит от этого. Ты справишься? Ирука сглотнул. Это была не просто педагогика. Это была... защита. Он вспомнил маленькую, дрожащую фигурку в коридоре. — Да, Хокаге-сама. Я... я понял.

***

Джирайя нёс её всю дорогу от Академии. Он не сказал ни слова. Его «шум» был бурей вины, страха и ярости, направленной на самого себя. Он вошёл в их тихую квартиру, и «рёв» Конохи снаружи снова стал далёким. Он осторожно опустил её на пол. Киёку не отцепилась. Она всё ещё дрожала. — Котёнок... — прошептал он, — ты... ты дома. Всё в порядке. «Якорь» здесь. — Он попытался мягко отцепить её руки от своего жилета. — Нет, — её голос был глухим, она всё ещё прятала лицо у него на груди. — Киёку, я не уйду. Я... — Нет. Она оттолкнулась от него. Она не побежала на свой шкаф. Она не зашипела. Она просто стояла посреди комнаты, её маленькие кулачки были сжаты так сильно, что её колокольчик дрожал. Дзинь. — Я... — она заставила себя говорить. — Я слабая. Джирайя замер. — Котёнок, нет. Это не... — «СЛАБОСТЬ НЕ ДОПУСКАЕТСЯ!» — её крик был яростным, он эхом отразился от стен. — В Сейшин-но-Шима ... слабых... их бросают! — Но это не Сейшин-но-Шима! — крикнул он в ответ. — Здесь... — Здесь то же самое! — она ткнула пальцем в свою повязку. — Я полагаюсь на вас. Я полагаюсь на Наруто. Ваш «шум» уходит — я ломаюсь. Его «шум» уходит — я ломаюсь! Я... — её голос дрогнул. — Без вас. Я обуза. Я — миссия, которую вы ненавидите! — Киёку, это неправда... — ХВАТИТ ВРАТЬ! Она сделала шаг к нему, и он увидел в ней не ребёнка, а того хищника, которым она должна была быть. — Я ненавижу это, — прошипела она. — Я ненавижу зависеть. Она посмотрела на него снизу вверх, её капюшон был откинут назад, а повязка всё ещё была влажной от засохшей крови. — Вы. Научите меня. — Котёнок, мы... мы тренируемся... — НЕТ! — она топнула ногой. — Не «слушать» ветер! Это... это слишком медленно! Это не работает, когда «Рёв» атакует! Я... я чуть не сломалась. Снова. — Киёку, если ты будешь торопиться... — МНЕ ВСЁ РАВНО! — закричала она. — Мне всё равно, если пойдёт кровь! Лучше боль... чем это. Лучше боль, чем быть... слабой. Она стояла, дрожа от ярости и страха. — Вы сказали, что будете моим опекуном. Так опекайте! Научите меня драться. Научите меня блокировать. По-настоящему. Чтобы мне... — её голос сломался, — ...чтобы мне больше не был нужен ничей «якорь». Джирайя смотрел на неё целую минуту. Он видел её отчаяние. Он видел её волю. Она была права. Он медленно кивнул. — Хорошо. — Он сел на пол. — Хорошо, котёнок. Никаких больше «якорей». Он посмотрел ей прямо в повязку. — Мы построим тебе... плотину