Тишина в Грохоте

Киёку проснулась на следующее утро, чувствуя себя так, будто не спала вовсе. Она проснулась не от грохота Джирайи, готовящего завтрак, а от тишины. Он не шумел. Она бесшумно спрыгнула со своего шкафа. Джирайя сидел на полу посреди комнаты, скрестив ноги. Он не был её «якорем». Он был собой. Его «шум» был спокойным, собранным и очень серьёзным. Он медитировал. Перед ним лежали две подушки. Он открыл глаза, как только она приземлилась. — Доброе утро, котёнок, — сказал он, его голос был ровным. Никаких «Дедушек» или «Жаб». — Вы не... — Сегодня мы не идём в Академию. Киёку напряглась. —...Наруто... — Наруто — это костыль, — твёрдо сказал Джирайя. — Мы договорились. Ты будешь строить плотину. Ты не можешь строить плотину, стоя на суше. Он указал на подушку напротив себя. — Садись. Она села. Её руки дрожали. — Вчера, — сказала она, — я... я была зла. Я не... — Ты была права, — прервал он её. — Ты должна научиться. И ты была права... будет больно. Он глубоко вздохнул. — Я не могу научить тебя как это делать. Твои... «глаза»... они уникальны. Но я могу сделать кое-что другое. Я могу контролировать уровень боли. Киёку сжалась. — Я буду твоим «якорем», — сказал он. — Я заглушу Коноху. А потом... я буду медленно, очень медленно, отпускать щит. —...Это... — она вспомнила ту секунду в коридоре. — Да. Это будет так, как будто ты тонешь. Медленно. Твоя задача — не кричать. Твоя задача — плыть. Твоя задача — найти один «шум» в «Рёве», как ты делала с ветром, и держаться за него. — Он посмотрел ей прямо в повязку. — В тот момент, когда ты почувствуешь... это... — он указал на её глаза, — ...ту боль, что ведёт к крови... ты говоришь: «Стоп». И я тут же верну щит. Поняла? Она кивнула, её сердце колотилось. — Хорошо, — сказал Джирайя. — Закрой глаза. Она повиновалась. — Теперь... найди меня. Она тут же сосредоточилась на нём. «Болото». Тёплое. Безопасное. «Рёв» Конохи исчез. — Хорошо. А теперь... держись. Я... отпускаю. — Немного. Его «шум» не исчез, но он... потускнел. И «Рёв» хлынул в образовавшуюся брешь. А-а-а-а! Это было невыносимо. Десятки, сотни «шумов» ударили по ней. — Держись! — скомандовал его голос, реальный и ментальный. — Не слушай всех! Найди один! Она отчаянно зашарила своим восприятием. Крик ребёнка. Злость торговца. Лай собаки. Смех. Это было слишком! —...я... — Она почувствовала знакомый, горячий укол за глазами. — СТОП! — взвизгнула она. БУМ! Его «якорь» вернулся на полную мощность, как взрыв, мгновенно заглушив Коноху. Киёку рухнула вперёд, тяжело дыша. Она вся была в холодном поту. Она коснулась своей повязки. Сухо. Крови не было. Джирайя выглядел таким же измотанным, как и она. — Ты продержалась... — он посмотрел на часы, — ...сорок пять секунд. — Это... было... — Это было ужасно, — кивнул он. — Но ты не сломалась. Он встал и пошёл на кухню. — Отдыхай. Через час — вторая попытка. Киёку осталась сидеть на полу, дрожа. Она ненавидела эту миссию. Но, впервые в жизни, она чувствовала, что сражается.

***

Прошёл месяц. Жизнь Киёку превратилась в жёсткий, изнурительный график. «Отпуск» закончился. Началась работа.

05:00. Утро. Тренировка «Плотина».

Комната была тёмной и тихой. Джирайя сидел напротив неё, его «шум» был её «якорем». — Готова, котёнок? — Она кивнула. — Отпускаю. Его «шум» потускнел. «Рёв» Конохи, просыпающейся ото сна, хлынул внутрь. Киёку не паниковала. Она стиснула зубы. — Плыви, — скомандовал Джирайя. Она отчаянно зашарила своим восприятием. «Слишком громко... пекарь... трое АНБУ на крыше... собака...» — Найди один звук, — его голос был её единственным ориентиром. — Тихий звук. Она проигнорировала кричащие «шумы» и сосредоточилась... —...Вода, — прошептала она, её лицо было покрыто потом. — Под нами. В трубах. — Держись за неё. Она держалась. Пять минут. Десять. «Рёв» бушевал вокруг её хрупкого ментального щита, но не мог его пробить. Она чувствовала знакомое, горячее давление за глазами... — СТОП! БУМ! Его «якорь» вернулся. Киёку рухнула на футон, дрожа. — Десять минут, — сказал Джирайя, его голос был полон гордости. — Вчера было восемь.

08:00. День. Академия

Академия была её «передышкой». Она садилась рядом с Наруто, и оглушительное, хаотичное «Солнце» позволяло ей расслабиться. Её мозг, измученный утренней «плотиной», отчаянно нуждался в этом. Она больше не спала, просто уронив голову. Она научилась спать по-кошачьи. Она сидела прямо, её капюшон был натянут, руки сложены на парте... и спала с открытыми ушами. Она «слышала» ровный «шум» Ируки и яркий «шум» Наруто. Она была в безопасности.

16:00. Вечер. Тренировка «Поток».

Они были на заднем дворе их дома, который примыкал к лесу. — Утром ты строишь щит. Вечером ты выпускаешь пар, — сказал Джирайя. «Игра в листья» закончилась. Началась настоящая тренировка. — Твоё тело — парадокс, — объяснял он. — Ты не можешь думать о тайдзюцу. Ты должна реагировать. Но ты также не можешь думать о своей Сен-чакре. Ты должна чувствовать. Мы объединим это. — Готова? — крикнул он. Киёку кивнула, стоя в центре двора. — ЛОВИ! Он бросил в неё камень. Она инстинктивно потекла, её тело двигалось без единой мысли. Она поймала его. — НАГРЕЙ! Она подумала о тепле Икиру. Камень в её руке мгновенно стал горячим. — АТАКА! Он бросился на неё. Она отреагировала. Она уклонилась от его захвата, но её другая рука, всё ещё державшая горячий камень, неуклюже дёрнулась. Она думала о двух вещах сразу. — НЕПРАВИЛЬНО! — рявкнул он, отпрыгивая. — Ты разделила задачи! Это одно движение! Не «поймать, потом нагреть, потом уклониться»! Это «поймать, нагревая, уклоняясь»! — Я не могу! — крикнула она, её тело дрожало от напряжения. — Это слишком много! — Ты можешь! Перестань быть человеком! БУДЬ КОШКОЙ! — СНОВА! Он снова бросил камень. Она поймала его. Нагрела. — АТАКА! Он бросился на неё. Она уклонилась, её тело двигалось инстинктивно. — «КОГОТЬ»! — скомандовал он. Она, уворачиваясь, попыталась ударить по тренировочному столбу рядом. Она подумала о «когте» — острой силе. Но её мозг был перегружен. ФШШШ! Её рука вспыхнула ярким, зелёным, исцеляющим светом. Она ударила по столбу. Ничего не произошло. — НЕ ТОТ РЕЖИМ! — прорычал Джирайя. — Ты пытаешься быть «садовником» в драке! — Я НЕ ЗНАЮ, КАК! — закричала она в отчаянии. — ПЕРЕСТАНЬ ДУМАТЬ! Она была в ярости. На него. На себя. На свою слабость. — Я НЕ... ДУМАЮ! Она бросила в него горячий камень. Он легко поймал его. — А вот это уже похоже на... Он не успел договорить. Она атаковала. Она не думала ни о «когте», ни о «тепле». Она думала только о том, что он её разозлил. Она ударила его в грудь. ТРЕСК! Её кулачок был крошечным. Но он был наполнен той самой дикой Сен-чакрой. Джирайю отбросило на десять футов, и он с грохотом врезался в забор. Киёку замерла, тяжело дыша. Джирайя медленно сполз по забору, держась за грудь. Он кашлял. —...Хорошо, — прохрипел он, улыбаясь. — Вот... это... был «коготь». Она сделала шаг назад, в ужасе от того, что сделала. Она подняла руку к лицу. Кап. Что-то тёплое упало ей на руку. Это была не слеза. Это была кровь. Из её носа. Её мозг, её тело... они были на пределе. Утренняя ментальная тренировка и вечерняя физическая и сен-тренировка были слишком большой нагрузкой. — Ох, чёрт, — сказал Джирайя, видя кровь и тут же становясь серьёзным. Он встал. — Тренировка окончена. Он посмотрел на неё — дрожащую, с кровью на лице, но с гордым блеском в её «шуме». —...Ты в порядке, котёнок? Она вытерла кровь. —...Это было не «тепло», — прошептала она, глядя на сломанный забор. — Это было... весело.

***

Три года.

Прошло три года с тех пор, как Киёку впервые ворвалась в кабинет Хокаге, спасаясь от «Рёва». Три года с тех пор, как Джирайя неохотно принял свою миссию S-ранга «Интеграция Аномалии», которая быстро превратилась в «Защиту Семьи». Ей было почти десять лет.

05:00. Квартира.

Комната была тёмной. Джирайя и Киёку сидели друг напротив друга. Это был их ритуал. — Готова, котёнок? — Киёку кивнула. Её лицо было спокойным. — Отпускаю. Джирайя медленно, контролируемо, приглушил свой «шум». Он убрал свой «якорь». А-А-А-А-А-А-А! «Рёв» Конохи, спящей, но всё ещё живой, хлынул в её сознание. Три года назад она бы закричала и заплакала кровью. Сейчас Киёку даже не вздрогнула. Она сделала глубокий, медленный вдох. Она не паниковала. Она работала. Она не пыталась блокировать океан. Она строила «плотину». Она нашла один «шум» — звук ветра, свистящего в щели окна. Она вцепилась в него. Затем она нашла другой — далёкий лай собаки. Она добавила его. Затем третий — мурлыканье Икиру на шкафу. Она сплела эти «тихие» звуки в щит. «Рёв» не исчез, но он стал... фоном. Приглушённым гулом за толстой стеной. Прошло тридцать минут. — Достаточно, — сказал Джирайя. Она открыла глаза. Она была бледной, её лоб блестел от пота, но она была стабильна. Джирайя улыбался. Гордость в его «шуме» была почти такой же громкой, как у Наруто. — Ты сделала это. Тридцать минут. Без «якоря». И... — он осторожно коснулся её щеки, — ...ни капли крови. Она кивнула, чувствуя усталость, но и триумф. Она сделала это. Она могла это сделать.

Позже тем же утром.

Джирайя собирал свой рюкзак. — Ладно. Я должен идти в Башню, отчитаться Старику о твоём... — Я пойду сама. Джирайя замер, его рука зависла над свитком. — ...Что? — В Академию, — сказала Киёку. Она стояла у двери, уже одетая в свою тёмную тунику с капюшоном. — Я пойду одна. Паника Джирайи была мгновенной. — Котёнок, нет. Тридцать минут в тихой комнате — это не то же самое, что полчаса на улицах. «Рёв» ... — Я должна, — прервала она его. Её голос был тихим, но стальным. — Я не кошка, если я боюсь выйти из «гнезда». Я не могу вечно зависеть от вас. Или от Наруто. Она была права. И это его ужасало. Он видел её решимость. Она сделает это, с его разрешения или без. —...Проклятье, — пробормотал он. Он полез в свой жилет и вытащил кунай, обёрнутый специальным сигнальным свитком. — Это — экстренный сигнал. Не для врагов. Для менять. — Он вложил его в её руку. — В тот момент, когда «Рёв» станет слишком сильным... в тот момент, когда ты почувствуешь... боль... ты ломаешь печать. Я буду здесь через секунду. Поняла? Она кивнула, пряча кунай в рукав. — И... — он неловко кашлянул. — Надень... ну, ты знаешь. Киёку кивнула. Она потянулась к крючку у двери и прицепила к своей молнии маленький медный колокольчик. Он стал их собственным сигналом безопасности. Она встала у двери. Она натянула капюшон. Она глубоко вздохнула... и открыла дверь. А-А-А-А-А-А-А! «Рёв» Конохи ударил по ней. Она вздрогнула. Её рука дёрнулась к кунаю. Джирайя шагнул к ней. «Она сломается...» Киёку замерла. «Плыви», — приказала она себе голосом Джирайи. Она закрыла глаза. «Найди один звук». Она услышала его. Не птицу. Не ветер. Дзинь. Свой собственный колокольчик. Она вцепилась в этот тихий, знакомый звук. «Рёв» отступил. Он не исчез, но он стал... фоном. Она открыла глаза. Она сделала шаг за порог. Она посмотрела на Джирайю. —...Увидимся в Академии, — сказала она. И дверь закрылась. Она была одна. На улице. Дзинь-дзинь... Она сделала первый шаг. Киёку шла. Одна. Дзинь-дзинь-дзинь... Она не держалась за руку Джирайи. Она шла одна по утренним улицам Конохи. «Рёв» был оглушительным. Но она была готова. «Найди один звук», — приказала она себе, её голос в голове звучал точь-в-точь как у Джирайи. Она вцепилась в звон своего собственного колокольчика. Дзинь. «Рёв» отступил, превратившись в гул. Она чувствовала «всплески» любопытства, когда люди замечали её капюшон, но её «плотина» держалась. Она шла медленно. Каждый шаг требовал концентрации. Это было утомительно. Она почти добралась до ворот Академии, когда почувствовала, что её щит начинает трещать. «Рёв» становился громче. Она почувствовала знакомый укол боли за глазами. Она остановилась, её рука дёрнулась к сигнальному кунаю в рукаве. — КИЁКУ! Она не нуждалась в кунае. «Якорь» прибыл. «Солнце» Наруто ударило по её восприятию раньше, чем она его увидела. Его «шум» был таким ярким, таким хаотичным и таким безопасным. «Рёв» Конохи мгновенно исчез, смытый его присутствием. Киёку облегчённо выдохнула, её плечи опустились. — Ты опоздала! — крикнул Наруто, подбегая к ней. — Я уже думал, что Дедушка-Извращенец тебя не отпустил! — Он по привычке протянул руку, чтобы схватить её. Киёку сделала один точный, кошачий шаг назад. Наруто замер, его рука зависла в воздухе. Он выглядел сбитым с толку. Его «шум» потускнел от неуверенности. — Эй? Что такое? Ты... ты злишься на меня? Он не мог понять. Вчера она спала на нём. Сегодня она от него отстранилась. — Нет, — сказала Киёку. Она стояла в десяти футах от него. «Рёв» всё ещё молчал. Его «шум» был достаточно громким, чтобы создать «кокон» даже на расстоянии. — Я... практикуюсь. — Практикуешься? В чём? — В «плотине», — сказала она. — Мне не нужно... — она указала на его руку, — ...держаться. Она сделала ещё один шаг назад. Двадцать футов. «Солнце» всё ещё было сильным. Она была в безопасности. —...Мне достаточно, — заключила она, — чтобы ты был рядом. В тридцати футах. Наруто моргнул. — Тридцать футов? Это... это же далеко! — Нет, — сказала она. — Ты всё ещё очень громкий. Наруто не понял её логики, но он понял, что она его не отвергает. Она просто... стала страннее. — О! — он снова просиял. — Ладно! Значит, я могу... я могу быть твоим «якорем» оттуда! Круто! Пошли! Он побежал к классу. Киёку не побежала. Она пошла. Медленно, держа свои тридцать футов. Она шла, и впервые в жизни она шла по Конохе сама. Она всё ещё была в тени своего «якоря», но она больше не была прикована к нему цепью. — ЭЙ! ПОЧЕМУ ТЫ ТАК МЕДЛЕННО?! — донёсся его крик. — КТО ПОСЛЕДНИЙ, ТОТ ЖАБА, ДАТТЕБАЙО! Киёку вздохнула. «Хлопотно», — подумала она, идеально копируя «шум» Шикамару.

***

В Академии Киёку была «тенью». Прошло три года. Она идеально освоила правила Джирайи: «Будь скучной. Будь странной. Будь слабой. Никогда не показывай, на что ты способна». Она была «той странной девочкой в капюшоне, подружкой Наруто». Её результаты в тайдзюцу были стабильно... посредственными. Она научилась идеально симулировать неуклюжесть, заставляя себя думать о каждом движении. — Ладно, класс! Практика спарринга! — объявил Ирука. — Сегодня... — Он посмотрел в список. — Следующие! Саске Учиха... и... Киёку. В классе воцарилась тишина. «Лучший ученик... против этой чудачки?» Наруто напрягся. Киба хмыкнул. Киёку спокойно встала. Она «ощущала» своего «якоря» (Наруто) в тридцати футах сбоку. «Рёв» был под контролем. Она вышла на татами и встала напротив Саске. Она «слышала» его «колючий шум». Он был полон раздражения. — Хн, — пренебрежительно бросил Саске. — Это шутка? Постарайся не заснуть, чудачка. Киёку промолчала. «Правило Джирайи. Будь скучной. Изобрази, что споткнулась. Проиграй быстро». — Начали! — скомандовал Ирука. Саске бросился на неё. Он не использовал полную силу. Это была ленивая атака, чтобы выбить её из круга. — Ты такая же жалкая и слабая, как и твой друг-неудачник. Ошибка. Он назвал Наруто жалким. Он назвал её слабой. Её тренированная «плотина» треснула. Не от «Рёва». От гнева. «Жалкая?» Правила Джирайи полетели к чертям. Удар Саске попал в воздух. Киёку не отпрыгнула. Она потекла. Её движение было не быстрым, оно было ленивым. Она просто сместилась ровно на дюйм, позволив его кулаку пролететь мимо её плеча. — Что? — Саске застыл. Он промахнулся. — Ты слишком сильно опираешься на правую ногу, — её тихий, приглушённый капюшоном голос раздался позади него. — Грр! Саске развернулся, на этот раз быстрее. Он нанёс серию из трёх ударов — стандартное комбо Академии. Киёку играла. Она не отступала. Она вплеталась в его атаку. Её капюшон качался из стороны в сторону, как маятник. Её движения были плавными, расслабленными, почти танцующими. Она не блокировала. Она просто... не была там, куда он бил. — Твои плечи напряжены, — пробормотала она, уворачиваясь от удара, который должен был попасть ей в голову. — Хватит... — Твоё дыхание сбивается... Дзинь. Она нырнула под его руку и ткнула его пальцем в бок. — ...И ты оставляешь вот здесь дыру. Саске отпрыгнул, его лицо начало краснеть. Он не мог её ударить. Это было не похоже на бой. Это было похоже на попытку поймать дым. — Перестань так двигаться! Дерись! — Я и дерусь, — из-под капюшона донёсся тихий, похожий на мурлыканье смех. — Это ты... машешь руками. Слишком медленно, Колючка. И тут она это услышала. Тишину. Весь класс замолчал. Челюсть Наруто лежала на земле. Шикамару проснулся и сидел прямо. Ирука выглядел так, будто увидел призрака. «Ой», — подумала она. «Правило номер два: БУДЬ СКУЧНОЙ!» — СЕЙЧАС! — Саске, разъярённый смехом и прозвищем, бросился в последнюю, отчаянную атаку. «Надо проиграть!» — запаниковала Киёку. Она попыталась проиграть. Она «случайно» споткнулась о собственную ногу. Но её тело, натренированное годами не думать, отреагировало. Она споткнулась... но споткнулась в идеальный защитный перекат назад, приземлившись на ноги. «Чёрт! Я не могу проиграть!» Саске атаковал снова. — АЙ! — в отчаянии вскрикнула Киёку. Она бросилась на землю, театрально хватаясь за лодыжку. — Моя... моя нога! Я... я... споткнулась! — Э-э... Стой! — Ирука пришёл в себя. — Победитель... Саске! — Класс разочарованно выдохнул. Саске остановился, тяжело дыша. Он смотрел на неё сверху вниз. Он знал, что не победил. Он знал, что она симулирует травму. Он знал, что она играла с ним всё это время. Его лицо было багровым от ярости... но под ней было что-то ещё. Он смотрел на неё с острым, пронзительным любопытством. Что. Это. Было? Киёку сидела на земле, всё ещё держась за лодыжку. «Джирайя убьёт меня. Он точно меня убьёт».

***

Джирайя её не убил. Он сделал кое-что похуже. Когда она вернулась в тот день в их тихую квартиру, он не кричал. Он просто сидел, потирая виски, и смотрел на неё с выражением глубокого, глубокого разочарования. — «Будь скучной», Киёку, — сказал он устало. — Это было простое правило. «Будь скучной». И ты не смогла? Ты просто не смогла не поиграть с Учихой? Она опустила голову, звякнув колокольчиком. — Он назвал Наруто неудачником. И меня... слабой. — И поэтому ты решила показать ему Нётэн-рю?! — Я... я «случайно» проиграла! — Ты «случайно» унизила лучшего ученика в классе, а потом картинно упала, схватившись за лодыжку! — простонал Джирайя. — Котёнок, ты не исправила ситуацию. Ты сделала всё в тысячу раз хуже!

***

...Прошло три недели. И Киёку поняла, насколько хуже. Она вернулась к своей роли «Тени Наруто». Она снова намеренно думала о своих движениях на тайдзюцу, становясь неуклюжей. Она снова спала на уроках (но теперь только тогда, когда Наруто был рядом, чтобы её «якорь» блокировал «Рёв» ). Класс, по большей части, забыл о том странном спарринге. Они списали это на «случайность». Все, кроме одного.(ну или не одного) Он смотрел. Она «слышала» его. Постоянно. «Рёв» Конохи был хаотичным шумом. «Шум» Наруто был тёплым, оглушительным «Солнцем». А «шум» Саске... он больше не был просто «колючим». Он стал... лазером. Холодным, острым, сфокусированным лучом внимания, который пронзал «Рёв» и её «якорь» и был направлен точно ей в спину. Она сидела в классе, пытаясь «услышать» лекцию Ируки. Но всё, что она могла «слышать», — это «шум» Саске, который анализировал её. «Сегодня практика метания сюрикенов». Киёку вышла на площадку. «Правило Джирайи. Будь скучной». Она взяла сюрикен. «Он смотрит». Она чувствовала этот «лазер» у себя на затылке. Она подумала о том, как неправильно держать сюрикен. Она подумала о том, как бросить его слишком слабо. Фьить... тук. Сюрикен вошёл в самый край мишени, едва держась. — ХА! — крикнул Наруто. — Ты почти попала, Киёку! — Жалкое зрелище, — пробормотала Сакура. Киёку проигнорировала их. Она «прислушалась» к Саске. Его «шум» ... он изменился. Он не был разочарован. В нём не было презрения. В нём был гнев. Она поняла. Он знал, что она притворяется. Её фальшивая неуклюжесть была таким же оскорблением, как и её настоящая скорость. Это стало их новой «игрой». Она изо всех сил старалась быть «тенью». А он изо всех сил старался поймать её на лжи. Он «случайно» ронял свой ластик рядом с её партой, ожидая, что она поймает его со своей кошачьей скоростью. (Она позволяла ему упасть). На тайдзюцу он специально выбирал партнёра рядом с ней, наблюдая за её неуклюжими движениями. Он следил за ней во дворе, следил за ней в коридорах. Он был её личным, мстительным «Рёвом». Вечером она сидела на шкафу, её колокольчик нервно звенел. — Он не перестаёт, — сказала она Джирайе, который читал свиток. — М? Кто? — Колючка, — прошипела она. — Он следит. Он знает, что я вру. Джирайя опустил свиток. — Хорошо. — «Хорошо»?! — она чуть не упала со шкафа. — Он меня ненавидит! — Да, — ухмыльнулся Джирайя. — Раньше ты тренировалась против меня — старой жабы, которая тебя любит. Теперь у тебя есть настоящий противник. Он будет держать тебя в тонусе. Не дай ему себя поймать, котёнок.

***

Прошло несколько недель. «Игра» Саске стала невыносимой. Он не заговаривал с ней. Он не нападал. Он наблюдал. Каждый раз, когда Киёку «случайно» роняла кунай на тренировке, она «слышала», как его «шум» вспыхивает холодным, анализирующим огнём. Каждый раз, когда она намеренно спотыкалась, она «чувствовала», как его презрение усиливается. Он знал, что она притворяется. И он ждал. Он ждал, пока она ошибётся. Этот день настал. — ...и последние на сегодня! — объявил Ирука, выглядя уставшим. — Саске Учиха. Киёку. Класс затих. «Опять?» — подумала Киёку. — «Колючка» меня достал, — прошептала она. — Побей его, Киёку! — тут же прошипел Наруто рядом. — Преврати его в... в... колючий коврик! Киёку вздохнула и вышла на татами. — Хн, — Саске встал напротив неё. Его «шум» был спокоен. Слишком спокоен. Он что-то задумал. «Ладно. Правило Джирайи. Быть скучной. Пять секунд, и я падаю». — Начали! — Саске не атаковал. Он просто стоял. — Что такое, кошка? — насмешливо сказал он. — Боишься? Или тебе нужно, чтобы твой якорь Наруто держал тебя за руку? Киёку замерла. «Откуда он знает это слово?» Он не мог знать. Он просто... угадал. — Он не мой... — Или тебе мешает твой дурацкий капюшон? — продолжал он, медленно обходя её по кругу. — Что ты прячешь под ним? Такое же уродливое лицо, как у твоего друга-неудачника? Удар. Он снова это сделал. Он снова оскорбил Наруто. — Заткнись, — прошипела она, её «плотина» треснула. — Или ты боишься, что мы увидим, какая ты на самом деле слабая? «СЛАБАЯ». Это было то самое слово. Правила Джирайи испарились. — Я НЕ... — Тогда докажи! — крикнул он. И он атаковал. Но он не целился в неё. Он не целился ей в грудь или в ноги. Его руки метнулись вверх, к её капюшону. Киёку отреагировала инстинктивно. Она потекла. Она нырнула под его руку, её тело двигалось с той самой нечеловеческой скоростью, которую он видел в тот раз. Но Саске был готов. Он ожидал этого. Он хотел, чтобы она увернулась. Её уворот был идеальным... но он открыл её спину. Он не пытался её ударить. Он развернулся, его рука пронеслась мимо её головы и мёртвой хваткой вцепилась в край капюшона сзади. Киёку попыталась вырваться. ТРЕСК! Ткань затрещала. Саске дёрнул изо всех сил. ФШШШ! Тёмно-серая ткань слетела с её головы. Класс ахнул. Наруто вскочил на ноги. Саске замер. В тусклом свете класса они увидели её. Под капюшоном была не тень. Это был свет. Копна кристально-белых, почти светящихся волос упала ей на плечи. Фарфоровая, бледная кожа. Изящное, почти кошачье лицо с маленьким, упрямым подбородком. И поперёк этого неземного лица — резкая, грубая, чёрная повязка. Она была не «странной». Она была... невозможной. —...Красивая... — выдохнула Ино, прежде чем Сакура успела её ударить. Саске стоял в двух футах от неё. Он ожидал чего угодно. Шрама. Уродства. Но не этого. Он был полностью сбит с толку. — ЭЙ! ТЫ! САСКЕ-ТЕМЕ! — Наруто был единственным, кто не был в шоке. Он был в ярости. — КАКОГО ЧЁРТА ТЫ ТВОРИШЬ, ДАТТЕБАЙО?! Киёку стояла неподвижно. Её «защита» исчезла. Она «слышала» их. «Рёв» любопытства. Шок. Зависть. Анализ. Это было слишком громко. Она почувствовала знакомый укол боли за глазами. Она посмотрела на Саске, который всё ещё держал в руке её капюшон. Она зашипела. И она сбежала. Она оттолкнулась от татами, как вспышка, пронеслась мимо ошеломлённого Ируки и вылетела из класса. — КИЁКУ! — крикнул Наруто, бросаясь за ней. Саске остался один на татами, всё ещё держа в руке её капюшон. Он победил. ...Так почему же он чувствовал себя так, будто проиграл?

***

Шикамару

Шикамару лежал, положив голову на парту, и притворялся спящим. Мендокусай.... Прошло три недели с того дня, как Ирука-сенсей впервые поставил в пару Саске и эту новенькую. Тот бой... он разбудил Шикамару. Он прекрасно помнил, как это было.

***

Три недели назад

Киёку вышла на татами, и Саске тут же начал её провоцировать. Он что-то сказал о Наруто. «Жалкий»... или что-то в этом роде. И новенькая... изменилась. Она не атаковала. Она играла. Шикамару смотрел, как Саске, гений Учиха, снова и снова бьёт по воздуху. Она текла, как вода, смещаясь ровно настолько, чтобы его кулак просвистел мимо. — Слишком напряжён, Колючка, — прошипел её тихий голос, когда она ткнула его пальцем в бок. Это было унизительно. И в тот момент, когда весь класс, включая Ируку, уставился на неё в шоке, она поняла, что заигралась. Шикамару отчётливо видел её панику. И её решение. Она попыталась проиграть. Она «случайно» споткнулась, но её тело, инстинктивно, превратило это в идеальный перекат. И тогда, не видя другого выхода, она просто рухнула на землю, схватившись за лодыжку. «Ай! Моя нога!» Это была самая фальшивая травма, которую Шикамару видел в своей жизни. Ирука засчитал победу Саске. Саске был в ярости. Он знал, что его одурачили.

***

И вот, три недели спустя. Ирука снова назвал их имена. «Саске Учиха и Киёку». «Ох, Ирука-сенсей, — подумал Шикамару, приоткрыв один глаз. — Зачем вы это делаете...» Все эти три недели Саске наблюдал. Он не сводил с неё глаз. Он ждал. Он знал, что она притворяется неуклюжей. Саске стал её провоцировать словами. Он сразу пошёл в атаку. Он схватился за край её глубокого капюшона. Киёку замерла. Она попыталась отскочить, но он уже дёрнул. ТРЕСК! Ткань затрещала. Тёмно-серый капюшон слетел с её головы. В тусклом свете класса они увидели её. —...Красивая... — выдохнула Ино. «Ну вот, — подумал Шикамару. — Теперь девочки её возненавидят. Ещё больше хлопот». Но он не успел додумать эту мысль. Она сломалась. В ту секунду, как её увидели, она вздрогнула, как будто её ударили. Шикамару вспомнил её странные слова Саске — «громко», «шум». «Ах, вот оно что. Шум — это... внимание?» — ЭЙ! ТЫ! САСКЕ-ТЕМЕ! — взревел Наруто. Она не услышала его. Она зашипела. Не как обиженная девочка. А как дикое, загнанное в угол животное. И она сбежала. Она была вспышкой. Она оттолкнулась от татами, пронеслась мимо Ируки и вылетела из класса. Наруто, конечно же, сорвался за ней. Шикамару посмотрел на Саске. Тот стоял один на татами, всё ещё держа в руке её серый капюшон. Он победил. «Нет, — подумал Шикамару, снова ложась на парту. — Он только что проиграл». Он не просто разозлил Наруто. Он не просто унизил девочку. Он разозлил её. По-настоящему. Он сорвал с неё прикрытие и заставил её бежать. А когда кошка, которая притворялась мышкой, наконец-то показала когти... она вернётся. И она будет не «заинтересована». Она будет мстить. Шикамару закрыл глаза. «Это будет... так хлопотно».

***

Бежать. Бежать. Бежать. «Рёв» был невыносим. Он был о ней. «Ты видел её волосы?» «Красивая...» «Почему она с Наруто?» «Что у неё с глазами?» «Шум» любопытства, «шум» зависти, «шум» шока. Всё это било по ней. Она чувствовала это — знакомый, горячий укол за повязкой. Нет. Нет. Только не кровь. Она споткнулась, по-настоящему, на лестнице и забилась в угол под лестничным пролётом. Тёмное, тесное место. Она сжалась, зажимая уши руками. «Тихо. Тихо. Пожалуйста, тихо...» — КИЁКУ! «Солнце». Она подняла голову. Наруто подбежал и остановился, тяжело дыша. Он увидел, как она дрожит. — Эй! Ты чего? Ты в порядке? Его «шум». Он был таким громким, таким чистым. Он, как звуковая волна, ударил по «Рёву» Академии, заглушая всё остальное. Киёку медленно опустила руки. Боль за глазами начала утихать. —...Они... они смотрели, — прошептала она. Наруто моргнул. — А? Ну да! Конечно, смотрели! Ты была потрясающая! Ты уворачивалась от Саске-теме, как... как... как супер-крутая кошка-ниндзя! Это было так круто! Она посмотрела на него из-под своих белых волос. —...Но... они смотрели... — Пф! — он фыркнул. — На меня тоже всегда смотрят! Пусть смотрят! Кому какое дело? Он сел на ступеньку рядом с ней, не слишком близко, но достаточно, чтобы его «якорь» работал. — Этот Саске... он придурок. Он специально сорвал твой капюшон. Киёку кивнула, пряча лицо в коленях. —...Он злой, — пробормотала она. — Он... он хотел, чтобы мне было больно. Наруто замолчал. Он посмотрел на её дрожащие плечи. Он не знал, как ей было больно, но он видел результат. Он неловко протянул руку и, вместо того чтобы обнять, просто ткнул её в плечо. — Эй. Не дрожи. Ты... ты не «сломанная», — сказал он, вспомнив её же слова Саске. — Ты просто... злишься. Киёку медленно подняла голову. — Да. — Хорошо! — он улыбнулся. — Значит, мы отомстим! Мы... мы... подложим ему в шкафчик вонючую рыбу! Киёку посмотрела на него. —...Нет. — А? — Рыбу нельзя тратить зря. Месть... — она посмотрела на свои ладони, — ...должна быть холодной. Наруто не понял, что она имела в виду, но ему понравилось, как это прозвучало. — Ладно! Холодная месть! Даттебайо! А теперь пошли, а то Ирука-сенсей... — Я не вернусь, — сказала она. — Что?! Но... — Я... устала. "Рёв" утих, но... я устала. — Она встала и, шатаясь, пошла к выходу. — Эй! Куда ты? — крикнул Наруто, догоняя её. — Домой. Спать. — Но... уроки! — Хлопотно, — пробормотала она, идеально копируя Шикамару. Наруто на секунду замер. А потом расхохотался. — Ладно! Я с тобой! Уроки — это хлопотно!

***

Саске

Класс опустел. Идиот Ирука что-то крикнул о том, что урок не окончен, но кто его слушал? Весь класс высыпал в коридор, чтобы посмотреть, куда побежали Наруто и эта... девчонка. Саске остался один на татами. В руке он всё ещё держал разорванный клочок тёмно-серой ткани. Её капюшон. Он победил. Он сделал то, что задумал: он сорвал с неё маску. Он доказал, что она лгунья. Он заставил её показать своё истинное лицо. Так почему же он чувствовал себя так... пусто? Он медленно сжал ткань в кулаке. Он ожидал... чего угодно. Что она разозлится. Что она ударит в ответ. Что она покажет ту силу, которую так тщательно прятала. А она... Она сломалась. Он снова прокрутил в голове тот момент. Визг толпы. Шок. И её лицо. Он ожидал увидеть шрамы. Уродство. Что-то, что объясняло бы капюшон. А увидел... Фарфор. Кристально-белые волосы. И повязку. Он увидел, как она задрожала, вцепившись в голову, как будто ей было больно. «Рёв...» — он вспомнил её слова. «Слишком громко». Он не заставил её драться. Он просто... причинил ей боль. Это было... бесполезно. Он вспомнил их первый спарринг. «Ты слишком напряжён, Колючка». «И стойка слишком широкая. Дыра». «Слишком медленно». Тогда он был в ярости. Он списал это на дешёвые провокации. Но... ...он был слишком напряжён. ...его стойка была слишком широкой. Он работал над этим последние три недели. Он подсознательно использовал её слова. Она... она дала ему больше полезной информации о его стиле боя, чем Ирука за целый год. Она видела его. Не как Сакура (божество) или Наруто (соперника). Она видела его как... набор ошибок, которые нужно исправить. Она двигалась, как никто другой. Не грубая сила, а что-то... другое. Плавное. Невозможное. Он искал силу. Ему нужно было стать сильнее. Ему нужно было убить Итачи. И вот, перед ним был человек, который двигался так, что он не мог её коснуться. Человек, который мог «видеть» его слабости. Она была... идеальным спарринг-партнёром. Идеальным инструментом. Она была сильной. И он, в своей жалкой попытке доказать обратное, всё испортил. Он не заставил её сражаться. Он заставил её сбежать. Он разорвал не просто её капюшон. Он разорвал эту связь. Он напугал её. Теперь она снова будет прятаться. Она больше никогда не покажет ему свой настоящий бой. Он посмотрел на разорванную ткань в своей руке. «Идиот, — подумал он, его охватила холодная, тихая ярость, направленная на самого себя. — Ты сломал самую ценную игрушку, которую только что нашёл». Он разжал кулак и позволил капюшону упасть на пол. Он проиграл. Ему нужно было это исправить. Ему нужно было, чтобы она снова с ним сражалась. А для этого... ему придётся заставить её снова ему доверять. «Как же... хлопотно», — подумал он, впервые в жизни соглашаясь с Шикамару.

***

Позже, в квартире. Она вошла, Наруто плёлся за ней, всё ещё болтая. —...и в следующий раз, ты должна использовать своего кота! Прямо ему в лицо! — Наруто, — голос Джирайи раздался из гостиной. — Иди домой. — А? Но мы ещё... — Иди. Домой. «Шум» Джирайи был не просто «болотом». Он кипел. Наруто инстинктивно отступил и выскользнул за дверь. Киёку осталась в прихожей. Джирайя сидел за столом. Он не смотрел на неё. На столе перед ним лежал её разорванный, грязный тёмно-серый капюшон. — Ирука-сенсей был здесь, — сказал Джирайя в тишину. — Он оставил... это. Киёку сглотнула. — Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! — его гнев утих, сменившись отчаянием. — Ты не просто «поиграла». Ты сняла маску. — Он указал на капюшон. — Теперь все видели. Твои волосы. Твоё лицо. Теперь ты не «та странная девочка в капюшоне». Ты — «та красивая, загадочная девочка-альбинос». Девочки тебя возненавидят. Мальчики будут... любопытны. Джирайя потёр лицо. — А Саске? Ты думаешь, он это оставит? Ты показала ему, что ты не слабая. Ты показала ему, что ты лгунья. Он теперь не отступит. Он будет копать. Он будет давить. — Он... он не знает, — прошептала Киёку. — Про «Рёв»... — Он не знает! Пока! — крикнул Джирайя. — Но ты только что нарисовала гигантскую мишень у себя на спине! Он будет выяснять, что ещё ты прячешь. Он будет следить за каждым твоим шагом. — Он посмотрел на неё, её белые волосы растрёпаны, глаза (предполагаемо) широко раскрыты. — Вся наша работа. Три года... коту под хвост. Из-за... гордости. — Это он начал! — выкрикнула она. — Я знаю, котёнок. Я знаю, — вздохнул Джирайя, его гнев угас. Он сел на стул. — Но... это не имеет значения. Игра окончена. — Он посмотрел ей в глаза. — Теперь... теперь всё по-настоящему. И он будет следить.