Тишина в Грохоте

Киёку проснулась до рассвета. Вчерашний разговор с Джирайей был коротким и окончательным: «Игра окончена. Теперь всё по-настоящему». Она бесшумно соскользнула со шкафа. Джирайя уже ждал её, сидя посреди комнаты. Его «шум» был спокойным и собранным. — Академии пока что не будет, — ровным голосом произнёс он. — Я сказал Старику, что ты «заболела» после вчерашнего инцидента. Он дал нам неделю. Киёку напряглась. — Но Наруто... — Наруто — это костыль, — отрезал Джирайя. — Ты не можешь вечно прятаться за его «шумом». Твоя «Плотина» продержалась тридцать минут в идеальных условиях , но вчера она рухнула от одной провокации. Ты показала свои когти, и Саске теперь будет следить. Он будет копать. — Я справлюсь, — сказала она. — Ты справишься с «Рёвом». Но ты не справишься с экзаменом. Киёку наклонила голову. — Ты можешь уложить Саске на лопатки в тайдзюцу. Но ты не сможешь создать простого «Клона». Ты не сдашь базовые техники. Потому что у тебя почти нет внутренней чакры. Она нахмурилась. Она привыкла к тому, что её тело наполнено энергией. — У меня есть чакра, — возразила она. — Я «тёплая». — Это Сен-чакра, — терпеливо объяснил Джирайя. — Энергия природы. У тебя её слишком много. Но у тебя почти нет своей, внутренней чакры. Той, которую используют шиноби для техник. Твоё тело по умолчанию использует то, что снаружи, а то, что внутри... спит. Он указал на подушку напротив себя. — Сегодня мы начинаем урок, который твои родители не успели тебе дать. Как быть шиноби, а не просто... природным духом. Она села. — Забудь о «Плотине». Забудь о «Рёве» и «якорях». Слушай только себя. Внутри. Киёку закрыла глаза. Она попыталась «услышать» себя. Она «слышала» «шум» Джирайи. Она «слышала» мурлыканье Икиру на шкафу. Она «слышала» далёкий гул просыпающейся деревни. Но внутри себя... было тихо. — Там... пусто, — прошептала она. — Я «слышу» Икиру громче, чем себя. — Она не пустая, — сказал Джирайя. — Она просто... спит. Ты никогда её не использовала. Он положил перед ней обычный лист бумаги. — Положи на него руку. Она подчинилась. — А теперь, — сказал он, — не «исцеляй» его. Не «сжигай» его . Не «замораживай» . Просто приклей его к ладони. Используй свою чакру. Киёку нахмурилась. Это было самое сложное задание, которое он ей давал. Она сосредоточилась. Она попыталась «потянуть» энергию не из мира, а изнутри. Это было всё равно что пытаться поднять гору. Она попыталась приклеить лист. Ничего. Лист остался лежать. — Я... не могу... — Ты не пытаешься! Ты боишься! — рыкнул он. — Я не боюсь! Она разозлилась и попыталась снова, вложив в это всю свою волю. ФШШШШ! Лист не приклеился. Он мгновенно пожелтел, высох и превратился в пепел . Киёку в отчаянии отдёрнула руку. — Я не могу! — крикнула она. — Я «слышу» только Сен-чакру! Только она отзывается! Джирайя тяжело вздохнул. — Это сложнее, чем я думал. Твоё тело по умолчанию использует энергию природы. Мы пытаемся заставить рыбу дышать воздухом. Он посмотрел на пепел. — Ладно. Попробуем по-другому.

***

Академия

Саске сидел на своём месте. Лекция Ируки была бессмысленным шумом. Он смотрел на два пустых места. Место Наруто (он отбывал наказание за вчерашний побег) и её место. Она не пришла. Его план — заставить её снова ему доверять, чтобы сразиться с ней, — был невыполним, если её не было. Он злился. Как он мог получить доступ к её навыкам, если она пряталась? «Идиотка, — подумал он. — Боится». Он проиграл. Он сломал свой «инструмент». Но тут он вспомнил. Наруто. Этот идиот был её единственным другом. Рано или поздно, он побежит её проведать. Саске Учиха никогда бы не опустился до того, чтобы спрашивать Наруто. Но проследить за ним... это было другое дело.

***

В дверь постучали. Киёку, измученная днём бесплодных попыток «найти» свою чакру, напряглась. Это был не тихий стук АНБУ. Это был нетерпеливый, хаотичный грохот. БАМ-БАМ-БАМ-БАМ! — КИЁКУ! ЭТО Я! ОТКРЫВАЙ! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ! ДЕДУШКА-ИЗВРАЩЕНЕЦ СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ БОЛЕЕШЬ, НО Я ПРИНЁС... Джирайя схватился за голову. — О, нет... Костыль вернулся. Киёку, шатаясь, встала. Она «услышала» его. «Солнце». Её «якорь» был здесь. Усталость и гул в голове мгновенно отступили, заглушённые его ярким «шумом». Она подбежала к двери и открыла её. Наруто стоял на пороге, взъерошенный, и держал в руке... бумажный пакет. — Ты в порядке! — просиял он. — Ты не выглядишь... больной! — Ты слишком громкий, — сказала она, но в её голосе было явное облегчение. — Я... ну... раз ты болеешь... Я принёс тебе это. Он протянул ей пакет. Внутри лежал один тёплый стаканчик рамена быстрого приготовления. — Я потратил все свои деньги! — гордо заявил он. Киёку смотрела на рамен. Потом на Наруто. — Глупый, — сказала она. — ЧТО?! Я ПРИНЁС ТЕБЕ ЕДУ! — Ты сам голодный. Твой «шум»... он урчит. — Так вот где ты прячешься. Холодный, ровный голос разрезал тёплый момент. Киёку застыла. Наруто обернулся. Джирайя, вышедший в коридор, выругался. В десяти футах от них, прислонившись к стене, стоял Саске Учиха. Его «лазер» был направлен прямо на неё. — Саске-теме! — взвизгнул Наруто. — Какого чёрта ты здесь?! Ты следил за мной? — Я пришёл не к тебе, неудачник, — Саске оттолкнулся от стены, игнорируя Наруто. Он смотрел только на Киёку. Его «шум» был смесью раздражения, любопытства и той самой холодной ярости. Он подошёл ближе. — Я пришёл... поговорить. Киёку отступила за Джирайю. — Мальчик, — голос Джирайи был опасным. — Ты совершил большую ошибку, придя сюда. — Я пришёл вернуть это, — сказал Саске. Он полез в карман и вытащил разорванный клочок серой ткани. Капюшон. Он бросил его на пол между ними. — Я знаю, что ты притворялась, — сказал он Киёку. — Ты сильнее, чем кажешься. А я хочу этой силы. Джирайя и Наруто в шоке замерли. Саске посмотрел Киёку прямо в повязку. — Ты... ты видишь ошибки. Ты сказала, я «колючий» и «напряжённый». Научи меня тому, как двигаешься ты. А я... — он сделал паузу, — ...научу тебя, как притворяться слабой так, чтобы в это поверили. Воздух в коридоре загустел. Предложение Саске, холодное и прагматичное, повисло между ними. Джирайя и Наруто застыли в шоке. «Научить её... притворяться слабой?» Джирайя мгновенно осознал весь ужас ситуации: Учиха не просто раскрыл их секрет — он предлагал стать его частью. Наруто, как всегда, взорвался первым. — ТЕМЕ! — взвизгнул он, становясь между Саске и Киёку. — Какого чёрта ты несёшь?! Она тебе не игрушка! Ей не нужно, чтобы ты её чему-то учил! Убирайся! — Я говорил не с тобой, неудачник, — ледяным тоном отрезал Саске, даже не взглянув на Наруто. Его «лазерный» взгляд был прикован к Киёку . — Так что? Это сделка. — Мальчик, — голос Джирайи стал низким и опасным, как рокот далёкого грома. Он шагнул вперёд, его «шум» «Болота» начал давить, становясь тяжёлым и угрожающим. — Ты совершил большую ошибку, придя сюда. А теперь уходи, пока я... — Подождите. Голос Киёку был тихим, но он мгновенно остановил и Саннина, и джинчурики. Она сделала шаг вперёд, выйдя из-за спины Джирайи. Она стояла прямо перед Саске. Её «шум» был спокоен. Она «слышала» его. Его высокомерие, его одержимость силой, его холодную ярость. — Я не могу тебя научить, — просто сказала она. Саске прищурился. — Хн. Испугалась? — Я не могу тебя научить, — повторила она, слегка наклонив голову. — Потому что ты — не кот. Наруто сбито моргнул. — ...Что? — Мой стиль — это Ньотэн-рю. «Стиль Ленивого Кота». Его нельзя выучить. Его можно только почувствовать.       Он основан на том, чтобы «не думать». А ты... — она поморщилась, — ...ты слишком громкий. Внутри. Саске вздрогнул, как от удара. — Ты всё время думаешь, — продолжила она ровным голосом. — Анализируешь. Ненавидишь. Твой «шум» острый, как битое стекло . Ты никогда не сможешь «не думать». Ты не можешь быть «Ленивым Котом». В коридоре воцарилась тишина. Наруто выглядел так, будто его мозг взорвался. Джирайя молча восхищался её анализом. Она только что дала самому высокомерному гению Конохи самый точный психологический портрет в его жизни. — Н-но... — Киёку сделала паузу, её тон изменился. — Ты прав. Я не умею проигрывать. Недавно я попыталась упасть... и случайно сделала идеальный перекат. Это была ошибка. Она посмотрела на него. — Я не буду тебя учить. Но я буду с тобой драться. А ты, — она указала на него, — научишь меня, как правильно падать. Саске на секунду замер, обрабатывая предложение. Он не получит её секретов напрямую. Но он получит доступ к её стилю. Он сможет наблюдать. Это было даже лучше. — Хн. Договорились, — сказал он. — ЧТО?! — взорвался Наруто. — КИЁКУ, НЕТ! ОН ПЛОХОЙ! ОН «КОЛЮЧКА»! — Джирайя, — сказала Киёку, поворачиваясь к своему опекуну. — Мне нужно это. Я не могу сдать экзамен, если не научусь быть слабой. Джирайя схватился за волосы. Он посмотрел на свою «миссию». Она только что заключила сделку с Учихой. Он посмотрел на Наруто, который выглядел преданным. Он посмотрел на Саске, который выглядел... довольным. — В субботу, — сказал Саске, — Тренировочный полигон номер три. Не опаздывай. Он бросил разорванный капюшон ей под ноги и, не сказав больше ни слова, исчез. — КИЁКУ! ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА?! — заныл Наруто. Киёку посмотрела на рамен в его руках, который почти остыл. — Он полезен, — сказала она. — А теперь пошли внутрь. Ты всё ещё громкий, а я всё ещё голодная. Она взяла Наруто за руку и затащила его в квартиру, оставив Джирайю одного в коридоре — размышлять о том, как его «миссия» только что стала в тысячу раз сложнее.

***

Дверь захлопнулась. Джирайя вошёл следом и прислонился к ней спиной, тяжело вздохнув. Наруто тут же сел за стол и, не обращая внимания на напряжение, принялся поглощать свой уже остывший рамен. Киёку села напротив, наблюдая за ним. Его «шум» был единственным, что удерживало «Рёв» Конохи на расстоянии. — Итак, — начал Джирайя, потирая виски. — Суббота. Полигон номер три. Ты и Учиха. Великолепно. Просто замечательно. Ты хоть понимаешь, что ты наделала? — Я нашла «Лёгкий путь», — спокойно ответила она, цитируя философию кота Акане . — Он всё равно бы не отстал. Его «лазер» ... он бы следил за мной, пока не нашёл бы то, что ищет. А так... он думает, что он меня контролирует. Он будет занят. И он научит меня тому, чего я не умею. Джирайя замер. Он посмотрел на свою девятилетнюю подопечную. Она только что переиграла и его, и Саске. — Ты... пугающий котёнок, — заключил он. — Но есть проблема, — он сел за стол. — Ты не можешь показать ему ничего, кроме Ньотэн-рю. Если он увидит твой «Коготь» — настоящий всплеск Сен-чакры, — он поймёт, что ты не просто «гибкая». Он поймёт, что ты «монстр». — Я буду осторожна. — Нет! — он стукнул ладонью по столу. — Ты будешь не просто осторожна. Ты должна дать ему то, чего он хочет — бой. Но ты должна дать ему и то, чего он ожидает от генина Академии. А это... Он многозначительно посмотрел на неё. Киёку вздохнула. — ...Обычная чакра. — Именно! — воскликнул Джирайя. — Твоя «Плотина» великолепна , ты можешь гулять по деревне полчаса без «якоря», пока не устанешь. Но всё это — защита. А для атаки, для техник, тебе нужен твой внутренний «котёл». А он у тебя... — он пощелкал пальцами, — ...еле тлеет. Он вспомнил их последние бесплодные попытки: она не могла даже почувствовать свою внутреннюю энергию. — Ладно. У нас неделя до Академии и четыре дня до твоего "свидания" с Учихой. Нам нужен график. Железный. Он схватил свиток и кисть. Наруто, доевший рамен, с любопытством пододвинулся. — О! График! Мы будем тренироваться?! Я тоже хочу! — Ты, — Джирайя ткнул в него пальцем, — будешь приходить сюда в полдень и ужинать. Ты её «якорь» для передышки. А всё остальное время... — он повернулся к Киёку, — ...ты будешь в аду.

***

Джирайя повесил свиток на стену.       График Тренировок Киёку (Неделя Интенсива)             1. Утро (05:00 – 08:00): «Плотина» (Ментальная дисциплина)       2. День (09:00 – 12:00): «Ручеёк» (Пробуждение чакры)       3. Полдень (12:00 – 14:00): «Якорь» (Передышка)       4. Вечер (14:00 – 17:00): «Поток» (Тайдзюцу - Ньотэн-рю)       5. Ночь (17:00 – 20:00): «Коготь» (Контроль Сен-чакры) Первые два дня были пыткой. Утренние сеансы «Плотины» оставляли её бледной и дрожащей. Она научилась выдерживать «Рёв» почти сорок минут, прежде чем её щит трескался. Вечерние спарринги с Джирайей были унизительными — он легко ловил её каждый раз, когда она злилась и пыталась использовать «Коготь». Но самой сложной частью был «Ручеёк». — Снова, — сказал Джирайя на третий день. Киёку сидела, уставившись на чистый свиток. Рядом стояла тушь. — Я не могу! — она в отчаянии посмотрела на него. — Это невозможно. Я «слышу» только «Океан» (Сен-чакру). «Ручеёк» (её чакра) слишком тихий!. — Ты не можешь его «услышать», потому что он не «звучит», — терпеливо сказал Джирайя. — Сен-чакра — это то, что ты берёшь из мира. А это — то, что ты создаёшь. Это не «тепло». Это ты. — Но как мне... — Твой отец учил тебя печатям, — сказал Джирайя. — Он не просто рисовал их. Он активировал их. В твоей повязке десятки печатей, которые работают только на твоей чакре. Ты просто никогда этого не знала. Он положил перед ней кисть. — Нарисуй простейший символ активации, которому он тебя учил. Киёку неуверенно взяла кисть. Она вспомнила, как отец водил её рукой по бумаге. Она нарисовала символ — простой вихрь. — Хорошо. А теперь, — сказал Джирайя, — забудь о «Рёве». Забудь об «Океане» снаружи. Слушай только себя. Киёку закрыла глаза. Это было невероятно сложно. Она нырнула вглубь себя, мимо всепроникающего «тепла» природы... И... вот оно. Что-то крошечное. Почти незаметное. Холодное. Совсем не похожее на «тепло» её Сен-чакры. — Я... «слышу» его, — прошептала она. — Он... холодный. — Вот он, — тихо сказал Джирайя. — Это твой «ручеёк». А теперь не «толкай» его. Не пытайся им ударить. Просто... позволь ему течь по рукам. Как чернилам. В печать. Она сосредоточилась на этом холодном, слабом ощущении. Это было... её. Она стиснула зубы. Она попыталась «протолкнуть» этот холодный ручеёк к рукам. Это было всё равно что пытаться пить через забитую соломинку. Она напряглась, её пальцы дрожали. — Ещё! Она вскрикнула от напряжения и коснулась пальцем нарисованного символа. ФШШШШ! Свиток не загорелся. Он не высох. Символ, который она нарисовала, вспыхнул тусклым, едва заметным, но чистым голубым светом. Не золотым или белым, как её «Коготь». А голубым. Она убрала палец. Символ медленно погас. Киёку открыла глаза, тяжело дыша. Джирайя улыбался. — Добро пожаловать в Академию, котёнок. Ты только что сделала первый шаг. А теперь, — он положил перед ней стопку чистых свитков, — сделай это ещё тысячу раз.

***

Суббота. Полигон №3. Воздух был холодным и неподвижным. Саске Учиха прибыл первым. Он стоял, прислонившись к дереву, и методично точил кунай. Он был спокоен, но его аура, которую Киёку ощущала даже за полмили, была острой, как сам клинок. Он ждал. Когда Киёку и Джирайя вышли на поляну, он даже не поднял головы. — Опаздываете, — бросил он. — Мы пришли вовремя, Колючка. Это ты пришёл слишком рано, — невозмутимо ответила Киёку. Джирайя тяжело вздохнул. Он был здесь в качестве «якоря» и рефери, и ему уже всё это не нравилось. — Ладно, детишки, — пробасил он, выходя в центр. — Правила. Это спарринг тайдзюцу. Никакого оружия. Никаких техник. — Он сурово посмотрел на Киёку. — А ты. Не используешь свои... трюки. Только тайдзюцу. Чистый бой. Ясно? Киёку кивнула. Саске усмехнулся и встал в идеальную стойку Академии. Киёку, напротив, просто расслабленно стояла, руки опущены . Эта расслабленность взбесила Саске. — Что стоишь? Атакуй, — приказал он. — Покажи мне этот твой... «кошачий стиль» . Киёку наклонила голову. — Это глупо. Кошки не атакуют первыми. Они ждут . Но он был умён. Он помнил её движения . Прямая атака была бесполезна. Он решил проверить её. — Ты сказала, что ты «кошка», — сказал он. — Кошки хорошо ловят. Он выхватил кунай. — Мальчик! Я сказал, без оружия! — рявкнул Джирайя. — Я не атакую её. Я просто... проверяю, — сказал Саске. Он небрежно, почти лениво, метнул кунай ей в ноги. Это не была атака. Это был тест на реакцию. Киёку не думала . Она даже не посмотрела на кунай. Её тело потекло. Она не отпрыгнула. Она не увернулась. Она просто сделала один плавный, кошачий шаг, и её нога, обутая в сандалию, метнулась вперёд. ДЗЯК! Она ударила носком точно по лезвию вращающегося куная, изменив его траекторию. Кунай со свистом пролетел мимо и вонзился в дерево в дюйме от уха Джирайи. Джирайя вытаращил глаза. Саске замер. Она перенаправила летящий кунай. Ударом ноги. Не глядя. — Хн, — прошипел Саске. Его «шум» вспыхнул холодным восторгом. — Интересно. Он был быстр. Его атака была чистой, отточенной формой Академии. Он нанёс серию из трёх ударов — прямо, сбоку, затем подсечка. Киёку не думала. Она потекла. Её тело следовало стилю Ньотэн-рю — «Стилю Ленивого Кота» . Она не отступила. Она не блокировала. Она просто... сместилась. Её движения были до смешного экономичными. Её плечо ушло назад ровно на дюйм, пропуская первый удар. Её торс качнулся, уводя её от второго. Она сделала один плавный, кошачий шаг назад, и нога Саске просвистела по воздуху там, где она только что была. Он ударил по пустому месту. — Ты слишком жёсткий, — раздался её тихий голос. Она стояла в двух футах от него, всё так же расслабленно. — Что? — Твои движения. Они... — она поморщилась, подбирая слово, — ...правильные. Ты как кукла на верёвочках. Ты думаешь о форме, а не о цели. Саске прищурился. Это было не то, чего он ожидал. — Ты просто копируешь то, чему тебя научили. В тебе нет «Потока». Ты предсказуемый. — Предсказуемый?! — взревел он. Это был выпад против всего, во что он верил. Против его гениальности. Разъярённый, он отбросил свою идеальную стойку. Он бросился на неё снова, но на этот раз не по правилам. Он атаковал инстинктивно, вложив в удар всю свою скорость и злость, — резкий выпад ногой в воздухе, который был больше похож на акробатику, чем на тайдзюцу. ВЖУХ! В этот раз Киёку не просто сместилась. Ей пришлось отпрыгнуть. Она едва увернулась, приземлившись на руки, и отскочила назад. Она выпрямилась, и её голова удивлённо наклонилась. — Вот, — сказала она. — Это было опасно. Это было твоё. Саске замер, тяжело дыша. Он сам не понял, что только что сделал. Это не была форма Академии. Это не было копирование. Это был его собственный, созданный в гневе приём. И он почти сработал. Он посмотрел на неё — не как на странную девчонку, а как на... аналитика. Она не просто уклонялась. — Ты... — выдохнул он. — Ты видишь ошибки. — Я вижу дыры, — поправила она. — А у тебя их много. Ты слишком напряжён. — Хватит. — Саске отпрыгнул назад. Он успокаивал дыхание. — Ты не дерёшься. Ты играешь. Ты обещала сделку. Ты должна проиграть. — Я не могу, — честно сказала она. — Что? — Я не умею проигрывать, — она выглядела почти расстроенной. — Когда я пытаюсь споткнуться... моё тело не слушается и делает перекат . Саске уставился на неё. Это было самое абсурдное оправдание, которое он когда-либо слышал. — Ты... — Он прав, котёнок! — крикнул Джирайя с дерева. — Ты не можешь думать о том, чтобы проиграть! Твои инстинкты слишком сильные! — Тогда научи меня! — крикнула она Саске. — Покажи мне, как это делать! — Что? — теперь пришла очередь Саске быть в замешательстве. — Атакуй меня. Но медленно. И скажи мне, что я делаю не так. Саске нахмурился, но понял. Это была часть сделки. — Ладно. Атакую. Он сделал медленный, телеграфный выпад правой. Киёку инстинктивно сместилась влево. — Нет! — рявкнул Саске. — Ты уклонилась! — Но... — Ты должна была принять удар! Или заблокировать его! Неправильно! — Но это больно. — Конечно, это больно! Это бой! — Саске был в ярости. — Ты должна поставить блок. Вот так. Он медленно показал ей базовый блок предплечьем. Киёку посмотрела на него с отвращением. — Это... неуклюже. Я открываю бок. — Именно! Так делают все в Академии! — крикнул Саске. — А теперь давай. Он снова медленно ударил. Киёку стиснула зубы. Она заставила себя подумать. Она заставила своё тело стать жёстким и неуклюжим. Она подняла руку для блока. Удар Саске (даже медленный) был сильным. Бум! Её отбросило на несколько футов, и она неуклюже упала на спину. В лесу воцарилась тишина. Саске смотрел на неё, лежащую на земле. Джирайя смотрел на неё. Киёку медленно села, потирая предплечье. — ...Вот так? — прошептала она. — Да, — медленно сказал Саске. Он понял. У неё был нулевой опыт в неправильном бою. — Вот так. А теперь вставай. Снова. Следующий час был самым странным спаррингом в истории Конохи. Гений Учиха терпеливо учил дикого ребёнка, как правильно быть слабой. — Не так! Ты слишком быстро встала! Ты должна выглядеть так, будто тебе больно! — Зачем мне падать, если я могу просто... — Потому что это нормально! — Это глупо. Наконец, Джирайя вмешался. — Хватит. Она вся в синяках. Киёку действительно была покрыта пылью, а её руки, которые она училась «неправильно» блокировать, болели. — Она научилась, — сказал Саске, не сводя с неё глаз. — А теперь... моя часть сделки. Я буду учить тебя, как правильно «падать» и вести себя в Академии. А ты, — он ухмыльнулся, — будешь моим личным спарринг-партнёром. Каждый день. Ты будешь... говорить мне, где мои «дыры». Киёку посмотрела на Джирайю. Тот кивнул. — Договорились, Колючка.

***

Они как раз выходили с полигона, Джирайя поддерживал Киёку, которая демонстративно хромала («Это практика падения номер пять», — объяснила она), когда услышали крик. — КИЁКУ! Наруто бежал к ним по тропинке, размахивая руками. — Эй! Я тебя ждал! Почему ты тренируешься с этим теме?! — Это сделка, Наруто, — вздохнула она. — Но... но... — он выглядел обиженным. — Я твой «якорь»! Мы же команда! — Ты мой якорь в классе. А он... — она посмотрела на свои руки, которые всё ещё болели от неуклюжих блоков, — ...мой учитель по «падениям». Наруто ничего не понял, но ему не понравилось, что Саске проводит с ней время. — Это глупо! — надулся он. — Я тоже могу тебя научить! Смотри! Наруто разбежался и демонстративно споткнулся о корень, совершив самый нелепый и громкий кувырок, и рухнул лицом в пыль. Он поднял голову, сияя. — Вот! Видишь? Я в этом профи! Киёку и Джирайя молча смотрели на него. — ...Это было... — Киёку наклонила голову, — ...очень убедительно. Наруто вскочил, гордый собой. — Точно! Так что больше не тренируйся с ним! Тренируйся со мной! Киёку посмотрела на Джирайю. Джирайя посмотрел на Киёку. — Знаешь, котёнок, — медленно сказал Джирайя. — А ведь это... гениально. Джирайя посмотрел на Наруто, который сиял от гордости, затем на Киёку, которая выглядела озадаченной, и, наконец, на удаляющуюся спину Саске. — «Гениально», — пробормотал он себе под нос. — Это и правда гениально. — А то! — Наруто не понял, о чём он, но принял комплимент. — Так что, я теперь её учитель по «падениям»? — Ты её... — Джирайя потёр подбородок. — ...«Мастер Неуклюжести». Да. Официально. — УРА! — взревел Наруто. — Я Мастер! Ты слышала, Киёку? Я Мастер Неуклюжести! Я научу тебя так падать, что все обалдеют! — Ты уже научил, — пробормотала она, всё ещё анализируя его падение. — Ты совсем не сгруппировался. Ты просто... ударился. — Именно! В этом весь секрет! Пошли! Наруто схватил её за руку и потащил обратно в Академию, оставив Джирайю одного на полигоне. — Мастер Неуклюжести... — Джирайя усмехнулся. — А Учиха — Учитель по притворству. А я... я просто нянька для этого цирка. Он посмотрел на небо. Его «миссия» становилась всё более и более абсурдной. И, к его собственному ужасу, ему это даже начинало нравиться.

***

Следующие несколько недель жизнь Киёку вошла в новый, странный ритм. Её график снова изменился. Утро (05:00 – 08:00): «Плотина» и «Ручеёк». Тренировки с Джирайей стали жёстче. Она научилась держать «Плотину» почти час, прежде чем «Рёв» Конохи начинал пробиваться. Её «Ручеёк» тоже окреп. Она больше не просто «активировала» печати, она могла удерживать голубое свечение чакры на кончиках пальцев несколько минут подряд. Она всё ещё не могла создать «Клона», но, как сказал Джирайя, «она хотя бы научилась зажигать спичку». День (08:00 – 16:00): Академия. Это было самое сложное. Она сидела рядом со своим «якорем» Наруто, но её внимание было разделено. Она слушала лекции Ируки. Она «слушала» «лазер» Саске , который постоянно анализировал её из другого конца комнаты. И она «слушала» своего нового «учителя». — Псс! Киёку! — шептал Наруто на уроке истории. — Что? — Смотри. Урок «Падения» номер три. Наруто демонстративно «уронил» свою кисть. Когда он наклонился, чтобы поднять её, он как-то умудрился потерять равновесие и с грохотом свалиться со стула. Весь класс обернулся. — НАРУТО! — взревел Ирука. — Я... я в порядке! — прокряхтел он, сияя из-под парты. Киёку молча кивнула, делая мысленную пометку: «Падение должно быть громким и неожиданным». Вечер (17:00 – 18:00): «Сделка». Полигон №3. Саске уже ждал. — Ты опоздала. — «Рёв» сегодня громкий, — ответила она, вставая напротив него. Джирайя снова наблюдал с дерева, как и обещал. — Хватит болтовни, — сказал Саске. — Моя часть. Атакуй. Киёку вздохнула. Это была их четвёртая «тренировка». Саске сдержал слово. Он больше не пытался её спровоцировать. Он наблюдал. Она атаковала. Лениво, плавно, используя Ньотэн-рю. Саске был готов. Он не пытался блокировать её атаку. Он пытался скопировать её движение. Он тоже попытался «потечь». Это было ужасно. Он был слишком «жёстким». Его движения, основанные на стиле Учиха, были резкими, точными и агрессивными. Попытка «потечь», как она, выглядела так, будто робот пытается танцевать. — Нет, — сказала она, легко уклонившись от его неуклюжего блока. — Ты опять «думаешь». Ты пытаешься скопировать мою форму. А у меня нет формы. — Тогда что у тебя есть?! — прорычал он, отпрыгивая. — «Поток», — сказала она. — Ты должен слушать. — Слушать что? Я ничего не слышу! — Ты слышишь. Но ты не слушаешь, — она указала на его грудь. — Твой «шум» слишком громкий. Ты слишком злой. Ты не можешь «потечь», пока не станешь «тихим». Саске замер. «Тихим»? Он вспомнил её слова на крыше . Он посмотрел на её спокойное лицо под повязкой. Она была абсолютной противоположностью ему. — Хн, — он опустил руки. — Значит, я не могу использовать твой стиль, пока не... перестану быть собой? — Ты не можешь использовать мой стиль, потому что ты не кот, — поправила она. — Но ты можешь использовать свой. — О чём ты? — Твой последний удар. Тогда, в субботу. — Она имела в виду тот инстинктивный, акробатический удар ногой, который почти её достал. — Это было хорошо. Это было быстро. А ты — быстрый. Она наклонила голову. — Зачем ты пытаешься быть «Ленивым Котом»? Будь... «Злой Птицей». Или «Колючей Змеёй». Перестань копировать меня. Найди свои «дыры» и закрой их своим стилем. Саске уставился на неё. Анализ. Снова. Она не просто уклонялась. Она учила его. — Ладно, — медленно сказал он. — Моя очередь. Он встал в стойку. — Атакуй меня. По-настоящему. И когда я тебя поймаю... падай. Киёку вздохнула. Это была самая трудная часть. Она атаковала. Он был готов. Он не пытался её ударить. Он поймал её запястье. — А теперь — падай! — скомандовал он. Киёку запаниковала. Её инстинкты кричали: «Вырваться! Сломать захват! Атаковать!» — Я... — Думай! — приказал Саске. — Как Наруто! Будь неуклюжей! Она заставила себя подумать. Её тело мгновенно стало жёстким и неуклюжим . Инстинкты Ньотэн-рю отключились. Она дёрнулась, потеряла равновесие и с громким «Ой!» неуклюже рухнула на землю, точно как её учил «Мастер Неуклюжести». Она лежала на земле, покрытая пылью. Джирайя на дереве чуть не упал от смеха. Саске смотрел на неё сверху вниз. Его губы дрогнули в намёке на усмешку. — Жалкое зрелище, — сказал он. — Но убедительно. Завтра в то же время. Он повернулся и ушёл, оставив её лежать в пыли. Киёку посмотрела ему вслед. — Я ненавижу эту сделку, — пробормотала она. — Но ты учишься! — проревел Джирайя, спрыгивая с дерева. — Ты только что идеально провалила бой! Я так горжусь!

***

Этот хрупкий баланс был нарушен через месяц. — ...а теперь, — объявил Ирука-сенсей, — проверим ваше Хенге но Дзюцу! Превращение! Класс застонал. — Сакура Харуно! Сакура вышла вперёд. ПУФ! Она идеально превратилась в Ируку. — Отлично! Саске Учиха! Саске вышел, бросив мимолётный взгляд на Киёку. ПУФ! Идеальная копия. — Превосходно, Саске! Наруто Узумаки! — Сейчас вы увидите! ПУФ! Облако дыма рассеялось, явив... что-то низкорослое, неуклюжее и совершенно не похожее на Ируку. — ТЫ ОПЯТЬ ПРОВАЛИЛСЯ, НАРУТО! — взревел Ирука. — Киёку! Твоя очередь! Киёку встала. Весь класс уставился на неё. Её «якорь» Наруто сидел в углу, наказанный. «Рёв» потихоньку начал просачиваться. «Лазер» Саске. Он смотрел. Он ждал. «Ты вся — тайдзюцу. У тебя больше ничего нет». «Я должна это сделать», — подумала она. Она вспомнила свой «Ручеёк». Свой холодный, голубой «Ручеёк». Она знала, что он слаб, но Джирайя сказал, что на Хенге его должно хватить. Она встала перед классом. — Хенге! Она сложила печать. Она нырнула вглубь себя, отчаянно пытаясь найти «Ручеёк». Но «Рёв» был слишком сильным. «Лазер» Саске давил. Она запаниковала. «Держи Плотину! Найди Ручеёк!» — мысленно кричала она на себя. Она не могла делать и то, и другое. Она не могла одновременно удерживать ментальный щит от «Рёва» и концентрироваться на слабом «Ручейке». «Рёв» прорвался. А-А-А-А-А! Тысячи голосов ударили ей в мозг. Это была не физическая трансформация. Это была ментальная атака. Острая, пульсирующая боль пронзила её голову. Она вскрикнула — короткий, сдавленный звук — и её рука инстинктивно дёрнулась к виску. ПУФ! Поднялось облачко дыма. Когда оно рассеялось, Киёку всё ещё стояла там. Ничего не изменилось. Техника не сработала. Она провалилась. Весь класс это видел. Они видели, как она схватилась за голову. Джирайя (который «исследовал» урок из-за окна) побледнел. «Чёрт! "Рёв" прорвался! Она не смогла удержать "Плотину" и "Ручеёк" одновременно!» Киёку поняла, что все на неё смотрят. Она показала настоящую боль. Настоящую слабость. Она мгновенно переключилась. Она убрала руку от головы и схватилась за ногу. — ОЙ! — взвизгнула она, переходя на «режим Наруто». — Моя... моя нога! И она выполнила самое театральное, самое громкое падение, какое только могла, рухнув на пол и схватившись за лодыжку. Весь класс застыл в недоумении. — ...Ещё одна, — простонал Ирука, хватаясь за голову. — После уроков, Киёку! Киёку лежала на полу, её сердце бешено колотилось. Она посмотрела в сторону Саске. Он не был разочарован. Он не смеялся. Он смотрел на неё с ледяным, хищным блеском в глазах. Он всё видел. Он видел, как она схватилась за голову, а не за лодыжку. Он видел настоящий приступ боли. Он знал, что падение было ложью. Он не знал, что это было. Но он знал, что её «тайна» была не в силе. Она была в слабости.