Тишина в Грохоте

— ...После уроков, Киёку! Слова Ируки-сенсея всё ещё звенели в воздухе. Звонок прозвенел, и класс взорвался шумом, но Киёку не двигалась. Она лежала на полу, всё ещё изображая травму лодыжки, и «слушала». «Рёв» учеников, собирающих вещи, был хаотичным, но она игнорировала его. Её «Плотина» , пусть и давшая трещину, держалась. Она была сосредоточена на двух «шумах». Первым был Наруто, её «якорь» , который уже кричал на Ируку, защищая её: — Эй, сенсей! Это нечестно! Она же правда упала! Вы не видели? Она так... БАЦ! Вторым был «лазер» . Саске Учиха не двигался. Он стоял там, где его оставил провал её техники, и смотрел на неё. Его «шум» был не просто «колючим». Он был холодным, острым и... анализирующим. Он видел всё. Он видел, как она схватилась за голову до того, как схватилась за лодыжку. Он знал, что её слабость не в ногах, а в голове. Ирука наконец отчаялся. — Ладно, Наруто, Киёку! Раз вы оба сегодня так отличились — вымоете доски в этом и в соседнем классе! — ЧТО-О-О?! Киёку медленно поднялась. Наказание. Это было даже хорошо. Это означало, что она будет в почти пустой Академии, рядом со своим «якокарем». Это было... тихо. Через час они закончили. — Готово! — гордо заявил Наруто, бросая мокрую тряпку. — Теперь точно пошли за раменом! Дедушка-Извращенец обещал заплатить... Они вышли в пустой коридор и замерли. Он ждал. Саске Учиха прислонился к стене в конце коридора, руки в карманах. Он не смотрел на Наруто. Он смотрел прямо на неё. — Саске-теме! — взвизгнул Наруто. — Какого чёрта ты ещё здесь?! — Я ждал не тебя, неудачник, — ледяным тоном отрезал Саске. Он оттолкнулся от стены и медленно подошёл к Киёку. Наруто тут же встал между ними. — Оставь её в покое! — Заткнись. Я не с тобой говорю. Саске посмотрел поверх плеча Наруто на Киёку. Его «лазер» был таким сфокусированным, что ей стало трудно дышать. — Я видел, — тихо сказал он. — Это была не твоя нога. Это была твоя голова. Наруто моргнул. — А? О чём он? Киёку молчала. — Это было убедительно, — продолжил Саске, — твоё падение. Почти так же убедительно, как твоя неуклюжесть на наших тренировках. Но ты ошиблась. Ты показала настоящую боль. — Я не знаю, о чём ты, Колючка. — Знаешь, — он усмехнулся. — Это не твоё тело даёт сбой. Это твой мозг. Какая-то сенсорная перегрузка? «Рёв», как ты его называешь? Киёку застыла. Он догадался. — Ты права, — сказал он. — Я не могу быть «Ленивым Котом». Я слишком много думаю. Но и ты не можешь быть шиноби. Потому что ты не можешь думать. Ты не можешь выполнять две задачи одновременно. Ты не можешь драться и защищаться от «шума». — Убирайся, Саске! — Наруто толкнул его, но Учиха даже не пошевелился. — Я всё ещё хочу нашей сделки, — сказал Саске, глядя на Киёку. — Я всё ещё буду твоим спарринг-партнёром. Но мы добавим кое-что новое. — Я не... — Я научу тебя, как драться, когда в голове «громко», — сказал он. — Я буду атаковать тебя не только физически. Я буду давить на тебя. Я буду кричать. Я буду бросать в тебя кунаи, пока ты пытаешься... делать что бы то ни было. Я стану твоим личным «Рёвом». Киёку уставилась на него. — А взамен... — его глаза хищно блеснули, — ...ты покажешь мне всё. Каждый свой трюк. Каждое своё движение. Ты научишь меня «видеть дыры». — КИЁКУ, НЕ СЛУШАЙ ЕГО! ОН СУМАСШЕДШИЙ! Киёку смотрела на Саске. Его «шум» был фанатичным. Он был одержим. Но он предлагал ей именно то, что ей было нужно. Джирайя учил её строить «Плотину» в тишине. Саске предлагал научить её строить «Плотину» в эпицентре бури. — ...Хорошо, — прошептала она. — ЧТО?! — Завтра. Полигон №3, — сказал Саске. Он повернулся и ушёл. Наруто в отчаянии схватился за голову. — Киёку! Зачем?! Он же «Колючка»! — Он прав, Наруто, — тихо сказала она. — Я не могу делать две вещи сразу. — Она посмотрела ему в глаза. — А мне нужно.

***

— ТЫ ЧТО СДЕЛАЛА?! Джирайя был в ярости. Он мерил шагами комнату, в то время как Киёку сидела на полу, поглаживая Икиру. — Ты не просто продолжила сделку! Ты её расширила! Ты дала ему доступ ко всему! Ты собираешься тренироваться с ним, используя Наруто в качестве щита?! — Нет, — сказала она. Джирайя замер. — Что значит «нет»? — Я не могу вечно зависеть от Наруто, — сказала она. — И я не могу вечно тренироваться в тишине. Саске прав. Мне нужно научиться держать «Плотину» и «Ручеёк» одновременно. Мне нужно, чтобы на меня кричали, пока я пытаюсь найти свой «Ручеёк». Джирайя уставился на неё. Он был ошеломлён её логикой. — Ты... ты хочешь, чтобы он стал твоей тренировкой по «Плотине»? — Да. — Котёнок, — он сел напротив неё, его «шум» стал серьёзным. — Это не Наруто. Это не я. Если ты «сломаешься» перед ним, если твои глаза снова... — он не смог договорить. — ...он не остановится. Он будет давить, пока не вытащит из тебя всё. — Я знаю, — сказала она. — Это опасно. — Я кошка, — напомнила она ему. — Я выживу. Джирайя долго смотрел на неё. Она больше не была испуганным котёнком, которого он нашёл в лесу. Она была хищником, который принял вызов другого хищника. — Ладно, — выдохнул он. — Делай, что должна. Но если я хоть раз «услышу», что ты... в настоящей беде. Если я почувствую, что твоя «Плотина» готова прорваться... — Вы вмешаетесь, — закончила она. — Я вмешаюсь, — подтвердил он. — А теперь ешь. Завтра будет самый тяжёлый день в твоей жизни.

***

На следующее утро туман над Конохой был густым и холодным. Полигон №3 был тих. Джирайя привёл Киёку первым. Он не был её весёлым «Дедушкой». Он был Саннином, и его «шум» был тяжёлым, как мокрое одеяло. — Помни, — сказал он, когда они остановились в центре поляны, — никаких «трюков» . Ни «тепла», ни «холода». Если я увижу хоть искру «Когтя», я остановлю бой. — Я знаю. — Я твой «якорь», но я буду держаться в стороне. Я вмешаюсь, только если... — он запнулся, — ...если «Плотина» даст течь. Я не допущу повторения... — Я поняла, — её голос был тихим. Дзинь. Он появился беззвучно. Саске Учиха стоял на ветке дерева, глядя на них сверху вниз. — Ты опоздал, — бросил она. — Я вовремя. Ты слишком рано. Саске спрыгнул на землю. Его «лазер» немедленно сфокусировался на ней, холодный и анализирующий. — Хватит болтовни. Я обещал научить тебя драться в «шуме». — Он посмотрел на Джирайю. — Отойди. Ты мешаешь. Джирайя стиснул зубы. — Мальчик... — Отойдите, Джирайя, — сказала Киёку. — Это... часть сделки. Джирайя смерил Саске взглядом, полным угрозы, и отступил к краю поляны, становясь просто «якорем» на расстоянии. Саске встал в десяти футах от Киёку. Она инстинктивно расслабилась, готовая к «Потоку». — Нет, — сказал Саске. — Сядь. Она моргнула. — Что? — Сядь. И медитируй. Киёку с подозрением посмотрела на него. — Зачем? — Потому что я так сказал. Я твой «личный Рёв», помнишь? Я должен знать, как выглядит твой щит, прежде чем я начну его ломать. Она колебалась. Джирайя на краю поляны напрягся, но промолчал. Киёку медленно села, скрестив ноги. Она закрыла глаза. Она была в безопасности «якоря» Джирайи, но «лазер» Саске был прямо перед ней. — А теперь, — прошептал Саске, — слушай. ДЗИНЬ! Он выхватил кунай и с силой ударил им о другой, прямо у неё над ухом. Киёку вздрогнула так, будто её ударило током. Её «Плотина», настроенная на тишину, треснула. — Сконцентрируйся, — его голос был ледяным. ДЗИНЬ! Ещё один удар. «Рёв» Конохи, который она едва сдерживала, начал просачиваться сквозь трещины. — Ты слабая, — прошипел он. — Вчера ты не могла использовать технику, потому что «Рёв» был слишком сильным. ДЗИНЬ! — Я... прекрати... — прошептала она, её руки дёрнулись к повязке. — Ты прячешься за Наруто. Ты прячешься за этим стариком. Ты прячешься за своей повязкой . ДЗИНЬ! — ХВАТИТ! Киёку вскочила на ноги, её инстинкты Ньотэн-рю взяли верх. Она бросилась на него. — Вот оно! — усмехнулся Саске. Он был готов. Он не пытался блокировать. Он уклонился от её атаки, схватил её за запястье и, используя её собственную инерцию, развернул и прижал к земле, заломив ей руку за спину. Это было быстро. Больно. И неуклюже. Она упала лицом в грязь. — Ты «слышишь» меня, кошка? — прошипел он ей в ухо. — Твой «Поток» бесполезен, если ты злишься. Ты становишься предсказуемой. Ты становишься такой же «громкой», как я. Киёку застыла. Он был прав. Её гнев сделал её такой же «жёсткой», как и он. — Это был Урок Номер Один, — сказал Саске, отпуская её и отходя. — А теперь Урок Номер Два. Он встал в стойку. — Я знаю твою слабость. Ты не можешь делать две вещи сразу . Ты не можешь использовать тайдзюцу и защищаться от «шума». — Я... — Дерись со мной. По-настоящему. — Что? — Атакуй. А я буду «шуметь». Киёку медленно поднялась. Она посмотрела на Джирайю. Тот кивнул. «Это безопасно. Это твоя тренировка». Она атаковала. Она попыталась использовать Ньотэн-рю. ДЗИНЬ! Саске ударил кунаями. «Рёв» прорвался. Её «Поток» , требующий полного отсутствия мыслей, сломался. Она стала неуклюжей . В тот момент, когда её движение стало жёстким, Саске нанёс удар. Он не ударил сильно. Он просто толкнул её в грудь. Киёку, потерявшая равновесие и ослеплённая «Рёвом», неуклюже упала на спину. Она лежала, тяжело дыша, схватившись за повязку. — Жалкое зрелище, — констатировал Саске. — Мальчик, хватит! — Джирайя уже был рядом, его «якорь» окутал Киёку. Киёку дрожала. Боль отступала. Она потерпела неудачу. — Я... я не могу... — Ты не можешь, — согласился Саске, подходя ближе. Он не выглядел победителем. Он выглядел как учёный, подтвердивший гипотезу. — Ты не можешь использовать свой стиль, пока мир «кричит». Это твоя главная «дыра». И она огромна. — Уходи, Саске, — прорычал Джирайя, поднимая Киёку на ноги. — Я приду завтра, — сказал Саске. — Ты научишь меня «Потоку». А я... — он усмехнулся, — ...я буду твоим «Рёвом». Каждый день. Пока ты не сломаешься. Или пока не научишься. Он повернулся и ушёл, оставив Джирайю с дрожащей, но разъярённой Киёку. — Он... он прав, — прошептала она, её кулаки сжались. — Котёнок... — Он прав! Я не могу! — она ударила кулаком по дереву. — Я не могу драться и защищаться одновременно! — Ты научишься, — твёрдо сказал Джирайя. — Сегодня ты провалилась. Завтра ты продержишься одну секунду. Послезавтра — две. Он посмотрел ей в повязку. — Ты ненавидишь его, да? — Да, — прошипела она. — Хорошо, — кивнул Джирайя. — Используй это

***

Это была пытка. Прошла неделя с начала их «сделки». Каждый вечер Полигон №3 превращался в личный ад Киёку. Джирайя сидел на краю поляны, его «шум» «Якоря» был наготове, но он не вмешивался. — Ты слишком медленная, — ледяной голос Саске. ДЗИНЬ! Он ударил кунаем о кунай рядом с её ухом. «Рёв» Конохи, который она едва сдерживала своей «Плотиной» , мгновенно усилился от этого резкого звука. Она попыталась атаковать, используя Ньотэн-рю. — Неправильно! Её «Поток» сломался. Как только её концентрация дрогнула, её тело стало «жёстким». Она инстинктивно выставила неуклюжий блок. Бум! Саске воспользовался «дырой» в её защите и ударил её ладонью в плечо, опрокидывая на землю. — Ты злишься, — констатировал он, стоя над ней. — И как только ты злишься, ты становишься предсказуемой. Ты становишься такой же, как Наруто. — Я не... — прошипела она, поднимаясь. ДЗИНЬ! Он снова ударил кунаями. Она вздрогнула, её «Плотина» снова пошатнулась. — Ты не можешь делать две вещи сразу, — насмешливо сказал он. — Ты не можешь защищаться от «шума» и атаковать. Жалкое зрелище. — Я ненавижу тебя, — выдохнула она, её кулаки сжались. — Хорошо, — его губы дрогнули в холодной усмешке. — Используй это. Вставай. Снова. Он был безжалостен. Он был идеальным «личным Рёвом». Он не просто создавал шум. Он сочетал его с провокациями, заставляя её злиться, а злость разрушала её «Плотину» быстрее, чем любой звук. — ЭЙ! ТЕМЕ! Голос, который был громче любого удара куная. Киёку резко обернулась. Наруто выбежал из-за деревьев, его лицо было красным от возмущения. — Оставь её в покое! Ты её бьёшь! В ту секунду, как Наруто появился, его «шум» «Солнца» врезался в реальность. Для Киёку это было так, будто кто-то выключил «Рёв» Конохи и «шум» Саске. Её «якорь» был здесь. Её плечи, до этого напряжённые до предела, мгновенно расслабились. Она выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание. Саске всё это видел. Он смотрел не на Наруто. Он смотрел на неё. Он видел, как она изменилась. Как её боевая стойка исчезла, как она физически «обмякла» в присутствии Наруто. — Так вот оно что, — прошептал Саске. Он всё понял. Её слабость была не только в «шуме». Её слабость была в нём. — Хн, — он опустил кунаи. — Я так и думал. Ты не можешь сражаться без него. Киёку напряглась. — Что? — Тебе нужен он, чтобы быть сильной? — Саске с отвращением указал на Наруто. — Ты прячешься за этим идиотом. Ты ещё более жалкая, чем я думал. — Заткнись, Саске! — крикнул Наруто, подбегая к ней. — Пошли, Киёку, он просто завидует! — Тренировка окончена, — холодно бросил Саске. — Ты бесполезна, пока он здесь. Он повернулся и ушёл. Киёку молча смотрела ему вслед. Он был прав. В ту секунду, как появился Наруто, она перестала сражаться. Она спряталась за ним. — Вот видишь! Мы его прогнали! — радовался Наруто. — Пошли за раменом! — Он прав, котёнок. Киёку обернулась. Джирайя спрыгнул с дерева, его лицо было мрачным. — Джирайя... — Ты не можешь полагаться на него вечно, — сказал Саннин. — Ты использовала его как костыль. И теперь Саске это знает. Он увидел твою главную уязвимость. — Но... что мне делать? — прошептала она. — Когда он здесь, «Рёв» просто... исчезает. — Значит, мы изменим правила, — сказал Джирайя. Он посмотрел на Наруто, который перестал улыбаться. — Наруто, — строго сказал Джирайя. — Завтра. Ты придёшь сюда вместе с ней. — Да! Мы вдвоём надерем ему задницу! — Нет, — голос Джирайи стал ледяным. — Ты будешь сидеть рядом. И молчать. Наруто поперхнулся. — МОЛЧАТЬ?! НО Я НЕ... — Молчать, — повторил Джирайя. — А ты, котёнок... — он повернулся к Киёку. — Ты научишься держать «Плотину», находясь рядом со своим «якорем», но не используя его. Ты научишься плавать, пока спасательный круг плавает в метре от тебя. Киёку сглотнула. Это было ещё хуже. Это была пытка выбором. — Иначе, — заключил Джирайя, — Саске будет использовать Наруто против тебя до конца твоей жизни.

***

Поляна Тренировочного Полигона №3 была пропитана напряжением. Джирайя сидел на своём обычном наблюдательном посту на толстой ветке. Саске Учиха стоял в центре, его «лазер» был холодным и сфокусированным. Киёку стояла напротив него, её руки были расслаблены, но её «шум» был натянут, как струна. А в десяти метрах от них, на бревне, сидел Наруто Узумаки. Он сидел, зажав рот обеими руками, и выглядел так, будто вот-вот взорвётся. Его щёки были красными, а «шум» «Солнца» буквально вибрировал от сдерживаемой энергии. Это была самая сложная миссия в его жизни: «Сидеть. Молчать». — Итак, — пробасил Джирайя с дерева. — Правила изменились. Саске, ты — «Рёв». Атакуй, провоцируй, шуми. Наруто, ты — «Тихий Якорь». Ты сидишь и молчишь, или я лично запечатаю твой рот на неделю. Наруто издал приглушённый протестующий звук: «Ммф!» — Киёку, — продолжил Джирайя, — ты «Плавающая». Ты должна игнорировать «Рёв» Саске, и ты должна игнорировать «Тихий Якорь» Наруто. Ты не прячешься за ним. Ты строишь свою «Плотину» рядом с ним. Понятно? Нет? Мне тоже. Начали! Саске не стал ждать. ДЗИНЬ! Он ударил кунаем о кунай, и резкий звук пронзил утреннюю тишину. Киёку вздрогнула. «Рёв» Конохи, который она едва сдерживала, мгновенно усилился. Она инстинктивно «потянулась» к спасительному, тёплому «шуму» Наруто, который сидел всего в десяти метрах. — Не смей! — рявкнул Джирайя с дерева. — Игнорируй его! — Ты слабая, — тут же начал Саске, медленно наступая. — Ты не можешь выдержать даже этого. Тебе нужен твой «якорь»-неудачник, чтобы просто стоять на ногах. ДЗИНЬ! «Рёв» стал громче. Киёку зажмурилась под повязкой. «ПММФ!» Киёку вздрогнула от нового звука. Она обернулась. Наруто вскочил на ноги. Он не кричал. Он надулся. Он был красный, как помидор, и смотрел на Саске с такой яростью, что его волосы, казалось, стояли дыбом. Он был похож на кипящий чайник, у которого заклеили носик. — Что это? — Саске с отвращением посмотрел на Наруто. — Ты теперь и от его сопения вздрагиваешь? Сосредоточься на мне! Он бросился в атаку. Киёку запаниковала. Она была поймана. Справа — «Рёв» Саске, атакующий её «Плотину». Слева — «Солнце» Наруто, манящее её спрятаться. Она попыталась использовать Ньотэн-рю. — Неправильно! Её «Поток» сломался. Она пыталась делать три вещи одновременно: защищаться от «Рёва», игнорировать «Якорь» и драться. Её тело стало «жёстким» и неуклюжим. Она выставила такой же неуклюжий блок, какому он её учил. Бум! Саске легко отбросил её руку. — Жалкое зрелище, — констатировал он. — Ты не можешь драться без него. Ты ничто без него. — ЗАТКНИСЬ, ТЕМЕ! Наруто не выдержал. Он нарушил молчание. Но он не кричал. Он прошипел. Это было так тихо и так яростно, что прозвучало громче любого крика. Саске и Киёку замерли и посмотрели на него. Наруто понял, что все на него смотрят. Он вспомнил приказ Джирайи «молчать». Он тут же снова зажал себе рот, но его глаза метали молнии. Он не мог говорить. Но он мог двигаться. И он начал. Он яростно указал на Саске. Потом ткнул пальцем себе в глаз и дёрнул нижнее веко — «Ака-бэ», высшая степень насмешки. Потом он повернулся к Саске спиной, нагнулся и начал хлопать себя по заднице. Это был самый красноречивый, самый громкий и самый Нарутовский монолог в истории, исполненный без единого слова. В лесу воцарилась гробовая тишина. Джирайя, сидевший на дереве, перестал дышать. Он просто смотрел на это, его мозг отказывался обрабатывать происходящее. Саске... Саске завис. Его «лазер» аналитика просто... сломался. Он смотрел на Наруто с выражением такого глубокого, такого экзистенциального отвращения, что, казалось, его сейчас стошнит. — Что... ты... делаешь? — пробормотал он. В этот момент Киёку, стоявшая на коленях, её «Плотина» была на грани коллапса от «Рёва» Саске... рассмеялась. Это был не её тихий, кошачий смешок. Это был громкий, чистый, детский смех. Она смотрела, как Наруто теперь изображает какую-то разъярённую курицу, всё ещё молча угрожая Саске, и смеялась так сильно, что у неё потекли слёзы. Не кровь. А обычные, солёные слёзы. От её смеха «Рёв» Конохи, «лазер» Саске и «шум» Джирайи просто... исчезли. Она не «фильтровала» их. Она заглушила их своим собственным, чистым, счастливым «шумом». Она перестала смеяться и вытерла слёзы (не кровь!). Она встала. — Вы оба, — сказала она, её голос дрожал от подавленного смеха, — невыносимы. Она повернулась к Джирайе, который всё ещё выглядел так, будто его ударили рыбой. — Тренировка окончена. Я иду домой. Мне нужен рамен. Она не пошла. Она побежала. Дзинь-дзинь-дзинь... Она оставила их троих на поляне. Саске всё ещё смотрел на то место, где Наруто исполнял свой боевой танец. — Он... он... — Саске не мог подобрать слов. — Я ЗНАЮ! — взревел Наруто, наконец-то обретя голос. — ЭТО БЫЛО ГЕНИАЛЬНО! ТЫ ВИДЕЛ ЕГО ЛИЦО, ДЕДУШКА-ИЗВРАЩЕНЕЦ? ОН ИСПУГАЛСЯ! Джирайя медленно сполз по стволу дерева и сел на землю. Он закрыл лицо руками. — Я... — пробормотал он. — ...Я официально ухожу на пенсию. Я открою ферму по разведению жаб. Что угодно, только не это...

***

Киёку бежала. Дзинь-дзинь-дзинь... Её собственный колокольчик звенел в такт её шагам, но впервые она его не «слышала». Она всё ещё «слышала» свой собственный смех — тот чистый, неконтролируемый звук, который на мгновение сделал «Рёв» Конохи совершенно неважным. Она ворвалась в их тихую квартиру и замерла посреди комнаты, тяжело дыша. Она была не просто измучена. Она была ошеломлена. «Рёв» вернулся, как только она покинула полигон, но он был другим. Приглушённым. Смех всё ещё эхом отдавался у неё в голове. Когда Джирайя вошёл через час (Наруто он отправил домой), он нашёл её не на шкафу и не у окна. Она сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела в стену. Икиру спал у неё на коленях. — Котёнок? — осторожно позвал он. — Ваша «Плотина» , — тихо сказала она, не поворачиваясь. — Она неправильная. Джирайя замер. — Что? — Это человеческий метод, — она повернула голову, и её повязка была направлена прямо на него. — Вы учите меня бороться с «Рёвом». Строить стену. Удерживать её. Это... утомительно. — Но, Киёку, это единственный способ... — Нет, — прервала она. — Это ваш способ. Человеческий. Она погладила Икиру. — Я вспомнила. Она вспомнила Сейшин-но-Шима . Она вспомнила Мудреца Куро , который спал в центре Руин, в то время как чистая Сен-чакра бушевала вокруг него, как ураган . Он не блокировал её. Он не строил «Плотину». — Он просто... игнорировал её, — прошептала она. — Он был слишком ленив, чтобы обращать на неё внимание. Она посмотрела на свои руки. — Коты не строят стен. Они просто... решают, что мир неважен. Они «слышат» только то, что хотят слышать: мышь, еду, хозяина. Или... — она коснулась своей груди, — ...себя. Джирайя слушал, его глаза расширялись от осознания. — Я... — её голос дрогнул. — Я забыла. Я была рядом с вами и Наруто так долго... Я стала слишком человечной. Я полагалась на вас. На твоё «Болото» , на его «Солнце» . Я стала такой же «громкой» и «реактивной», как вы. Она вспомнила, как Саске разозлил её , как она в ярости потеряла контроль. Это было не по-кошачьи. — Мне не нужна новая «Плотина», Джирайя. Мне нужно вспомнить свою старую. — Твой «Ручеёк»... — прошептал он, понимая её. Её внутренняя, «холодная» чакра. — Да, — сказала она. — Я всё время пыталась использовать его как щит, чтобы отбиваться от «Рёва». Это метод шиноби. Но это не щит. Это... фокус. Это единственная вещь в мире, которую я должна «слышать». Она посмотрела на Джирайю. — Мне не нужно, чтобы вы были моим «якорем». Мне нужно, чтобы вы перестали им быть. Джирайя долго молчал. Он учил её сражаться, как человек. А она должна была сражаться, как кошка. И он всё это время ей мешал. — Ты... — он хрипло рассмеялся. — ...невероятный котёнок. Ладно. Я умолкаю. Он сел в углу комнаты и закрыл глаза. Он не убрал свой «шум». Он просто присутствовал. Он был её страховкой, но не её щитом. Киёку снова закрыла глаза. А-А-А-А-А! «Рёв» Конохи ударил по ней. Она вздрогнула. Но она не стала строить стену. Она не стала искать «якорь» Джирайи. Она проигнорировала всё. Она нырнула вглубь себя. Мимо «Океана» Сен-чакры, мимо тысяч кричащих голосов. Она искала свой холодный центр. ...Вот он. Маленькая, почти незаметная, холодная искра. Голубой «Ручеёк». Он был её. Она не стала использовать его, чтобы драться с «Рёвом». Она просто... сосредоточилась на нём. Она сделала его единственной важной вещью во вселенной. «Рёв» не исчез. Он не стал тише. Но он... отдалился. Он больше не был внутри её головы. Он был снаружи. Он был просто... погодой. А она была в доме. Она держала его. Десять минут. Тридцать. Она «слышала» «Рёв», но он больше не причинял боли. Он стал неважным. Она «слышала» только своё собственное, холодное, спокойное течение. Она открыла глаза. Джирайя смотрел на неё, улыбаясь. — Ты... — выдохнул он. — Ты даже не вспотела. Киёку кивнула. Это не было борьбой. Это было... игнорированием. Это было легко. Это было по-кошачьи. — Теперь, — сказала она, вставая. — Я готова к Академии. На следующий день в Академии всё было по-другому. Киёку сидела на своём месте. «Рёв» класса был оглушительным. Наруто рядом что-то восторженно шептал о рамене. — Эй, Киёку? Ты чего? Ты меня не слушаешь? Она повернула к нему голову, всё ещё сосредоточенная на своём «Ручейке». — Извини, Наруто. Ты слишком тихий. Наруто поперхнулся. — Я?! ТИХИЙ?! Киёку улыбнулась. Она «слышала» его. Она «слышала» Ируку-сенсея. Но они были... далеко. Они были неважны. Она почувствовала знакомый «лазер» . Киёку повернула голову. Саске из другого конца комнаты смотрел прямо на неё. Он анализировал. Он «чувствовал», что что-то изменилось. Она не пряталась за Наруто. Она не выглядела напуганной. Она выглядела... скучающей. Она «посмотрела» в ответ. Впервые его «лазер» не заставил её съёжиться. Он был просто... ещё одним звуком в общем «Рёве», который она решила игнорировать. Джирайя, наблюдавший из-за окна, улыбнулся. Она вспомнила, кто она такая.

***

Прошла неделя с тех пор, как Киёку «вспомнила» , кто она такая. Её жизнь изменилась. «Плотина» больше не была изнурительной, сознательной борьбой. Она стала автоматической. Она просыпалась, «настраивалась» на свой внутренний, холодный «Ручеёк», и «Рёв» Конохи просто... становился неважным фоном . Она стала «Островом». Из-за этого её график полностью изменился. Утренние медитации «Плотины» исчезли. Джирайя сидел за кухонным столом, наблюдая, как она ест. — Ну что ж, — пробасил он. — Ты научилась игнорировать мир. Поздравляю. Ты официально стала настоящей кошкой . Киёку кивнула, не отрываясь от риса. — Но есть проблема, — продолжил он. — Через год — выпускной экзамен. И они не примут «игнорирование» в качестве ответа на вопрос о «Технике Клонирования». Он бросил на стол лист бумаги. — Твоя «Плотина» идеальна. Твой «Поток» (тайдзюцу) гениален. Твои «трюки» (Сен-чакра) ужасающи. Но твой «Ручеёк»... — он пощелкал пальцами, — ...почти мёртв. Киёку нахмурилась. Она знала, что он прав. Она могла «слышать» свой внутренний, «холодный» источник чакры, но он был крошечным. Он был бесполезен по сравнению с могучим «Океаном», который она вдыхала каждую секунду. — Я не могу его использовать, — призналась она. — Когда я пытаюсь, я... по привычке тяну из «Океана». — Я знаю, — сказал Джирайя. — Ты пытаешься зажечь свечу с помощью вулкана. Мы это исправим. С сегодняшнего дня, — он ухмыльнулся, — ты больше не «кошка». Ты — студентка Академии. Урок номер один: Хенге но Дзюцу. Он сложил печать. — Превратись... в меня. Киёку вздохнула. Это была их пятая попытка за утро. Она встала. «Не «Океан». «Ручеёк». Холодный. Мой...» Она сложила печати. — Хенге! Она потянула. Она отчаянно пыталась вытащить этот крошечный, холодный «Ручеёк». ПУФ! Облако дыма рассеялось. Джирайя посмотрел на неё. Ничего не изменилось. Она всё ещё была Киёку. — Чёрт! — прошипела она, её кулаки сжались. — Оно не слушается! — Ты слишком... стараешься, — вздохнул Джирайя. — Ты пытаешься заставить его. А чакра — это не то, что ты заставляешь. Это то, что ты направляешь. — Но её слишком мало! — Её достаточно для этого! — рыкнул он. — Твоя проблема в том, что ты не можешь отличить одно от другого! Ладно, хватит. — Он посмотрел на часы. — У тебя «сделка» с Учихой. Иди. Но помни... — Я знаю, — прервала она. — Никаких «трюков».

***

Полигон №3.

Саске уже ждал. Его «лазер» был холодным и анализирующим. После того, как она научилась игнорировать его провокации, их тренировки стали другими. Они стали... тихими. — Ты опоздала, — бросил он. — Я была занята, — ответила она. Они встали друг напротив друга. Джирайя, как всегда, наблюдал с дерева. — Ты научилась «падать», — констатировал Саске. (После двух недель унизительных уроков от него и Наруто, она теперь могла симулировать падение почти убедительно). — Но ты всё ещё не дерёшься. Ты играешь. — Ты всё ещё «жёсткий», — парировала она. — Ты всё ещё думаешь. Саске усмехнулся. Он был благодарен ей за тот совет. Он перестал пытаться копировать её «Поток». Он использовал её как точильный камень для своего собственного стиля. — Давай посмотрим, — сказал он. — Начали. Он бросился на неё. Его стиль изменился. Он был резким, быстрым, но теперь в его движениях была акробатика, которую он развил, пытаясь противостоять её «Потоку». Киёку улыбнулась. Она потекла. Она легко уклонялась от его ударов, но он был быстрее, чем раньше. Он больше не оставлял «дыр», которые она могла использовать. — Ты всё ещё «слышишь» меня, да? — прошипел он, нанося удар ногой, от которого она едва увернулась. — Ты читаешь мои атаки. — Ты слишком «громкий», — ответила она. — Хн. А что, если я буду ещё громче? Саске внезапно отпрыгнул назад. — Что? — Киёку остановилась. — Я устал от этого, — сказал Саске. — Ты всё ещё прячешься. Ты используешь эту свою... сенсорику. Но ты не используешь техники. Ты ни разу не использовала чакру. Джирайя на дереве напрягся. — Ты права, — сказал Саске. — Я слишком «думаю». Пора это исправить. Он отпрыгнул ещё дальше и сложил три печати. Джирайя похолодел. — Мальчик, нет! Правила! — Катон: Гокакью но Дзюцу! (Стихия Огня: Техника мощного огненного шара!) Огромный огненный шар сорвался с его губ и понёсся прямо на Киёку. У неё была доля секунды. Джирайя кричал с дерева, готовый вмешаться. Киёку стояла совершенно неподвижно. «Поток» (Ньотэн-рю): Слишком большой, чтобы уклониться. «Ручеёк» (Внутренняя чакра): Бесполезен. Она не могла им даже Хенге сделать. «Коготь» (Сен-чакра): Джирайя запретил. Она сделала то, чего не делала со дня своего прибытия. Её левая рука метнулась вверх — не для блока, а к лицу. Она зацепила пальцем край своей повязки. Джирайя на дереве замер. Он видел это. Она приподняла ткань ровно настолько, чтобы освободить один глаз. А-А-А-А-А-А-А! Мир взорвался агонией . Это был не «Рёв» Конохи. Это был «РЁВ» техники. Она увидела не просто огонь. Она увидела то, что создавало его: бурлящий, нестабильный, концентрированный узел чакры. Она не использовала Сен-чакру. Она не использовала «Ручеёк». Она посмотрела на этот узел своими глазами. И она приказала ему исчезнуть. ПФ-Ф-Ф. Саске замер. Огромный огненный шар, гордость клана Учиха, который летел на неё... просто исчез. Он не взорвался. Он не разделился. Он не ударился о щит. За фут до её лица он просто растаял в воздухе. Будто кто-то выключил газ. Никакого дыма (кроме того, что был у рта Саске). Никакого щита. Никакой техники. Ничего. Киёку опустила руку от лица, её кулак был сжат. Она тяжело дышала. В лесу воцарилась тишина. Джирайя на дереве не дышал. Он видел, как она подняла повязку. Он никогда раньше не видел, чтобы она так делала. — Что... — прошептал Саске, его мозг лихорадочно искал объяснение. — Что это было? Киёку стояла, её кулак (который держал повязку) дрожал. — Ты нарушил правила, — холодно сказала она. — ЧТО ЭТО БЫЛО?! — крикнул Саске. — Какую технику ты использовала?! — Это не было частью сделки, — ответила она, поворачиваясь к Джирайе. — Тренировка окончена. Она пошла к Джирайе, который всё ещё сидел на дереве, бледный как полотно. Саске остался один на поляне, глядя на свои руки. Он был уверен в своей технике. Она не могла просто... исчезнуть. Логичного объяснения не было.

***

Они шли обратно в молчании. Киёку пришлось почти бежать, чтобы поспеть за широким, яростным шагом Джирайи. Его «шум» был не просто «Болотом» или «Грозой»; он был бурлящим, паникующим «Океаном». Он молчал всю дорогу до квартиры. Как только дверь за ними захлопнулась, он развернулся. Его лицо было бледным, чего она не видела с той ночи, когда он впервые сорвал с неё повязку . — Ты подняла повязку, — это был не вопрос, а констатация факта. Киёку спокойно сняла сандалии. Икиру высунул голову из-под её куртки, почувствовав напряжение. — Ты знала, что это опасно, — его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты знаешь, что бывает! Кровь! Агония! Ты рискнула ослепнуть! Зачем?! Она наклонила голову, её повязка была сухой. — Вы запретили «Коготь». Джирайя замер. — Что? — Вы сказали: «Никаких трюков. Никакой Сен-чакры». Огненный шар был большим. Мой «Поток» не сработал бы. Мой «Ручеёк» — бесполезен. Я использовала то, что было нужно. Джирайя уставился на неё, его гнев сменился полным недоумением. — «Использовала»? Котёнок, что ты сделала? Я думал, твои глаза просто... «видят»! Я не знал, что они... делают... это! Она просто села на пол. — Я не скрывала, — сказала она. — Вы просто не спрашивали. Вы спросили, почему я ношу повязку. Я сказала, что мир «слишком громкий». И это правда. Но это только половина. Она выглядела так, будто обсуждала погоду. Она подняла «взгляд» на Джирайю. — Вы думали, чему я тренировалась в Сейшин-но-Шима? Вы думали, я училась драться? — Твои родители... коты... твой Ньотэн-рю... — Ньотэн-рю — это инстинкт, — отмахнулась она. — Как дыхание. А родители... они научили меня печатям и как танцевать. Но они не могли научить меня главному. Она снова коснулась своей повязки. — Этому я училась. Все двенадцать лет. Джирайя сел на пол напротив неё. Он ничего не понимал. — Когда вы сорвали с меня повязку тогда, — её голос стал тише, вспоминая ту ночь, — я кричала от «Рёва» . Это сенсорная перегрузка. Это как стоять под водопадом. Это больно , но это не опасно. — Не опасно? — прохрипел он. — Котёнок, у тебя шла кровь! — Кровь идёт не от просмотра, — объяснила она. — Кровь идёт от использования. Она глубоко вздохнула. — Когда повязка снята, я не просто «вижу» чакру. Я вижу её структуру. Я вижу, как она сплетена. Огненный шар Саске... он не был просто «огнём». Он был клубком «горячих», «злых» нитей. — И... что ты сделала? — Я потянула. — Потянула? — За нитку, — просто сказала она. — Я «посмотрела» на узел... и приказала ему развязаться. Я заставила его чакру... рассосаться в воздухе. Джирайя молчал. Его мозг шиноби, мозг Саннина, отказывался это обрабатывать. Это было не Кеккей Генкай. Это не было дзюцу Поглощения. Это было... что-то за гранью. — Это, — продолжила она, — и есть то, что я тренировала. Это воля. Мой отец говорил, что это похоже на то, как пытаешься силой мысли остановить реку. — Твой рекорд, — прошептал Джирайя. — Тридцать шесть минут. — Это не то, сколько я могла смотреть, — поправила она. — Это то, сколько я могла держать реку, прежде чем плотина (мои глаза) начинала трескаться. Кровавые слёзы — это цена. Я использую свою волю, и это... ломает меня. Она пожала плечами. — Огненный шар был быстрым. Он не был «рекой». Он был... «брызгами». Это было легко. Джирайя закрыл лицо руками. Он думал, что её «Коготь» был её главным оружием.

Он ошибался.

Он думал, что её «Ручеёк» был её главной слабостью.

Он ошибался.

Её настоящее оружие было у неё на лице, и оно было напрямую связано с её главной уязвимостью. — Ты... — он посмотрел на неё, его «шум» был полон благоговейного ужаса. — Ты только что отменила технику Учихи. Просто... посмотрев на неё. — Да. — И Саске... — Джирайя похолодел. — ...он ничего не видел. Он не видел Сен-чакры. Он не видел твоего «Ручейка». Он просто увидел, как его техника... исчезла. Киёку кивнула. — Теперь он никогда не отстанет, — простонал Джирайя. — Он не просто «заинтригован». Он увидел невозможное. Он будет копать, пока не докопается до правды, или пока не сломает тебя, пытаясь. — Это неважно, — сказала она. — Как это неважно?! — Он всё ещё «Колючка». А я всё ещё «Кошка», — сказала она, вставая. — А теперь мне нужно поесть. Тренировки тратят много сил.

***

Джирайя

Полночь. Квартира. Тишина. Я сижу за кухонным столом. Передо мной пустой свиток отчёта для Третьего Хокаге. Слева от меня — почти пустая бутылка саке. Справа — кисть, которой я уже полчаса не решаюсь коснуться свитка. Я делаю глоток. «Отчёт о миссии: «Интеграция Аномалии». Статус...» Статус... «Всё очень, очень плохо»? Нет. «Статус: «Я ничего не понимаю»?» Я смотрю на шкаф. Там, на самом верху, в тени над дымоходом, свернувшись в клубок, как белая... нет, не ящерица. Как маленький, пушистый, девятилетний кошмар, спит Киёку. Рядом дремлет её сообщник, Икиру. Я снова смотрю на свиток. Я — Джирайя. Легендарный Саннин. Гама-сэннин. Великий и Ужасный Шпион, чья сеть покрывает континенты. ...И меня девять месяцев водит за нос ребёнок, который искренне верит, что она — кот. И самое страшное? Я, чёрт возьми, начинаю ей верить. Я беру кисть. «Анализ объекта: Киёку. Возраст: 9 (на момент прибытия: ментально 12, физически 6, ведёт себя как кошка-ворчун) . Уровень угрозы: Варьируется от "милого котёнка" до "конца света". Хитрость: ...» Я снова останавливаюсь. Хитрость. Я-то думал, она — злой гений. Я думал, она манипулирует мной. Но... Я вспоминаю нашу первую встречу. «Д-дядечка... я... я не вижу...» Ага. А через пять минут эта «слепая сиротка» с хрустом доедала голову жареной рыбы и жаловалась, что я пахну жабами. Это была корыстная ложь? Нет! Это была кошачья прагматичность. Она увидела большую, тёплую штуку (меня), которая могла дать ей еду. И она её получила. А шантаж? Когда она украла мою драгоценную, бесценную рукопись? Я думал, это был холодный расчёт. Но она вернула её , потому что я был «тусклым». Она не шантажировала меня. Она забрала мою игрушку, чтобы я не ушёл из дома. Это как кошка, которая прячет твои ботинки. Это не коварство. Это... хулиганство? А её «вербовка» Учихи? Я думал, она строит свою армию. А что она ему сказала? «Будь Злой Птицей, Колючка». Она не вербовала его. Она его дрессировала! Как кошка, которая шипит на надоедливого щенка, пока тот не научится себя вести! Она не злая. Она не корыстная. Она просто... кошка. ...И вот тут-то и начинаются настоящие проблемы. Потому что она — ходячий парадокс. Я смотрю на свои заметки о её «косяках». Она — гений тайдзюцу, который двигается как вода , но она не умеет проигрывать. Её тело просто отказывается это делать. Мне пришлось звать Наруто, чтобы он давал ей уроки «Мастера Неуклюжести»! Сюрреализм. Она не может выполнить базовое Хенге, потому что её собственный «Ручеёк» чакры слабее, чем у ученика первого года. Её внутренняя чакра — это жалкая, холодная лужица. ...Но при этом она может посмотреть на Катон: Гокакью но Дзюцу, и он просто... исчезает. Я до сих пор не могу в это поверить. Я устроил ей допрос. Она даже не поняла, в чём проблема. «Вы запретили «Коготь». Я использовала то, что было нужно». Она не планировала. Она импровизировала! Я делаю последний глоток. Вот оно. Осознание. Она не строит планов. Она не манипулирует. Она просто... реагирует. Она — девятилетний ребёнок, который понятия не имеет, что делать. Ребёнок, застрявший с инстинктами тысячелетнего кота-мудреца и арсеналом уровня Каге. Она не злая. Она дикая. И в этом вся проблема. Она всё ещё не знает, кому доверять. Она видит мир как «Рёв» , «Колючек» и «Якоря» . Она как чистый лист. Если Саске научит её только ненависти, она станет монстром. Если Наруто научит её только дружбе, она останется наивной. От того, как мы к ней отнесёмся, — я смотрю на её спящий силуэт, — зависит, кем она станет. Кошкой-хранителем Конохи... или диким зверем, который сожжёт всё дотла, потому что кто-то наступил ей на хвост. Я снова беру кисть. «Секретно. Отчёт о миссии: «Интеграция Аномалии». Статус: ... Всё очень сложно. Объект непредсказуем. Уровень угрозы варьируется от 'милого котёнка' до 'конца света'. Хитрость... игривая, но опасная. Примечание для Хокаге: Старик, она — ребёнок. И она всё ещё не знает, кому доверять. Не облажайся. И пришли денег. Она опять съела весь запас рыбы».