Ты будешь моим

Арсенал монастыря был прохладным, полутемным помещением, пахнущим маслом, деревом и металлом. Полки, уставленные оружием и снаряжением, стояли в строгом порядке — так любил Коул. Обычно он находил здесь успокоение, проверяя заточку клинков и натяжение тетив. Сейчас же он стоял перед полкой с метательным оружием, и его руки, обычно такие точные, слегка дрожали. Он взял горсть сюрикенов, будто взвешивая их, затем с глухим лязгом высыпал обратно в кожаный мешок. Потом потянулся к набору камуфляжных сетей из осоки и тряпичных лент, но пальцы соскользнули, и сверток с шелестом упал на каменный пол. Коул замер, смотря на него, будто он был ядовитой змеёй. Его челюсть была так сильно сжата, что жевательные мышцы ходуном ходили на его щеках. Зейн, стоявший чуть поодаль и молча упаковывавший в походный рюкзак карабины, верёвки и компактный набор для оказания первой помощи, наблюдал. Его наблюдение было пристальным и аналитическим. Он видел микродвижения, слышал прерывистое дыхание, отмечал нехарактерную рассеянность. Картина была ясной и тревожной. – Возьмём дымовые шашки и шашки-ослепители, – наконец проговорил Коул, и его голос прозвучал хрипло, как будто он долго не говорил. – На случай, если нужно будет отвлечь внимание или отступить. – Он произнёс это автоматически, заученной фразой, но взгляд его был пустым, устремлённым куда-то внутрь, в тот вихрь стыда и ярости, что бушевал под тонким слоем льда. – Рационально, – тихо согласился Зейн, подходя ближе. Он поднял упавший сверток с сетями и аккуратно положил его на стол. Его движения были плавными, ненавязчивыми. – Также стоит взять мешки с песком для бесшумного перемещения по каменистым склонам. И свистки для подачи сигналов птицами — на случай, если рации будут глушить. – Да. Свистки, – механически повторил Коул. Он повернулся к ящику с сигнальным оборудованием, но не сделал шага. Он просто стоял, его спина была напряжена до дрожи. Тихий, прерывистый выдох вырвался из его груди, больше похожий на стон. Он сжал кулаки, и костяшки пальцев побелели. Зейн замолчал на мгновение, его ум, острый и логичный, перебирал возможные варианты. Игнорировать? Спросить напрямую? Он выбрал промежуточный, максимально нейтральный путь. – Твоя концентрация нарушена, – констатировал он спокойно, как мог бы отметить изменение погоды. – Это очевидно. Слова Кая… они задели что-то личное. Это представляет риск. Риск замешательства, ошибки. Коул резко обернулся. В его глазах, на секунду вырвавшихся из оцепенения, вспыхнула яростная, животная злоба — но не на Зейна. На ситуацию. На себя. На Кая. На всё сразу. – Я в порядке, – выдохнул он сквозь зубы, но это была ложь, очевидная для них обоих. Его «я в порядке» звучало как предсмертный хрип. – Просто… нужно взять себя в руки. Это… это неважно. – Но это важно, – мягко, но неумолимо сказал Зейн. Он не осуждал. Он пытался понять систему сбоя. – То, что он сказал… это была не просто грубость. Это было оружие. И оно попало в цель. Игнорировать рану — значит позволить ей загноиться. Это скажется на миссии. Коул отвернулся, упираясь ладонями в край тяжёлого деревянного стола. Его плечи подрагивали. – Он… он уничтожил всё, – прошипел он, и в этом шёпоте была вся накопленная ярость и стыд. – Все правила. Всю… субординацию. Он не имеет права… – Права или нет, он это сделал, – продолжил Зейн, подходя ещё на шаг, но оставаясь на почтительной дистанции. – Теперь вопрос в том, как действовать. Для миссии. Для команды. – Он сделал паузу, подбирая слова с непривычной для него осторожностью. – И для тебя. Может, тебе стоит… выйти первым? Осмотреть периметр точки сбора в одиночку, пока я догружаю снаряжение? Небольшая пауза, чтобы собраться с мыслями. Это предложение, сделанное с холодной логикой, но с намёком на понимание, стало последней каплей. Предложить Коулу, столпу дисциплины, выйти прогуляться, чтобы успокоиться? Это задело глубже, чем прямое сочувствие. – Нет! – Коул оттолкнулся от стола, выпрямился во весь рост. Дрожь в руках на секунду прекратилась, сменившись леденящим напряжением. Его глаза, наконец, сфокусировались на Зейне, и в них горел холодный, чистый огонь решимости — не к Каю, а к делу. – Никаких пауз. Мы идём вместе. Мы делаем работу. И мы делаем её безупречно. Потому что я не позволю… – он сглотнул ком в горле, – …не позволю этому дерзкому выскочке и его истерикам поставить под угрозу спасение его же сестры. Ты понял меня? Зейн смотрел на него несколько секунд, его ясный взгляд видел трещины в этой броне. Затем он медленно кивнул. – Понял. Тогда возьми свистки. И мешки с песком. Я готовлю дымовые шашки. – Он протянул нужные предметы. Коул взял их. Его движения стали резкими, но точными. Ярость, обращённая в холодную целеустремлённость, была его щитом. Стыд и унижение он запер в самом дальнем чулане сознания. На поверхности остался только ниндзя, готовый к заданию. Но Зейн видел натянутые струны, на которых держалось это спокойствие. И понимал, что их разведка теперь зависела не только от скрытности и мастерства, но и от хрупкого равновесия в душе его напарника. *** Джей нашёл Кая не в его комнате и не в спортзале. Он нашёл его на самой дальней, открытой тренировочной площадке, той, что нависала над пропастью. Кай не тренировался. Он просто стоял на самом краю, спиной к монастырю, и смотрел в туманную даль, где могла быть его сестра. Его поза была напряжённой, как у пружины, вот-вот готовой сорваться. Кулаки были сжаты, плечи неестественно подняты. – Эй, огонёк, – осторожно позвал Джей, приближаясь так, будто подкрадывался к дикому зверю. – Сенсей сказал нам… э-э-э… подготовить снаряжение. Для штурма. Так что, если хочешь, можем начать с… – Отвали, Джей, – бросил Кай, не оборачиваясь. Его голос был низким, хриплым и полным такой неприкрытой угрозы, что Джей невольно остановился в паре шагов. – Да ладно тебе, – Джей попытался ввернуть в голос свою привычную лёгкость, но получилось неуверенно. – Не кисни. План… план-то вроде норм. Коул тащит в тактике, это факт. Если он говорит, что нужна разведка, то, наверное… – Наверное, он хочет ещё раз всем показать, какой он умный и незаменимый! – Кай резко обернулся. Его глаза горели лихорадочным блеском, в них не было ни драк, ни издевок – только чистая, раскалённая ярость. – Пока я тут, как дурак, буду ждать его сигнала, они могут её уже… – он не договорил, сжав зубы так, что послышался скрежет. – Эй, эй, полегче! – Джей поднял руки в умиротворяющем жесте. – Никто ничего не сделает с Нией за два часа! Сам же говорил – конвой, охрана. Их не так быстро гонят. А Коул… ну, он, конечно, зануда ещё тот, и сегодня он вообще какой-то… ну ты сам видел. Но он не подведёт в поле. Это же Коул. – Коул! – Кай фыркнул с таким презрением, что Джей отшатнулся. – Коул, который только и умеет, что считать риски и ставить палки в колёса! Коул, который после… – он запнулся, лицо исказила судорога, и он снова резко отвернулся к пропасти, словно пытаясь сбросить туда свои мысли. – Всё, что ему нужно – это контроль. Надо мной. Над ситуацией. Над всем. И он его получил. Опять. А я… – его голос сорвался, став тише и опаснее, – я должен сидеть сложа руки и ждать, пока мистер Совершенство соизволит дать добро. Джей нервно переминался с ноги на ногу. Он чувствовал себя как сапёр на минном поле, где каждая фраза Кая была скрытой растяжкой. Он видел, что дело не только в плане. Дело в чём-то глубоком, ядовитом и личном, что всплыло в зале и о чём он, Джей, предпочитал бы не догадываться. – Послушай, – начал он осторожно, подбираясь ближе. – То, что ты там наговорил… про «подставлять задницу»… это, конечно, было сильно. Даже для тебя. Зейн чуть процессор не сжёг. А Коул… – Джей присвистнул. – У него лицо стало как у покойника. Ты его в самом сердце, что ли, задел? У вас что, там… – он запнулся, понимая, что лезет туда, куда его не звали, но любопытство и желание разрядить обстановку перевешивали осторожность, – …какие-то свои, особые разборки? Кай медленно, как механизм, повернул к нему голову. Взгляд был таким тяжёлым и обещающим боль, что Джей инстинктивно отступил на шаг. – Это не твоё дело, Джей, – прошипел Кай. – И если ты хоть слово кому-то… – Кай не договорил, но в его интонации и взгляде было обещание такой расправы, что Джей замахал руками. – Клянусь мастерством Ву! Ни слова! Я… я просто пытаюсь понять. Чтобы помочь. – Джей вздохнул, сдаваясь. – Ладно, не буду лезть. Но, Кай, послушай как друг. Даже если он зануда, даже если он тебя бесит… сейчас мы все в одной упряжке. За Нию. И если мы начнём друг другу сабли в спины втыкать, то её точно не спасти. А… – он кивнул в сторону, откуда ушли Коул и Зейн, – …они там, в этой Расщелине, рискуют своими шкурами первыми. Чтобы нам потом было проще. Даже если способ, которым он это делает, тебя бесит. Слова, произнесённые без обычного пафоса, а с неожиданной для Джея серьёзностью, на секунду дошли до Кая. Он смотрел вдаль, на туманную полосу, где лежала та самая Расщелина. Джей был прав. И это бесило ещё больше. Потому что прав был и Коул со своей осторожностью. И Ву со своим компромиссом. А он, Кай, оставался тем самым горячим идиотом, который всех подвёл своим скандалом. – Снаряжение, – скрипя зубами, процедил Кай, срываясь с места и бросаясь прочь от края. – Готовить, так готовить. Но если он хоть на минуту опоздает с сигналом… если он промедлит… – Он не опоздает, – уверенно сказал Джей, поспешая за ним. – Коул может быть козлом, но он никогда не опаздывает. Давай лучше подумаем, как нам вломиться туда так, чтобы скелеты аж костями затряслись. У меня есть идея с дымовыми и верёвками… – Он начал тараторить, нарочито оживлённо, пытаясь отвлечь Кая, перевести его ярость в продуктивное русло. Кай шёл впереди, не отвечая, но уже не взрывался. Его мысли метались между образом Нии в цепях, ледяным лицом Коула в зале и тем, как тот лежал беспомощный на столе всего несколько дней назад. Эта смесь была взрывоопасной. Но сейчас ей не было выхода, кроме как в подготовке. Он сжал зубы. Придётся ждать. Придётся надеяться на профессионализм того, кого он ненавидел и желал одновременно. Двое ниндзя направились к арсеналу — один, чтобы гасить своё пламя в рутине подготовки, другой — чтобы любой ценой не дать этому пламени спалить всё вокруг до того, как начнётся настоящая битва. Шаги Кая были резкими, отрывистыми, он шёл так, будто хотел проломить каменный пол. Джей семенил рядом, бросая на него осторожные взгляды. – Просто представь, – рычал Кай, не обращаясь ни к кому конкретно, словно извергая яд в пустоту. – Весь такой важный, с его схемами и расчётами. Сидит теперь с Зейном и наверняка строчит пошаговый план, как правильно дышать в ущелье. Гандон конченый. – Ну, он и правда всегда всё продумывает до мелочей, – осторожно заметил Джей, стараясь звучать нейтрально. – Помнишь, как он нам чертил схему атаки на лагерь скелетов у реки? Каждую позицию… – Да плевать мне на его схемы! – Кай резко остановился, сверкая на Джея глазами. – Он думает, что всё можно просчитать! А жизнь – не его чертежи! Иногда нужно просто вломиться и всё сломать! Как я ему тогда … – он снова резко оборвал себя, сжал кулаки и зашагал дальше, ещё быстрее. Джей, отставая на шаг, уловил этот обрыв. «Как я ему тогда…» Тот день. После тренировки. После того как Кай и Коул исчезли куда-то вместе и вернулись оба… странные. У Коула был поднят воротник. У Кая – перевязанный бок и тот самый взгляд, смесь злорадства и одержимости, который Джей видел сейчас. – Вломиться и сломать… – медленно повторил Джей, догоняя. – Это… э-э-э… это про его план? Или про что-то ещё? Вы же в тот раз… вы же поругались сильно, да? После спарринга? – Не просто поругались, – сквозь зубы процедил Кай, и в его голосе прозвучало странное, почти горделивое удовлетворение. – Я ему показал, кто тут главный. Раз и навсегда. Он думал, может меня, как щенка, поставить на место? Получил по полной. Всю свою выдержку и контроль просрал в пять минут. Джею стало не по себе. «Показал, кто тут главный». «Получил по полной». «Контроль просрал». Это были не слова про обычную драку. В обычной драке Коул не «просрал бы контроль». Он либо выиграл бы, либо проиграл, но остался бы холодным. А тут… – Слушай, а когда ты сказал ему про… подставленную задницу… – Джей заговорил, сам не веря, что произносит это. – Это было… метафорически? Или… буквально? Кай замер у самых дверей арсенала. Он медленно повернулся к Джею. На его лице не было уже прежней ярости. Была усталая, циничная, наглая усмешка. Та самая, что появляется, когда секрет уже не имеет смысла скрывать, потому что и так всё ясно. – Что думаешь, гений? – спросил он, и его голос стал тихим, почти интимным, отчего по спине Джея пробежали мурашки. – Как, по-твоему, можно «получить по полной» от человека, которого ненавидишь так, что аж трясёт? Как можно заставить такого салдафона, как он, «просрать весь контроль»? Ну? Догадываешься? Джей стоял, открыв рот. Все обрывки фраз, все странные взгляды, синяки на шее Коула (которые он, Джей, старательно игнорировал), неловкость, висящая между ними с самого утра… Всё сложилось в одну чудовищную, невероятную, шокирующую картинку. Его мозг отказался принять это на секунду, но Кай смотрел на него таким знающим, таким похабно-торжествующим взглядом, что сомнений не оставалось. – Ты… ты и Коул… – Джей смог выдавить только это, чувствуя, как мир переворачивается с ног на голову. – Вы… трахались? Кай не ответил. Он просто усмехнулся ещё шире, повернулся, толкнул дверь в арсенал и вошёл внутрь, оставив Джея одного в коридоре с разорвавшейся в голове бомбой. Джей остался стоять, прислонившись к холодной стене, пытаясь переварить то, что только что услышал. Его лучший друг. И Кай. Ненавидящие друг друга Кай и Коул. Это объясняло всё. И это было в тысячу раз хуже, чем он мог предположить. Дверь в арсенал мягко закрылась за Каем, оставив Джея одного в полумраке коридора. Несколько секунд он просто стоял, опёршись лбом о прохладный камень, пытаясь заставить мозг переработать информацию. Кай. И Коул. Нет, не «и». Кай трахал Коула. Слова, которые он сам только что произнёс, отдавались в голове оглушительным эхом. Всё сходилось. Сходилось с пугающей, непристойной ясностью. Собравшись с духом, Джей толкнул дверь и вошёл внутрь. Кая он нашёл не за подготовкой снаряжения, а в самом дальнем углу, среди полок с запасными клинками и старыми доспехами. Он стоял, сжимая в руке тренировочный нунчаку, но не двигался. Просто сжимал, будто пытаясь переломить деревянную рукоять. Его спина, обращённая ко входу, была напряжена, но теперь это было не напряжение готовности к прыжку, а тяжесть, почти усталость. – Кай, – тихо сказал Джей, подходя ближе. Он больше не старался быть весёлым или осторожным. Его голос был непривычно серьёзным. – Это… это правда? Кай не обернулся. Его плечи слегка вздрогнули. – А какая разница? – его голос прозвучал глухо, без прежней ярости. – Теперь ты знаешь. Теперь вы все, наверное, скоро узнаете. После того как я… – он не закончил. – Я никому не скажу, – быстро ответил Джей. Он даже не думал об этом. Это было само собой разумеющимся. – Клянусь. Но… Чёрт, Кай. Коул? Серьёзно? Вы же друг друга на дух не переносите! Каю, казалось, потребовалось усилие, чтобы разжать пальцы и повесить нунчаку обратно на крюк. Он медленно обернулся. На его лице не было ни торжества, ни злорадства. Была только усталая, горькая гримаса. – В том-то и дело, болван. Иногда ненависть… – он поискал слово, – …горит так же жарко. Жарче. И проще. Не надо никаких чувств. Только сила. Только взять и сломать. Джей смотрел на него, и вдруг его обычная болтливость куда-то испарилась. Он видел перед собой не того задиристого, вспыльчивого парня, с которым дрался и смеялся. Он видел кого-то запутавшегося, раненого и опасного. – И… и ты его сломал? – спросил он осторожно. Кай фыркнул, но в этом звуке не было радости. – Думал, что да. В машине. А потом… в его комнате. Думал, раз он позволил разок, значит, сломал. Что теперь он мой. – Он провёл рукой по лицу. – А он… этот ледяной ублюдок… он просто взял и перезагрузился. Как его чёртовы программы. Сегодня утром – будто ничего и не было. Только холоднее стал. А я… – голос Кая на миг сорвался, выдавая ту самую, тщательно скрываемую уязвимость, – …я тут как последний идиот, которого даже после такого ставят на паузу и отправляют ждать в углу! Джей слушал, и постепенно картинка становилась полной. И ужасающей. Это была не история о страсти или даже о мести. Это была история об одержимости. Кай не хотел Коула. Он хотел победить его, подчинить, уничтожить ту самую холодную неприступность. И в какой-то момент самый прямой путь к этому оказался… физическим. И теперь он проигрывал, потому что Коул, мастер контроля, сумел взять под контроль даже это. – Слушай, – Джей сделал шаг вперёд, его голос стал твёрже. – А ты не думал, что ведёшь себя… ну, как полная… – он запнулся, ища подходящее, но не обидное слово, – …истеричка? Серьёзно. «Он со мной переспал и теперь не звонит, какой негодяй!» Ты же не для этого здесь! Ния! Помнишь? Твоя сестра, которую мы ищем уже хрен пойми сколько? Или для тебя сейчас важнее, что Коул с тобой холоден после того, как ты его вые… – Джей покраснел, но продолжил, – …как вы там… ну, в общем, после секса? Кая будто окатили ледяной водой. Он замер, его глаза расширились от шока — не от грубости, а от того, насколько прав был Джей. – Что? – выдохнул он. – Я говорю, что ты зациклился не на том! – Джей уже не сдерживался, его прорвало. – Коул — гандон? Да кто спорит! Он — ходячий учебник тактики с палкой в заднице! Но сегодня он там, в Расщелине, рискует своей шеей, чтобы найти твою сестру. А ты тут рычишь на стены, потому что он с тобой утром не позавтракал в обнимку! Ты себя слышишь? Каю нечего было ответить. Слова Джея, грубые и прямые, били точно в цель. Всё его нытье, вся ярость — она действительно была не о Ние. Она была о его уязвлённом эго. О том, что Коул снова оказался сильнее, сумев отстраниться. Стыд, на этот раз совсем другого рода, начал разливаться по его жилам, жгучий и очищающий. – Он… он меня выставил идиотом, – слабо пробормотал Кай, но уже без прежней уверенности. – А ты сам помог ему! – парировал Джей. – Твоя истерика в зале! Эти твои намёки! Ты сам всё вывернул наизнанку! Ты думаешь, сейчас ему легко? Зейн-то всё видит! А Ву? Они все теперь смотрят на него и думают… ну, ты сам понимаешь, что. А он должен вести разведку. И от его собранности зависит, найдём мы Нию или нет. Джей выдохнул, давая словам висеть в воздухе. Кай молчал, опустив голову. Гнев спал, обнажив пустоту и осознание собственного безрассудства. – Так что, – закончил Джей, уже спокойнее. – Давай перестанем быть проблемой. Давай подготовим всё так, чтобы когда они дадут сигнал — а они дадут, — мы влетели туда и вынесли всех этих костяшек к чёртовой матери. А со своим… со своим кризом среднего возраста разберёшься потом. Когда Ния будет в безопасности. Договорились? Каю потребовалось время, чтобы поднять голову и встретиться взглядом с Джеем. В его глазах уже не бушевал огонь. Тлели угли — стыда, досады, но и какой-то новой, трезвой решимости. – Договорились, – хрипло сказал он. – Готовимся. И… Джей. – Что? – Спасибо. И… прости. Джей махнул рукой, как бы отмахиваясь от извинений, но в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки. – Ладно, ладно. Не раскисай. Покажи мне, какие крюки мы возьмём для штурма скал. И расскажи, как ты вообще умудрился… ну, в общем… с ним… Это же надо было его сначала как-то повалить… Кай, к собственному удивлению, фыркнул — уже почти по-старому. – Заткнись и бери верёвку. *** Воздух в Расщелине Теней был холодным, сырым и густым, словно его никогда не касались солнечные лучи. Скалы, поросшие скользким мхом, вздымались чёрными исполинами по обе стороны узкого прохода, сходясь так близко наверху, что оставалась лишь полоска бледного, пепельного неба. Тишина стояла гробовая, нарушаемая лишь редким шорохом камешка под ногой и далёким, леденящим душу скрежетом — будто точили кости. Коул и Зейн продвигались бесшумно, как тени, используя каждый выступ, каждую трещину для укрытия. Они были в своей стихии — тихой, смертельной разведке. Но что-то было не так. Коул шёл впереди, его движения оставались отточенными и точными, но в них не было прежней плавной, почти интуитивной грации. Он был слишком сосредоточен, слишком механистичен. Каждый его шаг, каждый поворот головы казался результатом сознательного расчёта, а не рефлекса. Его взгляд скользил по скалам, отмечал возможные засады, оценивал дистанции, но периодически замирал, теряя фокус. Он снова и снова мысленно возвращался в тот зал, к тем похабным, сокрушительным словам, к взглядам других. Его пальцы, сжимавшие древко сюрикена, непроизвольно подрагивали. Он не слышал приближающихся шагов патруля. – Коул! – тихий, но резкий шёпот Зейна заставил его вздрогнуть. Рука наставника легла ему на плечо, мягко, но настойчиво оттягивая в тень глубокой расселины. Три скелета в потрёпанной броне прошли в нескольких метрах, их пустые глазницы бессмысленно скользили по камням. Коул затаил дыхание, прижавшись спиной к холодной скале. Он пропустил их. Из-за своих мыслей. Из-за этого проклятого стыда, который жёг его изнутри, как кислота. Когда опасность миновала, Зейн повернулся к нему. В полумраке его лицо было трудно разглядеть, но голос прозвучал не с осуждением, а с тревогой. – Ты не здесь. Твои мысли мешают слуху и зрению. Нужно очистить разум. Сейчас. – Я в порядке, – автоматически буркнул Коул, но даже ему самому это звучало фальшиво. Он вытер вспотевший лоб тыльной стороной руки. – Просто… этот туман. Он давит. – Это не туман давит, – Зейн говорил тихо, но чётко. – Это твой внутренний диалог. Тот самый, что начался после слов Кая. Он создаёт помехи. Ты рискуешь не только собой. Ты рискуешь миссией. И шансом его сестры. Упоминание Нии, вырванное из контекста их личной драмы, подействовало, как щелчок. Коул моргнул. Зейн был прав. Он подводил. И подводил из-за… из-за чего? Из-за того, что неделю назад позволил Каю вломиться в свою комнату и взять верх? Из-за того, что не сумел сохранить лицо сегодня? Это было непрофессионально. Недостойно. – Я знаю, – сквозь зубы выдохнул он. – Просто… трудно отключить. – Не нужно отключать, – мягко, но настойчиво сказал Зейн. Он редко давал советы, но сейчас они были жизненно необходимы. – Нужно… отложить. Поместить в ящик. С пометкой «разобраться позже». Сейчас в этом ящике должно быть только одно: скала перед тобой, звук ветра, рисунок мха. Запах сырости. Положение противника. Всё остальное — шум. Отфильтруй его. Коул закрыл глаза на секунду, пытаясь сделать то, о чём говорил Зейн. Представить ящик. Тяжёлый, стальной. Бросить туда лицо Кая, его голос, свои синяки, чувство унижения. Захлопнуть крышку. На мгновение стало тише. Он открыл глаза. Мир вокруг не изменился, но стал… чётче. Опаснее, но управляемее. – Хорошо, – кивнул он Зейну, и в его голосе появилась твёрдость. – Продолжаем. Впереди, за тем изгибом, по моим старым картам, должна быть площадка, где они обычно делают привал. Пойдём по гребню, справа. Они двинулись дальше. Коул всё ещё был натянут, как струна, но теперь эта натянутость была направлена наружу, на задачу. Зейн шёл за ним, отмечая про себя, что метод с «ящиком» сработал, но ненадолго. В любой момент крышка могла сорваться. Они поднимались выше по склону, когда Зейн снова остановил его, указав вниз. В небольшой естественной пещере у подножия скалы горел тусклый огонь. И вокруг него… десяток скелетов. Но это было не главное. В глубине пещеры, прикованная цепью к стене, сидела фигура в грязном, разорванном платье. Девушка с тёмными, спутанными волосами. Она сидела, обхватив колени, и смотрела в огонь. Ния. Коул замер. Миссия была выполнена. Цель идентифицирована. Теперь нужно было оценить охрану, пути отхода и подать сигнал. Всё по плану. Но в его груди что-то дрогнуло. Не из-за жалости — он едва знал эту девушку. А из-за… Кая. Эта сгорбленная фигура в цепях была причиной всей его ярости, его одержимости, его позора. Она была тем, ради чего всё это началось. И сейчас, глядя на неё, Коул с ужасной ясностью понимал: если они провалятся, если он ошибётся из-за своего «шума», Кай… Кай сломается окончательно. И это будет уже не его личная проблема. Это станет концом для всего. Он обменялся с Зейном коротким, кивком. Теперь они знали. Оставалось незаметно отступить и передать координаты. Но в этот момент один из скелетов у огня что-то сказал другому, и тот, лениво поднявшись, потянулся к большой, покрытой рунами плите, лежавшей у входа в пещеру. И Зейн, с его феноменальным зрением, увидел то, что не мог видеть Коул в его состоянии. На плите под слоем грязи и мха была не руна. Это была часть сложного механизма. Ловушки. – Коул, – его шёпот был почти беззвучным, но полным тревоги. – Это не просто конвой. Это… засада. Вся площадка. Они ждут, когда мы спустимся. Но предупреждение прозвучало на долю секунды позже. Коул, уже сделавший шаг для отхода, неловко перенёс вес. Под его ногой с глухим щелчком просела, казалось бы, прочная каменная плита. Тишину Расщелины пронзил высокий, леденящий вой тревоги, отдававшийся эхом от скал. Внизу, у пещеры, скелеты разом вскочили, схватывая оружие. Их пустые глазницы устремились вверх, туда, где замерли две тени. Ящик в голове Коула захлопнулся с оглушительным грохотом. План рухнул. И теперь всё зависело от того, сумеет ли он найти в себе хоть крупицу того хладнокровия, которым так гордился, или же его поглотит волна паники и стыда, приведя к гибели их всех — себя, Зейна, и ту девушку в цепях, которую он поклялся найти. План испарился. Тихая, аккуратная разведка обратилась в пыль под ногой Коула. В его груди, сдавленной льдом стыда и ярости, что-то щёлкнуло. Не страх провала — он уже провалился. И не только миссию. Он подвёл Зейна. Он подставил под удар Кая и Джея, которые сейчас ждали его чёткого сигнала. И он обрёк эту девушку в цепях на неминуемую смерть или ещё худшую участь. Но вместе со стыдом, через трещины в его железной дисциплине, прорвалось нечто иное. Ярость. Не холодная, расчётливая, а горячая, отчаянная, животная. Та самая, что Кай вытаскивал из него в машине и в его же комнате. Ярость на себя. На свою слабость. На эту дурацкую ловушку. На всё. – Зейн! – его голос, обычно такой ровный, прозвучал хрипло и резко. Он уже не шептал. – На нас идут. На перехват по гребню движутся ещё трое. Мы в клещах. Зейн молча кивнул, его глаза уже сканировали возможные пути отхода. Отступление назад, по узкой тропе, означало бы быть зажатыми и перебитыми поодиночке. – Предлагаю отход на южный выступ. Там узко, можно держать оборону. Держать оборону. Ждать. Снова ждать. Снова прятаться и надеяться. Пока Кай, получив сигнал тревоги, будет метаться в неведении. Пока скелеты могут увезти Нию глубже в Расщелину или просто прикончить её. Мысль о Кае, о том, как тот будет рвать на себе волосы от бессилия, ударила по нему с новой силой. Нет. Он не даст ему этого повода. Не даст ему права думать, что Коул снова всё просчитал и отступил, бросив его сестру. – Нет, – сказал Коул, и в его голосе прозвучала незнакомая даже ему самому решимость. – Не отступаем. – Это не по плану. Это самоубийство, – без эмоций констатировал Зейн, но не спорил. Он видел что-то в глазах Коула, что заставило его замолчать. – План уже в аду, – отрезал Коул, его пальцы уже лихорадочно рылись в сумке. Он нашёл то, что искал — не свисток птицы, а небольшую, но мощную сигнальную ракету. Красную. Цвет тотальной тревоги и немедленной атаки. – Если мы будем ждать, они её утащат или убьют. Мы сильнее. Мы — ниндзя. Они — груда костей. Он встал во весь рост, не прячась больше. Его фигура на фоне серых скал была чёткой мишенью. Он видел, как внизу скелеты замерли в нерешительности, увидев его. Потом один из них натянул лук. Коул чиркнул запал о скалу и, не целясь, запустил ракету в узкую полоску неба над Расщелиной. Алый след рванулся вверх, как капля крови на бледном полотне, и с резким, шипящим звуком разорвался ослепительной вспышкой. Сигнал подан. Атаковать. Сейчас. – Зейн, прикрой меня сверху, зачищай лучников! – крикнул Коул, его голос гремел, заглушая вой тревоги. В нём не было сомнений. Был только приказ. – Я спускаюсь к пещере! Держим их, пока не подойдёт подмога! Он не ждал ответа. Отбросив сумку, он рванул с места, не вниз по скользкой тропе, а прямо по почти вертикальной стене, используя выступы и трещины, как лестницу. Его движения были уже не выверенными, а стремительными, рискованными, почти отчаянными. Но в них была ярость. Та самая, которую он так боялся и которая сейчас была его единственным топливом. Он видел, как со скал над ним замелькали тени — Зейн вступил в бой, сюрикены со свистом разрезали воздух, сбивая первого лучника. Стрела, выпущенная в Коула, чиркнула по камню рядом с его головой, осыпая его осколками. Он не сбавил скорости. Всё, что он мог сделать теперь — это выиграть время. Ворваться в самую гущу, отвлечь на себя, не дать им добраться до Нии. Он прыгнул с последнего уступа, приземлившись на площадку перед пещерой в клубах пыли, в двадцати шагах от ближайших скелетов. Они развернулись к нему, поднимая мечи и копья. Коул принял боевую стойку, в каждой руке по сюрикену. Его сердце колотилось где-то в горле, но разум был странно чист. Ни стыда, ни страха. Только ярость, холодный расчёт следующего движения и одна мысль, повторяющаяся, как мантра: «Держись, Кай. Лети сюда. Я её нашёл. Теперь не подведи». Алый след в сером небе был как нож, вспоровший тишину ожидания. Кай, стоявший на краю уступа и в сотый раз проверявший крепление карабинов, замер, а потом лицо его исказилось не яростью, а холодной, смертельной решимостью. Красный. Не «осторожно, засада». А «атаковать, всё пропало». – Джей! – его крик прозвучал как скрежет металла. – Всё пошло по пизде! Вперёд! Они не стали выбирать обходные пути. Они рванули напрямик, как два сходящих с ума снаряда. Кай шёл первым, сжимая в руках не катану, а два тяжелых боевых тесака — оружие для рубки, а не фехтования. Джей, с неизменным вращением нунчак в руках, скакал за ним, его обычно весёлое лицо было искажено концентрацией. Они ворвались в Расщелину как ураган. Первый патруль из трёх скелетов, бежавших на звук тревоги, даже не успел понять, что происходит. Кай, не сбавляя скорости, врезался в них плечом, сбив одного с ног, и в следующем движении описал тесаком широкую дугу. Сталь со свистом рассекла воздух и с хрустом рубанула через позвоночник второго скелета. Костяшки разлетелись, череп откатился в сторону с пустыми глазницами. Третий занёс копьё, но Джей, проскользнув, как тень, обмотал цепью нунчак вокруг его «шеи» и рванул на себя. Позвонки хрустнули, и скелет рассыпался в кучу костей. – Вперёд! Глубже! – Кай уже бежал дальше, не оглядываясь. Он слышал звуки боя — звон стали, крики (если хриплые выкрики скелетов можно было назвать криками), сухой треск ломающихся костей. Он видел вспышки впереди — то синие, от молний Джея, то просто отблески стали в полумраке. Они выбежали на более широкую площадку. И тут их встретили по-настоящему. Десяток скелетов в более крепкой броне сомкнули строй, выставив вперёд длинные, ржавые копья. За ними метались лучники, пытаясь найти угол для выстрела. А у самой скалы, у входа в пещеру, бушевало настоящее месиво: Коул, окружённый со всех сторон, отбивался, как загнанный зверь. Его куртка была порвана, на лице текла кровь из рассеченной брови, но он сбивал удары, отвечал короткими, яростными выпадами, не давая им прорваться к пещере. Рядом, на уступе, Зейн, стреляя сюрикенами с феноменальной скоростью, пытался контролировать лучников и не дать окружению сомкнуться окончательно. – Копейщики! – рявкнул Джей, указывая на строй перед ними. – Не прорвёмся лбом! – А я и не собирался! – Кай, не останавливаясь, рванул с пояса две дымовые шашки, выдернул чеку зубами и швырнул их прямо под ноги переднему ряду скелетов. Густой, едкий белый дым взметнулся кверху, скрывая строй. – Вверх! – скомандовал Кай и, разбежавшись, прыгнул на ближайший выступ скалы, а оттуда — на следующий. Джей, как его отражение, последовал за ним. Они пронеслись над головами ошалевших от дыма скелетов, как две хищные птицы. Приземлились они уже в самой гуще боя, прямо за спинами скелетов, атаковавших Коула. Кай, приземлившись с разворота, вонзил тесак в спину одного воина. Сталь прошла сквозь ржавую кирасу с влажным хрустом, разрубив позвоночник. Скелет сложился пополам. Кай вырвал тесак, забрызганный чёрной жижей и осколками костей, и тут же парировал удар меча другого. Джей влетел в группу, вращая нунчаки. Цепные палки со свистом крушили костяные руки, разбивали черепа. Один из скелетов, пытаясь ударить его копьём, получил разряд молнии прямо в «грудь» — Джей, не сбавляя вращения, высвободил одну руку и швырнул в него сгусток энергии. Скелет вздрогнул и рассыпался, обугленные кости разлетелись в стороны. Коул, увидев их, не закричал от радости. Его глаза лишь на секунду встретились с глазами Кая. В них не было ни благодарности, ни облегчения. Была только та же самая ярость, та же решимость. И что-то ещё — безмолвное понимание: «Дело сделано. Теперь выживаем». – Пещера! – хрипло крикнул Коул, отбивая удар и отвечая точным уколом сюрикена в глазницу атакующего. – Ния там! Прикрывай! Кай кивнул, отрубив руку скелету, занёсшему меч над головой Коула. Тёплые брызги чёрной жидкости попали ему на лицо. Он даже не моргнул. – Джей, чисти периметр! Зейн, дави лучников! Я к пещере! Он прорубился к входу, оставляя за собой след из искорёженных костей и ржавого железа. Его тесаки работали как топоры дровосека — без изящества, с чистой, разрушительной силой. Он не фехтовал. Он рубил. Каждый удар отзывался болью в его незажившей ране на боку, но эта боль лишь подстёгивала его, смешиваясь с адреналином в пьянящую, смертоносную смесь. Он ворвался в пещеру, и его взгляд сразу же нашёл её — прижатую к стене, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Ния. Живая. Рядом с ней стоял последний страж — огромный скелет в полных латах, с двуручным мечом. Он развернулся к Каю, поднимая свою громадину. – Отойди от моей сестры, ублюдок! – проревел Кай и бросился навстречу. Исполин в латах двигался удивительно быстро для своей массы. Его двуручный меч не был просто куском железа — это было отточенное лезвие, оставлявшее в воздухе свистящий след. Кай, ослеплённый яростью и болью, ринулся в лобовую атаку. Его тесаки встретили удар меча с оглушительным лязгом, высекая сноп искр. Сила удара была чудовищной. Кая отбросило назад, он споткнулся о камень, едва удерживая оружие. Пальцы онемели. Страх за сестру, адреналин, незажившая рана — всё это слилось в туман, застилавший разум. Он видел только цель: прорваться к Ние. Он снова бросился вперёд, пытаясь обойти сбоку, но страж предугадал его движение. Обратный удар рукоятью меча пришёлся ему точно в грудь, прямо по старой ране. Белая, обжигающая боль пронзила всё его тело. Кай ахнул, воздух вырвало из лёгких, и он рухнул на одно колено, роняя один тесак. Мир поплыл перед глазами. Он видел, как над ним заносится ржавое лезвие, готовое раскроить его пополам. Видел широко раскрытые глаза Нии, её беззвучный крик. Неужели вот так? Прямо перед ней? И тут в проеме пещеры, за спиной стража, метнулась тень. Невысокая, стремительная, покрытая кровью и пылью. Коул. Он не кричал. Не предупреждал. Он действовал с беззвучной, смертоносной эффективностью, которая вернулась к нему в самом пекле боя. Пока гигантский скелет был сосредоточен на добивании Кая, Коул проскользнул в его мёртвую зону. В его руках не было длинного оружия — только короткий, острый как бритва, боевой клинок. Он не стал рубить латы. Он нашел щель — под мышкой, где пластины сходились. И с тихим, резким выдохом вонзил клинок туда по самую рукоять, с силой провернул и вырвал. Из-под лат хлынул фонтан чёрной, зловонной жижи. Страж вздрогнул, его удар по Каю сорвался, меч лишь чиркнул по камню рядом с головой огненного ниндзя, высекая искры. Чудовищный скелет, издав хриплый, скрежещущий звук, начал разворачиваться к новой угрозе. – Кай! В ноги! – рявкнул Коул, отскакивая назад, уворачиваясь от бессильного, но всё ещё страшного удара меча, который прошелся в сантиметрах от его головы. Команда, отданная привычным, жёстким тоном, прорезала туман в голове Кая. Боль отступила перед ясностью. Он не думал. Он действовал. Всё ещё стоя на одном колене, он рванулся вперёд, не за клинком, а под него. Его оставшийся тесак со свистом описал дугу и врезался в коленный сустав стража сзади. Кость не просто треснула — она разлетелась на куски. Гигант пошатнулся, потеряв опору. Коул, используя эту секунду, вскочил ему на спину, как дикая кошка. Он обхватил левой рукой шлем, оттягивая голову назад, обнажая позвонки под затылком, а правой с короткого замаха вонзил свой клинок в щель между шлемом и латами на шее. Ещё один резкий, точный удар. Голова стража с грохотом отлетела, ударилась о стену пещеры и покатилась по полу. Тело замерло на мгновение, а затем рухнуло вперёд, как подрубленное дерево, с оглушительным лязгом брони. В наступившей внезапной тишине пещеры было слышно только тяжелое, хриплое дыхание двух ниндзя. Кай, всё ещё стоя на колене, смотрел на Коула, который спрыгнул с поверженного тела, вытирая окровавленный клинок о свою порванную куртку. Их взгляды встретились. Ни слова благодарности. Ни кивка. Просто молчаливое, обоюдное признание: битва за пещеру выиграна. Не Каем в одиночку. Не Коулом. Ими. Вместе. Кай, забыв о боли, отбросил тесак и рванулся к Ние. Её запястья были прикованы к стене толстыми ржавыми цепями. Он ухватился за них, не видя ничего вокруг, только её испуганное, грязное лицо. – Ния! Держись, сейчас… – он начал лихорадочно рыться за поясом, ища отмычку или хоть что-то, чем можно было бы сорвать замок. Он не видел, как за его спиной бесформенная груда металла и костей пошевелилась. Обезглавленное тело стража, движимое какой-то древней, злобной магией или просто инерцией падения, содрогнулось. Одна рука, всё ещё сжимающая рукоять гигантского меча, судорожно дёрнулась. Потом другая. Костяшки пальцев, лишённые головы, но не воли, упёрлись в землю. Тело, скрипя и лязгая, начало подниматься. – КАЙ! – Это был не крик, а хриплый, разорванный вопль Коула. Кай обернулся, но было уже поздно. Тень нависла над ним. Ржавое лезвие, длиной в половину его роста, уже описывало смертельную дугу вниз, прямо на его неподвижную, прикованную к сестре фигуру. В глазах промелькнула вся его короткая, яростная жизнь. И в центре — лицо сестры, которую он так и не спас. Время замедлилось. Он почувствовал не удар, а мощный, сбивающий с ног толчок в бок. Коул, действуя на чистом инстинкте, бросился вперёд, не пытаясь парировать — на это не было времени. Он врезался в Кая и Нию всем своим весом, отшвырнув их в дальний угол пещеры, под защиту выступа скалы. И занял их место. Кай, падая, видел всё. Видел, как лезвие, предназначенное ему, беззвучно, почти легко, входит в тело Коула. Не в бок, не в плечо. Оно ударило чуть ниже лопатки и вышло наружу спереди, из-под ключицы, разорвав куртку, ткань, плоть и вынеся наружу обломки рёбер и клочья чего-то тёмного и мокрого. Звука удара почти не было — только короткий, влажный хлюп и глухой стук металла о камень пола позади. Коул даже не вскрикнул. Его тело просто дёрнулось, как на виселице. Глаза на секунду стали огромными, пустыми, удивлёнными. Потом в них не осталось ничего. Его колени подкосились, но он не упал сразу — меч, торчащий из него, будто подпирал его, удерживая в полустоячем положении. Из уголка его рта потекла струйка алой, яркой крови, резко контрастирующей с чёрной грязью на его лице. И только потом, с тихим, жутким скрежетом, тело стража окончательно сложилось и рухнуло в пыль, вырвав меч из раны Коула. Тот медленно, как подкошенный, осел на пол. Ярко-алая лужа мгновенно растеклась вокруг него по серому камню. В пещере воцарилась оглушающая тишина, нарушаемая только прерывистым, хриплым дыханием Кая и тихими всхлипами Нии. Кай лежал, прижав сестру к себе, не в силах оторвать глаз от неподвижной фигуры в центре пещеры, от того, как алая влага медленно ползёт по трещинам в камне, достигая его собственных ног. Тишину разорвал дикий, животный крик. Не Нии. Кая. – КОУЛ! Он оттолкнул сестру, не думая, не видя ничего вокруг, кроме этой лужи, растущей с пугающей скоростью. Он рухнул на колени рядом с распростёртым телом, руки его, окровавленные и дрожащие, метнулись к ране. Она была огромной. Рваной. Сквозь разорванные ткани и куртку было видно нечто ужасное, мокрое и тёмно-красное, пульсирующее. Кай прижал к ней ладони, пытаясь сдавить, остановить поток, но кровь сочилась сквозь пальцы, горячая и скользкая. – Нет, нет, нет, нет… – он бормотал, давя изо всех сил. – Не смей! Не смей, слышишь?! Смотри на меня! СМОТРИ НА МЕНЯ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ! Он тряс его за плечо свободной рукой. Коул лежал без движения. Его лицо было цвета мрамора, губы посинели. Веки прикрывали глаза. Только слабая, прерывистая пульсация на шее говорила, что жизнь ещё теплилась. – Зейн! ДЖЕЙ! НА ПОМОЩЬ! – заорал Кай, но его голос сорвался на хрип. Он снова склонился над Коулом, его лицо было в сантиметрах от его лица. – Слушай меня, ублюдок! Ты не имеешь права! Ты должен выжить! Потому что… потому что я тебя не прощу! Никогда! Ты понял?! ОТКРОЙ ГЛАЗА! Он ударил его по щеке — не сильно, а резко, отчаянно, пытаясь вернуть сознание. Ресницы Коула дрогнули. Его глаза, мутные и невидящие, на секунду приоткрылись. Они встретились с взглядом Кая — безумным, полным ужаса и ярости. Казалось, он что-то пытался понять. Его губы шевельнулись, но вместо слов вырвался лишь пузырь крови, лопнувший у уголка рта. – Держись… – прохрипел Кай, и его собственный голос предательски дрогнул. – Держись ради… ради всего святого. Я прикажу. Это приказ. Ты должен выжить. Но свет в глазах Коула уже угасал. Фокус расплылся. Он больше не видел Кая. Он смотрел куда-то сквозь него, в пустоту или в приближающуюся тьму. Его тело под ладонями Кая стало обмякшим, тяжелым, как мешок с песком. – Нет… – выдохнул Кай, и это уже была не команда, а мольба. – Коул… прошу… Но было поздно. Глаза Коула медленно закрылись. Голова бессильно откинулась в сторону. Дрожь под пальцами Кая прекратилась. Осталось только тихое, едва уловимое дыхание, которое с каждым вдохом становилось всё тише, всё дальше. – КОУЛ! – закричал Кай в последний раз, вцепившись в его куртку, тряся его, но тело лишь безжизненно покачнулось. – НЕ УХОДИ! ВЕРНИСЬ! Но его крик уже не достигал того, кто ускользал в тёмные, холодные воды забвения. Последнее, что слышал Коул, прежде чем звуки мира окончательно отступили, был этот хриплый, разбитый голос, зовущий его имя. И потом — только тишина, тяжесть и холод.