Нежное искушение

Тэхён стоял перед огромными воротами тронного зала, чувствуя, как холодный мрамор под ногами будто пробирается сквозь кожу. Он едва заметно вдохнул — глубоко, трепетно, пытаясь унять дрожь в груди — и шагнул внутрь. Высокие сводчатые потолки, переливающиеся золотом колонны, мягкий свет, льющийся сверху… всё это всегда давало ему чувство безопасности. Но сегодня — нет. Сегодня каждый шаг отзывался в сердце гулким эхом тревоги. Император сидел на своем троне — величественный, спокойный, но… настороженный. Его глаза впились в сына с такой внимательностью, от которой невозможно было скрыться. ― Отец, вы звали меня? ― Тэхён опустил голову в уважительном поклоне. ― Да, Тэхён. ― Голос императора был ровный, но под ним таилась холодная волна. ― Где ты был сегодня? Этот вопрос прозвучал так просто, так обыденно… но от него внутри ангела всё сжалось. Он знал, что этот разговор неизбежен. Он ждал его. Готовился. И всё равно — чувствовал себя будто стоящим на краю пропасти. Теперь… придётся солгать. Впервые в жизни. Из-за демона, которого он и близко не должен был подпускать. ― Я… спускался на Землю, отец, ― тихо произнёс Тэхён, делая вид, что говорит правду. ― Что-то случилось? Император медленно выпрямился на троне, взгляд его потяжелел, будто камень лег на плечи Тэхёна. ― Да. В твои покои проник демон. И его феромоны… ― голос оборвался на мгновение, стал жестче. ― Они напоминают феромоны Чон Чонгука. Тэхён почувствовал, как сердце сорвалось куда-то вниз, холодным страхом падая в пустоту. Он сглотнул — слишком слышимо. Прошу, отец… не замечай. Не почувствуй. Не смотри слишком глубоко… ― Т-тёмный владыка?.. ― осторожно переспросил Тэхён, сыграв удивление — крошечными эмоциями, чуть дрогнувшим голосом. ― Он… он был на небесах? И… в моих покоях?.. Он знал, что должен выглядеть шокированным. И был шокирован — но совсем по другой причине. ― Но что ему там было нужно? ― голос его стал тоньше, испуганней. Император смотрел на него, не моргая, словно пытаясь прочесть мысли, вырвать искру лжи. ― Ты явно заинтересовал его, сын, ― наконец произнёс он, взгляд стал тяжёлым, серьёзным. ― Я понял это ещё на собрании Трёх Миров. Когда он танцевал с тобой… Вспышка памяти прошла по телу Тэхёна — чёрные глаза, слишком близкие руки, дыхание, будто обжигающее кожу. Он с трудом выстоял, сохранив спокойное лицо. ― Его взгляд… ― продолжил император, нахмурившись, ― был слишком похотливым. Слово ударило по Тэхёну, как плеть. Он едва не вздрогнул. ― Вы встречались после того собрания? Ещё когда-нибудь? И вот тут… мир внутри Тэхёна разорвался на две части. Одна часть — честная, благородная, воспитанная — вопила: скажи правду! Другая — испуганная, трепетная, смятая демоном — шептала: если скажешь… начнётся война. Да, они встречались. Да, не один раз. Да, Чонгук держал его, касался его, целовал… Но этого никто не должен знать. Он опустил взгляд, стараясь говорить ровно, но так, чтобы в голосе звучала доля правды — ровно столько, чтобы отец поверил. ― Только один раз… ― тихо произнёс он, ― мы случайно столкнулись в мире смертных. И это было не ложью. Только половиной истины. ― Но тогда он не причинил мне никаких проблем, ― добавил ангел, мягко, спокойно. ― Отец, я бы сразу сообщил, если бы он повёл себя агрессивно. Император ещё несколько мгновений всматривался в сына, словно пытаясь рассмотреть под поверхностью его слов что-то скрытое. Тэхён стоял спокойно, ровно, но внутри его сердце билось, будто пытаясь вырваться из груди. Наконец император медленно поднялся с трона. Его мантия, тяжелая и величественная, слегка колыхнулась, и по залу прошёл едва ощутимый порыв ветра. ― Хорошо, ― произнёс он негромко. Тихо… но в этой тишине звенело напряжение. ― Я надеюсь, что ты говоришь мне правду, Тэхён. Слова прозвучали мягко — почти отечески. Но под их поверхностью скользнула тень. Холодная, тонкая. Не подозрение — нет. Скорее… страх. Страх не за сына, а за небеса, за мир, за то хрупкое равновесие, которое может разрушиться из-за одного неверного шага. Но Тэхён, погружённый в собственные эмоции, этого даже не заметил. Император вздохнул чуть тяжелее, чем обычно, и отвёл взгляд: ― Чон Чонгук — не тот, кто проявляет интерес просто так. Если он действительно появился в твоих покоях… это может стать опасным сигналом. Для всех нас. Он говорил ровно, почти отстранённо. Как император. Не как отец. И Тэхён, несмотря на лёгкое покалывание под сердцем, всё равно почувствовал облегчение: отец не почувствовал запах феромонов. Ни капли. Совсем. Значит… пилюля сработала. Он даже на секунду закрыл глаза, испытывая странную, тихую благодарность демону — тому самому, кто постоянно выбивал его из равновесия. Он принял таблетку ещё на берегу, в спешке, дрожащими пальцами. Инстинктивно. И сейчас — не пожалел. Император тем временем продолжил: ― Будь осторожен, сын. И… пожалуйста, избегай новых встреч с ним. Даже случайных. Не давай поводов тьме обратить на нас взор. Он не подошёл ближе. Не положил руку на плечо. Только смотрел сверху, властно и внимательно. ― Ты можешь идти, Тэхён. Ангел спокойно поклонился и повернулся, направляясь к выходу. И лишь когда тяжёлые двери тронного зала медленно закрылись за его спиной, он позволил себе выдохнуть. С дрожью, которую он удерживал всё это время. Пронесло. Но эта мысль не принесла облегчения. Наоборот — сердце сжалось сильнее. Потому что за всем этим стояла лишь одна простая, страшная истина: Чонгук исчез не просто так. Если он подарил ему пилюлю… значит, уже что-то замышляет. И Тэхён был уверен — это совсем не конец. *** Тэхён сидел на постели, опершись локтями о колени — будто так было легче удержаться в сознании. Но мир вокруг него медленно плыл, будто он смотрел на всё через колышущуюся толщу воды. Грудь сдавило неприятное чувство. Он пытался глубоко вдохнуть — воздуха будто не хватало. Сначала он решил, что это просто усталость. Слишком беспокойный день. Слишком тяжёлый разговор с отцом. Он отказался от ужина, бормоча что-то о том, что не голоден. Слуги переглянулись, но не возразили — его аппетит всегда был хорошим, и когда он не хотел есть, это уже само по себе было тревожным признаком. Потом голова начала слегка кружиться. Совсем немного. Будто он просто резко встал. Но он ведь сидел. Сидел уже двадцать минут, не поднимаясь. Тэхён моргнул, пытаясь сфокусироваться на буквах в фолианте перед собой, но строки расплывались. Он поднёс руку к виску и медленно потер его, надеясь, что это просто мигрень. Но затем… Всё стало темнеть. Небольшие пятна — как будто тени — поплыли перед глазами, закрывая собой свет. Он заморгал сильнее, но стало лишь хуже: мир вздрогнул, тяжело качнулся, а желудок болезненно сжался. И в следующий миг его вырвало. Резко. Неожиданно. Он едва успел переместиться в купальню. Его дыхание сбилось — стало частым, рваным. Голова звенела. Тэхён дрожащей рукой позвал стражу и приказал привести целителей. А сам вновь переместился в спальню и, пытаясь не упасть, опёрся о спинку кровати. Через несколько минут дверь распахнулась — вбежали дворцовые целители, вслед за ними, почти одновременно, появился его папа — супруг императора — с тревожным лицом, перепуганными глазами и еле заметно подрагивающими крыльями. — Тэхени… сынок, что с тобой? — его голос дрогнул, он тут же оказался рядом и осторожно взял сына за руку. У омеги всегда была мягкая, успокаивающая аура, но сейчас она сама дрожала от волнения. Вслед за ним, чуть запыхавшись после быстрых шагов, вошёл и Намджун. Тэхён мельком подумал, как же быстро слухи здесь распространяются… но ему сейчас было даже не до раздражения — он вновь едва удерживал равновесие. Главный лекарь — старший ангел с мудрыми глазами — наклонился, положил ладонь на лоб Тэхёна, а затем провёл руку вдоль его груди и живота, сканируя тело потоком светлой энергии. Он нахмурился. Смотрел молча ещё несколько секунд, будто пытаясь понять что-то. Потом выпрямился. — Ваше высочество… — голос его стал серьёзным, напряжённым. — У вас отравление демонической энергией. — Что? — папа Тэхёна вздрогнул так, будто ему в сердце вонзили иглу. — Демонической энергией? Но… как такое возможно?! Он развёл руками, растерянный до глубины души. Взгляд Намджуна стал острым, колючим. — Ваше высочество, — лекарь повернулся к Тэхёну, внимательно глядя ему в глаза, — сегодня у вас был какой-либо контакт с демонами? Тэхён ощутил, как горло сдавило. Внутри всё похолодело. Он не мог рассказать правду. Ни за что. Он опустил глаза, притворяясь, что находится в замешательстве: — Прямого контакта… не было, — тихо выдавил он. — Но в мои покои ведь проник тёмный владыка… утром. Возможно… его феромоны, что остались… так на меня подействовали?.. Ложь прозвучала мягко, робко. И правдоподобно. Но папа тут же покачал головой, тревога в его взгляде стала почти панической: — Но твою комнату несколько раз очищали. Сильнейшие ангелы. После такого не должно было остаться ничего демонического… Намджун лишь нахмурился сильнее. Он смотрел на Тэхёна слишком внимательно. Слишком понимаяще. Он почти наверняка догадался, что младший врет. Но он не сказал ни слова. Только сжал губы в тонкую линию и отвёл взгляд, будто решив не выдавать его. Главный лекарь задумчиво потёр подбородок. — Слова его высочества… возможны, — наконец произнёс он. — Хотя и маловероятны. Но у демонической энергии тысячи форм, и некоторые из них могут задерживаться… даже после очищения. Пусть это и случается крайне редко. Он повернулся к супругу императора, который выглядел напуганным до бледности: — Но прошу вас, успокойтесь. Это не опасно. Папа Тэхёна поднял голову, глаза слегка блестели от эмоций. Лекарь говорил мягко, уверенно: — Организм принца очень сильный. Ему потребуется немного лечения, немного отдыха — и он быстро придёт в норму. Он поднёс руку к Тэхёну, высвобождая ещё немного светлой энергии: — Уже к утру ему станет легче. Через день — он полностью поправится. *** Тэхён лежал на высокой мягкой подушке, устало прижав ладонь ко лбу. Никакой боли он почти не чувствовал — просто сильную слабость, выматывающую до дрожи. Дыхание стало чуть глубже, благодаря целительскому вмешательству, но тело по-прежнему казалось чужим, ватным… пустым. Папа сидел возле него, не отпуская его руку ни на секунду, гладя большим пальцем костяшки пальцев сына так, будто это могло прогнать всю боль. Его аура была мягкой, тёплой, но тревога в ней чувствовалась слишком ясно. Она буквально вибрировала. — Тэхени… малыш, если бы ты только сказал мне раньше… — тихо говорил он, иногда прикладывая руку к щеке сына, будто проверяя температуру. Тэхён лишь улыбался слабо, изо всех сил скрывая, как дрожали пальцы. Он не хотел, чтобы родитель волновался ещё сильнее. Когда лекарь ушёл, папа задержался ещё около часа. Он задавал вопросы — мягкие, осторожные, не требующие ответа. Говорил больше сам, чем слушал, словно боялся оставить комнату и получить весть, что сыну стало хуже. Но всё же, когда убедился, что дыхание Тэхёна стало ровнее, он поднялся со вздохом. У двери он задержался, взглянув на Намджуна, стоящего чуть в стороне, будто охраняющего покой младшего. — Ты не идёшь? — спросил он. Намджун чуть нахмурился. — Хотел ещё немного посидеть с Тэхёном, ваше величество. Папа посмотрел на него долгим тёплым взглядом, увидев в нём искреннюю заботу, и тихо кивнул. После этого бесшумно вышел, мягко прикрыв за собой дверь. Комната окуталась тишиной. Мягкой, почти густой. Намджун подошёл ближе и сел на край кровати так, чтобы не причинить Тэхёну лишнего дискомфорта. Он смотрел на младшего пристально, слишком внимательно, чтобы это могло быть просто дружеской заботой. Он пытался понять. — И вот во что ты снова вляпался? — наконец произнёс он, немного устало, немного раздражённо, но мягко. — Тэхён… ты ведь виделся с Чонгуком. Я прав? Тэхён отвёл глаза. Он не мог смотреть на Намджуна — тот будто насквозь его видел. Молчание повисло, тяжёлое, давящее. — Тэ… — старший склонился чуть ближе. — Не заставляй меня гадать. Мне нужно знать, что происходит. И тогда Тэхён вдохнул — глубоко, медленно — будто собирая последние силы. И начал говорить. Тихо. Сбивчиво. Но честно. Он рассказал, как утром тихо сидел у себя, когда Чонгук внезапно появился в его покоях. Как он испугался настолько, что даже не успел подумать — просто перенёс их обоих на Землю… прямо под воду. Как Чонгук вытаскивал его наверх, хоть он и сопротивлялся. Как демон смеялся, провоцировал, снова играл с ним. Как… потом они разговаривали. И Чонгук, к неожиданности Тэхёна, пообещал больше не переступать границы. Лишь об одном он умолчал — о поцелуе под водой. Потому что сам не понимал, как на это реагировать, и боялся реакции Намджуна. Он замолчал. Старший ангел долго смотрел на него, не моргая — взглядом, полным гнева, разочарования… и тревоги. — Ты понимаешь, что творишь? — тихо, но жёстко спросил он, проводя рукой по лицу. — Словам демона верить нельзя. Нельзя! Это первое правило трёх миров! Тэхён опустил голову ниже. Но Намджун ещё не закончил: — И это ещё не всё, да? Что-то ещё произошло. Я вижу по твоему лицу. Тэхён вздохнул. Губы дрогнули. — Он… дал мне пилюлю, — тихо произнёс он. — Чтобы подавить запах его феромонов. Чтобы никто… не заподозрил. Намджун замер. Секунду. Две. Три. А затем — взорвался. — И ТЫ ПРИНЯЛ ЕЁ?!! — голос громыхнул так, что даже стены будто дрогнули. — Ты чем думал, Тэхён?! Как можно было проглотить что-то, что дал демон?! Он вскочил — так резко, что едва не опрокинул кресло. — Скорее всего — нет, даже без “скорее”! — он ткнул пальцем в сторону принца. — Я уверен, что он тебя отравил! Это он! Это его пилюля! — Н-нет… — выдохнул Тэхён слабым голосом. — Чонгук… он не стал бы… — Не стал бы?!! — Намджун горько усмехнулся, шагнув к двери. — Это демон, Тэхён! Тем более — этот демон! Владыка нижнего мира! Он лжёт так же легко, как дышит! Он на секунду остановился у порога, тяжело дыша. — Всё. Это была последняя капля. Мысли старшего ангела были остры, как клинок. — Я найду его. И разберусь лично. — Намджун, нет… — Тэхён попытался подняться, но силы предали его, тело дрогнуло. — Пожалуйста… стой… не надо… Но Намджун уже не слушал. Его крылья раскрылись — большие, мощные, светящиеся ярче обычного от гнева. И в следующий миг он исчез, оставив после себя лишь всполох света. А Тэхён, потеряв опору, бессильно упал обратно на подушки, чувствуя, как холодный страх вцепляется в сердце: Чонгук и Намджун… Если они столкнутся… Это может стать началом войны.