Нежное искушение

Чонгук сидел у огромного окна своих покоев, лениво барабаня пальцами по подлокотнику. Снаружи колыхались тени крыльев стражей. Но даже их ритмичное движение не могло заглушить то неприятное чувство пустоты, которое расползалось внутри. Прошло всего чуть больше половины дня с их расставания. Смешно. Он даже сам над собой бы усмехнулся, если бы не ощущение… странного раздражения. Тэхён исчез из его поля зрения — и теперь вокруг всё казалось каким-то тусклым, неправильным. Слишком тихим. Он откинул голову назад и закрыл глаза, позволяя прохладному воздуху коснуться влажных наконечников крыльев — он недавно вернулся из купальни, но сушить крылья не стал. Вода стекала по перьям, оставляя тонкие линии на полу. — Скука, — хмыкнул он себе под нос. — Даже устрашающе тихо. Дверь резко открылась, и один из стражников, преклонив колено, произнёс: — Господин… Мы задержали высшего ангела, который пытался проникнуть во дворец. Чонгук приподнял бровь и слегка повернул голову, лениво открывая глаза — будто новость его забавляла, но едва-едва. Высший ангел? Проникнуть? К нему? Если бы это был Тэхён — он бы почувствовал его. Да и Тэхён никогда бы не прятался, он пришёл бы прямо и открыто. Чонгук слишком хорошо его знал. А значит — кто-то другой. Кто-то, кто его точно не порадует. — Приведите его в зал приёмов, — скучающе махнул рукой демон. Когда он вошёл в просторный зал приёмов, освещённый живыми огнями, колыхающимися в воздухе словно пламя, удерживаемое верёвками воздуха, ангел уже стоял здесь — на коленях, грубо прижатый несколькими демонами. Рядом, как всегда невозмутимый, стоял Юнги — с холодным лицом и взглядом, который можно было принять за скуку, если не знать, сколько он замечает. Чонгук остановился на верхней ступени и скользнул взглядом по пленнику. Его губы тут же изогнулись в усмешке. — Так вот кто осмелился проникнуть ко мне, — растянул он слова с ленивым удовольствием. — Сторожевой пёс. Намджун дернулся так резко, что двое демонов едва удержали его. Лицо его перекосилось в ярости, и Чонгук громко, открыто рассмеялся. — Ах да, ты ж терпеть не можешь, когда я тебя так зову. Забавно, — усмехнулся он. — Заткнись, грязный демон! — рявкнул Намджун, словно взрыв. — Ты ещё и лаешь, — заметил Чонгук, и Юнги хмыкнул в сторону. — Мне вот интересно, — продолжил Чонгук, прищурив глаза, — зачем ты сюда явился? И ещё так… нелепо. — И ты ещё спрашиваешь?! — взорвался Намджун. Демон медленно выпрямился. — Я вроде бы не переходил дорогу ангелам последние дни, — лениво протянул он. — Но ты меня заинтересовал. Отпустите его. Стража послушно отступила. Едва ангела отпустили, он рванулся вперёд, но — ударился о плотный темный барьер, который молниеносно выставил Юнги, шагнув чуть вперёд. — Дистанция, — холодно сказал Юнги, и его голос прозвучал так тихо, что от резкости стало ещё страшнее. Намджун, тяжело дыша, уставился на Чонгука с ненавистью, готовой выжечь всё вокруг. — Грязный демон… как ты посмел… отравить его?! Чонгук моргнул. Не быстро — медленно, лениво, но взгляд его стал чуть острее. — Отравить? — он склонил голову, будто раздумывал, слышит ли бред. — Я никого не травил. — Не травил?! — Намджун грозно шагнул вперёд, снова встретив барьер. — Тэхён рассказал мне о той пилюле, что ты ему дал! А вечером ему стало плохо! Ты думаешь, я поверю, будто ты тут ни при чём?! Что-то едва заметно дрогнуло в глазах Чонгука. Очень-очень тонко. Как будто слабая тень прошла по взгляду. — Тэхёна… отравили? — голос его прозвучал непривычно спокойно. Не лениво. Не нагло. Просто спокойно — но слишком ровно, будто он держал эмоции под кожей. Намджун прорычал: — Не прикидывайся! Ты его тронул! Ты дал ему эту дрянь! На этот раз Чонгук уже почти не улыбался. — А ты подумай мозгами, ангел, — его голос стал ниже и холоднее, — зачем мне травить вашего принца? Намджун хотел возразить — ещё громче, ещё яростнее, но Чонгук шагнул ближе. И Юнги, заметив перемену, чуть приподнял бровь — ему тоже была видна эта новая нота. — Я дал ему обычную стабилизирующую пилюлю, — продолжил демон. — Такие покупают ваши ангелы. Часто. И уж поверь… — он усмехнулся, но улыбка вышла кривая, натянутая, странная, — будь в них яд — у нас бы давно был конфликт миров. Юнги тихо добавил: — Я подтверждаю. Эти пилюли распространены. Ни одного случая отравления. Намджун сжал кулаки. — Но от неё ему стало плохо! — Значит… — Чонгук чуть сузил глаза. — Значит, дело не во мне. И, возможно, не в пилюле. Или… — он хмурит брови едва заметно, но Юнги замечает, — или я чего-то не знал о реакции ангельских тел. — Ты врёшь. Демоны всегда врут, — выплюнул Намджун. — О, поверь, если бы я хотел причинить вред вашему принцу… — Чонгук слегка наклонил голову, его крылья развернулись, отбрасывая тень на пол, — я бы не делал это так грязно и трусливо. Я бы сделал это открыто. И красиво. Так, чтобы вы поняли, кто это сделал. Тишина. Густая, напряженная. Юнги сказал тихо: — Господин не лжёт. Сейчас — нет. Намджун метался глазами — злость, недоверие, паника, страх, беспомощность. Он хотел бы разорвать демона — но где-то глубоко внутри понимал… логика была на стороне Чонгука. — Это могло быть совпадением, — продолжил Чонгук, уже не дерзко, а будто обдумывая вслух. — Если пилюля… не подействовала на него так, как должна… это нужно проверить. Но я не делал этого намеренно. Намджун тяжело вздохнул, будто в нём боролись сразу все высшие силы. — Я… не верю тебе. Но… — он опустил взгляд, — я не могу доказать обратное. Чонгук фыркнул. — Тогда убирайся. И если хочешь защищать его — делай это на небесах. А не тут, тратя время на пустые обвинения. Намджун вскинул голову. — Я вернусь. Если выяснится, что это ты… Чонгук сделал шаг назад, глаза сверкнули хищно. — Жду, — тихо сказал он. — Но будь уверен… если бы я хотел убить вашего принца — ты бы уже рыдал над его могилой. Намджун резко развернулся, его крылья вспыхнули белым светом — и он исчез в воздухе, оставив лишь резкое послевкусие света. Тишина рухнула в зал. Юнги медленно повернулся к Чонгуку. — Вы в порядке? — Да, — слишком быстро ответил Чонгук. Слишком резко отвернулся. Слишком напряжённо сжал пальцы. Юнги, хоть и не подал виду, понял мгновенно. Внутри Чонгука впервые за долгое время появилось что-то похожее на тревогу. Очень слабое. Почти незаметное. Но — настоящее. — Узнай, — тихо произнёс демон, глядя куда-то в тени зала, — что у них происходит. Всё, что касается Тэхёна. Юнги слегка поклонился. — Будет сделано, господин. И только когда он вышел, Чонгук позволил себе медленно выдохнуть. Его взгляд стал тяжелым, тёмным, глубоко задумчивым. И в глубине — пульсировала тень беспокойства. *** Прошло несколько дней. Каждый из них раздражал Чонгука чуть больше, чем предыдущий. Время тянулось, будто мёд, вязкое, невыносимо медленное. Он бросал вещи, раздражался из-за мелочей, срывался на стражу — что-то, чего он обычно не делал без веской причины. Юнги молчал, наблюдая. Но он явно ждал момента, чтобы подойти. И вот, когда Чонгук сидел на краю каменного подиума, раскинув крылья так, чтобы прохладный воздух проходил между перьев, Юнги наконец появился у дверей. — Господин. Чонгук мгновенно поднял голову. Взгляд стал резким, как обнажённый клинок. — Ты что-то выяснил? — спросил он слишком быстро. Почти бросил эти слова, будто они жгли язык. Юнги склонил голову. — Да. Но… немного. Демон нахмурился. Внутри что-то неприятно кольнуло — смесь раздражения, нетерпения и того самого странного чувства, от которого он пытался избавиться все эти дни. — Говори. Юнги приблизился, остановившись в футе от него. Его голос был ровным: — Принц уже поправился. Полностью. И, судя по всему, быстро. Значит, пилюля причинила ему незначительный вред. Чонгук резко дёрнул подбородком в сторону, будто хотел скрыть лёгкое, мгновенное — совсем мимолётное — облегчение. Но Юнги заметил едва заметное расслабление плеч. — Продолжай. — Симптомы были тяжелые, но кратковременные. Демоническая энергия разошлась в теле неправильно, вызвав недомогание. Однако… — Юнги сделал небольшую паузу, словно выбирая слова, — смертельной опасности не было. Чонгук зло щёлкнул пальцами по камню рядом. — Я и так знал, что не сунул ему ничего смертельного. Ты перешёл к очевидным вещам. Где новое? Юнги выдохнул. — Я изучил древние источники. Несколько тысячелетий назад демоны и ангелы активно торговали такими пилюлями. Случаи недомогания были… крайне редкими. Но всё же описаны. Чонгук повернулся к нему, взгляд стал цепким. — Редкими? — Да. — И что? — в голосе Чонгука сквозило раздражение, но под ним был нервный интерес, который он не хотел признавать. — Почему именно у него? Юнги тихо продолжил: — Среди всех ангелов, чьи имена упоминались как пострадавшие, есть одна одинаковая деталь. Тишина повисла. Чонгук медленно наклонился вперёд. В голосе звучал хриплый оттенок напряжения: — Какая? Юнги поднял глаза. — Все они считались самыми чистыми… и самыми невинными среди своих поколений. Секунду Чонгук не двигался. Его лицо не изменилось. Ни на долю миллиметра. Но воздух вокруг стал другим. Густым. Тяжёлым. А затем он коротко, резко рассмеялся — но смех был совсем не лёгким, не весёлым, не ленивым. Глухой. Металлический. — Невинными, — повторил он, будто пробуя слово. — Чистыми. Конечно. Чистота ангелов всегда была проклятьем. Он резко поднялся. Его крылья распахнулись широко, ударив по воздуху так, что огни в зале дрогнули. — Значит, он пострадал потому, что чист? — хрипло выдал он, сам не понимая, почему это его задело. Юнги опустил взгляд. — Да, господин. Чонгук провёл ладонью по лицу, пытаясь скрыть резкое, странное ощущение в груди. Раздражение. Бешенство. И что-то ещё — слишком мягкое, слишком запрещённое, чтобы он позволил себе это назвать. — Чистота, — он усмехнулся, но голос дрогнул. — Это… нелепо. Абсурдно. Юнги тихо сказал: — Но это правда. Чонгук остановился, будто его что-то ударило. Он вспомнил: как Тэхён смотрел на него на берегу, как дрожал, но всё равно поднимал голову, как краснел, будто смущаясь даже собственных чувств. Невинный. Чистый. Он покачал головой, прогоняя мысли. — Глупость, — буркнул он. — Тэхён слишком… — но замолчал. До конца не договорил. Юнги посмотрел на него чуть внимательнее, чем позволено даже приближённому. — Возможно, именно эта чистота и сделала реакцию такой сильной, — продолжил он тихо. — Но… она же и позволила принцу быстро восстановиться. У таких ангелов организм реагирует ярко, но исцеляется так же стремительно. Чонгук отвернулся. Резко. Словно его ударили. — Замолчи. Юнги кивнул. Но потом, после паузы: — Господин… я могу уточнить ещё сведения, если вы… — Нет, — оборвал Чонгук. Его голос был низким, глухим. — Мне достаточно. Юнги сделал поклон и направился к выходу. Но уже почти у дверей услышал: — Юнги. Он остановился, не оборачиваясь. — Да, господин? Пауза. Длинная. Необычайно длинная. Чонгук говорил тихо, но в голосе впервые слышалось что-то похожее на… осторожность. — Если… появятся новости о нём… любые… — он сделал вдох, будто каждое слово было занозой, — сообщай сразу. Юнги слегка кивнул. — Конечно. И вышел. Дверь закрылась. И только тогда Чонгук позволил себе тихий, еле слышный выдох. Невинный. Чистый. Слова, которые он хотел бы высмеять. Но сейчас они странно засели под кожей. И почему-то больно кололи изнутри. *** Тэхён с самого начала не находил себе места. Стоило Намджуну спуститься вниз, как сердце болезненно сжалось — будто его натянули на струну, которая вот-вот лопнет. Он боялся… Боялся за обоих. Что Чонгук сорвётся, что в нём взыграет демоническая сущность. Боялся, что Намджун, защищаясь, сделает что-то необратимое. Тэхён не хотел ни боли, ни крови, ни столкновений. Он хотел только мира — хоть немного, хоть на мгновение. Когда Намджун наконец вернулся на небеса, Тэхён кинулся его искать, едва держась на ногах. Он почти падал от усталости, но волнение гнало его вперёд. И, увидев старшего, застыл, моргая. Намджун выглядел… совершенно нормально. Ни царапины, ни надрыва в ауре, ни капли крови. Ничего, что свидетельствовало бы о битве. Сердце Тэхёна облегчённо дрогнуло — значит, Чонгук тоже не ранен. Значит… всё хорошо? Нехотя, словно выдавливая слова сквозь сомнение, Намджун признал: да, они только поговорили. Но как бы Тэхён ни пытался вытащить подробности, какие слова звучали, какой была реакция Чонгука, — Намджун молчал. Лишь сухо сказал, что демон всё отрицал. И что, возможно, это ложь. Но Тэхён… Тэхён верил. Именно сейчас, особенно сейчас — он чувствовал каждой клеточкой, что Чонгук не причастен. Что тот не стал бы причинять вред. Не ему. Прошло несколько дней. Силы постепенно возвращались, и сегодня Тэхён наконец чувствовал себя по-настоящему бодрым. Он сидел в своих покоях, наслаждаясь спокойным шелестом страниц. Мир был тихим, светлым, ровным… Пока негромкий, едва уловимый стук не нарушил покой. Даже не стук — слабое, почти робкое постукивание в стекло. Тэхён насторожённо поднял голову, отложил книгу и шагнул к окну. За стеклом висела маленькая демоническая птица — шиссилла, редкое создание нижних миров. У неё было чёрное, дымчатое оперение, будто сотканное из ночного тумана, а глаза светились мягким красным, как угольки в камине. Два крошечных рога выглядывали из-под перьев на голове, придавая ей вид озорного духа. При каждом взмахе крыльев оставался еле заметный след из тёмной пыли, который рассеивался, словно растворяясь в воздухе. Птица держала в лапке крошечный свёрток. Тэхён приоткрыл окно, и шиссилла ловко протянула записку, а после — исчезла, будто растаяла в воздухе. Омега осторожно развернул бумажку. На белой поверхности расплывался красивый, изящный, чуть вычурный почерк. Он видел его впервые… хотя нутром уже знал, кому он принадлежит. "Давай встретимся в том парке на земле, где мы гуляли. Завтра в полдень. Нужно поговорить. Твой демон." Тэхён замер. «Твой»?.. С каких пор… почему?.. Он перечитал эти два слова ещё раз, потом ещё. Уши загорелись, а сердце застучало так громко, будто хотело вырваться наружу. Твой. И только потом до него дошло по-настоящему — Чонгук пригласил его на встречу. На их встречу. На личную. И от этого простого понимания дыхание Тэхёна на мгновение сбилось.