Green Card

Адам услышал шум еще в тот момент, когда двери лифта открылись – какая-то бешеная музыка на клавишах, от которой у него сразу подскочил пульс. Шум становился все громче, чем ближе он подходил к двери. Раздраженный выдох сорвался с его губ, когда он обнаружил дверь незапертой. Адам настоятельно велел Найджелу держать дверь закрытой – это было четко прописано в пункте 43 руководства, которое он писал пять часов, прямо под разделом о правильных протоколах расстановки посуды в кухонных шкафах. Он объяснил все предельно ясно. Адам чувствовал, как в груди растет раздражение. Он стал отбивать пальцами ритм по бедру, пытаясь удержать в узде растущую тревогу. Его уже остановили три раза, пока он спускался за почтой. Миссис О'Лири, мистер Васкес и миссис Малгру познакомились с Найджелом. Оказалось, что дверь в квартиру захлопнулась, когда Найджел курил снаружи. Без рубашки и босой, он наткнулся на троицу, пока колотил в дверь офиса мистера Далка и матерился. Как только Найджел сообщил, что он – новоиспеченный муж Адама, троица решила пропустить свою утреннюю прогулку и выпить кофе с новым жильцом дома. Они сидели на ступеньках с бумажными стаканами и болтали, пока мистер Далка не вернулся и не впустил Найджела обратно в квартиру. Мистер Васкес сказал Адаму, что Найджел – “чертовски крутой мужик”, и попросил напомнить ему о футбольном матче, который они собирались смотреть в субботу. Миссис Малгру похвалила Адама за “такого обаятельного красавца”. Миссис О’Лири сказала только, что “не думала, что он способен на такое”. Адам не понял, почему она подмигнула, но это заставило мистера Васкеса и миссис Малгру рассмеяться. Вся ситуация его потрясла. Никто из них никогда с ним толком не разговаривал, кроме того случая, когда умер его отец. Тогда он не хотел их объятий и похлопываний, но теперь его беспокоило то, что Найджел умудрился так легко втереться к ним в доверие. Адам – аккуратный. Адам помогал им, когда они забывали сортировать мусор, и даже распечатал список нарушений по уровню шума, когда у миссис Малгру было слишком много праздничных вечеринок. Они все на него косились, но почему-то громкий, полуголый Найджел мгновенно стал им другом. Адам толкнул дверь и попытался взять себя в руки. Отец всегда говорил: сделать три глубоких вдоха, если в груди тесно. С первым вдохом Адам подавился запахом густого жира. Он вышел из прихожей – и увидел катастрофу. Контейнер с супом вонтон расплескался по журнальному столику. Адам был на сто процентов уверен, что прописал использование подставок под горячее в руководстве. И совершенно точно он говорил, что всю еду надо хранить только на кухне. Рядом с открытой коробкой китайской еды стоял какой-то черный, вонючий соус – все это, несомненно, пропитывало древесину стола жиром. В углу сидел Найджел за своим огромным синтезатором Yamaha – тем самым, о котором Адам прямо сказал: после шести вечера он должен быть убран, чтобы Адам не видел эту потрепанную штуку. Найджел перебивал правой рукой клавиши, выводя какое-то дурацкое сбивчивое бряканье. Левой – запихивал лапшу себе в рот, не замечая, как жир капает на его джинсы и на пол. Адам издал рваный звук отчаяния, дергая рукава. Он хотел закричать. Он хотел ударить по этой глупой, довольной ухмылке, когда Найджел наконец заметил его и помахал вилкой, разбрызгивая вокруг капли жира. Он хотел облить всю квартиру хлоркой и забыть, что запах сигарет просачивается во все пористые поверхности. Но больше всего – он хотел, чтобы Найджел исчез. Но это было невозможно – не без огромного штрафа и, возможно, тюрьмы. Поэтому он вместо этого выкрикнул: – УЖИН ТОЛЬКО В СЕМЬ!!! – Похоже, ужин сегодня пораньше, красотуля, – рассмеялся Найджел. Он ткнул вилкой в полуоткрытые коробки на журнальном столике. – Не парься, я и тебе взял. – НЕТ. – Адам попытался вдохнуть, но чувствовал, как жир будто стекает по горлу. – Это… Я НЕ ХОЧУ ЭТО! – Ладно. – Найджел нахмурился. – Не ешь, хер с тобой. Адам начал стучать пальцами, издав раздраженный звук, когда Найджел просто вернулся к клавишам. – Здесь нельзя есть. Я не хочу, чтобы здесь была еда. Это написано в руководстве! Найджел обернулся, приподняв брови: – Ты, блядь, серьезно? Там же, мать их, сорок страниц! Адам сжал губы, чтобы не сорваться на визг. Через минуту напряжение стало чуть отпускать. – Я приготовлю ужин в семь. Я хочу есть один. Пожалуйста, перестань играть на клавишах – это вызывает стресс и звук отвратительный. Адам быстрым шагом ушел в свою спальню и захлопнул дверь. Он достал из шкафа воздухоочиститель, включил его и сел рядом, делая глубокие вдохи чистого воздуха.

***

– Значит, ты родился в Бухаресте? В… там название начинается на Л, – Адам нахмурился; он ненавидел, когда не мог вспомнить информацию. Наверное, потому что Найджел опять напевал. – Ливезилор, – подсказал Найджел. Он возился с кофеваркой. Адаму не нравилось видеть ее на столешнице, но Найджел настоял, что она нужна, если он собирается тут жить. Вернувшись к столу с кружкой, он даже не заметил, как Адам ужаснулся от мысли, что уже привык к этому мерзкому запаху. Он также начал привыкать к тому, что Найджел почти постоянно ходит без рубашки. – Просто скажи «какая-то сраная дыра в Бухаресте», красотуля – одно и то же. – Ливезилор. Ливе-зилор, – Адам проговорил непривычные слоги, стараясь повторить произношение Найджела. – Хорошо, думаю, я запомнил. Что дальше в твоей биографии? – Мама научила меня играть на пианино, когда я был мелким. А когда она умерла, я пробирался в церковь Бумбэкари и играл на орга́не между мессами. Священник гонял меня оттуда с метлой, – Найджел рассмеялся, проводя рукой по волосам. Адаму понравилось, как он выглядел, когда смеялся. – Но я был упрямым маленьким засранцем и убеждал алтарников пропускать меня внутрь, когда его не было. – Почему он не позволял тебе играть? – Наверное, потому что Led Zeppelin – дьявольская музыка. – Кто такой Лед Зеппелен? Это румынский певец? Найджел фыркнул в кружку. Адам внутренне приготовился – обычно после такого люди смеялись над ним. – Это группа, Адам. Охуенно великая рок-группа. – Найджел слизнул кофе с верхней губы, и Адам проследил взглядом за движением его языка. – Хочешь – могу включить тебе пару треков? Адам покачал головой. – Я не люблю рок-н-ролл. Уровень шума слишком высок, а неустойчивые ритмы вызывают стресс. Я очень избирателен в музыке. Найджел ухмыльнулся, откинувшись на стуле. – Вот везение, а? Взять и жениться на композиторе, дорогуша. Адам уже собирался сделать замечание – откидываться на стуле запрещено правилами дома – но почему-то не смог отвести взгляд от длинной линии торса Найджела, выгибающегося на спинке. – Я… Я думал, ты торгуешь наркотиками? Стул с грохотом опустился обратно на пол. – Боже! Не вздумай говорить федералам, что я наркоторговец! – Но ты же им являешься? – Только потому, что я еще не продал ни хрена из своей музыки, – проворчал Найджел, допив остатки кофе. – Я продаю наркотики, потому что мне нужны деньги на жизнь. А музыку пишу потому, что она сидит у меня в голове, и ее надо выпустить. – Поэтому ты все время напеваешь? – Да, красотуля. Поэтому, – сказал Найджел, снова ухмыляясь. – О, – кивнул Адам. – Это раздражающая привычка. Ты очень громкий. Найджел приподнял бровь, но ничего не сказал. – Итак: ты композитор из Ливезилор, который любит напевать и слишком много матерится. Твоя мать научила тебя играть на пианино, и тебя выгоняли из церквей за то, что ты играл Led Zeppelin на их орга́нах – думаю, это я запомнил. Я повторю это во время обеда. – Адам поднялся, аккуратно вымыл свою миску и стакан и поставил их в сушилку. – Пока я на работе, тебе нужно изучить биографию, которую я распечатал. Я проверю тебя за ужином! – Будет ли эссе? Адам повернулся, озадаченный: – Нет, я имел в виду, что проверю твои знания с помощью беседы. Найджел закатил глаза. Адам нахмурился и вышел из кухни. У него был расписанный график, которому нужно следовать.

***

– Пожалуйста, перестань напевать, – Адам потер виски и поморщился, когда почувствовал, как мыльная вода стекает по лицу. Он промокнул щеку и вернулся к мытью посуды. – Тебе нужно сосредоточиться. – Это помогает мне, блядь, думать, – проворчал Найджел, листая автобиографию Адама. – Не особо хорошо помогает. У тебя только 17 правильных ответов! – Адам рассчитывал хотя бы на девяносто процентов. Но Найджел болтался где-то в слабых семидесяти. Он дал ему целую неделю, чтобы выучить двадцатистраничное резюме – более чем достаточно времени. – Господи, блять, я не знал, что мне нужно будет выучить наизусть всю эту хрень! – Найджел бросил автобиографию на стол с сердитым выдохом. Через мгновение поднял глаза: – Слушай, у меня нет твоей памяти, малыш. Мне нужно время. Давай сделаем так: я буду узнавать о тебе, а ты перестанешь допрашивать меня, как чертова Securității. – Чем ты хочешь заняться? – Адам вытер последнюю тарелку после ужина и идеально поставил ее в сушилку. Найджел наклонил голову: – Расскажи мне еще про звезды.

***

Дорога до парка заняла меньше времени обычного – Найджел нес телескоп Адама на плече. Они дошли до любимого Адамом места: небольшой поляны, достаточно в стороне от тропы, чтобы случайные прохожие не мешали. Адам разложил принесенный плед и забрал у Найджела чехол с телескопом. Пока он раскладывал оборудование, он услышал щелчок зажигалки. – Пожалуйста, не кури рядом со мной, – сказал Адам через плечо, устанавливая телескоп на плед. – Я и не курю рядом с тобой. Я курю рядом со сраным деревом, – ответил Найджел. Адам повернулся и увидел, что тот прислонился к дереву примерно в трех метрах. Мужчина ухмыльнулся: – Поверь, красотуля, дерево словит рак гораздо раньше тебя. Адам нахмурился, но решил промолчать. Технически, с таким направлением ветра Найджел был прав. – Хорошо, телескоп выставлен правильно. Если потушишь сигарету – можешь подойти и посмотреть. Найджел вскинул бровь, но затушил сигарету о подошву ботинка, потом трусцой добежал до ближайшей урны и бросил туда окурок. Вернувшись, он пах как обычно, и Адам поморщился, но все же отодвинулся, чтобы дать ему место у телескопа. – Пиздец, как красиво там наверху, – пробормотал Найджел, щурясь в окуляр. – Так, что я вижу – БЛЯТЬ! Адам, глянь! Падающая, блять, звезда! Он отпрянул назад, возбужденно указывая пальцем в небо. Адам покачал головой, но наклонился к телескопу, чуть изменив угол, чтобы улучшить кадр. – Это метеор. Один из Драконид. Это метеоры из созвездия Дракон. Дракон когда-то был одним из самых важных созвездий на небе, его звезда Тубан…– – Когда-то была Полярной звездой, – закончил Найджел. Адам резко поднял голову, пораженный. Найджел улыбнулся. – Египтяне построили пирамиды так, чтобы Тубан был виден из входов. Адам выпрямился, изучая его лицо. – Ты знаешь про звезды? – Нет, но я умею читать, – ухмыльнулся Найджел. – На двух, блядь, языках. Адам нахмурился. – Твоя книга, красотуля. Та, на которую ты все время ноешь, что я оставляю на журнальном столике. Адам открыл рот в виде идеальной буквы “О”. – Ты читаешь “300 астрономических объектов: визуальный справочник по Вселенной”? – А что, по-твоему, я с ней делаю? – Я думал… что ты используешь ее как подставку под стакан. Найджел рассмеялся, и Адам смотрел на то, как у него морщатся глаза, и вдруг почувствовал, что тоже улыбается. – Честно? – сказал Найджел. – Я думал об этом. Адам внезапно тоже рассмеялся. Он поймал взгляд Найджела – и почувствовал что-то странное, стянувшее грудь изнутри. Это не было похоже на тревогу… но было непонятное ощущение. Найджел покачал головой и снова наклонился к телескопу. – Расскажи еще про эти чертовы метеоры, Адам. – Правда? – Никто, кроме отца, никогда не просил Адама рассказать больше о звездах. Это казалось ловушкой. Найджел взглянул на него из-под ресниц. Адаму понравилось, как блестят его глаза в темноте. – В чем проблема? Ты что, больше ничего не знаешь? Адам улыбнулся – широко, глубоко вдохнув. – Знаю! Созвездие Дракона связано с греческим мифом о том, как Афина убила великого дракона и забросила его поверженное тело на небо в качестве трофея. Хотя Тубан – самая известная звезда в Драконе, в нем также есть еще две звезды третьей величины… Найджел продолжал смотреть на рассыпающиеся по небу огни, пока Адам рассказывал ему историю созвездия Дракона. Время от времени он поднимал взгляд и наблюдал за тем, как Адам взволнованно вываливает на него почти целую энциклопедию знаний. Когда румын снова начал напевать, Адам ничего не сказал. Может, эта мелодия была не такой уж плохой.

***

Напряжение, мучившее Адама с момента встречи с начальником, наконец начало выходить из его тела. Пока лифт поднимал его ближе к квартире, дыхание выравнивалось, а постукивание по бедру замедлялось. Он знал, что отстает по проекту, но объяснил, почему механизм доставляет столько проблем. Его отец всегда говорил: если что-то стоит делать – стоит делать хорошо. Программирование ничем не отличалось – какой смысл в голосовом модуле для куклы, если он не отвечает реалистично? Адаму нужна была тихая ночь. Возможно, после ужина он и Найджел могли бы пойти в парк: Уран скоро должен был войти в противостояние. Найджел любил слушать о планетах и задавал хорошие вопросы, на которые Адаму нравилось отвечать. Было странно осознавать, что он стал ждать времени, проведенного с Найджелом… но было приятно иметь кого-то, с кем можно поделиться звездами. Когда двери лифта открылись, Адам услышал грохот музыки. Это звучало как крики. Напряжение вернулось – тугое, царапающее грудную клетку и не дающее вдохнуть до конца. Он поспешил к квартире, хмурясь, когда шум усилился. Открыв дверь, Адам буквально окунулся в облако никотина. Запах стал знакомым за последние недели, но от такой силы его скрутило. Злость сплелась с тревогой, заставляя тело вибрировать. Он попытался постукивать пальцами, но они сбились, когда Адам увидел открытую коробку пиццы на столике – и огромный жирный след на подушке дивана. Он позвал Найджела, но музыка была слишком громкой – она неслась откуда-то из кухни. Адам пошел на звук, зажимая уши руками по мере приближения. В кухне он нашел Найджела – голый по пояс, он носился по комнате под музыку. Адам заметил сигарету в его зубах, но решил сосредоточиться на портативной колонке, из которой и гремел этот адский ор. Он хлопнул по кнопке и выключил ее. Найджел все равно продолжал танцевать. – I come from the land of the ice and sn– Красотуля! Ты, блять, дома! – Найджел широко улыбнулся и дернул Адама в объятия. Тот оттолкнул его, отпрыгивая к дверному проему, едва оказавшись отпущенным. – Да ладно тебе, Адам! Надо отметить! Я продал ебаную песню! Денег мало, но– – ПРЕКРАТИ! – руки Адама вцепились в собственные волосы. Все. Это было слишком. Все было слишком, и он не мог дышать. Дым будто заполнял легкие. – ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ! ПРЕКРАТИ!!! – Да что с тобой, блять, не так?! – Найджел попытался положить руку Адаму на плечо, но тот оттолкнул ее. Найджел огляделся, когда Адам начал раскачиваться. – Это из-за гребаной сигареты? ЕБАТЬ! Она ж потушена! – Ты все п-портиишь! Т-ты в-всегда все ломаешь, весь мой график! На диване жир! Музыка слишк-ком громко! Я– я просил! Я дал тебе р-руководство! – Адам споткнулся о журнальный столик, и коробка пиццы полетела на пол. Он снова застонал, ударив кулаком в стену. – ДА ЧТО С ТОБОЙ НЕ ТАК, БЛЯТЬ?! – Найджел попытался схватить его, но тот вывернулся, дико размахивая руками. – АДАМ! Адам вздрогнул от крика; он не мог дышать. Все его душило. Найджел душил его. – Со мной все нормально! ЭТО ТЫ НЕПРАВИЛЬНЫЙ! – Адам хлопнул себя по голове. – Ты ведешь себя как чертов псих! Пере…– – Псих Адам! Тупой дебил Адам! Тупой тупой ТУПОЙ! – Адам схватил модель шаттла Discovery и метнул в Найджела. Она ударилась в стену рядом с его головой и разлетелась на пять частей. – ЕЩЕ РАЗ ЧТО-НИБУДЬ КИНЕШЬ – И Я…– – ВОН! ВОН! ВОН ВОН ВОН ВОН!!! – Адам опустился на колени, качаясь, колотя руками по голове и полу. – Да пошло оно все, – пробормотал Найджел. – Ты хочешь, чтобы я ушел? Я, БЛЯТЬ, УХОЖУ. Дверь хлопнула так, что стены дрогнули. Адам повалился на бок, все еще пытаясь наполнить легкие воздухом.

***

– Ты, блять, женил меня на чертовом психопате! – Найджел смерил офис Дарко четырьмя длинными шагами. Хотелось что-нибудь разбить. Хотелось разорвать что-то в клочья, пока это не перестанет быть узнаваемым. И хотелось вернуться наверх и проверить, в порядке ли Адам. – Что ты, блять, сделал? – Дарко потирал виски. Найджел застал его как раз в тот момент, когда тот собирался уходить домой. Теперь они сидели в офисе, пили несвежий кофе и пытались понять, что именно произошло. – Пошел ты, на хер, ублюдок. Что я сделал? Что он сделал! – Найджел провел руками по волосам, нервная дрожь бежала по венам. – Он швырнул, космический шаттл мне в голову! Дарко поднял бровь. – Реально швырнул – Discovery! Модель, но, блядь, ПИЗДЕЦ! Это было как с Габи, все по новой! – Ага, – спокойно сказал Дарко. – И когда Габи в тебя чем-то швырялась, это было потому, что ты сделал какую-то тупость. – Да я просто хотел, блять, отпраздновать! – Найджел плюхнулся на один из стульев, и тот жалобно скрипнул. Дарко поморщился. – Я наконец-то продал ту чертову мелодию! Дарко ухмыльнулся: – Тот дерьмовый джингл для забегаловки с курицей? Найджел показал ему средний палец: – Пошел ты, это хотя бы что-то! Дарко рассмеялся, подняв руки: – Если это приносит тебе деньги и не приводит к тому, что полицейский гонится за тобой по дому престарелых... – Один раз. ОДИН ГРЕБАНЫЙ РАЗ – и ты до сих пор цепляешься! – Найджел запрокинул голову. Он думал, успокоился ли сейчас Адам, и не стоит ли Дарко сходить проверить – Адам ведь не хотел видеть его самого. – Ладно, ублюдок, вернемся к тому, почему я все еще сижу в офисе в восемь вечера в гребаную среду, – сказал Дарко, наклонившись вперед. – Что ты сделал Адаму? – Ничего! – Найджел нахмурился, глядя на свои ботинки. – Я просто хотел отпраздновать. Заказал ему пиццу, включил свою музыку. Блять, я даже купил ему звездную карту – думал, ему понравится. Там вся эта херня про траекторию Урана по орбите… или как там… Адам лучше объясняет. Он махнул рукой. Дарко наклонил голову, изучая его. – Ты купил своему фиктивному мужу подарок? – Да какая нахер разница?! Ему сорвало крышу! Долбаный чистюля. Одна гребаная сигарета в доме – и мне уже летят сраные шаттлы в голову! Какая разница, что ужин раньше времени, или что это не его вонючая запеканка с сыром? Я никогда не видел, чтобы кто-то был настолько ебануто придирчив… – Ты ему график сорвал! – Дарко хлопнул ладонью по столу. – Что с тобой, блять, не так? Так нельзя! – Что с ТОБОЙ, блять, не так?! Графики, блять, меняются! Кому, блять, какое дело?! Дарко моргнул, потом наклонился ближе: – Он тебе не сказал? – О, он мне, блять, сказал. – Найджел обхватил голову руками. – Вручил мне гребаное руководство по дому! Кто вообще так делает? – Он сказал тебе почему? – Потому что он чертов привередливый маленький засранец, носит дедовские свитера и ест отруби! – Голова у Найджела раскалывалась. Каждый раз, как он закрывал глаза, он видел красное лицо задыхающегося Адама. – Он рассказал тебе про Аспергера, nenorocitule? – Про что? – Найджел прищурился, посмотрев на Дарко сквозь пальцы. – У него что-то с мозгом, он… ну, там какой-то пиздец. Найджел коротко усмехнулся: – Да пошел ты, с мозгом у него все нормально. Он самый умный человек, которого я когда -либо встречал. – Он не тупой, как ты, дубина, – Дарко швырнул в него ручку. – Но мозг у него действительно по-другому работает… Как его отец это объяснял… Мозг Адама как будто не знает, на какой информации нужно сосредоточиться, поэтому он сосредотачивается на любой информации вокруг себя. Он может растеряться, если вокруг происходит слишком много вещей, поэтому он... – Поэтому ему нужен распорядок. – Найджел поднял голову. – Блять. И поэтому он барабанит по ноге, как Джон Бонэм? – Это называется как-то… стимул или херня какая-то, – Дарко почесал затылок. – Не помню, что сказал его отец, но это что-то, что он делает, чтобы предотвратить приступы паники – Дерьмо. – Ага. – Дарко встал и потянулся. – Ну что, готов пойти и извиниться? – Почему он мне не сказал? – тихо сказал Найджел. Дарко пожал плечами: – А ты бы себе сказал? Найджел выдохнул, проведя пальцами по волосам и дернув за кончики: – Не против, если я тут посижу? Я закрою все. – Только ничего, блять, не укради. Найджел показал ему средний палец, и Дарко улыбнулся. Он положил руку ему на плечо и коротко сжал, а потом поднял руку и дал подзатыльник. – Спокойной ночи, ублюдок. – Пошел ты, – пробормотал Найджел. Когда Дарко ушел, Найджел достал телефон. Вбил в Google “Аспергер” – и наклонился над экраном, кликнув первую ссылку.

***

Адам открыл глаза еще до будильника. Вставать раньше времени он отказался — наоборот, зарылся поглубже под утяжеленное одеяло. Вчерашний день был окончательно испорчен их ссорой с Найджелом. Когда он наконец смог отдышаться, Найджела уже не было. И Адам сам не понимал, почему это заставило его испытать чувство тревоги. Он приготовил ужин и слонялся у двери, прислушиваясь, не раздастся ли тяжелый топот Найджеловых ботинок. Через час тревога только усилилась. Адам даже не притронулся к курице, а время шло. Переложив вполне годный ужин в контейнер Tupperware, он вымыл посуду и лег спать. Отец всегда говорил ему, что после приступа ему нужно только одно — хороший сон. Но ночь вышла беспокойной: одеяло оказалось слишком тяжелым, простыни — слишком теплыми, матрас — будто чужой. Он вроде бы спал… но отдыха в этом не было никакого. Адам вздохнул и заставил себя встать, когда зазвонил будильник. Сегодня он начнет все по расписанию. В ду́ше вода была горячее, чем он обычно любил, но это помогало собраться с мыслями. Он думал о Найджеле, пока мыл волосы. Может, стоит рассказать ему об Аспергере? Наверное, стоит извиниться и за то, что что-то бросил в него. Адам начал подбирать формулировку, опираясь на схему, которую дал ему Харлан. — Найджел, мне жаль, что я бросил в тебя вещь, хотя ты сам меня спровоцировал… — Адам остановил себя. Харлан говорил, что это не настоящее извинение, если ты пытаешься оправдать свое плохое поведение. — Найджел, мне жаль, что я бросил в тебя мой космический шаттл. Адам кивнул самому себе — сойдет. Если Найджел простит его, возможно, они смогут позавтракать вместе. И тогда Адам сможет объяснить Найджелу, как работает его мозг — за чашкой дурно пахнущего кофе и привычным вкусом отрубей. Он решил пропустить утреннюю мастурбацию, выключил воду и начал вытирать волосы. Настроения для сексуальной стимуляции у него не было, а сэкономленные минуты он мог потратить на уборку вчерашнего хаоса. Судорожно теребя рукав, Адам наконец открыл дверь спальни, готовый встретить Найджела и новый день. Он увидел безупречно чистую квартиру — и ни одного полуголого румына. Пол блестел: его подмели и вымыли. Жирные пятна с дивана исчезли. Подушки взбиты и разложены ровно так, как Адам нарисовал в руководстве. В воздухе пахло химическими цветами вместо сигарет. Подойдя к полке в дальнем углу, Адам увидел шаттл Discovery — аккуратно склеенный. Он провел пальцем по линиям трещин; ноготь зацепился за ободранный участок краски, под которым виднелась плотная красная древесина. В животе у Адама что-то странно и приятно сжалось, когда он представил, как Найджел матерится, пытаясь склеить обломки. Улыбка угасла — Адам понял, где стоит. Именно здесь должен был быть Найджелов синтезатор. Он резко обернулся, обыскивая глазами комнату в поисках груды грязной одежды или смятых листов с нотами. Ничего. Единственным следом присутствия Найджела была аккуратно сложенная стопка простыней на углу журнального столика. Адам сделал судорожный вдох — легкие уколы тревоги начали впиваться в грудь. — Н…Найджел? — он прикусил губу и поспешил на кухню. Он не чувствовал запаха кофе — и отсутствие запаха почему-то скрутило желудок. На кухонном столе Адам нашел записку, нацарапанную на нотном листе. Под ней лежала карта звездного неба, показывающая траекторию Урана. Адам сначала проследил глазами орбиту планеты — только потом поднял записку. Мне жаль, что я испоганил твой диван и гостиную. Пятна вывел, и я побрызгал освежителем воздуха, чтобы избавиться от запаха сигарет. С этого момента я буду курить на улице. Дарко рассказал мне о синдроме Аспергера. Хотел бы, чтоб рассказал ты. Понимаю, что мне не положено лезть в твою голову, но если бы я знал, что ты не специально меня бесишь, я бы не был таким долбаным мудаком. Извини, что напугал тебя. Я честно прочитал весь гребаный справочник — даже приложение про то, как мыть твою сраную губку. Если хочешь, чтобы я вернулся домой — позвони. Если нет — понимаю. Мне правда пиздец как жаль, красотуля. Номер телефона был нацарапан внизу записки — вместо подписи. Адам провел пальцами по листу. Прочитал записку еще раз. Потом еще. И еще. Каждый раз тревога в груди спадала чуть-чуть, а улыбка нарастала. Найджел извинился. Найджел хотел уважать его распорядок. Найджел его не винил. Найджел понимал. Адам взял телефон с зарядки, минут пять разбирался — четверка это или семерка — и набрал номер. Гудки длились несколько секунд, потом включилась голосовая почта. — Если ты мне звонишь, то, блять, надеюсь, на то есть ОХУЕННО веская причина. Адам нахмурился. Непрофессионально. Даже для наркодилера. — Здравствуй, Найджел. Это твой муж, Адам. Пожалуйста, приходи домой. До свидания. Он отключился — с улыбкой. Положил звездную карту рядом с телескопом. Она пригодится вечером в парке, когда они с Найджелом будут отслеживать приближение Урана к противостоянию. Адам ушел на работу легким шагом, почти забыв про утреннюю тревогу. Вечером он вернется — и найдет синтезатор Найджела в углу, а самого Найджела — на кухне, пьющего свое пиво. Все будет там, где и должно быть. Адам даже не заметил, что начал напевать — пока босс не подошел и не попросил прекратить.