Серебро в твоих волосах

      Тело всё чувствовало, пускай и находилось в фазе глубокого сна. Кожа ощущала слабый ветерок из приоткрытого окна, которое у него так и не хватило сил закрыть перед сном. Из-за этого в комнате холодно, но наброшенное до поясницы одеяло дарило необходимое тепло.              Джулс спал. На животе, обняв одной рукой подушку, а вторую забросил на другую половину кровати. Будто искал тепло, которого быть не должно, но тело упрямо надеялось встретить хоть что-то.              Или кого-то.              В комнате ни звука. Даже собственное дыхание не достигало ушей. Будто попал в вакуум, где каждый звук поглощался пустотой.              Внезапно вторая половина матраса прогнулась. Кто-то крупный и тяжелый забрался на кровать. Быть может даже тяжелее Джулса. Следовало, наверное, испугаться, но мужчина всё так же спал. Тело ощущало, но совершенно не желало пробуждаться.              Некто коснулся его спины. Большая ладонь провела по позвоночнику, довела до поясницы, после чего вернулась вверх, к лопаткам. Легкое поглаживание растирало слегка озябшую от осеннего воздуха кожу, и Джулс ощутил себя нежащимся в ласках котом. Следовало только выгнуть спину, подобно благородному животному.              Но он не мог. Потому что всё так же спал.              Рука неизвестного стала смелее. Провела по ребрам, коснулась таза. Вес незнакомца стал ближе, матрас частично прогнулся и под Джулсом. Вторая рука его гостя стянула к ногам одеяло, из-за чего молодой врач оказался абсолютно обнаженным перед неизвестным человеком. В любой другой момент он испытывал бы жгучий стыд, но отчего-то этой ночью хотелось продолжения. Без глупого и ненужного смущения.              Он не понимал, что за человек рядом, но тело будто догадалось раньше. И потому не шло и речи о напряжении или пробуждении.              Чужая рука провела по ягодицам, и впервые за ночь дыхание Джулса немного участилось. А когда те провели по ложбинке, то с губ и вовсе сорвался судорожный выдох.              Его давно так не касались. Рука партнера твердая, не терпящая неуверенности. Она двигалась со знанием дела, и Джулс мог лишь слепо покоряться этим самодовольным ласкам, которые ему дарил незнакомец. А когда пальцы провели по отверстию и слегка задержались, Томпсон впервые за ночь застонал.              Тихо. Едва различимо сквозь сон и прижатую к губам подушку, но проявившийся голос партнера будто бы заставил незнакомца двигаться еще увереннее. Хотя больше, казалось, невозможно.              Вес неизвестного человека вновь переместился. Джулс ощутил, как тот сел на его бедра, лишая возможности бежать. Даже если он проснется, то не сможет столкнуть неизвестного. Не тогда, когда вся нижняя половина его тела прижата к матрасу без какой-либо возможности двигаться.              Неожиданно пальцы партнера стали влажными. Контакт смазки, кожи и холодного воздуха заставил задрожать, что не осталось незамеченным. Вновь движение. Вновь смена позиции. И теперь весь вес незнакомца равномерно распределялся по всему его телу.              Жар, исходящий от чужой кожи, до боли приятен. Холод отступил так же быстро, как и появился. Мокрый палец незнакомца надавил сильнее, вынуждая судорожно выдохнуть. И в следующее мгновение стон, который Джулс не позволил бы себе во время бодрствования, озарил всю комнату. Палец зашел в него по самое основание, и Джулс молил своё тело не выплывать из этих грез, желая продлить столь невообразимое удовольствие.              Движения незнакомца нежные, но всё такие же самоуверенные. В них ощущался человек, который привык быть главным. Который хотел вести, хотел дарить, хотел владеть. Джулс ощущал себя подношением на жертвенном алтаре, которому поклонялись и дарили божественные ласки, чтобы его разморенная и удовлетворенная плоть стала лакомством для богов. И, что самое страшное, он совершенно не против быть жертвенным ягненком, если это позволит этим ласкам касаться его тела.              Пальцы партнера коснулись простаты, и впервые за ночь ординатор смог совладать с телом и прогнуться. Вставший член приятно тёрся о постель. Вся совместная стимуляция вызвала в теле крупную дрожь, которую Джулс не мог унять.              – Ах, – первый полноценный стон, сорвавшийся с губ и не заглушенный подушкой.       – Нравится? – томно произнес неизвестный.              Голос мужчины слегка хриплый от возбуждения. Будто картина перед его глазами заставляла чувствовать то же желание, что испытывал Джулс. Вот только если последний не мог просить большего из-за сонного дурмана, то неизвестно, почему же медлил этот человек.              Джулсу казалось, что голос ему знаком. И в то же время он совершенно не хотел знать, кому он принадлежал. Знание способно разрушить столь волшебный момент, а он так не хотел просыпаться.              Мужчина качнулся. Его собственное возбуждение коснулось задней стороны бедра Джулса. Большое. Он чувствовал это и без прямого касания. Так хотелось, чтобы мужчина действовал еще сильнее, откровеннее. И потому парень благодарно принял второй палец, когда незнакомец решил, что одного ему мало.              Так и есть. Ему слишком мало.              Тело лежало безвольной куклой. И лишь благодаря покачиванию неизвестного Джулс мог тереться взмокшей от пота кожей о ткань. Ранее приносивший удовлетворение хлопок стал натирать чувствительное тело, что жаждало прикосновений горячих ладоней. Он страстно желал, чтобы руки его любовника прекратили столь сладкую пытку и обняли его, отрывая от кровати. Чтобы согрели изнеможденное холодом тело. Чтобы показали, что он достоин любви.              – Ты прекрасен, Джулс, – неосторожно брошенная фраза у самого уха, из-за которой тело покрылось мурашками. – Хотел тебя со дня нашей встречи.              Голос всё ближе, и вместе с ним тело будто просыпалось. Джулс сжал пальцами подушку, немного прогнулся в спине, когда партнер добавил третий палец. И в следующий раз протяжно вскрикнул, когда сразу все пальцы коснулись простаты, разгоняя по телу электрический разряд.              – Ты не представляешь, насколько красив.              Он не представлял. Хотел, чтобы незнакомец показал ему это. Показал то, что видел. Но сознание всё еще боролось со сном, что не хотел покидать головы. И потому Джулс мог лишь немо молить, чтобы незнакомец продолжал.              Продолжал двигаться. Продолжал говорить.       Продолжал всё, что угодно. Потому что Джулс готов принять всё и даже больше.              И когда пальцы выскользнули из него, юноша ощутил лишь всепоглощающую пустоту. Тепло мужчины стало слабее, а сам он – легче. Матрас рядом не прогнулся, из чего следовал вывод, что незнакомец не уходил.              Он исчезал. Как обычное сновидение.              И перед тем, как полностью исчезнуть, на виске Джулса незнакомец оставил легкий поцелуй. Нежный, совсем не подходящий строгому голосу, что последовал после:              – Увидимся на работе, доктор Томпсон.              Хендрикс. Ему снился Тобиас Хендрикс.              Когда Джулс резко вздохнул и открыл глаза, окно всё так же было открыто. Осенний воздух впервые заставил его поежиться.              На часах 05:31. Самое время для подъема, но неудовлетворенный Джулс смог лишь перевернуться и, скрыв лицо в подушке, как и несколько минут назад, попытаться привести мысли в порядок. Потому что видеть влажные сны о своем начальнике, что являлся ровесником твоей матери, не входило в его планы. ***       Джулс не думал, что у одного животного может быть множество имен. Максимум два, из которых одно – ласковое прозвище или сокращение основной клички. Но у его временного жителя за неделю совместного существования появилось с десяток названий.              Катастрофа. Чудовище. Черная дыра. Сумасшедшая. Грязнуля. Неугомонная. Крикливая. Вечно недовольная. Копатель. Несуразная.              И это лишь часть, которую он помнил. В основном каждый раз, когда черно-белое чудовище создавало очередную проблему, новое прозвище появлялось само собой.              Джулс думал, что жизнь с котенком не будет тяжелой. Куда легче, чем со щенком, но немного сложнее, чем с рыбкой. Но чем дольше Джулс думал, тем сильнее ему казалось, что легче справиться с человеческим ребенком, нежели этим недоразумением.              Неизвестно, кричала ли она , когда Джулса не было дома. Но стоило только тому переступить порог, как он становился гостем театра одного актера, где несчастное животное судорожно вопило у миски. Парень переживал о соседях, что уже наверняка искали номер службы по защите животных. Потому что куда проще объяснить насилие, нежели то, что несуразный черно-белый монстр так просил еды.              С туалетом тоже были проблемы. Ходил котенок в лоток исправно, но копателем Джулс обзывал его не просто так. Ибо когда дело оставалось в лотке, весь чистый песок оказывался за его пределами. Неизвестно, как ей удавалось выкапывать такой объем своими маленькими лапками, но у нее отлично получалось.       Когда глаза полностью открылись, являя миру две необычайно зеленые радужки, Джулс осознал, что получил собаку, о которой так мечтал. Черно-белый смерч бегал по всей квартире, разрушая и без того минималистичный интерьер. Иногда она притихала и Джулс, думая, что котенок уснул, раз за разом попадал в ловушку. Стоило только пройти мимо укрытия, как монстр выпрыгивал, пугая и так крайне нервного мужчину, который был уверен, что в ближайшие недели подобных игр точно схватит инфаркт.              – Я не понимаю, за что она так меня ненавидит, – признался Джулс Кенеди, когда та решила зайти в гости. – Я купил лучший корм, лучший наполнитель, лучшие лекарства. За что я получил настолько ярую ненависть?       – Ты драматизируешь, Джулс, – засмеялась подруга. Котенок осторожно играл с пальцами девушки, отчего Джулс испытал практически детскую зависть. С ним несуразная играла лишь в сердечный приступ. – Ну а вообще, это как в Аватаре. Она выбрала тебя, поэтому хочет и убить.       – Да, конечно. Очень смешно, – невесело усмехнулся он.              В принципе он не сильно переживал из-за того, как к нему относился котенок. Потому что Джулс – лишь временный хозяин. Постоянный должен был появиться в ближайшие недели, поскольку после заключения ветеринара о том, что малышка стала поправляться, парень начал искать ей дом на всевозможных форумах. Некоторые люди уже заинтересовались котенком, а одна молодая пара и вовсе была готова забрать её сразу, как только та полностью оправится.              Именно поэтому Джулс давал ей какое угодно прозвище, но не имя.              Потому что имя обозначало привязанность. А он не мог оставить себе животное, которому не сможет уделять достаточно времени.              – Именно в этом и хороши кошки, – объясняла Кенеди. – Они независимы. Не требуют постоянного присутствия, всегда держат дистанцию. Но приходят, когда это действительно нужно.              Напоминало встречу с психотерапевтом. Он тоже появлялся в жизни лишь в час настоящей нужды. И так же, как и кот, тащил деньги с кредитки. Вот только если человек делал свою работу, кошка легко могла уйти, даже не став слушать речей своего неугомонного хозяина.              Ему, видимо, не стоило заводить собаку. Потому что он даже с котом справиться не в состоянии.              Тогда Кенеди просидела у него до самого вечера. Джулс решил последовать совету Хендрикса и рассказать близкой подруге о своих переживаниях. Та слушала, не перебивала. Пока он извивал душу, Кенеди лишь поглаживала задремавшего на коленях котенка.              Хендрикс в момент исповеди говорил с ним. Джулс чувствовал, что от его поддержки становилось легче. Но как же быстро часть груза упала с плеч из-за того, что его выслушали, совершенно не перебивая.              Именно это ему и было нужно.              Кенеди начала говорить лишь тогда, когда Джулс молчал целых пять минут. Будто бы ставил точку в своем монологе.              – Знаешь, – протянула она. – Я не хочу говорить банальные вещи, которые тебе скажет любой психолог из тиктока. Не скажу принять факт, что она умерла. Или думать о том, что ты сделал всё, что только смог. Потому что я знаю, что это так. Джулс, даже семья погибшей не винит тебя в случившемся. А это что-то да значит.              – Я не говорил с Эдвардом после того, как принес ему новость, – признание обожгло язык и комом встало в глотке. – Я не смог. Поэтому не знаю, что тот на самом деле думает.              – Уже то, что в больницу не ввалились адвокаты с претензией о врачебной халатности, говорит о многом, – произнесла Кенеди. – Джулс, только ты всё еще винишь себя в произошедшем. Рано или поздно эти мысли уйдут. Нужно лишь свыкнуться с ними и понять, что ты сделал всё, что было в твоих силах.              Тот вечер Джулс провел в объятиях лучшей подруги. Котенок, явно возмущенный существованием своего временного хозяина, спрыгнул с ног девушки и убежал в коридор.              Раздался странный царапающий звук.              – Только не говори, что она царапает мои туфли, – Кенеди прислушалась, будто пыталась распознать в звуках скрип знакомой кожи.       – Успокойся, – произнес Джулс и, немного извернувшись, положил свою голову подруге на колени. – Если это и обувь, то только моя.              Кенеди заливисто засмеялась.              – Вот почему вы не можете ужиться, – наигранная строгость в голосе совершенно не подходила пальцам, что стали ласково теребить его волосы. – Ты такой же кошак.              – Вполне возможно.              Затем маленькие лапки вновь побежали. Уже через несколько секунд шуршание наполнителя заставило парня застонать от досады и встать, чтобы убрать образовавшийся беспорядок. ***       Начало декабря было настоящим разочарованием как для детей, так и для всё еще мечтающих о снежной сказке взрослых. Температура едва достигала минуса, а безоблачное небо прямым текстом говорило о том, что им не видать настоящей стужи. Ветер чуть холоднее, чем осенью, и единственным напоминанием о начале зимы являлся гололед. Прямо перед началом декабря прошли дожди, отчего дороги покрылись ледяной коркой, даруя лишние хлопоты многим коммунальным службам.              И врачам, у которых резко возросли случаи переломов. Чаще всего не самые страшные, из-за чего пациенты попадали в отделение общей хирургии. При этом резко участились аварии на дорогах из-за несвоевременной смены резины или невнимания к сменившимся погодным условиям. Такие люди уже попадали в неотложку.              С момента исповеди Джулса перед Тобиасом прошло несколько недель.              Несколько долгих недель, где молодой врач испытывал коктейль самых разных чувств, главными из которых были стыд и благодарность. Джулс смущался, что первым человеком, который увидел его слезы, стал начальник. И был искренне благодарен за то, что после срыва Хендрикс сделал вид, будто ничего не произошло.              В голубых глазах Джулс всё еще мог разглядеть беспокойство, но сам Тобиас не делал поблажек в работе, из-за чего молодой врач стремительно возвращался к прежнему состоянию. И пускай рана от первой потери всё так же свежа, рядом находились люди, готовые поддержать и направить в нужное русло, чтобы Джулс не смог утопить себя в бездне отчаяния.              И за это он искренне благодарен Хендриксу.              Прямо сейчас Джулс стоял перед больницей. Мороз щипал за щеки, а ветер так и норовил пробраться под шарф и зимнее пальто. Окна больницы отражали небо, из-за чего здание казалось его отломанным кусочком. Пухлый голубь всё так же кружился у входа, выискивая новую жертву, что посмеет появиться на улице с сэндвичем или хлебом. Кажется, что птица стала только жирнее. И, быть может, Джулс немного приложил к этому руку, подкармливая пернатую зернами злаковых батончиков.              Ординатор выдохнул. Вот и новый день. Всё та же работа, в которой новой константой оставались лишь пациенты со своими диагнозами. Он выбрал это место, а потому не собирался отступать от мечты стать врачом, какие бы трудности не встали на пути.              – Чего завис? – голос сзади заставил резко развернуться.              – Привет, Гаррет.              – Красиво, правда? – мужчина не знал, о чем думал Джулс, а потому решил, что тот просто залюбовался видом больницы. – В свое время в больницу влили огромные деньги. Всё, как видишь, пошло на реконструкцию его внешнего вида.              – А на отделение неотложной помощи? – усмехнулся ординатор.              Старший коллега наигранно удивился, после чего схватился за грудь, будто слова Джулса ранили в самое сердце.              – Бьешь по-больному, Томпсон.              Мужчины искренне засмеялись.              – Ладно, доктор Томпсон, нам следует поторопиться, если не хотим попасть в немилость к дракону. Слышал, эта ночная смена была похожа на ад. Не хочу воспалять его нервы еще больше.              Этой ночью должен был дежурить и Джулс, но Майя попросила поменяться, чтобы освободить среду для личных вопросов. Перенос ночной смены плохо ложился на сформированное расписание, и всё же он не смог отказать коллеге. И потому эту ночь он провел дома, уже предчувствуя ночную смену завтра и последующую дневную в среду.              Они вошли в отделение. Всё такое же шумное, как и раньше. Казалось, что если здесь исчезнут звуки, то больница перестанет существовать. Отделение являлось сердцем здания. Живое, громкое, быстрое. Оно разгоняло пациентов по палатам и операционным, словно эритроциты по организму. Врачи и медперсонал, подобно белым кровяным клеткам, выискивали в артериях болезни. И если хоть кто-то перестанет выполнять свою функцию, то сердце остановит свой ход, отчего больница перестанет существовать.              Странное сравнение, но в последнее время Джулс стал ловить себя на том, что ему нравилось придумывать красивые эпитеты тому, что он видел. Быть может следовало прислушаться к Кенеди и, сев за ноутбук, попробовать себя в новом хобби. Писательство? Маловероятно, что выйдет что-то достойное, и всё же это куда лучше медленного деградирования в квартире, которую всё еще настойчиво пыталось уничтожить черно-белое цунами.              У стойки регистрации стояла медсестра Чинь. Несмотря на свой небольшой рост, женщина возвышалась над всеми, кто находился в отделении. Сейчас она смотрела на экран телефона, но стоило только какому-то шуму привлечь внимание, как в ту же секунду её глаза уже были направлены в сторону источника звука. Казалось, что она знала абсолютно всё. И информацию, подобно ястребу, получала благодаря своему наблюдению за отделением.              Странно, но рядом с ней стоял Гутьеррес. Парень мялся, будто пришел на первое в своей жизни свидание. На щеках румянец, а взгляд стыдливо направлен в сторону. Руки парень держал за спиной, а правая нога слегка подергивалась, выдавая его напряжение.       – Гутьеррес, – начал Гаррет, вырываясь вперед. Его голос настолько громкий, что стоящий рядом с медсестрой парень дернулся. – Что-то ты зачастил в наше отделение. Неужели хочешь уйти из хирургии к нам?              Последние два предложения доктор Кул произнес лишь тогда, когда подошел к несчастному ординатору. Не хотел смущать бедолагу еще больше.              – У нас тут проблема, – начала медсестра. – Не скажу, что очень серьезная, но учитывая нынешнее состояние заведующего Хендрикса…              Взгляд Гутьерреса стал еще более затравленным.              – Так что произошло? – теперь любопытство овладело и Джулсом.       – Расскажешь? – предложила медсестра.              Если Гутьеррес не хотел говорить, то Джулс не мог его заставить. Пускай даже любопытство и съедало изнутри. И всё же ординатор решил поведать о своем несчастье. Неизвестно, по какой из причин. Быть может облегчить душу, на которой висел камень.              – Хендрикс запросил отчеты из отделения хирургии о пациентах, которые были переведены из этого отделения. Большую часть информации уже внесли в базу данных, но из-за огромной нагрузки часть врачей всё еще не оформила электронные карты должным образом. А потому недостающую информацию Хендрикс потребовал на бумажных носителях, что у нас были, – парень сглотнул, явно добираясь до самой важной части. – Меня попросили отнести эти бумаги. И когда я спустился на первый этаж, то не заметил значок мокрого пола, что поставил Стенли.       Джулс держал лицо, а вот доктор Кул был в шаге от того, чтобы заржать в голос. Оба догадались, к чему шел разговор.              – Я поскользнулся. И все бумаги полетели в сторону. Прямо в чертово ведро с водой.              Медсестра Чинь прыснула в сжатый кулак. Гаррет несдержанно захохотал, смущая и без того готового провалиться сквозь землю парня. Лишь ординатор отделения неотложной помощи похлопал приятеля по плечу, выражая своё сочувствие.              – Всё слишком плохо? – спросил Джулс у медсестры Чинь.              Та развела руками, предлагая мужчинам заглянуть за стойку. Там, на скрытом от чужого взора столе, лежали уже высушенные бумаги. Но из-за воды, которой мыли пол, те приобрели слегка сероватый оттенок, а сама бумага стала волнистой. Чернила не расплылись, что удивительно, и Джулс легко мог понять, что писали коллеги из другого отделения.              – Это плохо, – подытожил Гаррет.              Если раньше Гутьеррес походил на мученика, что всё еще надеялся на благоприятный исход, то сейчас напоминал безвольника, которого ждала неземная кара.              – Как ты умудрился это сделать? – Гаррет был искренне впечатлен. – Во всём коридоре попасть именно в ведро… Ты не думал подать заявку в баскетбольную лигу?              Медсестра Чинь хлопнула врача по плечу, явно недовольная тем, что тот дразнил молодого врача. Её слабые попытки только раззадорили старшего коллегу и тот, шутливо отдав честь, направился к раздевалкам.              – Было приятно работать с тобой, доктор Гутьеррес. Пусть и недолго!              Когда врач их покинул, оставшаяся троица попыталась найти решение столь нелегкой задачи.              – Тут много бумаг? – спросил Джулс, и медсестра Чинь стала торопливо перелистывать документы. – Быть может перепишем в три руки?       – Не выйдет, – отрицательно качнула головой женщина. – Слишком много времени потратили на сушку. Заведующий сдаст смену через пятнадцать минут. И я молчу, что эти документы должны были появиться на его столе еще час назад.              – А если сами введем в базу? – в голосе Гутьерреса появился огонек надежды. – Тогда Хендриксу придется лишь сформировать отчет. Сэкономим ему время.              Они оглянули стойку регистрации. Медсестры занимались собственным разнесением информации в базу, из-за чего свободен был лишь один компьютер.              Чинь вновь качнула головой.              – Не успеем.              Слова подобны смертному приговору.              В любой другой день Хендрикс наверняка бы смиловался, но если Гаррет прав, и смена была крайне скверной, Гутьеррес мог попасть под горячую руку. И, видимо, тот это прекрасно понимал. А потому совершенно не торопился в кабинет заведующего, пускай и задерживал документы.              Джулс вздохнул.              – Давай я отнесу, – предложил ординатор. – Попытаюсь воспользоваться положением его ординатора.              В глазах приятеля промелькнула надежда, которую тут же оборвала медсестра Чинь.              – Думаю, что доктор Гутьеррес должен лично встретиться с последствиями своих действий.              – Я же случайно! Откуда я мог знать, что из всех мест документы попадут именно в ведро с водой?              И всё же это произошло. Доктор Томпсон не должен отдуваться за чужие ошибки.              – Да ладно вам, медсестра Чинь, – втиснулся в разговор Джулс. – Мне несложно. Всё равно я должен зайти к Хендриксу.       На самом деле у него не было никаких дел у заведующего. Парень просто хотел спасти друга, что и без новой проблемы находился в явной немилости Тобиаса еще с первого дня в больнице.              В итоге женщина сдалась.              – Делайте, что хотите.              Она собрала бумаги и передала те Джулсу, после чего вернулась к телефону.              – Я искренне тебе благодарен, – начал Эстебан, когда они направились к убежищу заведующего. – Могу даже отблагодарить ужином.              – Не стоит, - улыбнулся ординатор. – А вот от кофе, что ты приносил на прошлой неделе, не откажусь.              В прошлый понедельник Гутьеррес принес ему и Грейс по стакану потрясающего латте. Новая кофейня располагалась слишком далеко, чтобы Джулс мог отправиться туда перед работой или во время обеда, а потому сам мужчина там так и не смог побывать. Сейчас появилась прекрасная возможность вновь насладиться чудесным напитком, рядом с которым дешевый кофе из автомата даже стоять не смел.       – Готов таскать его тебе всю неделю, если это избавит меня от разговора с Хендриксом.              – Одного раза более чем достаточно.              Так Джулс и Эстебан оказались у двери. Последний мялся, что странно, поскольку прямо сейчас он не должен был заходить. Удивительно, насколько он переживал по поводу Хендрикса.       – Ну, – протянул он, – удачи.              Она ему, скорее всего, не понадобится. Потому что каким бы монстром Гутьеррес не видел Хендрикса, последний таким не являлся.       Ординатор прижал к груди злосчастные документы и зашел внутрь.              В кабинете заведующего приятно пахло дорогим парфюмом и кофе. Кабинет без окон, но искусственного освещения достаточно, чтобы создать ложное впечатление о солнечном свете. В самом помещении царил беспорядок из-за огромного числа документов, которым не хватало места на полках и столе, и потому толстые папки лежали прямо на полу.              Точно. Декабрь. Близился конец года. Руководство наверняка запросило итоговый отчет.              Хендрикс сидел за своим столом, глубоко погрузившись в бумаги. Он даже не поднял головы, когда за спиной ординатора тихо скрипнула дверь. Старший мужчина был настолько сосредоточен на работе, что Джулс сомневался, знал ли тот о его приходе вовсе.              На лице Хендрикса виднелась усталость. Под глазами залегли тени, а плечи напряжены настолько, будто к спине мужчины привязали прут, из-за которого тот не мог принять иное положение. На лице суточная щетина и те самые треклятые очки, которые законодательно следовало запретить. Джулс искренне благодарен, что начальник не покидал в них свой кабинет. В противном случае ординатор никак не смог бы сосредоточиться на работе.              В голове всплыло сновидение. Джулс думал, что смущение станет его спутником на долгие недели, но по какой-то причине парню легко удалось не придавать этому особое внимание. Потому что во снах Тобиас был именно таким, каким его хотел видеть ординатор. Но в то же время сам Джулс понимал, что ничто из этого нереально. Грезы и реальность слишком разные, и потому он легко абстрагировался от стыда.       Иногда, когда Джулс прекращал думать о разнице в возрасте или структуре подчинения, создавалось впечатление, что между ними всё могло получиться. До смерти пациентки ординатору казалось, что Хендрикс с ним пусть и осторожно, но флиртовал. Однако после произошедшего руководитель будто бы вернулся к первому дню знакомства, где между ними были лишь отношения начальника и подчиненного.              А, возможно, флирта и вовсе не было. И всё это Джулс придумал лишь из-за сжигающего сердце одиночества, что лелеяло надежду на благополучный исход.              С огромной разницей в возрасте. С отношениями ученика и наставника.       Джулс желал вновь увидеть в глазах заведующего тот же озорной блеск, который появлялся в моменты редкого флирта. Хотел увидеть знак, что своей истерикой в этом самом кабинете он не уничтожил пусть и слабый, но интерес Хендрикса.              Он мечтал увидеть его, но каждый новый день молодой врач сталкивался лишь с отстраненным заведующим, а не заигрывающим мужчиной из дурацкого бара.              Парень сжал губы от слабой обиды, после чего набрал в грудь побольше воздуха и постучал по стене. Хендрикс отвлекся от документов и посмотрел прямо на него.              В этих голубых омутах хотелось захлебнуться.       – Что-то случилось? – в голосе заведующего едва заметное напряжение.              Смена далась ему очень тяжело. Помимо пациентов мужчина был вынужден разбираться с годовым запасом отчетов, чтобы подготовить итоги для руководства. Незавидная работа. Будь у Джулса чуть больше опыта, то он попытался бы предложить себя в качестве помощника. Но прямо сейчас он абсолютно бесполезен. Годовые отчеты выглядели крайне сложно, и без должных знаний он станет лишь мешать Хендриксу, нежели действительно помогать.              Быть может в начале следующего года он попросит научить составлять этот документ, но точно не сейчас.              – Нет, всё хорошо.              Тут же глаза заведующего остановились на кипе бумаг в его руках. Вздутые листы заинтересовали бы кого угодно, но не уставшего Хендрикса, который явно хотел как можно скорее оказаться дома. Мужчина нахмурился, и Джулс торопливо попытался найти оправдание произошедшему, чтобы Тобиас не злился слишком уж сильно.              Маловероятно, что у него это получится.              – Что это?              – Отчеты из хирургии.              – И почему они имеют настолько плачевный вид?              – Потому что случайно попали в воду.              Тобиас устало вздохнул, снял очки и, положив те на документы, потер переносицу.              – Гутьеррес?              – Он не хотел, – попытался отстоять друга ординатор. – Это вышло случайно.              – А вот у меня складывается ощущение, что это сделано специально, ибо так часто мне никто не трепал нервы даже из собственного отделения. Удивительно, что это удается ординатору из хирургии. И как я счастлив, что он таки не выбрал неотложку.              В голосе мужчины нет настоящей злобы. Лишь искренняя усталость. Прямо сейчас Тобиас должен собираться домой, чтобы хоть немного поспать. И всё же он застрял здесь, среди документов, что собирали целый год. Ужасно, что никто не мог ему помочь.              Джулс подошел ближе и сел напротив мужчины. Осторожно положил бумаги на стол. Хендрикс не смотрел на них, явно пытаясь абстрагироваться от еще одной проблемы.              – Может их еще можно использовать? – осторожно поинтересовался молодой врач. – Если они нужны в идеальном состоянии, то Гутьеррес наверняка сможет всё переписать. Просто нужно немного времени.              Вблизи Тобиас казался еще более истощенным, и Джулс невольно взглянул на мусорную корзину, что стояла у стола. Половину её пространства занимали стаканчики из-под кофе.              Действительно тяжелая ночь. И сердце болело от осознания, что он не помог Хендриксу в столь тяжелые часы. Болело даже с пониманием, что он ни в чем не виноват.              Кабинет на некоторое время погрузился в тишину, что прерывало лишь тихое дыхание двух мужчин. Джулс следил за выражением лица заведующего, в то время как последний вглядывался в отчеты хирургов и решал, что с ними делать. И никто из них не хотел прерывать столь спокойное мгновение.              Там, в коридоре, кипела жизнь. Пребывали новые пациенты с новыми проблемами. Врачи без устали трудились, пытаясь спасти человека из рук костлявой. За пределами кабинета шла борьба, и было приятно не являться её частью. Пусть и недолго.              – Ладно, – внезапно ответил Хендрикс и, в последний раз посмотрев на документы, встал со своего места. – Для составления отчета подойдет.              Старший мужчина собрал некоторые бумаги и убитые водой документы, после чего стал собирать сумку. Хотел забрать документацию домой, чтобы закончить. И это осознание очень не понравилось Джулсу.              – Не ты ли говорил мне о том, что работа должна оставаться на работе? И не нужно тащить её домой?              Впервые за утро губ заведующего коснулась слабая улыбка.              – Всё же иногда доктор Томпсон прислушивается к чужим советам, – усмехнулся он и закрыл замки на кожаной сумке. – Руководство требует отчет уже в среду. Нужно описать всё как можно подробнее, чтобы оправдать необходимость в новых палатах.              – Так почему ты не разгрузишь себя? – Джулс чувствовал, как в нем начинало бушевать возмущение. – Раздай обязанности другим врачам, чтобы полностью сосредоточиться на отчете. Зачем пытаться усидеть на двух стульях одновременно?              Лицемерно говорить подобное, поскольку в подобной ситуации он поступил бы абсолютно идентично. Персонала не хватало. Те немногочисленные врачи, что остались, работали за двоих, получая всё ту же зарплату. И если вдруг лицо отделения откажется от работы с пациентами и засядет в кабинете с документами, дух некоторых работников наверняка будет подорван.              Пока Хендрикс работал в поте лица, остальные стремились трудиться так же самоотверженно.              Тобиас так и не ответил на его вопросы. Вместо этого подошел к шкафу, чтобы достать пальто, тем самым знаменуя конец разговора. Вот только Джулс не собирался так просто уходить.              – Тобиас, – осторожно начал ординатор, поднявшись со своего места. На секунду заведующий замер от собственного имени, но уже вскоре вновь вернулся к одежде. – Почему ты так бережешь всех остальных, но при этом совершенно плюешь на собственное благополучие?              Потому что он – руководитель. Потому что он – человек, с которого должны брать пример. Тобиас не должен был говорить это. Джулс знал это сам.              Еще несколько недель назад Джулс осознал причину, по которой душа так беспокойно мучилась мыслями об этом мужчине. Их странные взаимоотношения начались куда раньше, но именно в момент истерики Джулс понял, что чувствует. Узнал причину, по которой ночью снились влажные сны с заведующим в главной роли. Он всё это осознал.              Тобиас Хендрикс нравился ему, как мужчина. И разница в возрасте не могла на это никак повлиять.              – Пойдем, Джулс, – в итоге заведующий решил бежать от вопроса. – Тебе нужно приступить к смене.              Вновь всё упиралось в работу. Джулс любил её, пускай та и приносила беспокойство. Следовало быть благодарным, поскольку именно она познакомила его с Тобиасом и другими замечательными людьми, встреча с которыми была бы невозможна, выбери он другую профессию. И всё же именно работа становилась камнем преткновения, из-за которого жизнь не могла стать хоть чуточку легче.              Рука Хендрикса осторожно легла на плечо ординатора. В любой другой момент Джулс бы обрадовался, но прямо сейчас это прикосновение осело в груди горьким недовольством. В итоге пришлось уйти с неприятным ощущением беспомощности.              Хендрикс стал первым человеком, что помог Джулсу в момент особой уязвимости. Теперь же произошла похожая ситуация, пусть и со сменой ролей. И самым ужасным было то, что молодой врач не смог поступить так же, как и Тобиас. ***       Смена длительностью в 24 часа подобна аду. Начало выпало на ночь вторника, а закончить Джулс должен был в вечер среды. Человек, что законодательно позволил врачам работать целыми сутками, определенно страдал некоторыми психологическими проблемами. Такими как садизм, к примеру.              Сама смена выдалась ужасной. Весь день шел дождь, а ближе к вечеру пришли заморозки, отчего случаи переломов и дорожно-транспортных происшествий выросли в разы. Вдвойне ужасно и то, что случаи крайне тяжелые, отчего отделение неотложной помощи запрашивало помощь хирургов. Ребята с трудом справлялись с собственными травмами, и потому несчастные постоянно бегали с этажа на этаж, стараясь помочь как коллегам, так и справиться с собственной работой.              За ночь Джулс провел три операции. Еще четыре выпали на день. Глаза слипались, и лишь кофеин хоть немного сглаживал положение. Гутьеррес сдержал слово, и через 12 часов после начала смены Джулса уже ждал кофе с самым потрясающим ароматом.              В моментах между операциями ординатор разбирался с отчетами. Они не такие полные, как у заведующих, но всё равно являлись важной составляющей больничного документооборота. Если адвокаты прознают, что он что-то ведет не так, у него могут появиться серьезные проблемы.              Потому что в мире, где каждый готов подать на тебя в суд за неосторожный взгляд, каждая бумажка подобна листу о невиновности. Правильно оформленная документация сулила безопасность, к которой так стремилась больница. И Джулс не смел уничтожать репутацию места, что дало ему работу.              За оставшуюся половину смены Джулс, кажется, встретил всех своих коллег. Лишь Хендрикс так и не попался на глаза.              – Ушел на собрание руководства, – ответил Гаррет.              – И долго оно длится? – поинтересовался Джулс, делая глоток кофе, что уже готовила бездушная машина. Амброзия, принесенная Гутьерресом, исчезла спустя пять минут своего существования.              – Если Хендрикса нет – от силы пару часов.              – А если есть?              Доктор Кул усмехнулся.              – Тогда они застряли до самого вечера.              Джулс не представлял, что можно делать на собрании столько времени. Он в принципе не представлял, что кто-то способен провести целый день за столом, решая какие-то важные вопросы. Удивительно, что это делал Хендрикс, что жил работой в отделении. Джулс много раз видел его за операционным столом, и потому совершенно не представлял в окружении других заведующих и руководства.              Место Тобиаса Хендрикса определенно не там.              Когда на часах было восемь вечера, а Джулс уже готовился выходить, он впервые за смену смог заметить заведующего. И то, что молодой врач видел, ему совершенно не понравилось.              Хендрикс поторопился попасть в свой кабинет, но Джулс успел увидеть его изнеможденное лицо. Благородная седина на висках больше не делала вид мужчины более статусным. Вместе с усталостью серебро в волосах впервые показало, насколько между Джулсом и Хендриксом огромная разница в возрасте.              Неизвестно, что произошло на собрании, но Хендриксу явно было нехорошо. Тени под глазами мужчины еще темнее, чем раньше. Плечи, что раньше были гордо расправлены, сейчас устало опущены. Абсолютно всё в мужчине выдавало его крайне серьезное физическое истощение. Вплоть до походки, что раньше в буквальном смысле кричала об уверенности. Теперь заведующий едва передвигал ногами, грозясь упасть у любой из дверей.              Вскоре мужчина скрылся в кабинете, а Джулс всё так же стоял у стойки. Он совершенно не знал, как ему следовало поступить.              – Да, – от голоса стоящего позади Гаррета ординатор вздрогнул. В последнее время они болтали достаточно много, чтобы Кул искал в Джулсе человека для диалога. И всё же молодой врач всё никак не мог привыкнуть к его внезапным появлениям. – Совещание прошло просто ужасно. Не видать нам новых палат.              – Здесь что-то иное.              Джулс не понимал, откуда взялась эта уверенность. Хендрикс не тот человек, что легко показывал свои слабости. Юноша уверен, что если бы руководство забрало несколько палат, никто из персонала не узнал бы об этом вплоть до официальных новостей. Потому что Тобиас умел держать лицо перед публикой.              И тот факт, что сейчас у того это совершенно не получалось, лишь прибавляло беспокойства.              – Ладно, мне пора, – Гаррет громко зевнул и, хлопнув Джулса по плечу, направился к выходу. – До следующей смены, Томпсон.              Джулс смог только кивнуть.              Быть может не следовало совать нос в чужие дела? Тобиас наверняка истощен длительным собранием, и присутствие любопытного ординатора наверняка не поспособствует душевному спокойствию. Всё же Хендрикс – взрослый мужчина. И он, в отличии от Джулса, наверняка умел справляться со своими проблемами.              И всё же врач чувствовал себя обязанным. Тобиас помог, когда Джулс нуждался в поддержке. Меньшее, что он может сделать – быть рядом с начальником в тяжелый момент.              Ноги сами повели к кабинету. Несколько секунд Джулс стоял перед дверью, не зная, правильно ли поступает. И всё же рука, действуя практически автоматически, поднялась. Несколько тихих стуков последовало сразу после этого.              Ответа не было. Джулс немного подождал, после чего зашел без разрешения.              Обитель Хендрикса представляла собой печальное зрелище. Считалось, что кабинет олицетворял душевное состояние начальника, и прямо сейчас Джулс был свидетелем этого предположения.              В понедельник ординатор уже был здесь. В комнате царил беспорядок, но из-за хорошего освещения создавалось впечатление некоторой стерильности и комфорта. Сейчас же единственным источником света была настольная лампа, из-за которой предметы интерьера и документы отбрасывали на стены длинные тени. Они превращали небольшое помещение в нечто темное, недружелюбное.              – Смена закончилась, Джулс, – Тобиас практически лежал на своем кресле. Несчастное было готово в любой момент принять горизонтальное положение, если начальник решит в нем же и уснуть. – Иди домой.              – Ты в порядке? – мужчина не смог скрыть тревоги в своем голосе. – Выглядишь неважно. Неужели всё прошло настолько ужасно?              Хендрикс выдохнул и прикрыл глаза. Джулс же осторожно опустился в соседнее кресло.              – Решение о новых палатах для нашего отделения будет вынесено на следующей неделе.              Уже небольшая победа. Тот факт, что руководство приняло к рассмотрению запрос Тобиаса, уже говорил о том, что они готовы признать проблему. Если Хендрикс привел достаточно аргументов, то у директоров не останется выбора, кроме как принять решение в пользу отделения неотложной помощи.              Но сейчас все мысли были вдали от решения руководства. Прямо сейчас Джулса волновал лишь Хендрикс, мученический вид которого мог не тронуть лишь человека с камнем вместо сердца.       – Ты не в порядке, Тобиас.              Рука двинулась сама собой. Перегнувшись через стол, Джулс коснулся ладонью лба начальника.              – Да у тебя жар! – чуть громче необходимого произнес ординатор.              Удивительно, но Тобиас не отпрянул. Даже прикрыл глаза и немного поддался вперед, будто только в прохладной ладони мог найти спасение.       – Иммунитет сдался, – горько усмехнулся старший мужчина. – Прерывистый сон и излишнее количество кофеина вкупе со стрессом никогда не делали ничего хорошего.              – И в таком состоянии ты пришел в больницу? – всё же Джулс вынужден был убрать руку, пускай потеря контакта с горячей кожей казалась невыносима. – Следовало остаться дома и отдыхать.              – Руководство не стало бы дожидаться моего выздоровления, Джулс.              – Неужели можно проводить итоговое собрание без одного из заведующих?              Вновь смешок. Незнание Джулса казалось Хендриксу очаровательным.              – Ты слишком возносишь звание заведующего. Для директоров я подобен обычному врачу, отсутствие которого, скорее всего, только обрадует.              Какое-то время мужчины молчали. Джулс не мог найти слов, чтобы выразить своё возмущение, а у Тобиаса слишком сильно болела голова, чтобы он мог думать о чем-либо вообще.              Со своей стороны заведующий сделал всё и даже больше. Осталось дождаться решения вышестоящего руководства.              – Тебе стоит уйти, Джулс. И как следует отдохнуть.       – Как и тебе, Тобиас, – ответил ординатор. – Я, конечно, устал, но мне куда легче, чем тебе. Ты вообще сможешь добраться до своей квартиры?              Его вопрос позабавил старшего коллегу.              – Неужели я выгляжу настолько беспомощным?              – Мне соврать, чтобы потешить твое эго?              – Лучше скажи правду.              Неизвестно, почему разговор дошел до подобных откровений. Такое же приятное ощущение от диалога было в баре, когда Тобиас и Джулс оказались достаточно пьяны, чтобы делиться чем-то личным. Но в то же время недостаточно, чтобы после открытия рта ощущать жгучий стыд. Сейчас, несмотря на усталость, каждый чувствовал удовлетворение от самой простой беседы.              – Паршиво.              Его ответ вынудил Хендрикса усмехнуться. Усталость мужчины на секунду исчезла с лица, а плечи немного расслабились. Казалось, что вернулся тот самый Тобиас, который встретил его в первый рабочий день. Тот самый, что поддержал, когда Джулс психологически сломался.              Тот самый, от которого сердце в груди начинало биться чаще. И молодой врач осознал, что с каждой проведенной вместе секундой всё больше и больше влюблялся в этого человека.       Плевать на разницу в возрасте. Плевать на отношения начальника и подчиненного. Ему жизненно необходимо сделать первый шаг.              Тобиас поднялся со своего места и, сбросив халат, подошел к шкафу с верхней одеждой. Мужчина явно намеревался идти домой.              – Давай я подвезу тебя до квартиры, – предложение вырвалось прежде, чем он успел его осмыслить.              – Джулс, – Хендрикс повернулся, и его улыбка была прекраснее любых звезд на небе. – У меня обычная простуда. Я не беспомощный ребенок, что не сможет о себе позаботиться.       – А вдруг тебе станет хуже? Тобиас, – парень резко встал, испугав даже себя собственной уверенностью, – позволь помочь. Я не смогу уснуть, думая, попал ли начальник домой.              Хендрикс молчал. Его небесно-голубые глаза смотрели прямо на Джулса, и в их глубине молодой врач смог заметить едва заметное озорство. Он забавлял Тобиаса. И если это хоть немного помогало тому почувствовать себя лучше, Джулс готов был строить из себя заботливого дурачка столько, сколько потребуется.              – Не умеешь сдаваться, Томпсон?              – Учусь у лучших, – пожал плечами мужчина.              Когда Тобиас подошел к столу и, взяв сумку, направился к выходу, Джулс решил, что разговор окончился ничем. Но когда Хендрикс остановился у двери и заговорил, предательская улыбка таки расплылась на его лице.              – Пойдем, водитель. Завези меня домой.              Пружинящей походкой Джулс направился к выходу. Парень надеялся, что этой ночью он, наконец, сможет разобраться в собственных чувствах. И понять, что к нему испытывал Хендрикс.              Потому что терпеть эти недомолвки больше не было ни сил, ни желания. ***       Сопроводить Хендрикса до дома было хорошей идеей, потому что спустя двадцать минут поездки ему стало в разы хуже. Если изначально мужчину беспокоила лишь головная боль, то теперь ныло всё тело.              Тишина в салоне некомфортная. Совсем не такая, как в кабинете. Тяжелая, гнетущая. Хотелось открыть окно, чтобы прогнать её шумом ветра. И как же жаль, что прямо сейчас он не мог это сделать.              Джулс не решался заговорить, пока Хендрикс находился в настолько болезненном состоянии. Некоторая часть хотела начать, и всё же рациональность твердила, что Тобиасу сейчас не было дела до чувств молодого врача. А потому парень лишь недовольно поджимал губы и молчал, не смея стать новой головной болью для начальника.       Тобиас пытался казаться бодрым, но от внимательных глаз молодого врача не скрылась неестественная бледность. Если раньше на лице был слабый румянец на щеках, то теперь кожа стала практически однотонной. Неестественно белой. Сама кожа слегка блестела из-за пота. Жар, видимо, только усиливался. И Джулс радовался, что Хендрикс не стал сильно спорить по поводу его сопровождения.       Вскоре навигатор привел к нужному адресу.              Многоэтажка находилась в той же стороне от больницы, что и квартира Джулса. Следовало лишь проехать несколько миль дальше. В рамках огромного города жильё Тобиаса оказалось совсем близко к его собственному.              Какое удивительное совпадение.       Хендрикс не торопился покидать автомобиль, когда двигатель заглох. Явно набирался сил, чтобы добраться до квартиры. И Джулс не смел его прерывать.              – Езжай домой, Джулс, – произнес Хендрикс и, наконец, щелкнул замком ремня безопасности.              – А твоя машина? – нахмурился парень.              – Езжай на ней. Просто оставь у больницы, как приедешь на смену. Я заберу ключи чуть позже.              Это неправильно. Оставлять мужчину без автомобиля, когда тому могло что-то понадобиться, крайне неразумная идея.       – Я оставлю её здесь. Доеду на такси.              Хендрикс не спорил. Во время болезни он в принципе стал крайне сговорчивым, что немного радовало. Но та часть Джулса, что влюбилась в заведующего с твердым характером, негодовала от перемен.              – Ладно.              Джулс вытащил ключи и протянул те Хендриксу. Связка оказалась в кармане пальто. Когда они оба покинули автомобиль, тот лишь пару раз подмигнул огнями.              На улице вновь господствовал мороз. Температура определенно ниже нуля, и в такую погоду хотелось бы увидеть снег, а не огромные замерзшие лужи и голые ветки дубов. Дом Тобиаса располагался в живописном месте, и небольшая зеленая зона перед фасадом наверняка поражала прохожих весной. Но сейчас этот маленький парк напоминал лишь кладбище деревьев, черные стволы которых интересовали лишь редких собак и белок.              – Спасибо, что подвез. Мне вызвать тебе такси?              – Я справлюсь, не беспокойся.              Вот, видимо, и всё. Желанного разговора так и не состоялось, но Джулс не испытывал по этому поводу особой печали. Благополучие Хендрикса куда важнее, а юноша вполне способен подождать пару дней. Желать большего этой ночью подобно чистейшему эгоизму, а Джулс никогда не видел в себе этой черты.              – Тогда, – протянул молодой врач, – до встречи?              Тобиас странно на него посмотрел. В голубых глазах было что-то новое, необычное. Что-то, чего, кажется, не понимал сам Хендрикс, и оттого выглядел таким же озадаченным. Они стояли и смотрели друг на друга, разделенные лишь корпусом автомобиля, но ординатору казалось, что их разделяли целые мили.              Как же сильно он хотел их сократить.       Но не сегодня. В следующий раз.       – Я тогда…       – Не хочешь кофе? – внезапно произнес Тобиас одновременно с Джулсом, что уже намеревался попрощаться.              – Что?              Тобиас явно был не в себе.              – Подумал, что ты замерз, – оправдался Хендрикс. – Можешь подождать у меня в квартире и выпить кофе, пока ждешь такси.              Звучало заманчиво. Сейчас на улице глубокая ночь, и найти автомобиль в такое время, находясь практически у границы города, крайне тяжело. А стоять под холодными порывами ветра не хотелось от слова совсем.              И лишь после этих мыслей до Джулса долетело осознание того, что Хендрикс пригласил его в свою квартиру. Тобиас Хендрикс, при виде которого сердце билось как у влюбленного подростка, пригласил его к себе.              Джулс рад, что света от нескольких уличных фонарей недостаточно, чтобы Хендрикс смог разглядеть его смущение.       – Буду рад, заведующий Хендрикс.              Он не хотел обращаться к Хендриксу так же, как на работе. Скорее всего дежурная фраза вылетела из-за сильнейшего волнения.              Последний, кажется, посчитал, что Джулс над ним подшучивал. Лисья улыбка появилась на столь прекрасном лице, отчего начинало казаться, что уличный воздух смахнул с Хендрикса ненавистную лихорадку.       – Пойдем.              Мужчина развернулся и направился к многоэтажному жилому комплексу, и Джулс молча последовал за ним. В приложение по вызову такси он так и не зашел.              Квартира Хендрикса располагалась на четвертом этаже. В коридоре сработали датчики движения, и при их появлении тусклый свет замерцал у самого пола, освещая площадь тусклым светом.              Они подошли к квартире 421. Отчего-то Джулс счел необходимостью запомнить этот номер.              Сама берлога заведующего являла собой именно то, что Джулс и представлял – логово одинокого мужчины, что жил исключительно работой. В коридоре лишь шкаф для вещей, на кухне самые базовые вещи в виде стула, стола, плиты и нескольких ящиков. Одна комната являлась спальней, в то время как вторая переоборудована в личный кабинет. Она привлекла внимание Джулса куда больше остальных, поскольку это единственное место, в котором явно трудился дизайнер.              Стол из цельной древесины стоял прямо у огромного окна, у которого лежали целые пачки документов. В понедельник Тобиас брал куда меньше. В центре стола лежал ноутбук, у края экрана которого находились разноцветные заметки. Кожаное кресло тоже не из дешевых. Оно хорошо сочеталось с древесиной и шкафами, что стояли по бокам от рабочего места. На полках красовались книги с медицинской тематикой, свежие выпуски научных журналов и сотни брошюр со всевозможными статьями. Джулс не прикасался к бумагам, но всё же смог разглядеть несколько знакомых имен.              Эта библиотека действительно впечатляла.              Джулс настолько сосредоточился на комнате, что не заметил Тобиаса, что за его спиной уже успел снять пальто и разуться.              – Так ты войдешь? Или так и будешь смотреть на мой домашний кабинет?              Уличили, словно непутевого школьника. Джулс смущенно отвел взгляд и принялся стягивать пальто. Тобиас помог парню освоиться, после чего направился на кухню.              Это место оказалось самым бедным в плане интерьера. Белый холодильник и плита – самые яркие пятна в помещении. Стол и пара стульев совместно со шкафами практически сливались со стенами пастельного оттенка, из-за чего любому нормальному человеку наверняка было бы некомфортно находиться здесь.              Любому, но не Джулсу и Тобиасу.              Здесь было всё, что необходимо. Нет никакой нужды украшать место, в котором всю неделю ты проводил от силы несколько минут.              – Кофе?              – Да, пожалуйста.              Джулс не заметил кофеварку – скорее всего самый дорогой предмет на кухне. Тобиас достал кружки и, нажав несколько кнопок, направился к шкафчику. Оттуда вытащил блистер с таблетками. Джулс прекрасно знал, что это за препарат заведующий держал в руках              – Тайленол? – спросил он и сел за стол. – Неужели тебе настолько плохо?              – Немного болит голова. Хендрикс не являлся человеком, что легко показывал свои слабости остальным. И то, что он сказал Джулсу о своем самочувствии, лишь подтверждало догадку ординатора о том, что заведующему чертовски плохо. Парень смотрел, как начальник набрал стакан воды. Смотрел, как заведующий положил в рот таблетку. Он судорожно сглотнул, когда Хендрикс сделал первый глоток, а потому отвернулся и попытался найти тему для разговора.              – У тебя неплохой личный кабинет.              Лесть подействовала на Тобиаса.              – Спасибо. В больнице у меня нет полномочий на смену интерьера кабинета. Поэтому попытался закрыть этот гештальт в собственной квартире, – ответил он и сделал еще один глоток.              Маловероятно, что самое обычное жаропонижающее подействовало так быстро, но в стенах собственной квартиры Хендрикс стал выглядеть куда лучше. Видимо больница тянула из него все соки, и стоило оказаться в дома, как болезнь стала стремительно отступать.              Раздался звон кофемашины. Уже через мгновение в руках Джулса оказалась чашка с горячим напитком. Теплый фарфор напомнил, что парень так и не вызвал такси. Он так не хотел покидать это место так скоро, и всё же был вынужден достать телефон и воспользоваться приложением.              Он надеялся, что ему дадут больше времени. Ведь такси в это время суток нарасхват. Маловероятно, что кто-то примет заказ так скоро. Но уже через мгновение на экране появилось оповещение, что машина найдена. И что та будет стоять у крыльца через десять минут.              Джулс невольно прикусил губу. Абсолютно всё мешало ему поговорить этой ночью.              – Я, – протянул он, совершенно не зная, что сказать. – Извини за потраченный кофе. Мне уже нужно идти.              Хендрикс, в руках которого была такая же чашка, нахмурился. Сердце вновь учащенно забилось лишь от мысли, что заведующий надеялся на более длительное пребывание Джулса в квартире. В голове парня промелькнула глупая мысль отменить чертово такси и остаться.              - Так скоро?              Джулс поставил кружку на стол и стыдливо отвел взгляд, будто он лично виноват в том, что таксист принял заказ.              – Удача, наверное.              Это слово понравилось Тобиасу еще меньше. Он сделал глоток обжигающего напитка, и всё это время его взгляд ни на секунду не отрывался от фигуры ординатора. Будто в языке тела он хотел уловить нечто, что сам Джулс неспособен признать.              – Считаешь это удачей?              Вопрос, на который молодой врач не знал, что ответить. Тобиас в буквальном смысле одним предложением поставил Джулса в положение, из которого нет выхода. Если он признает, что это удача, то Хендрикс вправе посчитать, что его компания неприятна ординатору.              Но другой ответ подведет к тому, о чем Джулс так хотел рассказать.              И в это мгновение парень понял, что совершенно не готов начать этот разговор.              В больнице он был смел, в машине – по-глупому самоуверен. И сейчас, когда до машины оставалось совсем немного времени, а Хендрикс ждал ответ, Джулс совершенно не понимал, что ему делать.              Признание застряло в глотке. Страх быть отвергнутым казался как никогда ужасающим. Мысли, что раньше казались абсолютно неважными, сейчас заимели вес.              Ведь Тобиас и Джулс – руководитель и подчиненный. Хендрикс – ровесник его матери. Еще час назад Джулс считал, что всё это абсолютно не важно, но стоило только начальнику приблизиться, как в голове стали появляться ужасные мысли.              – Томпсон…       Джулс так ненавидел, когда Хендрикс обращался к нему по фамилии. Голос начальника в такие моменты становился холодным, излишне профессиональным. Это в очередной раз проводило между ними черту, которую Джулс не должен был пересекать.              – Джулс… Но ему очень нравилось, когда Хендрикс называл его по имени. В такие моменты юноша ощущал себя как никогда близким к человеку, в которого так безрассудно влюбился.              Хендрикс был мужчиной, в котором Джулс нашел поддержку. В тяжелую минуту именно он оказался рядом. Подставил плечо под град из горьких слез, неторопливо поглаживал спину, пытаясь успокоить. Он обучал, позволяя углубиться в медицину так, как Джулс того искренне желал. Помогал, когда ординатор не просил, но так нуждался.              Был рядом, когда Джулсу был нужен, словно воздух. И потому так тяжело представить сценарий, в котором молодой врач не смог бы не влюбиться в столь замечательного человека.              Джулс так глубоко ушел в себя, что совершенно не заметил того, как близко к нему подобрался Тобиас. И лишь когда чужая ладонь коснулась щеки, вырвав из марева размышлений, Джулс посмел поднять голову.              – Скажи, Джулс, – рука Хендрикса коснулась шеи, и Джулс ощутил, как под ладонью мужчины бешено билась его сонная артерия. – Зачем ты вызвал такси так скоро?              Очередной вопрос с подвохом. Тобиас прекрасно знал ответ, но тянул тот из Джулса, вынуждая парня рдеть всё больше и больше.              – Я не хотел пользоваться твоим гостеприимством, – какая же глупая отмазка.       – Очевидная ложь, Томпсон, – нежная улыбка появилась на лице мужчины. – Ты хотел им воспользоваться.              Да, он прав. Но смущение не позволяло открыть рта, чтобы признать это.              – И всё же ты не отменил такси, когда узнал, что оно приедет так скоро.              Да. Он этого не сделал. Джулс сглотнул, когда вторая рука Тобиаса легла ему на талию. Все сомнения, что еще оставались, исчезли окончательно. Страх улетучился, но в то же время молодой врач всё так же не мог открыть рта, чтобы произнести признание.              Тобиас не трогал бы его так, если бы сам не желал. Так почему же признание всё еще висело между ними этим неподъемным грузом?              – Хотели мне что-то сказать, доктор Томпсон?              Вновь деловой тон. Джулс так хотел, чтобы Тобиас вновь назвал его по имени. Так желал, чтобы тот больше никогда не называл его по этой треклятой фамилии.              Быть может вспыхнувшая в груди злость повлияла на это, но уже через секунду Джулс схватил Хендрикса за воротник и притянул ближе.              – Неужели заведующий Хендрикс еще не понял?              Ухмылка Хендрикса стала еще шире. Глаза, ранее напоминавшие небо, из-за упавших на лицо теней стали напоминать чистейшее море. И Джулс совершенно не против в них утонуть.              – Слишком стар для длительных мыслительных процессов. Быть может молодой врач, что думал об этом уже несколько месяцев, просветит меня?              Он знал. Видел его душевные терзания и молчал.              – А что я должен был сказать? Извините, заведующий Хендрикс, что посмел в вас влюбиться? Мне очень…              Но договорить он не успел.              Улыбка Хендрикса исчезла, и в следующую секунду губы Джулса оказались в плену чужого рта, о котором ординатор думал последние месяцы.       Джулс думал, что первый поцелуй с Хендриксом будет наполнен жаждой. Что Хендрикс даже здесь покажет свою руководящую позицию. Чего он не ожидал, так это практически невесомого прикосновения. И даже этого оказалось достаточно, чтобы у Джулса перехватило дыхание, а воздуха стало катастрофически не хватать.              – Да, – ухмылку Тобиаса Джулс ощутил губами. – Ты должен был сказать именно это.              И всё же повторять Джулс не стал.              Он вцепился в волосы заведующего и притянул ближе. Поцеловал именно так, как хотел. Именно так, как делал Тобиас в его снах.              Жадно. Голодно.              Руки Хендрикса бесконтрольно шарили по его телу, отчего в груди поднимался жар, о существовании которого Джулс даже не представлял. Еще никогда он не ощущал себя настолько желанным. Никогда не чувствовал такого напора от партнера. И лишь мысль о том, что ласки дарил ему именно Хендрикс, окончательно срывала крышу.              – Тобиас, я…              Раздался телефонный звонок.              Джулс замер. Хендрикс на секунду напрягся, но уже через мгновение слегка отодвинулся и улыбнулся.              – Твой водитель.              – Я отменю! Подожди.              Он достал телефон и уже намеревался рассыпаться в извинениях перед несчастным, что должен был доставить его домой, но Хендрикс не позволил. Его ладонь опустилась на экран, не позволяя нажать кнопку.              – Езжай домой, Джулс. Тебе нужно отдохнуть.              Джулсу показалось, что его облили холодной водой. Страх наверняка появился на его лице, потому что Тобиас сразу добавил:              – Не хочу, чтобы и ты подхватил лихорадку, находясь рядом со мной.              – Следовало об этом подумать до того, как твой язык оказался у меня во рту.              Тобиас явно оценил шутку. С губ мужчины сорвался хриплый смешок, который Джулс так желал поймать собственными.              – Я не хочу спешить, Джулс, – внезапно произнес Хендрикс. – Ты мне искренне нравишься, и я не могу всё испортить столь быстрым развитием событий.              Поцелуй подобен признанию, и всё же слышать его куда приятнее.              - Тогда… поговорим позже?              Голос вновь предательски дрогнул.              – Да, Джулс, – произнес Хендрикс и, наклонившись, оставил легкий поцелуй на порозовевшей от смущения щеке. – Поговорим позже.              Покидать квартиру Джулс совершенно не хотел. Ноги несли его на автомате, а руки натянули пальто и обувь без его воли. Своими мыслями мужчина всё еще находился на кухне, где Тобиас признался ему в симпатии.              По ощущениям сердце билось в глотке, а кровь превратилась в раскаленный металл. И когда у выхода Джулс обернулся, чтобы посмотреть на Тобиаса в последний раз, та и вовсе была готова стать паром из-за жара, что разливался во всём теле.              – Спокойной ночи, Тобиас.              – Спокойной ночи, Джулс, – Тобиас подошел ближе, отчего его горячее дыхание защекотало кожу шеи. – Хорошей дороги.              Мимолетный поцелуй, что мужчина оставил на его губах, застыл в памяти ординатора одним из самых приятных моментов в жизни.              Джулс не помнил, как вышел из квартиры. Не понимал, как добрался до улицы. И лишь когда холодный ветер лизнул горящие щеки парень смог прийти в себя.              На улице, наконец, господствовал декабрь. С неба крупными хлопьями падал снег, знаменуя приход настоящей зимы. Жутко холодно, но тело мужчины пылало. И причина этого осталась на четвертом этаже, в квартире под номером 421.              Глуповатая улыбка не сходила с лица Джулса вплоть до момента, когда он сел в такси.              – Красиво, правда? – спросил водитель и нажал на педаль газа, когда Джулс пристегнул ремень безопасности.              - Что? – парень всё никак не мог отпустить произошедшее, а потому совершенно не понял, о чем говорил водитель.              – Красиво, говорю, – с акцентом повторил незнакомец. – Зима, наконец, пришла.              В свете фонарей автомобиля падающий снег напоминал настоящую сказку.              – Да, красиво.              Джулс искренне радовался приходу зимы, ведь теперь это его любимая пора года по еще одной причине.              Он прислонился головой к стеклу и глубоко вздохнул. Тело казалось легким, подобно перу. Мыслями Джулс всё еще был в квартире Тобиаса, и от них приятно щемило в груди. Еще никогда в своей жизни он не чувствовал себя настолько хорошо.              И из-за этих видений врач не ощутил, как завибрировал телефон к кармане пальто.              Пришло одно единственное сообщение. От человека, с которым он не переписывался уже очень давно. И, возможно, не стал бы переписываться и впредь.              «Джулс, нужно встретиться. Наш отец в реанимации».