Серебро в твоих волосах

      Джулс никогда не думал, что встреча с единокровной сестрой произойдет подобным образом. Он в принципе не предполагал, что эта встреча и вовсе состоится. Знание, что где-то в этой же стране жила девушка, с которой у тебя общий отец, долгое время казалось вполне себе достаточным.              И всё же это произошло.              Джулс сидел в ресторане, где ещё совсем недавно мать упрекала его в выборе профессии. Волнение заставляло галстук ощущаться удавкой на шее, а рубашка, которую мужчина так любил из-за мягкой ткани, напоминала наждачную бумагу, что тонким слоем стирала эпидермис. Туфли казались тесными, пиджак не позволял двигаться. Возможно дело и вовсе не в одежде, и на самом деле Джулсу не хватало места в собственной коже.              Ресторан, что раньше казался идеальным, вызывал дискомфорт. Посетителей практически нет, поскольку сейчас только полдень вторника. Из людей в зале лишь Джулс, официант и пара мужчин в деловых костюмах. Последние, видимо, решали какие-то вопросы, потому что ни вкусная еда, ни вина в бокалах не были способны убрать их кислые мины. Глядя на них аппетит, которого и так немного, медленно пропадал.              – Вина? – подсуетился официант, явно заметив его нервозность.       – Нет, спасибо.              На самом деле Джулс готов был вырвать бутылку из рук парня и выпить ту до самого дна, чтобы унять дрожь. Но его столик находился у окна, из которого открывался вид на дорогу с припаркованным автомобилем. Он никогда не сядет за руль в нетрезвом состоянии, а потому вынужден терпеть.              Внезапно рядом с его авто припарковалась незнакомая машина. На темно-синих боках слой грязного снега, что свидетельствовал о длинной дороге.              Из машины вышла девушка, и Джулсу не нужно было видеть её лицо, чтобы понять, кто это.              Это она – его единокровная сестра, с которой он делил как отца, так и имя.              Девушка зашла в ресторан, некоторое время не замечая Джулса, из-за чего у последнего появилось время на то, чтобы рассмотреть её как следует. Пока она снимала пальто, парень успел разглядеть крепкую фигуру, русые локоны и, что удивительно, голубые глаза. Не такие, как у Хендрикса, но полные холода и какой-то мудрости, совсем как у заведующего. Изящные пальцы девушки крепко вцепились в пальто, когда та несла его к вешалкам, и Джулс легко мог представить в этих руках скальпель.              Наконец, девушка закончила. Поправила волосы и направилась в зал, сразу же натыкаясь на его взгляд. Парень с трудом не отвёл взгляд в сторону. Неизвестно, в чем была причина, по которой он не мог смотреть на этого человека, но вид девушки вызывал практически физический дискомфорт.              Джулс напомнил себе, что она никогда не была источником его бед. Неприятно, что отец назвал его так же, как и сестру, о существовании которой мать узнала слишком поздно, чтобы что-то изменить. Не она виновата в том, что всю семейную жизнь отец морально истязал Аннет.              Это не её вина.              Но даже с этим пониманием смотреть на неё слишком тяжело.              – Привет, – напряжение в голосе девушки более чем очевидно.              – Привет, – тон Джулса же слишком холодный.              Сестра опустилась напротив него. Официант появился в мгновение ока. Принес меню как девушке, так и Джулсу. Видимо посчитал, что изначально мужчина отказался сделать заказ из-за ожидания.              – Спасибо. Сделайте, пожалуйста, эспрессо, пока я выбираю.              – Конечно.              Мужчина удалился, а девушка взяла в руки меню. Джулс последовал её примеру и взял собственное. Быть может за едой у него найдутся силы на разговор.              – Дорога была крайне утомительна, – внезапно начала она. – Если честно, то я сильно пожалела, что не прилетела на самолёте. Большая часть дороги проходила через пустынные участки, и зимой их вид крайне удручающий.              – Как по мне, – Джулс так и не мог оторвать взгляд от меню, – они всегда выглядят так.              Если бы он поднял голову, то увидел мимолетную улыбку на лице своей собеседницы.              – Возможно, ты прав.              Вскоре вернулся официант с чашкой кофе. Сразу же они сделали заказ из нескольких легких блюд. Аппетита, видимо, ни у кого не было, но стоило соблюдать хоть некие рамки приличия.              Когда официант ушел, девушка заговорила первой:              – Немного не так я представляла себе нашу встречу.              Джулс, наконец, нашел в себе силы посмотреть на неё.              Девушка перед ним невероятно красива, пусть на её лице и осела усталость из-за длительной дороги. В льдистых глазах плескалось нечто, напоминающее нежность, и Джулс впервые ощутил себя ничтожеством из-за чувств, повлиять на которые совершенно не мог.              Его сестра абсолютно не виновата в том, что произошло в его детстве, но отчего-то обида из того времени так и не хотела покидать его голову. Джулс сделал глоток воды, потому что неприятные эмоции практически царапали глотку.              Не помогло от слова совсем.              – Да. Я тоже не думал, что мы встретимся по подобной причине.              Он не ожидал, что они вообще встретятся.              – Как ты поживал после того, как мы перестали переписываться? – внезапно спросила она. В голосе девушки нет упрека, пускай именно Джулс в какой-то момент просто не ответил на сообщение, чем поставил точку в их короткой переписке. – Как интернатура? Старшие не сильно задирали?              – Вовсе нет. Всё прошло достаточно гладко.              Почему-то он с трудом выдавливал из себя слова. Хотелось сказать больше, но язык будто прирос к нёбу, из-за чего каждое следующее предложение становилось неподъемным.              И всё же девушка перед ним явно хотела получить больше информации.              – А ординатура?              Джулс сглотнул.              – Хорошо. Я попал в больницу, и меня приставили к замечательному врачу.              Собеседница кивнула.              – Я рада, что у тебя всё отлично складывается.              Вновь тишина. Гнетущая. Неприятная. Джулс понимал, что со своей стороны девушка предприняла попытки избавиться от нее. Встретившись с его сухими ответами не знала, что делать. Она выглядела крепким человеком, что не сломится под небольшими трудностями, и всё же в диалоге с ним тушевалась, абсолютно не зная, что следовало сказать.              – А как, – Джулсу пришлось прокашляться, чтобы продолжить. Горло саднило, будто он кричал во всю глотку, хотя за этот день он говорил чертовски мало, чтобы то в принципе доставляло беспокойство. – Как ты поживаешь?              На губах сестры появилась мягкая улыбка, вид которой в очередной раз убедил Джулса в том, что он – неразумный ребенок, что таил обиды на ни в чем не повинного человека. От этой мысли хотелось блевать. Кожу будто кололи тысячей игл, и мужчина с трудом смог совладать с лицом, чтобы не вызвать беспокойство у своей собеседницы.              – Всё отлично. В этом году окончила ординатуру и получила лицензию. Сейчас работаю в хирургическом отделении одной из больниц Лос-Анджелеса.              Звучит замечательно.              – А на личном? – осторожно поинтересовался Джулс.              Он не знал, как уйти от темы, которую они рано или поздно затронут. Быть может разговор о личной жизни девушки казался бестактным, для Джулса он подобен спасению.              Но, кажется, собеседницу его интерес вовсе не задел. Она мягко улыбнулась и уже собиралась заговорить, как появился официант. Он поставил их заказы на стол и, излишне любезно поклонившись, удалился.              – Я встретила замечательного человека, – призналась она. – Не скажу, что у нас сейчас всё очень серьезно, но мне кажется, что рано или поздно это перерастёт в нечто большее.              В горле встал ком. И вовсе не от вида еды, что совершенно не вызывала у него аппетит.              Он завидовал. Даже в отношениях девушке повезло, в то время как собственная личная жизнь всё еще лишена определенности. Хендрикс его поцеловал, признал свой интерес. Но был ли он серьёзен в то мгновение, или же поддался моменту или лихорадке? Каждая из догадок хуже предыдущей.       А у девушки напротив, кажется, всё получалось легко.              Джулс пытался выбросить эти дрянные мысли из головы. Он как никто знал, что за красивым фасадом могла скрываться не менее ужасная судьба. Вполне возможно, что она хлебнула горя куда больше него, и всё же даже эта мысль не унимала ребенка в душе, что хотел рыдать от несправедливости.              Почему же всё так тяжело?              – Я рад, – он пытался вложить в голос всю искренность, на которую только способен. – Надеюсь, что он хороший человек.              Вновь молчание.              Блюда остались нетронуты. Каждый витал в потоке собственных мыслей. И лишь девушка спустя долгие пять минут решила заговорить. Голос её твердый, совершенно не такой, с которым она обращалась к нему раньше. И у Джулса от подобной перемены по спине пробежали мурашки.              – У отца отказала печень, – резко призналась она. – Не уверена, знал ли ты о его проблемах со здоровьем…              – Не знал, – неожиданно грубо для самого себя ответил Джулс, чем заслужил удивленный взгляд от названной сестры.              – Ну, да… Ты не мог знать.              Ему совершенно плевать на этого старика. Джулс даже не помнил, как тот выглядел, поскольку в последний раз он видел отца в далеком детстве, а мать уничтожила всё, что хоть немного напоминало о нем. Включая фотографии и семейный портрет, что нарисовала бабушка.              Он не помнил, как выглядел этот человек. И, что самое жуткое, ему неожиданно всё равно.              – Полтора года назад у него выявили рак. Изнурительная химиотерапия немного отсрочила неизбежное, и всё же его печень отказала.              – Сколько ему осталось?              Она прикусила губу.              – Анализы очень плохие. Терапия лишь оттягивает неизбежное.              – Так сколько времени ты ему даёшь? – Джулс не смел поднять голову, чтобы посмотреть на нее. Перед собой он видел лишь небольшой стейк, который хотелось не съесть, а сбросить со стола.              Собеседница прикусила губу, явно пытаясь подобрать слова.              – Около недели, – озвучила она свой приговор.              Вот оно как. Всего неделя.              Горькая усмешка сорвалась с его губ.              – Иронично, правда? Ему осталась всего неделя, но у меня такое чувство, что за всю собственную жизнь я не видел отца дольше этого времени. И даже за этот срок он смог всё испортить.              Психика всегда защищала разум детей. Она скрывала все тревожные моменты, даруя лишь рефлексы, что пригодятся во взрослой жизни. И блокировала то, что могло повлечь серьёзные нарушения. Джулс помнил лишь боль, что отец приносил лишь одним своим существованием, но самого мужчину он будто бы не видел.              Несколько счастливых моментов, что отложились в его памяти, уже давно лишились лица родителя. И даже они не смогли бы составить неделю.              Внезапно пришло осознание. Джулс понял, что девушка перед ним приехала не для того, чтобы сообщить эту новость.              – Ты ведь здесь не только для того, чтобы сказать мне это?              И, судя по изменившемуся лицу девушки, он попал прямо в цель. Она отложила вилку, которой до этого ковыряла рыбу, и произнесла:              – Он хочет встретиться с тобой, Джулс.              – Нет! – твёрдый ответ вырвался прежде, чем он успел его обдумать.              Собеседница удивленно уставилась на него, явно не зная, что сказать.              – Я не собираюсь встречаться с ним. Я не делал этого раньше, не сделаю и сейчас.              – Джулс, послушай, – она даже придвинулась ближе, будто бы меньшее расстояние смогло бы повлиять на его решение. – Я понимаю твою обиду.              – Нет, не понимаешь! – неожиданно агрессивно ответил он и, стукнув по столу, заставил дернуться официанта, что занимался своей работой.              Вновь молчание. Вновь тишина. Девушка позволила Джулсу выдохнуть, прежде чем вновь заговорила.              – Ты прав, – сдалась она и кивнула. – Да, ты прав. Я не понимаю, что тебе пришлось пережить. Я не могу представить, как ты жил с ним и без него. Могу лишь судить по собственной истории, в которой значительную часть детства у меня не было отца, и каждый встречный тыкал в меня пальцем и твердил, что он нас бросил и создал семью с другой женщиной. А потом, когда тот вернулся, могла наблюдать за тем, как этот человек неторопливо превращал нашу жизнь в ад. Поэтому да, я не понимаю тебя.              В теле всё еще кипела злость, но теперь к ней примешался и жгучий стыд.              – Но и ты не понимаешь, что пережила я. А потому я прошу выслушать меня. Не требую. Прошу.              В её голосе появилась едва заметная мольба.              – Я проделала огромное расстояние, чтобы встретиться с тобой. Жалею, что увидела тебя лично именно из-за подобного повода. И всё же надеюсь, что ты меня выслушаешь, Джулс. Можешь уйти сразу, как я договорю. Можешь даже ничего не отвечать. Я прошу лишь выслушать. Это всё, что мне нужно.              Желание уйти как никогда велико. Джулс знал, что она собиралась сказать. И он не понимал, хотел ли услышать это. Любопытство просило новой информации, но мужчина совершенно не понимал, что с ней делать, когда та окажется перед ним. Будет больно, а Джулс не уверен, что в своём состоянии способен пережить еще одно душевное потрясение.              Он не ответил. Губы сжались в тонкую линию. И всё же он не ушел, как бы сильно не было велико это желание.              А потому девушка откашлялась и начала говорить. Её приятный голос, за всё время их короткой беседы, стал как никогда холодным.       – Не уверена, помнишь ли ты, когда мы начали общение. Это произошло несколько лет назад, когда я только подавала документы для поступления в ординатуру.              Он помнил. Очень хорошо. Сообщение от человека, что сидел напротив, будто отпечаталось в мозгу.              “Привет. Ты, наверное, знаешь о моем существовании. Уверена, что тебе всё рассказала мама. Не знаю, стоило ли мне писать, поскольку мы фактически чужие друг другу люди, и всё же я не смогла не сделать это. Меня зовут Джулс. По имени, думаю, ты прекрасно понял, кто я такая. Если не хочешь – не отвечай. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. И всё же я буду рада, если мы начнём общение.”              Он не отвечал на сообщение около недели. Просто не знал, как начать разговор. Долгое время набирал предложение и удалял его, стоило только поставить точку. Потому что не понимал, как именно должен относиться к человеку, что носил такое же имя, что и он.              – Да, помню.              Девушка слегка кивнула.              – На самом деле я хотела написать тебе еще очень давно, но долгое время не могла решиться. А потом, перед самым поступлением, меня бросил парень, с которым у отца были невероятно хорошие отношения, – невесело усмехнулась она. – Тогда мне казалось, что Джордж встречался со мной только из-за того, чтобы попадать на семейное барбекю.              Она выдохнула. Рука девушки потянулась за чашкой кофе. Напиток уже давно остыл, и всё же она сделала несколько глотков, желая смочить горло.              – Перед тем, как мы расстались, Джордж высказал кучу дерьма. Я не выдержала и врезала ему, из-за чего попала в полицейский участок.              Резкий поворот в истории удивил Джулса. Его выражения лица определенно изменилось, потому что это заметила даже собеседница, что в перемене настоения немного успокоилась. На её лице даже появилась легкая улыбка.              – Всё обошлось, и меня отпустили в тот же день. Отец поговорил с этим идиотом, и тот отозвал заявление. Но вечером я услышала много не самых приятных вещей от нашего родителя.              В голове Джулса появился образ взрослого мужчины. Лицо его скрыто черной дымкой, и всё же сквозь неё проскальзывал мерзкий голос, что бранил всё и вся. Воспоминаний о мужчине мало, и всё же Джулс уверен, что тот часто говорил те же мерзкие слова.              – Скажем так, – выдохнула девушка, – я была в отчаянии. Предательство человека, с которым я планировала построить семью, а после слова отца, в которых он называл меня самыми мерзкими эпитетами. И мать, что всё это видела, но совершенно ничего не сделала. В тот вечер я собрала рюкзак и уехала к подруге в соседний штат, чтобы хоть немного побыть вдали от этих людей. Именно тогда мне пришла идея написать тебе. Нашла твой профиль в социальных сетях еще очень давно, но никогда не решалась пообщаться.              Его собеседница явно не желала сделать Джулсу больно, и всё же ей это удалось. Мужчина вспомнил, что игнорировал её сообщение, когда та так нуждалась хоть в ком-то, кто мог её понять. Никто кроме Джулса не справился бы с этой задачей так же хорошо.              – Прости, что не отвечал так долго.              – Не извиняйся, – твердо ответила та. – Ты имел полное право не отвечать вовсе. Я не виню тебя в этом.              – И мне жаль, что тебе пришлось пережить нечто подобное, – продолжил Джулс. – Не знаю, что он наговорил тебе, но мне жаль, что ты это слышала.              Девушка прикусила губу. По сосредоточенному лицу видно, что та обдумывала следующую фразу. И Джулс опасался того, что она собиралась сказать.              – Частично наш конфликт был связан с тобой.              Стоило только этой фразе сорваться с языка девушки, как в помещении будто воцарился вакуум. Он не слышал ничего, кроме собственного дыхания и бешеного стука в грудной клетке.              – Со мной? – сумел он выдавить из себя.              Она кивнула.              – Он никогда не вспоминал о тебе, но в тот раз всё было иначе. Он сказал, что ему жаль, что он бросил твою мать. И что сын, скорее всего, наверняка смог бы оправдать его ожидания, нежели оторва дочь, что не способна простить человека лишь из-за нескольких грубых слов. Если честно, то в тот момент его слова меня очень сильно задели.              Любого бы задели подобные слова. И Джулс совершенно не знал, что ему ответить на эту исповедь.              – Так что ты хочешь от меня? Для чего эта встреча?              – Я просто хотела встретиться с тобой и сказать, что происходит с отцом. Быть может ты его и не помнишь, но мне кажется, что в тебе всё ещё должна гореть обида за то, что он тебя бросил.              – Во мне не только обида, – вновь это мерзкое чувство пробуждалось из-за поднятых из-под слоя пыли воспоминаний. – Этот человек практически довел мою мать до ...              Он не смог произнести это слово. Казалось, что если оно слетит с уст, то заимеет силу. И то, что не произошло раньше, воплотиться в реальность в этом времени.              – Это ужасно, – в голосе девушки сожаление. – Я не знала, что он сделал нечто настолько ужасное.              Разумеется.              – И поэтому прекрасно понимаю твоё нежелание видеть его. Но всё же я прошу тебя подумать, Джулс. Потому что сейчас – последняя возможность высказать этому человеку всё, что ты о нем думаешь.              – Ты так сделала? – горечь от слов жгла язык.              – Да, – честно призналась она. – Когда стало понятно, что он не выберется, я высказала ему всё, что о нем думала. Абсолютно ничего не скрывая. Вылила всю ту грязь, что он когда-то высказал мне. Стало куда легче.              – Я не жестокий человек. Я не стану этого делать.              Сказанное должно было возмутить, поскольку Джулс практически прямым текстом назвал девушку бессердечной. Но та совершенно не обиделась.              – Я не хочу тебя заставлять. И не буду. Не скажу, что желаю ему смерти и пытаюсь настроить всех людей против него, пока он ещё жив. Я просто осознала, что мне после разговора стало легче. Не знаю всей той боли, что принес тебе этот человек, но чувствую, что у тебя есть, что ему сказать.              Он хотел сказать очень многое, но не смел.              Слова подобны признанию, что этот человек всё ещё влиял на его жизнь. Разворошат старую рану, что и так затягивалась слишком медленно. Джулс пережил слишком много боли из-за этого мужчины. И не готов испытать её вновь.              – Я не хочу его видеть, – он хотел звучать как можно увереннее, и всё же не смог скрыть дрожь в голосе. – Пускай остаётся там, в другом штате.              Собеседница не стала его уговаривать.              – Тогда считай, что я просто приехала сообщить тебе о его состоянии.              Ранее неловкая встреча превратилась в унылую, где ни у кого не было сил говорить о чем-либо еще.              Когда они доели, и девушка начала собираться, Джулс таки смог задать один вопрос:              – Ты уже уезжаешь?              Она мягко улыбнулась. Только сейчас мужчина заметил, как сильно они отличались. Голубые глаза против карих, светлые волосы против практически черных. Любой, кто увидит их, никогда не подумает, что они брат и сестра, у которых один биологический отец.              В девушке ощущалась сила и уверенность, что в самом Джулсе присутствовала лишь во время работы в отделении. За пределами больницы эти качества улетали подобно перелетным птицам. Собеседница умело высказывала всё, что думала, в то время как он хранил чувства в себе, изредка выплескивая скопившиеся эмоции.              Абсолютно разные. Совершенно непохожие.              И всё же соединённые одним человеком, из-за которого жизнь каждого превратилась в настоящее испытание.              – Жаль, что мы не встретились в иных обстоятельствах, – честно признался Джулс, когда проводил девушку до машины.              Она печально улыбнулась.              – Да, очень жаль.              Машина уехала с парковки, а Джулс еще несколько долгих минут стоял под падающими хлопьями снега, не зная, куда себя деть.              Следовало сесть в собственный автомобиль и отправиться домой. Завтра смена, и ему нужно хорошо отдохнуть перед ней. У него слишком много хлопот, и мысли об отце только прибавляли новых.              А ему это совершенно не нужно.              Но, к сожалению, этот человек не покинул его головы даже в квартире. Ночью стало в разы хуже, потому что Джулс так и не смог заснуть.              Черно-белое недоразумение после акклиматизации спало везде, но не на кровати рядом со своим спасителем. И всё же этой ночью котенок пришел к нему и, свернувшись под боком, промурчал практически до самого рассвета.        ***       – Доктор Томпсон, как вы считаете? – Джулс слышал голос Хендрикса будто сквозь толщу воды.              Стоять у кофейного автомата рядом с человеком, отношения с которым претерпели некоторые изменения, тяжело. И всё же Джулс прекрасно понимал, что причиной этого являлся вовсе не Хендрикс.              Лицо заведующего напряжённое. Молодой ординатор видел, как пальцы мужчины сжимали несчастный стаканчик кофе. Со стороны многим могло показаться, что Тобиас отчитывал своего подчиненного. Вполне возможно, что так и было. На самом деле после того, как Хендрикс завязал с ним диалог у кофейного автомата, Джулс совершенно потерял нить разговора.              – Что? – внезапно спросил он, выскользнув из размышлений.              Только неизвестно, из каких именно.              – С тобой всё хорошо?              Беспокойство в голосе Хендрикса как никогда явно.              – Да, всё нормально, – кажется, ответ слишком резкий, потому что мужчина нахмурился только сильнее.              – Если это из-за того, что произошло между нами в квартире...              – Нет! – резко отрезал Джулс, после чего добавил чуть мягче. – Прости, ты здесь ни при чём.              Хендрикс не выглядел убежденным, но продолжать расспрос не стал.              После поцелуя в квартире Тобиаса они так и не поговорили. Работа отвлекала, а сам Джулс глубоко зарылся в воспоминания о детстве, из-за чего и сам забыл о том, что стоило бы обсудить с Хендриксом статус их нынешних отношений.              – Когда руководство вынесет решение? – решил сменить тему Джулс. В данный момент он не в духе, чтобы решать вопросы о своей личной жизни.              Тобиас качнул головой в направлении коридора, где находился его кабинет, без слов приглашая следовать за ним.              – Думаю, что завтра я получу ответ, – спокойно произнес он.              Джулс шагал рядом и, делая редкие глотки дешёвого напитка, поглядывал на фигуру заведующего вплоть до того момента, как они скрылись в кабинете.              Неожиданно пришло осознание, что он слишком часто стал появляться в кабинете Хендрикса. Странно, но в стенах, в которых обитал начальник, молодой врач ощущал себя как никогда комфортно. Будто все проблемы оставались за дверью, и в тишине этого кабинета появлялось мгновение, в котором Джулс мог, наконец, вздохнуть полной грудью.              Здесь приятно пахло. Вся больница пропитана запахами антисептических средств, но почему-то в кабинете Хендрикса всегда ощущался аромат кофе и чего-то морского, что Джулс не мог распознать. Вполне возможно, что это парфюм Тобиаса, потому что рядом с мужчиной запах становился намного сильнее. Соль и что-то свежее дразнили рецепторы, приводя мысли в порядок, а душу – в равновесие.              Так не хотелось покидать этот кабинет, но рано или поздно придётся вернуться к работе. Пациенты не могли ждать, а короткий обеденный перерыв вот-вот закончится.              – Ты же позвал меня не для того, чтобы рассказать о своих мыслях по поводу выделения новых палат?              – Вовсе нет, – сразу ответил Хендрикс и опустился в своё кресло. Джулс же сел напротив. – Я хотел поговорить с тобой касательно научной конференции во Флориде.              Ординатор предполагал абсолютно всё, но не это. Замешательство, промелькнувшее на его лице, вызвало у Хендрикса улыбку.              – Обычно туда едут заведующие и сотрудники лаборатории, но в этом году несколько человек отказались. Ничего нового, впрочем.              – Такое часто происходит?              – Каждый год. Больница бронирует места, но каждый раз кто-то в последний момент оказывается. Что открывает возможность другим врачам посетить конференцию.              – Хочешь, чтобы я поехал? – прямо спросил Джулс.              Тобиас кивнул.              – Не заставляю. Просто предлагаю. Для тебя это прекрасный шанс узнать что-то новое, а так же познакомиться со многими врачами, у которых можно поучиться.              Великолепная возможность, чтобы отвлечься. Ранее ординатор схватился бы за нее из-за желания получить новые знания. Теперь же это замечательный способ побега от реальности.              – Буду только рад, если мне позволят посетить конференцию.              – Не думаю, что с этим будут проблемы. Тогда я запишу тебя.              Джулс сделал еще один глоток, пока Тобиас вносил какие-то пометки.              – И Джулс, – взгляд голубых глаз внезапно оторвался от бумаг, и юноша замер с несчастным стаканчиком в руках. – У нас точно всё хорошо?              Беспокойство со стороны Тобиаса ощутимо невероятно ярко. Стоило поговорить сразу при встрече. Не ждать несколько часов с начала совместной смены. Оттягивание неизбежного разговора терзало душу каждого, и Джулс ощущал невероятную вину за то, что стал причиной чужого беспокойства.              – Прости, я просто сам не свой, – признался он и поставил стаканчик на стол. Прикрыл глаза и потер переносицу, ощущая жгучее желание рассказать всё, что терзало его душу.              – Расскажи, - мягко попросил Тобиас.              И Джулс рассказал.              О первой встрече с девушкой, что являлась его единокровной сестрой. О диагнозе отца и том, что тому отведено совсем немного времени. И о переживаниях по поводу того, что он – слабый человек, что неспособен пересилить себя и встретиться с мужчиной, что стал причиной многих его бед. В последний раз.              Тобиас слушал, не перебивал. Иногда во время своей исповеди Джулс ловил себя на мысли, что не следовало посвящать заведующего в личные проблемы. Быть может после этого тот поймет, насколько огромен багаж ординатора из всевозможных психологических травм, и потому посчитает, что поцелуй в квартире – ошибка, которой не должно было быть.              Но Хендрикс не выглядел разочарованным. Он слушал внимательно, а голубые глаза в искусственном освещении кабинета напоминали лёд чистейшего озера, за которым Джулс будто мог увидеть все ответы на свои вопросы.              Мужчина подал голос, лишь когда Джулс полностью закончил.              – Хочешь поехать? – спросил он.              – Не знаю, – честно признался он. – С одной стороны это человек, которого я уже практически не помню. С другой – мужчина, что долгое время превращал жизнь моей матери в ад. Но с третьей...              – Тебе хочется увидеть его в последний раз, – догадался Тобиас, когда сам Джулс не смог найти в себе сил, чтобы признаться.              Странно желать встречи с человеком, редкие воспоминания о котором связаны в основном с негативными эмоциями. И всё же что-то требовало, чтобы Джулс сделал это. Закрыл некий гештальт, о котором практически ничего не знал.              – Тебе следует поехать, – твердо ответил Тобиас.              Джулс ошарашенно уставился на начальника. Совершенно не ожидал, что тот выдаст столь лаконичный ответ. Обычно мудрый Хендрикс, что всегда направлял на поиски верных ответов, просто предложил действовать.              – Почему?              – Поверь, так будет лучше, – он прикрыл глаза и слегка откинулся на спинку кресла. – Всегда лучше сделать, после чего пожалеть, нежели не сделать и гадать, что могло бы произойти.              Фраза, сказанная столь серьезным тоном, заставила напряжение Джулса отступить. Мужчина резко выдохнул, желая скрыть смешок.              – Звучит крайне мудро. Особенно из твоих уст.              Тобиас шутливо нахмурился, будто слова Джулса задели его.              – Неужели только сейчас мой ординатор понял, насколько его руководитель умён? Джулс, я в крайней степени оскорблён.              Напряжение ушло, и Джулс позволил себе рассмеяться. Он ещё не принял окончательного решения, но чутьё подсказывало, что он последует совету Хендрикса. Ординатор искренне благодарен, что Тобиас не стал задавать больше вопросов и позволил вернуться к работе.              Потому что сейчас Джулс совершенно не готов говорить о произошедшем на кухне. Чуть позже, когда он сможет разобраться с хаосом в своей душе. ***       Перелёт в другой штат дался крайне тяжело. Несмотря на то, что он занял совсем немного времени, а милый стюард сделал всё, чтобы Джулс чувствовал себя комфортно, напряжение превратило короткую поездку в невероятную муку.              Сестра сбросила адрес больницы, когда Джулс написал, что хотел бы встретиться с отцом, и потому уже на выходе из аэропорта мужчина словил такси и направился к нужной точке.              Всё это время его не покидали злость и напряжение. В голове раз за разом появлялись новые воспоминания об этом человеке, и с каждой секундой Джулс будто бы преисполнялся еще большей ненавистью к этому мужчине. Быть может следовало прислушаться к совету Кенеди и позволить девушке сопровождать его во время поездки, но Джулсу не с кем оставить черно-белое чудовище, а потому пришлось отказаться от компании подруги. Что, как оказалось, невероятно ужасная идея. Потому что прямо сейчас парню нужен хоть кто-то, кому он мог выговориться.              Он успокаивал себя тем, что это всего на сутки. После встречи он переночует у сестры, которую всё еще не мог звать по имени, а утром улетит домой. Билет назад уже куплен, и он не собирался оставаться даже на одну секунду дольше необходимого.              В кармане брюк завибрировал телефон, когда Джулс подъезжал к зданию, что напоминало больницу. Сообщение от Тобиаса немногословно, но даже этих крох достаточно, чтобы хоть немного успокоить тревожно бьющееся сердце.              “Полет не слишком утомил?”              Джулс набрал сообщение до того, как таксист остановился у здания и сообщил, что они прибыли к месту назначения.              “Немного, но я в порядке”                     Больница в другом штате мало чем отличалась от его собственной. Скорее всего даже построена примерно в то же время. Снега здесь практически нет, и всё же мороз всё ещё кусал за щёки. Джулс нервно потёр руки и направился к зданию.              Девушка знала время его приезда, и потому уже стояла у входа. На ней белоснежный халат, и Джулс вспомнил, что сегодня у неё смена.              – Уверена, что хочешь меня сопровождать? Я могу сделать это сам.              На самом деле он не мог, но Джулс очень не хотел, чтобы зрителем его слабости стала эта девушка.              – Всё в порядке. Я просто провожу тебя. В палате ты будешь с ним один на один.              За это он благодарен.              Девушка вела его по коридорам отделения, планировка которого казалась крайне неправильной. Возможно Джулс просто привык к собственной больнице, но всё здесь казалось крайне неудобным. Стойка регистрации, что должна располагаться в начале или центре отделения, здесь находилась практически в самом конце. Лица незнакомых врачей и персонала не казались такими же дружелюбными, как в Сикрест, и лишь обилие пациентов напоминало о работе.              – После нашей встречи его один раз реанимировали, – внезапно начала девушка. – Сейчас он стабилен настолько, насколько это возможно, но если ты надеешься на длительный диалог...              – От этого человека я ничего не жду, – ответил Джулс. – Возможно я и вовсе не смогу зайти в его палату.              Сестра лишь кивнула и повела дальше. В сердце отделения, где находились палаты с самыми тяжелыми пациентами.                     И когда девушка остановилась у одной из дверей, Джулс замер в нескольких метрах от неё. Справа располагалось окно, через которое парень мог видеть пациента, но прямо сейчас Джулс не мог повернуть головы. Вся спесь и злость ушли, и юноша почувствовал себя совсем юным мальчиком, что должен был искать помощи у старших, но вынужден справляться собственными силами.              Как никогда Джулс хотел, чтобы рядом оказался Тобиас. Он умён, и наверняка смог бы успокоить и дать совет, как действовать.              А сейчас рядом кроме девушки, с которой он впервые встретился лишь несколько дней назад, никого не было. Прямо сейчас вокруг сотни людей, голоса которых совсем близко, и всё же Джулс ощущал себя как никогда одиноким.              – Готов?              Нет.              – Да.              И когда девушка зашла внутрь, Джулс прикрыл глаза и выдохнул.              Это лишь на некоторое время. Уж лучше он встретится с этим человеком, нежели всю оставшуюся жизнь будет утопать в сожалении о том, чего не сделал.              Сжав кулаки настолько сильно, что ногти практически впились в мышцы, мужчина вошел в палату, всё ещё не смея поднять взгляд.              – Джулс, – раздался хриплый, но явно удивленный голос. – Это действительно ты?              Силы, с которыми он, как думал, прилетел, исчезли. ***       Ночью дышалось куда легче. Автомобилей меньше, и их выхлопные газы ветер выгонял на окраины, из-за чего впервые за сутки появлялось время, когда ты мог свободно вздохнуть.              Вот только Джулс не мог этого сделать даже с обилием кислорода.              Прямо сейчас он сидел на балконе и взирал на ночной город. Огромное панорамное окно не впускало холод, из-за чего парень мог сидеть лишь в футболке и хлопковых штанах. И всё же тело дрожало, как и практически обескровленные губы.              Сзади открылась дверь.              Девушка, в руках которой были бокалы и бутылка крепкого вина, опустилась в соседнее кресло. Стекло звякнуло о стол, что стоял между ними. И всё же даже эти звуки не вытащили Джулса из пучины размышлений.              Джулс смог вынырнуть из мыслей лишь тогда, когда перед глазами появился наполненный красным вином бокал.              – Спасибо.              Он стал неторопливо крутить фужер в руках. Почему-то раньше идея выпить казалась неплохой, но сейчас Джулс практически уверен, что алкоголь вернёт его разум в больницу. В то самое место, где находился человек, именующий себя его отцом.              Встреча пошла не так с самого начала. Сестра сдержала слово и покинула палату сразу, стоило только Джулсу войти в помещение. И когда голос мужчины разорвал образовавшуюся в комнате тишину, пришедший парень посмел посмотреть на родителя.              Прошло уже очень много лет с момента, когда он видел отца в последний раз. Воспоминания слегка туманны, и всё же Джулс узнал мужчину, что лежал на больничной койке. Когда-то кожа этого человека сияла бронзой, но теперь превратилась в мятый и убитый временем белый пергамент. Черные волосы стали серыми, отчего легко выдавали возраст владельца, а иссохшее тело лишь говорило о серьезной болезни, в борьбе с которой этот мужчина проиграл.              – Ты так вырос...              Он не знал, что на это ответить.              Вид старика, жизнь которого поддерживали лишь многочисленные аппараты и капельницы, по каким-то причинам не вызвал у Джулса ничего, кроме всепоглощающей пустоты. Он помнил ненависть, с которой ехал к больнице. Помнил страх, что проникал в тело с каждым новым шагом, что приближал к злополучной палате. И помнил слабую надежду на то, что мужчина, именующий себя его отцом, извинится за ту боль, что доставил ему и матери.              Но теперь, стоя в этой палате, Джулс не испытывал ровным счетом ничего.              – Здравствуй, – единственное, что он смог из себя выдавить.              Тощей рукой, в которой находилась капельница, отец указал на стул для посетителей. Изначально Джулс планировал лишь попрощаться и уйти, но нечто заставило его опуститься рядом со стариком.              – Аннет постаралась, – внезапно произнёс отец хриплым от усталости голосом. Болезнь стремительно уносила его силы. – Ты вырос прекрасным мужчиной.              – Откуда тебе знать? – он хотел, чтобы в голосе появился яд, и всё же тот звучал всё так же пусто и безэмоционально.              Мужчина снисходительно улыбнулся. Будто ждал именно такой ответ.              – Я не был рядом, да, - в голосе мужчины печаль. – И всё же я знаю, каким человеком вырос мой сын.              После того, как отец их бросил, Аннет разорвала связи со всеми, кто хоть как-то мог контактировать с этим человеком.              – Ложь. Ты не можешь знать.              Улыбка мужчины исчезла. Взгляд потух, а тонкие пальцы стали нервно теребить край больничного одеяла.              – Не лучшее время для извинений.              – Просто ужасное, – впервые Джулс согласен с этим человеком.              – И никакие слова не смогут меня оправдать, – старик выдохнул и прикрыл глаза. – Я знаю, что причинил тебе много боли, и всё же я хочу извиниться.              – Ты прав. Тебя не оправдают никакие слова.              Джулс верил в искупление. Верил, что за многие вещи людей можно простить. Но этот человек практически лишил его матери, и подобное нельзя забыть.       Нельзя простить.              Пусть он будет сотни раз праведником после случившегося. Пусть спасает котят и вносит половину зарплаты на благотворительность. Пусть.       Джулс не мог его простить.              – Можешь не прощать. Я совершал действительно ужасные поступки. И всё же я хочу извиниться до того, как покину этот мир. До того, как болезнь окончательно меня добьёт, – внезапно с его губ сорвалась усмешка. – Возможно рак – расплата за все мои деяния.              – Болезни никогда не были расплатой за ошибки.              – Ох, увидел тебя в образе врача, – хрипло засмеялся мужчина. – Пусть и без халата, но стоит тебе только зацепиться за что-то медицинское, как сразу видно человека медицины.              Джулс ничего не сказал.              На некоторое время воцарилось молчание. Неуютное и тяжелое. В палате прохладно, и Джулс слегка дрожал даже в теплой зимней одежде.              Предчувствие его не обманывало. В этой палате уже находилась смерть.              – Мне жаль, что я не стал для тебя хорошим отцом, – внезапно он замолчал, явно подбирая слова, а потом произнёс неожиданное. – И спасибо, что спас Аннет.              Будь у Джулса чуть больше сил, то он непременно бы высказал человеку напротив всё, что он о нём думал. Но сейчас, глядя на истощённое болезнью лицо, он не чувствовал той же злости.              Хотелось быть лучше, чем человек на кровати. Не срываться только из-за слепой ненависти, не кричать и применять силу.              Джулс знал, что он лучше. Знал, что добрее. И потому не хотел уподобляться старику, жизнь которого могла оборваться в любой момент.              – Прощай, Джулс, – мужчина выдохся и, откинувшись на подушку, прикрыл глаза. – И спасибо, что позволил увидеть себя в последний раз.              Ноги будто лишены костей, и всё же Джулс покинул палату, оставляя последнее слово за мужчиной.              Он не помнил, как добрался до квартиры сестры. Возможно та вызвала ему такси и вручила в руки ключи с адресом, и всё же каким-то чудом он смог дойти до этого места. Осознал это Джулс лишь тогда, когда город стал засыпать, а тело заныло от слишком длительного сидения в кресле.              – Сказал, что я вырос прекрасным мужчиной, – в голосе Джулса проскользнула горечь. – Хотя откуда ему знать.              Девушка прикусила губу и задумчиво посмотрела на ночной город. Она сделала глоток вина и Джулс, следуя её примеру, залпом осушил собственный бокал. Сухое вино неприятно обожгло горло, и всё же немного привело в чувство.              – Подожди немного. Я тебе кое-что покажу, – произнесла она и, поставив бокал на столик, скрылась в квартире.              В этот момент Джулс вспомнил Тобиаса. Мужчина немногим младше его отца, и всё же колоссальная разница во внешности обескураживала. В Хендриксе бушевала жизнь. Серебристые волосы на висках мужчины даровали вид благородного дворянина, а не немощного старика, которого сегодня Джулс смог увидеть.              Болезни так быстро лишали людские тела красоты... Вполне возможно, что ещё до постановки диагноза отец своей внешностью едва уступал Тобиасу. Теперь же этот мужчина едва симпатичнее мумии в музее.              – Как же непредсказуема жизнь, – произнёс Джулс в пустоту.              Вскоре вернулась девушка. Она села на своё место. В руках два огромных альбома с черными обложками, что едва сдерживали обилие бумаг под ними.              – Недавно нашла в его доме, когда приезжала за сменной одеждой. Думаю, что тебе будет интересно.              Сейчас Джулс хотел лишь забыться, а не ворошить раны. И всё же девушка протягивала ему альбомы слишком настойчиво, из-за чего он был вынужден отставить бокал и взять их.              Открывать первый не было сил. Казалось, что в руках ящик Пандоры, в котором притаилось мировое зло, что только и желало погрузить и без того ужасную жизнь во тьму.              Дрожащей рукой Джулс откинул обложку и ожидал увидеть свои детские фотографии, от дубликатов которых мать избавилась ещё очень давно. И судорожный вздох сорвался с его губ, когда он увидел наклеенное.              На пожелтевшей от времени бумаге находилась его самая первая статья, написанная ещё на первом году обучения. Страница из медицинского журнала на фоне бумаги выглядела как новенькая, и всё же у самого уголка стояла дата, что безошибочно говорила о дате публикации.              – Моя первая статья про питательные среды для культивирования микроорганизмов, – легкая улыбка таки коснулась губ, когда пальцы провели по лощёной бумаге.              Он так и не смог добыть этот номер. Медицинское сообщество крайне жадно поглощало любую новую литературу, и потому каждый журнал разбирали сразу, стоило тому появиться. Собственную статью на страницах Джулс увидел лишь в библиотеке, и потому вдвойне приятно прикоснуться к тому, что он сам не смог достать.              – Для первого года обучения крайне впечатляюще, – произнесла девушка и вновь наполнила их бокалы.              Джулс перевернул страницу. На ней вновь кусочек из журнала. На сей раз без научной статьи. На фотографии Джулс стоял на пьедестале вместе с ещё двумя участниками заплыва. В тот день парень сильно подвернул лодыжку, и с огромным трудом смог скрыть от тренера данную проблему. Быть заменённым он не хотел, и потому обманул тренера фальшивой справкой от врача.              Из-за травмы Джулс занял лишь третье место. Но, что удивительно, на фото из тройки лидеров он был самым счастливым и, гордо вытянув руку с фальшивой бронзовой медалью, улыбался во все зубы.              – Тренер после этого заплыва попытался отстранить меня на два месяца, – поддался ностальгии парень. – Но стоило только врачу выдать справку о моём выздоровлении, всё же отозвал своё решение, из-за чего я вернулся раньше назначенного срока.              – Неужели некому было выступать?              – Не думай, что я излишне самовлюблён, и всё же среди команды не было никого круче меня.              – Легко могу в это поверить.              На следующей странице новая статья. В этот раз отцу, видимо, не удалось раздобыть журнал, и потому та была напечатана на простом листе. Дешёвые чернила справа размазались, будто по ним часто проводили пальцами, и Джулс невольно словил себя на том, что собственная ладонь теребит размазанное место.              – Я тоже не смог раздобыть этот журнал. В нём опубликовали статью известного хирурга – Коллинса Нэшвилла. Говорили, что его исследование настолько революционно, что тираж журнала раскупили ещё до того, как тот выехал из типографии.              – Читала его статью. Ещё тогда она показалась мне...              – Посредственной? – улыбка невольно стала шире. То, что он предсказал слова сестры, отозвалось общим смехом. – Да, именно так и оказалось. Всё ещё не верю в то, что он допустил “ошибку выжившего”.              – Известность влияет не только на певцов и актёров. Звезду ловят даже именитые врачи, что вместо рассмотрения статьи научным сообществом сразу выставляют ту на всеобщее обозрение. Удивительно, насколько глупым оказался столь великий человек.              Каждая страница содержала что-то, связанное с Джулсом. Иногда это новая статья. Иногда это что-то, связанное с обучением, где на фото лишь его лицо. Изредка появлялись вырезки из соревнований. Ближе к середине последние исчезли, потому что примерно на третьем году обучения Джулс решил полностью сосредоточиться на медицине.              Каждая страница альбома – маленький кусочек его жизни. Той самой, что дарила невероятное счастье. Та самая жизнь, что повлияла на его личность и сделала его тем, кем он являлся прямо сейчас.              Тяжёлая, изнурительная жизнь, но в то же время невероятно прекрасная.              – Ты не должен его прощать, Джулс, – произнесла девушка, и в тусклом лунном освещении её карие глаза стали полностью чёрными. – Он был ужасным человеком и отцом, но всё же даже в нём было некое подобие любви.              Он не простил. И, скорее всего, никогда не простит. Но этой ночью, с альбомами на коленях, Джулс ощутил, как сжавшие грудь тиски слегка отпустили, позволяя сделать полноценный вздох.              Он не простил, и всё же спустя долгие годы Джулсу пусть и немного, но удалось понять этого человека.              Пускай он не знал причин, по которым тот так ужасно поступал с матерью. Не понимал, почему отец так ужасно обошелся с ним и сестрой. Он ничего так и не выяснил. И всё же прямо сейчас на коленях Джулса лежало доказательство того, что даже в сердце монстра есть место пусть и для непонятной, но любви.              – Можешь забрать с собой, – произнесла сестра тихим голосом. – Или оставь здесь.              – Спасибо, – улыбнулся парень и робко прошептал, – Джулс.              Впервые он назвал сестру по имени. И от этого глаза последней, кажется, заблестели от подступивших слёз.              Он оставил альбомы. Они – свидетели его прошлой жизни.              А Джулс решил двигаться дальше. И поэтому это напоминание должно было остаться здесь. ***       Родной штат встретил холодным ветром и снегом. Джулс с трудом добрался до такси, и небольшая радость поселилась в сердце, когда он оказался в тёплом салоне автомобиля.              – Зима свирепа как никогда! – внезапно произнёс мужчина, когда машина выехала на трассу. – Дочери своей запретил идти в школу. Вдруг заболеет.              Мужчина продолжал говорить, но Джулс его совершенно не слушал. Молодой ординатор вернулся домой, но мысли его всё ещё находились в другом штате.              Так и закончится история его родителя? Неужели именно таков конец его жизни?              Отец никогда не был праведным человеком. Образ идеальной семьи оказался разрушен, когда Аннетт попала в больницу, и из тьмы семейного дома выбралась вся грязь, что копилась годами.              И всё же заслуживал ли он такого исхода?              Смерть в холодной палате больницы, без близких и родных. Сестра, возможно, и появится рядом с ним в последние минуты, но, скорее, как врач, нежели родная дочь.              Джулс не жалел отца, и всё же идея смерти в одиночестве казалась слишком печальной.              Мысленно он встал перед зеркалом. Его собственное отражение всё так же молодо, но стоило только моргнуть, как во внешности появлялись всё более взрослые черты: черты лица острее, у глаз появились мимические морщины, а кожа у шеи приобрела несколько полосок. В отражении он ещё не стар, но с каждой новой секундой Джулс видел, как стремительно уходило время.              Никто не знал, сколько ему отведено. Быть может ему удастся дожить до почтенных лет, или же Джулс повторит судьбу отца и умрёт в достаточно молодом возрасте. Вполне возможно что машина, в которой он сейчас ехал, просто попадёт в аварию, и его жизнь оборвётся ещё до того, как он придёт к какому-то умозаключению.              Жизнь непредсказуема.              Ещё совсем недавно Джулс думал, что встреча с отцом абсолютно бессмысленна. Сердце болело от воспоминаний, но в конце своей жизни родитель смог преподать своему сыну самый ценный урок – каждый день мог стать последним.              Крепкого мужчину могла свалить любая болезнь или несчастный случай. И Джулс боялся, что нечто подобное могло произойти и с ним.              Отец на смертном одре, кажется, не боялся. Потому что ему, как понял Джулс, уже нечего терять.              Ибо он лишился всего ещё до того, как стало известно о болезни.              Жизнь ординатора только начала приобретать краски. В окружении Джулса много людей, с которыми он хотел провести каждое отведённое ему мгновение. Ещё больше людей он ещё даже не встретил. Они могли появиться сегодня, подобно разговорчивому таксисту, или прийти через годы.              Отец показал, что каждое мгновение бесценно именно тем, что ты не знал, какое из них последнее. И потому следовало жить так, чтобы ближе к концу отведённого тебе времени на душе не осталось сожалений.              И прямо сейчас они у Джулса были.              Он вытащил телефон и написал сообщение:              “Где ты сейчас?”              Ответ от Тобиаса пришел слишком быстро. Будто он ждал, когда Джулс ему напишет.              “Дома”              “Я могу приехать?”              Хендрикс что-то писал, но через время удалил сообщение. Какое-то время чат пустовал, но уже вскоре в нём появилось одно единственное слово:              “Конечно”        Джулс не станет повторять судьбу своего отца. Не будет совершать ошибки и верить, будто те исчезнут лишь из-за того, что он мученически принял свою судьбу. Джулс будет совершать оплошности как и любой другой человек, но он готов встретиться с последствиями лицом к лицу.              Будет больно. Неприятно. Иногда люди будут уходить даже по независящим от него причинам.              Но он будет пытаться.              И этим он будет отличаться от отца.              Джулс продиктовал новый адрес таксисту. Тот что-то пробурчал про непостоянство современной молодежи, но вскоре ввел новые данные в навигатор.              И уже через двадцать минут Джулс находился у дома Хендрикса.              Сердечный ритм близок к тахикардии. Руки немного дрожали от холода и волнения, а губы, в противовес им, горели. До нужной квартиры Джулс добрался в рекордно малые сроки, после чего кулаком постучал по двери, отчего-то игнорируя существование звонка.              И когда в коридоре раздался щелчок открывающегося замка, последние мысли неправильности происходящего покинули его голову. Хотя Джулс мог бы и удивиться, что они вообще были.              Тобиас Хендрикс в домашней одежде и со слегка удивлённым лицом похож на прекрасное наваждение.              – Что-то случилось? – приятный голос пронизан беспокойством.              Возможно Джулс действовал слишком быстро. Возможно при их должностях следовало дольше прощупывать почву. Но прямо сейчас парень понимал, насколько сильно он не хотел тратить отведённое каждому время.              Поэтому в мокрой от снега обуви он практически влетел в чужую квартиру и, игнорируя любые нормы приличия, обнял Тобиаса.              – Боже, малыш, – усмехнулся Хендрикс и сильнее прижал Джулса к своей груди. – Что там случилось?              Он хотел сказать, что ничего особенного, но врать Тобиасу Джулс больше не смел.              – Усвоил один урок, – его голос немного приглушен, и всё же Хендрикс хорошо его слышал. – И потому не хочу больше медлить.              Быть может это неправильно. Быть может даже эгоистично. И всё же Джулс не хотел тратить ни единой секунды вдали от этого мужчины, рядом с которым мог дышать.       Человек, что сжимал его в объятиях, заставлял чувствовать себя нужным. Большую часть жизни Джулс ощущал себя балластом в жизни матери, но теперь верил, что в своей собственной не займёт столь низменную роль.              – И что же это за урок?              Джулс немного отстранился, чтобы взглянуть в глаза Тобиаса. Эти ледяные озёра смотрели на него с таким обожанием, что невольно подгибались колени. Как никогда он радовался тому, что его обнимали в ответ, потому что в противном случае Джулс уже лежал на земле из-за слабости в собственных конечностях.              Рука невольно потянулась вверх и коснулась щеки Хендрикса. Последний прикрыл лаза и прильнул к ладони, будто это именно то, чего он ждал от встречи. Пальцы Джулса повели выше, к поседевшим волоскам на висках. Они куда жёстче обычных, и всё же даже в них ощущалась некая нежность, что так свойственна Тобиасу, пускай тот и старался её не показывать.              – Научил ценить время. Вот и весь урок.              Улыбка Джулса утонула в мягком поцелуе, который тот встретил с благоговейным стоном. Вторая рука коснулась затылка Тобиаса и притянула ближе, практически вынуждая старшего мужчину ещё сильнее прильнуть к его телу. Потому что прямо сейчас Джулсу нужно подтверждение того, что они оба хотели одного и того же.              Быть может они действительно торопились, но Джулс уверен в том, что они смогут с этим разобраться. ***       – И ты просто это отпустишь? – спросила Кенеди, замерев с чашкой кофе в руках.              Сейчас они сидели на кухне Джулса. Подруга пришла в тот самый момент, когда мужчина вернулся после встречи с Тобиасом.              – Да. Просто буду жить дальше, – ответил он и сделал глоток из собственной чашки.              Чёрно-белое чудовище вилось у ног девушки и выпрашивало еду. Видимо общество человека, что кормил её лишь сутки, куда приятнее компании того, кто заботился о ней долгие недели.       Неожиданно Кенеди поднялась. Джулс хотел спросить, что произошло, но так и замер, когда девушка крепко его обняла.              – Горжусь тобой, Джулс, – внезапно произнесла она. – Далеко не каждый готов встретиться лицом к лицу с человеком, что отравлял ему жизнь. Но ты смог.              Кенеди когда-то даже предлагала найти отца и организовать с ним встречу. Девушка считала, что всю жизнь тащить непомерную тяжесть обиды невозможно. Тогда слова подруги казались глупостью. Теперь же Джулс осознал, что та была права с самого начала.              Люди в его жизни склонны давать хорошие советы. Тот же Хендрикс, от мыслей о котором в теле появлялась дрожь, всегда знал, что сказать.              И в какой именно момент это нужно сделать.              Джулс благодарно улыбнулся Кенеди, когда та прекратила его обнимать.              – Твоя хватка всё такая же крепкая. Когда-нибудь ты точно сломаешь мне парочку рёбер.              Смех, которого так не хватало, озарил просторное, но слишком пустое, помещение. Джулс понял, что надо начать облагораживать своё жилище. Всё же рано или поздно в этих стенах появится кто-то помимо матери и Кенеди. И оправдать подобное запустение минимализмом уж точно не получится.              Кошка, осознав, что добыть еду у девушки не получится, всё же переключила своё царское внимание на Джулса. Начала виться у его ног и громко мяукать. Парень сжалился. Отставил кружку и направился к миске, чтобы наполнить ту кормом.              – Она недавно ела, – упрекнула девушка.              – Пусть сегодня у неё будет праздник.              Кошка громко захрустела своим кормом. Несуразно длинное тело задрожало, и в комнате раздалось громкое мурчание, напоминающее работу двигателя какого-нибудь старого внедорожника. Джулс невольно провёл ладонью по спине питомицы, и та довольно выгнула спину, выискивая больший контакт с ласкающей рукой.              – Уже нашёл ей хозяина?              Нет. Никто так и не захотел её забрать. Ещё когда она была совсем уж маленьким котёнком, глаза которого залепил гной, многие изъявили желание дать дом этому несчастному созданию. Теперь же, когда кошка заимела здоровый вид, сердобольные люди будто бы исчезли. Возможно это связано с тем, что кошка не имела никакой породы. Или же виновата её непропорциональность. Как ни крути, но это создание не похоже на типичного питомца, от вида которого люди будут умиляться, а социальные сети – ломиться от количества реакций.              Она – самая обычная. И мало кто хотел питомца, что ничем не отличался от сотни таких же.              – Думаю, что да, – произнёс он и улыбнулся.              Кошка, услышав изменение в интонации, подняла голову, всё ещё хрумкая едой. Кусочки корма падали из её пасти на пол, и Джулс тяжело вздохнул, осознавая, что ему придётся помыть пол.              И всё же он совсем не злился.              – Теперь только осталось придумать тебе имя, – произнёс он и вновь провёл по спине уже полностью своей кошки.              Некоторое время та будто бы гипнотизировала Джулса взглядом, и совершенно внезапно для каждого впилась парню в руку своими зубами и когтями на передних лапах. Парень зашипел, а Кенеди громко захохотала.              – Думаю, что Чудовище ей очень даже подходит.              Джулс в очередной раз осознал, насколько умна Кенеди.