Bug Wife (Жуко-жена)

Кризалис лежала в постели. Она отдыхала на боку, толстое одеяло укрывало её. Спина плотно прижата к груди Анонимуса, пока настоящий человек обвил рукой её талию. Лицо уткнулось в волосы, дыхание щекотало затылок. Как всегда, она чувствовала непрерывный поток эмоций от него. На тумбочке в паре шагов от кровати стоял будильник. Через двадцать с небольшим минут он должен был взорваться самым мерзким звуком на свете. Королева смотрела на эту коробку из металла и пластика с чистой ненавистью, мечтая разнести её в пыль зелёным лучом. Скоро им обоим придётся вставать и покинуть это тёплое, безопасное гнёздышко. Если быть честной, кровать была не самая роскошная — в свои времена во дворце у неё было кое-что поизысканнее, — но сейчас ей и этого вполне хватало. Разве что в ближайшем будущем можно будет отложить битсов на облачное матрасовое чудо из Клаудсдейла, чтобы круглый год было прохладно и мягко. Анонимус заворочался. Кризалис почувствовала — он вот-вот проснётся. Он всегда просыпался за минуту-две до звонка, лежал, злился и пытался снова уснуть, пока этот проклятый прибор не начинал орать. Она цокнула языком, осторожно подняла его руку, выскользнула из-под одеяла и бесшумно встала на холодный деревянный пол. Прохладный утренний воздух обнял голое тело, но она не обратила внимания. Подкравшись к изножью кровати, она остановилась и посмотрела на спящего мужа. Зелёные глаза светились в темноте. Голова склонилась то вправо, то влево — прикидывала лучший план атаки. Наконец сама себе кивнула, откинула край одеяла и снова забралась в постель. С грацией, которой позавидовала бы любая кошка, она перевернула человека на спину, раздвинула ему ноги — тот даже не хрюкнул. Медленно поползла вверх, пока не оказалась лицом к лицу с заветным призом. Даже через трусы и после вчерашнего душа от него пахло. Густой, чужеродный и до боли знакомый запах самца. Она уткнулась носом в ткань, глубоко вдохнула и глупо заулыбалась. С феромонами она уже экспериментировала — результат был так себе. Перебор — и он превращался в безмозглого жеребца, недобор — вообще не замечал. Доза менялась каждый день. Зато сам Анонимус выдавал их ведрами: видимо, у людей нюх слабый, а у неё нос получше, чем у обычной пони. Если от обычного жеребца кобылка лишь хвостом дёрнет, то от него у королевы голова кругом пойдёт. Конечно, это её ни капли не смущало. Она — воплощение воли, и никакой самец не заставит её превратиться в дурочку в течке… даже если его запах будто специально создан для королевы ченджлингов. Но наслаждаться-то можно. Она тёрлась носом о ткань, и его достоинство начало просыпаться. С каждым лёгким поцелуем и лаской оно твердело, становилось длиннее и толще. Кризалис невольно завиляла задом от удовольствия — одеяло слетело на пол. Она подняла глаза — человек всё ещё спал как убитый. Удивительно, сколько всего мужчина пропускает во сне. Взгляд тут же упал на трусы. Всего одна мысль и телепортировались прямиком в корзину с грязным бельём. Освобождённый член подпрыгнул и шлёпнул её по щеке. — А вот и ты… Она обхватила его у основания. Язык выскользнул и лизнул головку. По спине пробежала дрожь — вкус был тот самый. Кризалис наклонила ствол к губам, покрывая лёгкими поцелуями всё, до чего дотягивалась. Он пульсировал, наливался кровью, головка распухала. Запах стал ещё сильнее — в животе затрепетали бабочки. Анон сонно промычал, когда она обхватила губами головку. Чмок — и комната наполнилась влажным звуком, за которым последовал довольный стон. Она могла бы заглотить его целиком и разбудить лучшим минетом в его жизни — делала так не раз. Но сегодня хотелось не просто «завтрак в постель». Язык лениво кружил по головке, слюна стекала вниз. Когда весь ствол блестел, она отпустила его с громким «чпок». Анон выдохнул — она не дала ему опомниться, как перебралась выше, покусывая и облизывая живот, грудь, шею. Клыками пощекотала чувствительную кожу под челюстью, прошлась по щекам, носу — и наконец заглянула в открывшиеся глаза. Королева улыбнулась. — Доброе утро, милый, — сказала она и медленно опустилась на него. Свою «новую» киску она специально сделала чуть уже, чем он — жеребцы от такого всегда балдели. Анон тоже был не против, хотя и приходилось повозиться. Губки раздвинулись, но в последний момент он выскользнул, прошёлся по клитору и ткнулся ей в пупок. Она хмыкнула, схватила его рукой. — Я могу… — Лежи смирно. Сейчас я… Она опустилась ниже. Давление, покачивание бёдрами, поиск угла — и вот он вошёл. Анон выдохнул от удовольствия. На секунду она замерла, наслаждаясь ощущением полноты. Провела пальцами по растянутым губкам, подмигнула и без предупреждения рухнула всем весом вниз. Громкий шлепок, и её задница встретилась с его бёдрами. Головка врезалась прямо в матку — ещё одна вольность, которую она себе позволила в этой форме. Для обычного человека было бы больно, а ей — чистое блаженство. Ноги задрожали. Руки Анона легли ей на бёдра. Она накрыла их своими, приподнялась на пару сантиметров и снова рухнула. Он в ответ толкнулся вверх и вошёл ещё глубже. По позвоночнику пробежала сладкая дрожь, а из горла вырвался стон. Он был такой горячий внутри, всё время пульсировал. Она сжала его, наклонилась и поцеловала. Ноги человека задёргались, и он наконец нашёл удобный угол и начал двигаться сам. Вот за что она любила секс с человеком — гибкость. С пони в старой форме такую позу и не провернёшь, а тут — легче лёгкого. Она отвечала на каждый толчок, гладила его руки, грудь. Язык поймал его язык и затянул в рот, делая с ним всё, что хотела. Анон шлёпнул её по заднице, отчего она лишь хихикнула. А головка всё входила и выходила из матки. Внутрь-наружу. Внутрь-наружу. — Ммм… Она тёрлась носом о его нос, заглядывая в глаза. От него волной катила похоть. Такой голодный мальчик, смотрит на неё, как жеребец на кобылу в течке. Хочет перевернуть, взять сзади, долбить, пока она не будет обрюхачена. Хочет лапать, мять, заставить пищать. Сделать из неё послушную спермоприёмницу. От этой мысли её накрыло. Тело свело судорогой, она кончила, обильно залив ему пах. Пока тряслась в оргазме, мысленно благодарила судьбу за человеческую «тугодумность» — с ним никогда не приходилось притворяться. Пальцы Анона впились ей в бёдра, толчки стали жёстче, и он зарычал ей в ухо. Одна рука поднялась, грубо сжав грудь. Последний раз вошёл так глубоко, что у неё перехватило дыхание — и начал кончать. Перед глазами взорвались краски. Первый толчок, второй, третий… Матка наполнилась до краёв, скоро их смешанные соки и семя потекли по стволу наружу. Только когда поток ослаб, Кризалис вспомнила, что нужно дышать. Втянула воздух, откинула прилипшие ко лбу волосы, пытаясь сфокусировать взгляд. Анон всё ещё лениво двигался в ней — член пытался остаться твёрдым, явно намекая на второй, а то и третий раунд. И это ченджлингов называют секс-демонами? Как по заказу взвыл будильник. Пронзительно и невыносимо — всё, что она так ненавидела в звуках. Она попыталась разозлиться, но в послевкусии это не получилось. Вместо этого просто упала ему на грудь, уткнув его лицо себе в шею. Анон обнял её и поцеловал. — Доброе утро, — пробормотал он.

***

Снять бекон со сковороды. Жир использовать для яиц. Не пересолить и не переперчить. Следить за тостами, чтоб не подгорели. Тесто для блинов не перемешивать до гладкости — комочки это нормально. Кризалис танцевала по кухне с лопаткой в руке. Волосы собраны в небрежный пучок, а босые ноги шлёпают по холодному полу. Сейчас она готовила завтрак мужу, пока тот был в душе и смывал с себя следы утреннего секса. Сначала он этого не делал, просто одевался и шёл на работу, пока один из коллег не объяснил, какой чувствительный у пони нос. Она сама была всё ещё липкая и пахла их утехами. Если бы не трусики, которые нацепила, всё бы стекало на чистый пол. Могла бы пойти в душ вместе с ним, но тогда они точно не вышли и обязательно опоздали. Поэтому она старалась не течь слишком сильно — стирка только через пару дней, а новый заказ белья от Рарити ещё не пришёл. Анон вошёл на кухню ровно когда она перекладывала стопку блинов на тарелку. — Пахнет обалденно, — сказал он и чмокнул её в щёку. — Садись. Сейчас налью апельсинового сока. — Можешь половину воды и половину сока? — Конечно. Она смотрела, как он накладывает себе гору еды, и внутренне мурлыкала от гордости. Занятия с миссис Кейк не прошли даром — он теперь ел больше и с большим удовольствием. Это хорошо. Ей нужен сильный, здоровый, накачанный муж, чтобы все в городе облизывались и завидовали. Чтобы можно было водить его по улицам и тыкать мордой этих жалких пони. — Что-нибудь нужно на рынке? — спросила она, стащив у него кусок бекона, обмакнув в сироп и отправив в рот. — Если будет курица — возьми. Туалетная бумага кончается. Клубнику, может? — Договорились. И не забудь принести яблок с работы, девочки и я будем варить варенье. — О, класс. Принесу. Они болтали за едой. Он кормил её с вилки — от него шёл такой вкусный поток радости, особенно когда она сидела рядом и прижималась. И незаметно для него она подкладывала ему добавку. Наконец еда кончилась, и пришло время прощаться. Как всегда: поцелуй в лоб, «вернусь до заката», потом она ловила его на крыльце, когда он как всегда забывал обед с собой. Провожала взглядом по пыльной дороге, пока он не скрывался за поворотом — вдруг нападут или уведут. Когда он уходил, в большом пустом доме становилось тоскливо. Но домохозяйке скучать некогда. Быстро в душ. Пока смывала с себя пот и сперму, думала о его невероятной плодовитости. Сначала переживала — вдруг придётся колдовать, чтобы он смог её оплодотворить. Оказалось — зря. Анонимус оплодотворял ченджлинговские яйца играючи. Потом выяснилось, что и пони, и грифонов, и ослиц, и зебр, и морских пони, и драконов тоже может. Камни, наверное, тоже смог бы. Прекрасно — он же намекал, что хочет большую семью. Десятки тысяч детей она ему обеспечит. Но это потом. А сейчас — на битву с рынком.

***

— Четыре. — Восемнадцать. — Четыре. — Двадцать пять. — Четыре. — Получишь по четыре, когда солнце Селестии замёрзнет! Кризалис прищурилась. В городе был только один мясник — грифонша по имени Лонг Клау. За всё время общения с этой породой больших вонючих птиц королева сделала вывод: упрямые, грязные, тупые и агрессивные сверх меры. А Лонг Клау была эталоном. Мясоедов в Понивилле почти не было, поэтому птичка драла цены как хотела. Кризалис уже всерьёз думала охотиться в Вечносвободном лесу самостоятельно, но пока не нашла, где потрошить и хранить добычу, приходилось терпеть. — Я не отдам восемнадцать бит за один килограмм свинины, — прошипела она. — За эти деньги можно целый воз купить! — Мясо импортное, элитное, — грифонша разглядывала коготь. — Поэтому и дорого. — Ты берёшь его у Эпплов. Это в двух шагах отсюда. Грифонша прищурилась и перегнулась через прилавок. — Я не собираюсь терпеть оскорбления от какой-то лысой обезьяны с огромным вымянем. Не покупаешь — вали от… Кризалис быстро оглядела рынок. Пони ходили, торговались, болтали — никто не смотрел в их сторону. Отлично. Она вцепилась в края прилавка, наклонившись к самой морде птицы. Глаза вспыхнули зелёным, из горла вырвалось рычание. Глаза Лонг Клау остекленели. — Отдай весь бекон, который у тебя есть, — приказала Крисалис, еле сдерживаясь, чтобы не дать ей по клюву. Грифонша пьяно кивнула. — Да… моя… королева… — И всю курицу. Если есть гидра — стейки. И полкило жира за мои страдания, пернатая тварь. Всё было упаковано в бумагу. Кризалис забрала пакеты и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Убедившись, что никто не смотрит, врезала грифонше по щеке и прошипела: — Не пришлось бы делать так каждую неделю, если бы ты не была такой мерзкой. Грифонша тупо смотрела вперёд, слюна тянулась из клюва. — Когда придёшь домой — ударься головой о самое твёрдое, что у тебя есть. — Да… моя… королева… — Сильно ударься. И подумай о своём поведении, грязное животное. Бросив на прилавок десять бит, она развернулась и ушла. Щёлкнула пальцами и грифонша моргнула, когда гипноз спал.

***

— Помни, милая, тесто можно перемесить, особенно твоими сильными руками. Меси, пока не начнёт собираться в ком, потом дадим ему отдохнуть часик. Кризалис, вся в муке, кивнула. Вытерла пот рукавом рубашки и продолжила месить. Сегодня миссис Кейк решила научить её хлебопечению. Это оказалось гораздо сложнее, чем казалось. Пони едят хлеб каждый день — как можно делать из этого целую науку?! А потом пошли глютен, дрожжи, влажность воздуха в разное время года… И сорта! Ржаной, пшеничный, кукурузный, банановый, плоский, пумперникель — что это вообще такое?! Вокруг другие пожилые кобылки из группы миссис Кейк тоже месили тесто — помогали с вечерней выпечкой просто от скуки. Тощий муж миссис Кейк возился у печей, а в глубине пекарни скакала розовая элемент смеха и хихикала над чем-то своим. Советов было больше, чем муки на полу, и они часто противоречили друг другу. Кризалис же просто сосредоточилась на своём тесте. Это будет её величайшая победа. Анонимус сможет хвастаться, что ест лучший хлеб в Эквестрии. Её бутерброды станут легендой!

***

Солнце Селестии стояло в зените. Пахло мукой и землёй. В руке — садовая лопатка, на теле — старая футболка Анона. Хотя дом стоял на отшибе, соседи всё же были. Старая пара пегасов, чьи имена вечно вылетали из головы, и пресловутые трусишки-сестрички-флористки. Старички её не волновали — те еле жуют. А вот земные пони… Они однажды зашли за сахаром, увидели её клумбы и выдали кучу «ценных» советов. С тех пор — враги навеки. Когда она соберёт армию и захватит Эквестрию, их размажет первыми. А пока Кризалис пошла в Вечносвободный лес, набрала самых редких, хаотичных и зловеще красивых растений вместе с их родной почвой. Когда сестрички пришли в следующий раз, у них отвисли челюсти. Правда, ухаживать за такой флорой оказалось тем ещё приключением. Растения имели собственное мнение: сопротивлялись пересадке, плевались спорами, пытались проглотить. Пришлось показать, кто здесь королева: одно сожгла заживо на глазах у остальных, другое медленно очистила от листьев. После этого они стали послушнее. Она напевала себе под нос, вырывая сорняки вокруг светящегося белого папоротника, пока тот дрожал от страха. Она наклонилась и ласково прошептала: — Расти большим и красивым, растеньице. Есть вещи похуже смерти, и я их все знаю. Полила из лейки. Папоротник вздрогнул, как от удара, а листья прижались к земле. Соседи тоже тряслись — ждали своей очереди. — Миссис Маус! Миссис Маус! По дороге бежала толпа жеребят. Впереди — трио «Охотниц за метками», седельные сумки набиты тетрадями и учебниками. Кризалис с трудом подавила стон. Последний месяц после школы все неслись сюда за помощью с уроками. Не надо было помогать Эпплблум с таблицей умножения… Потом Свитти захотела красивый почерк, Скуталу — разобраться с запятыми и точкой с запятой. А когда увидела, как пишет Скуталу, настояла на полном курсе. Злодейка она или нет, но безграмотность терпеть не будет. Слух разлетелся мгновенно. Мисс Чирайли лично пришла с пирогом и предложением работы помощником учителя. А родители были в восторге, что уроки сделаны до их возвращения. Каждый день новая компания жеребят. По крайней мере, они были чуточку умнее личинок в улье. Те, когда она пыталась объяснить как склонять, плевались кислотой в доску. Она знала: до вечера они её не отпустят, а после всем захочется перекусить. Вздохнув, она посмотрела на растения. — Растите, — прошипела она и те задрожали сильнее. Отряхнув штаны, Кризалис пошла встречать детей. Те налетели на неё шумной волной — рассказывали про уроки, обед, перемену так быстро, что она понимала одно слово из пяти. Она просто улыбалась, кивала и заставляла вытирать копыта перед входом в чистый дом. Следующие часы пролетели незаметно. Завтра контрольная по истории — канцлер Пудингхед и его подвиги, даже шпаргалка от мисс Чирайли не особо помогала. Ещё двое просили нарисовать и объяснить водоносный слой. Плюс ужин готовить. Расширять подземный улей придётся в другой день. Зато хлеб, испечённый утром, жеребятам очень понравился, особенно с вареньем. — Восемь на пять? — Сорок. — Три на шесть? — Э-э… — Не подглядывай в шпаргалку. Просто прибавляй тройку шесть раз. — Три… шесть… девять… двенадцать… Восемнадцать? — Ты уверена? Девочка нахмурилась. Кризалис чувствовала, как та сверлит её взглядом, помешивая соус. Не поддалась. — Да, уверена, — наконец сказала Даймонд Тиара. — Правильно. Жеребёнок засияла. Остальные захлопали. В этот момент Снипс потянулся за очередным куском хлеба. Кризалис щёлкнула пальцами — буханка телепортировалась на столик подальше. — Хватит с тебя, озорник. Аппетит перебьёшь, а мама твоя меня потом убьёт. Снипс покраснел и уткнулся в тетрадь. — Да, мисс… Королева кивнула, попробовав соус. Ещё чуть перца — и идеально. Осталось слепить фрикадельки, и ужин войдёт в историю. Но с мясом дети не могут быть рядом. — Всё, ребятки, марш домой. Мамы уже волнуются. Начался хор протестов: ещё не поздно, ещё уроки, дома скучно и каких только отмазок не было. Она молча помогла собрать сумки, вытерла мордашки от крошек и выгнала на улицу. Уже там море «спасибо» и обнимашки. Свитти Белль по традиции чмокнула в щёку, один из жеребчиков вручил рисунок для холодильника. Она смотрела, как они убегают по дороге, и чуть улыбнулась. Пони — жалкие создания, но жеребята… терпимые. Вернувшись на кухню, она занялась фрикадельками — процесс тонкий и опасный. Когда поставила кастрюлю на плиту и таймер, вытерла соус с лица и рухнула на диван в гостиной. Править империей было тяжело, но вести дом — это просто выматывает. Кости ноют, а день ещё не кончился. И она закрыла глаза — всего на минутку… Открылась задняя дверь. — Перемешать надо? — раздался уставший голос. Кризалис только промычала. Через минуту в комнату вошёл Анон — грязный, потный и в пыли. Сел на пол у дивана, чтобы не испачкать обивку. Она потянулась и потрепала его по волосам. Он поймал её руку, поцеловал и прислонил голову к дивану. — Скоро ужин, — сказала она, перекладываясь боком, чтобы дать отдых ногам. — Ммм… Спасибо, родная. Помолчали. Она всё гладила его грязные волосы, потом не выдержала — пересела к нему на пол. Плевать на грязь, день без него был слишком долгим. Он обнял её и поцеловал в щёку. — Через неделю-две сезон зап-яблок. Эпплы попросят работать сверхурочно, с рассвета до заката. Кризалис скривилась, уткнувшись ему в плечо. — Мог бы отказаться. На что он рассмеялся. — Самое горячее время, кроме сидра. Зато премия — куплю тебе что-нибудь красивое. И Кармэл сказал, работникам дают кучу банок варенья в подарок. Говорит — неземное. — Ладно. Но мне всё равно не нравится. Он поцеловал её в макушку, а она в ответ сжала его бедро. Можно ещё минутку посидеть, потом выключить плиту, затащить его в душ, потом ужин, фильм и тот самый фокус с языком, который она так полюбила… — Кризи? — Мм? Он глубоко вдохнул. — Я подумал… на следующей неделе я почти не буду дома. Может, сходим на свидание в эти выходные? Она подняла голову. — На свидание? — Ну да. Нарядимся, сходим в ресторан, проведём время вместе, — он старался говорить небрежно, но она чувствовала его нервозность. Зная его, он весь день собирался с духом. Отказать она не смогла. — А давай возьмём билеты на поезд и уедем на день-два куда-нибудь? — улыбнулась она. Его переполнило облегчение. — Куда захочешь — туда и поедем. — Придумаю что-нибудь красивое, — она потёрлась щекой о его щёку. — Может, мы там… И тут она почувствовала. Как удар молнии. Любовь. Чистая. Без примесей. Без фильтров. Пьянящая. Запредельная. Идеальная. Сначала капля. Потом ручей. Потом река. Мир исчез. Она задёргалась, застонала, завыла, как сучка в течке, пока разум тонул в этом совершенном, невероятном чувстве. Анон вздрогнул — её ногти впились ему в бедро. Он повернулся — и увидел, как она трясётся, закатывает глаза, высовывает язык. Он не успел даже рта открыть, как она прыгнула на него. — Мой!