Грим любви

Ньют почти не спал. Не потому, что ночь была плохой — наоборот. Губы всё ещё помнили прикосновение Томаса, и от этого воспоминания по его телу каждый раз проходила волна тепла. Он ворочался, смотрел в потолок, пытался читать, пытался не думать — получилось ужасно. К восьми утра он уже был на съёмочной площадке, слишком бодрый, слишком собранный. Слишком подозрительно. Минхо встретил его у столика с кофе и немедленно прищурился. — Ты чего такой… сияющий? — Я не сияю, — слишком резко отреагировал Ньют. — Ага, конечно, — Минхо протянул ему стакан кофе. — Будь осторожен, ты сейчас светом ослепишь операторов. Ньют фыркнул, но внутри у него всё перевернулось, потому что он знал причину своего сияния. И это было далеко не кофе. Минхо ушёл раздавать подколы по графику, и Ньют облегчённо выдохнул. Хотя на самом деле решил понаблюдать за другом, и спрятатся ща углом. Уж больно тот был возбужден, и это показалось парню крайне подозрительным. Ньют же присел на край стола, пытаясь вернуть себе привычную невозмутимость, когда послышались шаги. Он даже не успел повернуться — просто почувствовал, как воздух в комнате изменился. Он уже знал, кто это. Томас. — Доброе утро, — сказал он тихо. Ньют повернулся. И его сердце… ну, оно, конечно, не выпало, но постаралось. Томас выглядел почти так же, как всегда — футболка, неидеально уложенные волосы, серьёзное лицо. Но в его взгляде было что-то новое. Глубокое. Тёплое. И предназначенное только Ньюту. — Утро, — ответил Ньют, чувствуя, как голос предательски дрожит. Томас подошёл ближе — но не слишком близко. Осторожно. Будто проверяя границы. — Ты… нормально? — спросил он. — Да. То есть… почти. То есть… — Ньют закрыл глаза, подавив нервный смешок. — Том, ты спросил это с таким видом, как будто мы сделали что-то ужасно неправильное. Томас улыбнулся. Той самой мягкой улыбкой, от которой у Ньюта мгновенно теплеет где-то под рёбрами. — Наоборот, — сказал он тихо. — Просто хочу убедиться, что ты не жалеешь. Ньют поднял взгляд. И всё внутри стало спокойным. — Я не жалею, — произнёс он. — Ни секунды. Томас выдохнул — как человек, державший дыхание всю ночь. — Хорошо. Он сделал шаг ближе, но всё ещё держал дистанцию, которую Ньют мог бы при желании разорвать. — Я… не хочу торопить, — сказал Томас. — Но если ты хочешь поговорить… или продолжить… или снова поцеловать меня в какой-нибудь гримёрке… — Том, — перебил Ньют, чувствуя, как щеки вспыхивают. — Не начинай так рано утром. — Почему? — Томас честно удивился. — Я думал, ты любишь утро. — Теперь сомневаюсь, — буркнул Ньют, отворачиваясь, но улыбаясь так, что это было видно даже в его движении. Томас тихо рассмеялся — и эта лёгкость, эта близость, это «только мы вдвоём»… было чем-то новым и пугающе приятным. Он наклонился немного ближе, так, чтобы только Ньют слышал: — Ты сегодня очень красив, знаешь? Ньют едва не поперхнулся собственным воздухом. — Томас! — прошипел он. — Что? Это факт. — Ты не можешь говорить такие вещи перед работой! — Могу, — Томас улыбнулся шире. — И буду. Ньют прикрыл лицо рукой, пытаясь спрятать смех. Но Томас видел всё — и ему это явно нравилось. И именно в этот момент режиссёр вошёл в комнату. Окинул их взглядом. Задержался чуть дольше обычного. — Вы… уже на месте, — сказал он медленно. — Какое… удивительно хорошее настроение сегодня у вас обоих. Томас и Ньют синхронно: — Нормальное! Режиссёр нахмурился, но ничего не сказал — просто вышел. А Томас шепнул, едва скрывая улыбку: — Нам нужно поработать над «незаметностью». Ньют наконец рассмеялся — тихо, но очень искренне. Затем их позвал режиссёр, дабы начать съемки пораньше. *** Обеденный перерыв был коротким, как обычно. Все столы в общей зоне были заняты шумными группами — актёрами, осветителями, гримёрами. Ньют сидел в углу, тихо ел салат, пытаясь выглядеть максимально обычно. Хотя внутри у него всё ещё витала утренняя сцена с Томасом, и от одного воспоминания у него снова поднималась температура. Он так глубоко задумался, что не заметил, как кто-то буквально опустился на стул напротив него. Минхо. С крайне подозрительным прищуром. — Ну? — сказал он, не здороваясь. — Что — ну? — Ньют даже не поднял глаз. — Говори. — О чём? — О том, почему ты сидишь и сияешь как лампочка на новогодней ёлке, — Минхо ткнул вилкой в его направление. — С самого утра. Причём стабильнее, чем свет у нас на площадке. Ньют чуть не поперхнулся листом салата. — Я не сияю. — Конечно нет, — Минхо откинулся на спинку стула. — Тогда объясни, почему Томас тоже выглядит так, будто… не знаю… выиграл в лотерею? Или получил повышение? Или— Он резко щёлкнул пальцами. — Или кого-то поцеловал. Ньют задохнулся. Минхо «невзначай» подвинул ему стакан с водой. — Я… — Ньют попытался взять себя в руки. — Минхо, ты… драматизируешь. — Ага, — Минхо кивнул. — И у Томаса тоже сегодня был «слишком хороший день». И смотрит он на тебя так, будто вы делите один мозг на двоих. И ты покраснел, когда он вошёл в гримёрку. Ньют покраснел ещё сильнее. Минхо победно поднял брови. — Значит так, — он придвинулся ближе, — признавайся добровольно. Или я начну строить теории. И, поверь, ты не хочешь слышать мои теории. Ньют застонал, закрывая лицо руками. — Минхо… — Да? — Минхо наклонился, словно кот, наконец поймавший лазерную точку. — Тебе… лучше не вмешиваться. — Ага, значит что-то было, — довольно сказал Минхо. — Я знал. Я знал! Я могу нюхать романтику за километр! — Это был поцелуй, ладно?! — сорвалось у Ньюта громче, чем он хотел. Кто-то с соседнего стола удивлённо поднял голову. Ньют немедленно наклонился к столу, уткнувшись в тарелку. — Тихо… тихо… пожалуйста… Минхо замер. Секунду. Две. Три. А потом медленно, очень медленно расплылся в широчайшей, зверской ухмылке. — Ну ни фига себе, — прошептал он. — Вот это поворот. И как давно? — Вчера, — сдавленно признал Ньют. Минхо выдохнул так, будто услышал сплетню века. — То есть… Вы. С Томасом. Поцеловались. И сегодня оба делаете вид, что это просто ещё один рабочий день? — Да, — убито ответил Ньют. Минхо облокотился на стол и театрально похлопал его по плечу. — Горжусь тобой, дружище. Ньют приподнял голову. — Ты… не против? Минхо фыркнул. — Ты серьёзно? Мне всё равно, с кем ты целуешься — главное, что тебя не обижают. А Томас… — он пожал плечами, — он хороший парень. Иногда слишком серьёзный, но это компенсируется его лицом. Потом Минхо хитро прищурился: — Но если он сделает тебе больно — я переломаю ему ноги. — Минхо! — Дружеское предупреждение, — ухмыльнулся тот. — Ничего личного. Ньют не выдержал и засмеялся. Минхо кивнул, довольный. — Вот. Так лучше. А теперь — рассказывай всё. Каждую деталь. — Нет. — Да. — Минхо— — Ньют, я твой лучший друг. Это мой профессиональный долг — знать, кто тебя целует. И именно в этот момент Томас зашёл в столовую. Он увидел Ньюта и Минхо вместе — и его глаза на секунду мягко задержались на Ньюте. Минхо заметил. И медленно повернулся к Ньюту: — Он влюблён. — Минхо… пожалуйста… замолчи. — Никогда. В этот момент в буфет зашел Томас. Он оглядел столовую, ища свободное место. И, конечно, остановился взглядом на Ньюте. Внимательно. Тепло. Слишком тепло, чтобы это осталось незамеченным. Минхо тут же подался вперёд, будто хищник, который увидел вторую половину добычи. — О, идёт, — прошептал он. — Сейчас будет весело. — Минхо, умоляю, веди себя нормально, — простонал Ньют. — Я всегда веду себя нормально, — ангельским голосом сказал Минхо. И подмигнул. Томас подошёл к их столу и остановился рядом, держа поднос. — Можно? — тихо спросил он, глядя преимущественно на Ньюта. — Да, конечно, — слишком быстро ответил Ньют. Слишком быстро. Томас сел рядом — именно рядом с Ньютом, не напротив. Так близко, что плечи почти касались. Минхо поджал губы, изображая крайнюю серьёзность. И почти сразу сорвался в улыбку. — Ну что, Том, как твоё утро? — протянул он слишком будничным тоном. — Хорошее, — сказал Томас, но его взгляд был прикован к Ньюту. — Очень хорошее. Ньют кашлянул. Минхо едва не хлопнул в ладоши. — Правда? — спросил он с неподдельным злорадством. — А что такого хорошего произошло? Томас отвёл взгляд на секунду — короткую, но значимую. Уголки его губ дрогнули. — Просто… день начался удачно, — ответил он. Минхо: — Удачно? Очень интересно. Ньют незаметно ткнул его ногой под столом. Минхо тихо ойкнул, но замолчать это его не заставило. — Ньют тоже сегодня… необычно бодрый, — невинно заметил он. Ньют сдавленно простонал. — Да? — Томас чуть повернулся, его плечо почти касалось плеча Ньюта. — Рад слышать. — Вообще, — продолжил Минхо, наклоняясь вперёд, — мне иногда кажется, что вы двое сегодня как-то особенно… синхронны. Томас слегка дёрнул уголком губ — сдерживая улыбку. Ньют уткнулся в тарелку, будто она могла его спасти. — Минхо, может, ты… поешь? — предложил он с отчаянием. — О, так я вообще здесь за этим! — очень радостно согласился Минхо. И, не отрывая взгляда от них, добавил: — Продолжайте, не стесняйтесь, я будто не здесь. — Ты точно здесь, — пробормотал Ньют. — Вообще-то, — сказал Томас, чуть наклоняясь ближе к Ньюту, — я как раз хотел спросить тебя… как ты себя чувствуешь после вчера? Ньют чуть не уронил вилку. Минхо ударился коленом о край стола — так резко он вскинулся. — Вчера?! — повторил он слишком громко. — О-о-о-о, ну всё. Всё! Подтверждение получено. Моя миссия завершена. Я… я просто… — он драматично откинулся на спинку стула, — я гений. — Минхо, тише! — зашипел Ньют, сгорая от стыда. — Нет, дружище, — Минхо ткнул в него вилкой, — ты вчера поцеловался с главным актёром. И никто мне не скажет, что мои выводы необоснованны. Томас молча закрыл лицо ладонью. Но улыбку скрыть не смог. Ньют хотел исчезнуть под стол. — Минхо… мы… не хотели всё это так выставлять… Минхо фыркнул. — О, поверь, вы бы и не смогли это скрыть. Томас, ты на него сегодня смотришь так, будто он — последний кусочек торта в мире. Томас опустил глаза, но его улыбка стала ещё мягче. — Возможно, — тихо сказал он. Ньют посмотрел на него — и всё внутри у него снова потеплело. Минхо драматично вздохнул. — Боже… это хуже любого сериала. Слаще, но хуже. — Минхо, — выдохнул Ньют, — пожалуйста, обещай, что ты никому не скажешь. Минхо посмотрел сначала на Ньюта. Потом на Томаса. И улыбнулся по-настоящему, без шуток. — Я не скажу, — тихо сказал он. — Это ваше дело. Но… — ухмылка вернулась, — если вы опять решите целоваться на крыше — позовите меня хотя бы подержать фонарик. — Минхо! — в унисон воскликнули Томас и Ньют. Минхо рассмеялся. Громко. Счастливо. А во взглядах Томаса и Ньюта — впервые за день — появилась не нервозность, а лёгкость. Как будто они трое наконец нашли свой маленький баланс. *** Тренировочный зал был заполнен привычными звуками: удары по матам, хлопки подошв, команды тренера. Ньют пришёл чуть раньше — он хотел хоть немного освоиться, прежде чем его заставят повторять движения, от которых у любого обычного человека заболит всё, что вообще может болеть. Он разминался у стены, когда дверь распахнулась. Первым вошёл Томас — сосредоточенный, подтянутый, в тренировочной майке, которая не имела права так на нём сидеть. Вторым, естественно, был Минхо — уже с ухмылкой, словно предвкушая шоу. — Ну что, звезда второго главного героя, готов упасть пару десятков раз? — поддел он Ньюта. — Не умирать же мне на камеру, — буркнул Ньют, закатывая глаза. Томас подошёл ближе и сразу — слишком сразу — положил ладонь Ньюту на плечо. — Если будет тяжело, скажи мне, — тихо сказал он. Минхо так громко закашлялся «случайно», что инструктор даже обернулся. Ньют почувствовал, как начинает краснеть. — Том, я справлюсь. Я не сахарный. — Ты хрупкий, — спокойно ответил Томас. — Я НЕ хрупкий! Минхо хрюкнул от смеха и отвернулся, чтобы спрятаться. --- Инструктор собрал всех троих. — Так, сегодня тренируем сцены бегства и падений. Томас, ты показываешь. Минхо, ты страхуешь. Ньют, ты повторяешь за Томасом. Томас уверенно кивнул. — Готов. Он сделал шаг вперёд — и начал демонстрировать комбинацию: шаг, перекат, рывок, приземление. Ловко. Быстро. Почти бесшумно. Ньют смотрел на него, как на произведение искусства. Минхо, у которого отличный слух, вполголоса пробормотал: — Ещё чуть-чуть, и ты прямо сейчас влюбишься сильнее. — Замолчи, — прошипел Ньют. — Не за что на свете. — Ньют, твоя очередь, — сказал инструктор. Ньют глубоко вдохнул. Он повторил шаг — перекат — рывок — и… бах. Он упал. Неудачно. Жёстко. На бок. — Ньют! — Томас подскочил к нему быстрее всех. Он наклонился, одной рукой поднимая Ньюта за спину, другой подхватывая под локоть. — Ты ударился? Больно? Нужно сделать перерыв? — Томми, — выдавил Ньют, — я просто упал. — Он упал прекрасно, — вставил Минхо. — Эстетично. Художественно. Я бы так тоже упал, если бы попытался танцевать балет. Ньют бросил в него взгляд «потом убью», но Минхо только улыбнулся. Томас, однако, был непреклонен: — Давай я покажу тебе перекат ещё раз. Встань рядом. Он встал очень близко. Рука на спине Ньюта. Лёгкое касание бедром. Полное внимание. — Томми, — Ньют попытался отойти, — я могу— — Расслабь плечи, — прошептал Томас. — Дыши ровнее. — Ноги шире. — Так лучше. Ньют был уверен, что сейчас просто испарится. Минхо наблюдал, как за какой-то драматической пьесой. — Так, я пойду за попкорном, — произнёс он. — Или хотя бы за камерой. — Минхо! — не выдержал Ньют. — Что? Я хочу это пересматривать вечерами. Томас бросил в него строгий взгляд. — Перестань давить на него. Минхо поднял руки в жесте капитуляции. — Я? Давлю? Том, ты стоишь к нему ближе, чем костюм к телу. Томас чуть отодвинулся — буквально на три сантиметра — и сделал вид, что это всё изменило. Следующая попытка Ньюта прошла гораздо лучше. Он перекатился почти правильно, слегка криво приземлился, но уже не упал. — Отлично! — поддержал Томас. — Потянул носок, звезда, — буркнул Минхо. — А так ничего. Ньют поднялся, вытер лоб и посмотрел на них обоих: — Вы двое… вообще планируете когда-нибудь быть нормальными? — Нет, — ответили Томас и Минхо одновременно. Они переглянулись. Минхо ухмыльнулся. Томас опустил глаза, но на его лице мелькнула мягкая, почти домашняя улыбка. А Ньют понял, что… ему нравится быть между ними. Особенно рядом с Томасом. *** Тренировка закончилась, и Ньют чувствовал себя так, будто у него появились новые мышцы… и все они болят. Он сидел в пустой гримёрке, приподняв футболку, чтобы приложить пакет со льдом к боку. Холод был резким, но приятным. Дверь тихо открылась. Даже без взгляда он понял, кто это — по шагам, по тому, как воздух будто меняется. Томас вошёл и осторожно закрыл за собой дверь. — Ты уже приложил? — спросил он мягко, присаживаясь рядом. — Ага, — кивнул Ньют. — Я жив. Ну... почти. Томас протянул руку: — Дай. Ты держишь неправильно. — Томми, я просто положил лёд на бок. — Неправильно, — серьёзно повторил Томас. Он аккуратно забрал пакет, подвинулся ближе и… легко коснулся пальцами кожи Ньюта чуть выше ушиба, будто проверяя, не больно ли. Ньют вздрогнул. — Здесь болит? — тихо спросил Томас. — Не… — голос сорвался. — Не сильно. Томас приложил лёд точнее, другой рукой поддерживая Ньюту спину, чтобы тот не дёрнулся. Их лица оказались опасно близко. Дыхание Томаса чувствовалось на щеке. — Так лучше? — прошептал он. — Да… — едва слышно сказал Ньют. Томас наклонился ещё ближе — так, будто собирался поцеловать. И Ньют не отстранился. Он даже чуть подался вперёд. Миллиметр. Ещё один. И ровно в тот момент… дверь распахнулась. — Я принёс— АААГА! — громко сказал Минхо, войдя с пакетом чипсов. Томас резко отстранился, Ньют едва не уронил лёд. — Минхо! — выдохнул Ньют, краснея до кончиков ушей. — Ты стучать умеешь? — Умею, — пожал плечами тот. — Но зачем? Вы же всё равно всегда притворяетесь, что ничего не происходит, так что… Он оглядел сцену: Томас красный, но пытается казаться спокойным. Ньют тоже красный, но пытается не умереть. Лёд на полу. — Оу, романтика уровня «поскользнулся-упал-влюбился», — прокомментировал Минхо. — Ладно, продолжайте, я не мешаю. Я просто съем свои чипсы… где-нибудь… в шкафу. — ИДИ К ЧЕРТУ, МИНХО! — в унисон сказали Томас и Ньют. Минхо громко рассмеялся и вышел, захлопнув дверь. Томас выдохнул. — Он нас убьёт, — простонал Ньют. — Он нас переживёт, — мрачно согласился Томас, — и будет издеваться на похоронах. Они оба рассмеялись. И этот смех снял всё напряжение между ними… или почти всё. Томас медленно поднял пакет со льдом с пола. — Так… продолжим? — тихо спросил он. Ньют посмотрел на него — и кивнул. *** День закончился поздно. Все разошлись — усталые, сонные, довольные. Ньют собирал свои вещи у выхода, когда услышал знакомый шаг за спиной. Томас. Он подошёл не спеша, будто не хотел спугнуть момент. — Уже уходишь? — спросил он. — Да. Домой. Спать. Умирать. В любом порядке. Томас улыбнулся — мягко, устало, по-настоящему. — Я проведу тебя. — Том… ну… — Ньют попытался возразить. — Нам же… надо быть осторожнее. — Мы просто идём домой, — сказал Томас. — И никто сейчас не смотрит. Он был прав. Коридор был пуст. Только лампы, которые тихо потрескивали над ними. Идти рядом с Томасом было странно спокойно. Ньют чувствовал его тепло, даже если их руки не касались. Когда они вышли на улицу, воздух был прохладным, но не холодным. Они остановились на ступеньках. Несколько секунд стояли молча. Ньют сделал вдох. Томас — выдох. И в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах. Томас повернулся к нему. — Ньют… Его голос был тише обычного. Теплее. — Я знаю, что всё быстро. И что нам нужно время. И что мы оба боимся… но… — он на секунду замолчал. — Мне правда хорошо с тобой. Очень. Сердце Ньюта завибрировало. — Мне тоже, — признался он, глядя в глаза Томасу. — Даже слишком. Томас шагнул ближе. — Можно? Ньют едва заметно кивнул. Томас медленно поднял руку и коснулся его щеки — не целуя, просто касаясь. Тёплые пальцы. Тихий вечер. Никого вокруг. — Хорошей ночи, Ньют, — мягко сказал он. — Тебе тоже, Томми... — выдохнул Ньют. Томас наклонился. И коснулся его лба лёгким, почти невесомым поцелуем. Не спешным. Не требовательным. Просто… искренним. — Увидимся завтра, — прошептал он. Ньют кивнул, чувствуя, как его сердце превращается в мягкое тёплое облако. Томас ушёл к своей машине. Ньют стоял на ступеньках ещё долго, пытаясь дышать ровно. И улыбался. По-настоящему.