Грим любви

Коридор был спокойным, наполненным тихим гулом студии. Томас и Ньют шли рядом, не торопясь, будто ловили редкое мгновение тишины между съёмками. В их шаге была лёгкая, почти неуловимая синхронность — то самое эхо того, что между ними начало зарождаться. Но их разговор прервал лёгкий женский голос: — Томас?.. Они оба обернулись. Тереза стояла у дверей офиса, держа в руках папку со сценарием. Тёмные волосы собраны в аккуратный хвост, на лице — удивление и радость, но мягкая, настоящая, не наигранная. — Томми… — она шагнула вперёд, почти шёпотом. — Я не думала, что тебя увижу здесь. Томас замер. На лице — шок, растерянность, память. — Тереза? Ты… вернулась? Она кивнула и тихо улыбнулась. Ньют непроизвольно сделал шаг назад, слегка пряча взгляд — не из ревности, а из уважения к чужой личной встрече. — Извини… я на минутку. Он быстро коснулся плеча Томаса. — Я забыл свои кисти в гримёрке, сейчас вернусь. — Хорошо, — сказал Томас, но его взгляд всё ещё был прикован к девушке. Ньют пошёл назад. Он повернул за угл, направляясь в гремерку. И весь путь до нее его не покидали тревожные мысли, что что то в той девушке было не так. Он не заметил как уже стоял у темно-красной двери. Он открыл дверь заходя внутрь светлого помещения. Подойда к нужному столу, он сразу заметил свои кисти, и положилв их в свою сумку, направилстя к выходу. Когда он вернулся, он услышал тихие голоса за поворотом. Он не хотел подслушивать — просто пришёл по той же траектории, по которой ушёл. Он только высунул голову из угла, и увидел ... Тереза стояла хоть и близко — но не навязчиво. Она держала Томаса за обе руки, мягко, как будто боялась, что он исчезнет. — Томми, я… — её голос дрожал. — Я думала, после того проекта мы больше не увидимся. А я так… Она выдохнула, потеряв слово. — Я так скучала. Томас отвёл взгляд. Его лицо было натянуто, будто он боролся с чем-то внутри. — Тереза… это всё сложно. Мы… давно уже… Она чуть улыбнулась, но глаза блестели. — Я не собираюсь ничего от тебя требовать. Просто… можно я… хотя бы… — её голос сорвался — обниму тебя? Томас не ответил сразу. Он не хотел ранить её. Он всегда ненавидел делать кому-то больно. И он медленно, нерешительно открыл руки. Это было не "я тебя люблю". Это было "я знаю, что ты страдала, и мне жаль". Она шагнула в объятие — мягкое, тихое, но слишком длинное. И в какой-то момент её ладонь легла на его щёку, а лицо наклонилось ближе. Не поцелуй. Но почти. Томас не сопротивлялся — замер, как будто не знал, что делать, как будто память прошлого удерживала его за плечи. И в этот момент Ньют замер. Он остановился. Мир внутри него стал тихим. Слишком тихим. Он видел только то что Томас стоящий неподвижно. Тереза почти прижатая к нему. Их лица в нескольких сантиметрах. Ньют не сказал ни слова. Он не умел. Дыхание пропало. А Томас, почувствовав движение воздуха, обернулся — и увидел Ньюта стоявшего у поворота. — Ньют? Это не то чт... — тихо, с болью произнёс брюнет. Но было поздно. Блондин просто тихо повернулся и ушёл обратно в гримерку, медленными, нечёткими шагами, будто ноги стали ватными. Он был подавлен, и разочарован. Двери студии захлопнулись за Ньютом так резко, что даже охранник вздрогнул. На улице стоял настоящий шторм — дождь бил по асфальту так, будто пытался его пробить, гром грохотал почти над головой. Ньют вышел под ливень, даже не накинув капюшон. Вода мгновенно пропитала волосы, одежду, кожу — но ему было всё равно. Он шёл быстро, почти вслепую, пока не остановился под неоновым светом вывески. Тяжело дышал. Пытался успокоиться. Не мог. Двери снова распахнулись. — Ньют! — Томас выбежал следом, подставляя лицо под ледяные потоки. — Стой! Пожалуйста, остановись! Ньют не обернулся. Томас догнал его, вцепившись в его руку. — Послушай… это правда не то, что— — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — взорвался Ньют, вырывая руку так резко, что брызги разлетелись вокруг. Гром ударил где-то совсем рядом — как акцент в его крике. Томас замер, ошеломлённый. Ньют дрожал — но не от холода. — Ты… — голос его сорвался. — Ты стоял там… и позволял ей… позволял ей быть так близко… так чертовски близко! Ливень хлестал по его лицу, смешиваясь со слезами. — Ньют, я… — начал Томас, заметив истерику парня. — ЗАТКНИСЬ! — закричал Ньют. — Просто… просто не говори ничего! Не сейчас! Он шагнул назад, словно боясь, что Томас его коснётся. — Ты не понимаешь… — голос сломался. — Ты вообще не понимаешь… что это для меня значит… Томас сделал шаг вперёд, пытаясь перекричать ветер. — Мне важно! Всё это мне важно, слышишь?! Ньют резко вскинул голову, дождь стекал по его щекам, как будто он плакал ещё сильнее. — ТЕБЕ ВАЖНО?! — хрипло рассмеялся он. — Правда?! — Да, представляешь! — крикнул Томас. — Мне это чертовски важно, Ньют! — ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ ТАМ СТОЯЛ?! — прорычал Ньют. — Почему ты стоял, позволял ей… почти целовать тебя?! Почему ты даже НЕ ЗДВИНУЛСЯ?! Томас открыл рот, но слов не нашёл. И это только разозлило Ньюта сильнее. — А знаешь, я уже к этому привык, Томас… — его голос снова поднялся, переходя на больной, срывающийся крик. — Уже был один! Тоже такой тёплый, внимательный… говорил красивые слова… смотрел так, будто я был для него важен! Он выдохнул резко, словно ударил что-то внутри себя. — А потом появился кто-то из его "красочного" прошлого. И всё. Я исчез. Я просто перестал что то значить для него! Как какая то не нужная вещь, а я не хочу быть вещью. Я ВСЕГО ЛИШЬ ХОЧУ НОРМАЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ К СЕБЕ! Молния осветила его лицо — и Томас увидел там настоящую, первородную боль. — Он сказал, что не хотел её ранить… так же, как ты сегодня! — Ньют кричал так, что голос хрипел. — И знаешь что? В итоге ранили только меня. Просто не нужного меня. ВСЕГДА. МЕНЯ. Он ударил рукой по мокрому стеклу остановки — громко, больно, но не замечая боли. — И я… — он задохнулся на секунду. — Я не готов снова стать запасным. Снова быть тем, кого можно запросто заменить, если вернётся кто-то более важный! Томас наконец нашёл в себе силы сказать. — Ньют… ты не запасной! Не для меня! Но Ньют покачал головой, слёзы смешивались с дождём, голос сорвался почти на шёпот. — Не лги. …Не смей лгать мне! - Ньют уже рыдал так сильно, что глаза уже были красные и опухшие. Он снова поднял голос, резче. — Если бы я не вернулся за кистями, ты бы даже не заметил! — Это неправда! — выкрикнул Томас. — ПРАВДА! — Ньют почти сорвался на истерику. — Ты… ты понятия не имеешь, как это — каждый раз бояться, что ты недостаточно хорош… что тебя снова заменят… что ты всегда будешь запасным. Он вцепился руками в волосы, закрывая глаза. — И самое тупое… — он прошептал, но гром перекрыл его голос, и Томас едва расслышал — Самое тупое то, Томас… что я… я… Он рванулся вперёд на вдохе, как будто собираясь крикнуть что-то ещё — но голос сорвался, и он выдал это резко, отчаянно, почти нечаянно. — ЧТО Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Томас будто окаменел, осознавая услышанное. Ньют же стоял прямо и угрожающе, будто вот вот наброситься на парня. Молния вспыхнула над ними, а гром оглушил обоих, приводя в чувство Томаса. И он, не давая Томасу произнести ни слова, резко отвернулся. — Забудь… просто забудь все что было… иди к Терезе, люби ее, а не лги себе что я тебе важен больше вчего… — прошептал Ньют, уходя под ливень, почти бегом. — Я сам в этом виноват. Я сам идиот что позволил чувствам вновь мною упровлять… Томас сделал шаг. — Ньют, стой! Но тот только ускорил шаги и растворился в темноте и воде. Ливень поглотил его, как будто забрал у Томаса воздух. Томас стоял под дождём, оглушённый, мокрый до костей, с одним лишь эхом его крика в ушах. — Я… я тебя тоже, люблю… Все что смог скачать Томас, но было уже слишком поздно. Блондин уже скрылся за поворотом, на миг лишь вновь взглянув на брюнета. В его глазах читалась сильнейшая боль, что когда либо видел Томас в жизни. И он очень жалел о том что не отолкнул девушку сразу, не успел сказать что Ньют единственный кто так важен в его жизни, и то, что не сказал раньше, как сильно он его любит…