Серый Волк

Нью-Йорк. Однокомнатная квартира где-то в Бруклине. 15 декабря 2025 года. Антонио тяжело опустился на маленькую кровать, сложив пальцы домиком. Тусклый свет освещал скромную комнату, отчего зеленые обои казались еще более выцветшими. — Он сказал, что Нью-Йорк будет гореть... Неужели они собираются напасть на Нью-Йорк? Это верх идиотизма, это слишком рискованно... Только если он не восстановился... — размышлял Серп, теребя в больших руках серебряный крестик. — Он не должен воскреснуть, слишком рано... Он бросил взгляд на свой поломанный серп. Кровь убитого берсеркера, несмотря на многократные попытки отмыть её, не желала уходить. Буквально три маленьких, но мерзких капли крови нечистого оставались на серебряном клинке. — Братство Каина... Этот был очень силён, чересчур для обычной нечисти. Я даже почувствовал, как затрещали рёбра, до сих пор тяжело дышать. Видимо, мне придётся ещё поработать наёмником, я не могу покинуть Нью-Йорк этой зимой. Потускневший синяк на рёбрах и старый бинт на плече Антонио выглядели выцветшими и потрёпанными, как и он сам. Огромное тело паладина со стоном поднялось, спина предательски щёлкнула, напоминая Серпу о его возрасте. — Чёрт, старость... Надо будет связаться с президентом США и Ватиканом, чтобы предупредить их о возможном нападении. Внезапно в дверь постучали. Тихо, но так настойчиво, что отдавало в ушные перепонки. Антонио тут же подскочил к двери, заранее подставив свой огромный револьвер "Ave Christos Rex" в упор. — Кто? — прогудел бас паладина. — Я пришёл поговорить по делу. — Кто? — повторил Антонио, убирая револьвер с предохранителя. — По поводу Кровавого Рассвета. Меня послали из 13 отдела Католической Церкви США имени Авраама Ван Хельсинга. — Имя. — Андерсон Ватсон. Седовласый Ангел Смерти. — ответил Андерсон тяжёлым голосом. — Входи. Мужчина вошёл в комнату. Высокий, даже чуть выше Антонио, с густой черной бородой. Одет был в красную клетчатую рубашку и джинсы. — Как вы узнали, что я здесь? — спросил Антонио, присаживаясь на кровать. В глазах Андерсона мелькнул интерес. —Такая личность, как вы, не может оставаться без связи. Вы сейчас работаете наёмником, да? — Да, но я собирался уходить, но видимо сам Дьявол портит мне планы. Андерсон промолчал, оглядывая своего собеседника стальным, казалось, безжизненным взглядом. Он будто видел его насквозь, как зеркало. —Антонио, есть сразу несколько плохих новостей. Змий здесь.... Слова застыли в воздухе. Антонио замер на месте. Гигантский невидимый молот ударил в его раненую грудь, вышибая воздух из лёгких. Вся старческая усталость мгновенно испарилась, оставив после себя лишь ледяную абсолютную пустоту. Змий. Это слово отозвалось в сознании Гвоздя несколько раз, будто пытаясь понять, правда ли это. Пальцы непроизвольно сжались до хруста костяшек, заставляя их приобрести белый цвет. Он механически уставился на Андерсона, но взгляд этот был обращён вовнутрь, в тот кромешный ад, который это имя пробудило в его памяти. — НЕТ... — промолвил тот, смотря глазами полного ужаса. — Это ещё не все. Братство Каина здесь тоже. Следовательно, они что-то задумали. Они всегда бегают за Каином. И ещё... — ЧТО?! — крикнул Антонио, хватаясь за голову. — Мы отыскали одного культиста... Перед тем как он застрелился, он сказал нам важную информацию... Они нашли последнего Мессию. Он в Нью-Йорке. — В СМЫСЛЕ?! ОТКУДА?! КАК?! — Не кричите, успокойтесь. — сказал Андерсон, не моргая. — Откуда вам это известно? — спросил Антонио. Мужчина лишь слегка покачал головой, а после заговорил. Другим голосом. —Потому что я заставил их умирать в Каре. Вставай, Антонио Лоренцо. Сбереги Мессию. Ты поймёшь, кто он, когда услышишь его рёв и его звериное имя. Борись, помазанник мой. — "ЭТОТ ГОЛОС... " — трепетал Антонио. — "Я ЖЕ ЕГО ЗНАЮ!" Паладин рухнул на колени, склонив голову. Ударившись лбом, Антонио слёзно взмолился на латыни, однако лёгкая, словно пушинка, рука мужчины дотронулась до головы Антонио. — Не бойся, я пришёл сюда не беду приносить, но бедственную весть. Прошу, не бойся голоса моего, как Господь велел, не смей молиться никому, даже ангелу. Вот мое наставление тебе, Серп Божий: руби нечисть, карай отступников людей и помогай людям, но больным и слабым. — АМИНЬ... — прошептал боязливый голос священника, сдерживая слёзы. — Аминь... — протянул тихий голос Андерсона. ... Италия. Монтероссо. 21 июля 1970 года. Воздух, густой и обжигающий, пах гарью, кровью и жареным мясом. Небо над тихой итальянской деревушкой, скромно устроившейся у Лигурийского моря, пылало багровым заревом, затмевая звёзды. Отчаянные крики, плач детей, бешеный лай собак и их же скулёж с треском пожираемого огнём дерева сливались в адскую симфонию. Антонио, молодой, ещё не изуродованный шрамами и нетронутый морщинами, весь в саже и поту, бежал в дом, охваченный пламенем. Из дома донёсся женский крик. — ЕЛЕНА! — закричал парень, пробираясь сквозь горящие доски. — БЬЯНКА! Игнорируя страх за собственную жизнь, он голыми руками бросил убирать доски, преграждавшие дверь. Следующее, что он увидел, раз и навсегда изменило его мир. В зале стоял он. Огромный, в два с половиной метра в длину, на двух лапах. Дубовая шерсть, когти размером с меч и острые как бритва клыки. Огонь не падал на него, словно он был неприкасаем. В руках он сжимал обмякшее тело молодой девушки, точнее, кусок разорванного мяса, что принадлежал ей. Зверь не заметил мужа, стоял и с рычанием пожирал живот мёртвой. На полу же лежал младенец, расплющенный в кровавую лужу. В этот момент мир остановился. Жар огня, крики, звуки — всё ушло, оставив место только громкой тишине в ушах. Антонио застыл на пороге. Душа молодого парня, молодого отца, который не успел увидеть спокойную жизнь, отказывалась принимать это. Холодное и пустое чувство заползло в сердце Лоренцо. Ноги, руки, даже тело он не чувствовал, словно превратился в ничто. Умер. Ледяной позыв ветра ударил куда-то в диафрагму. Он же, медленно, будто специально издеваясь над ним, прошёл до живота. Волна тошноты подступила к горлу. Он нервно сглотнул, маленькие следы на безжизненном, выжженном болью выражении лица потекли из глаз. Спустя пару мгновений все слезы, боль и тошнота просто исчезли для Антонио. Именно тогда они породили собственного карателя. Человека, чья душа не успокоится, пока каждый урод, бес, демон и нечисть не будут страдать в муках за то, что совершили. Пока каждый из них не будет слёзно просить прощения и пощады, но ответом будут собственные кишки во рту и повешенье на них же. Потомки нежити будут вкушать прах собственных родителей, дабы страдать за каждый миг собственного ничтожного существования. Его душа не найдет покоя. Никогда. Ведь именно сейчас родился Серп Божий и Гвоздь Кары. С криком отчаяния тот рванул на тварь. Не было боли, не было страха. Пелена ярости ослепила и оглушила его, не давая даже мыслям проскочить. Кулак, маленький по сравнению с оборотнем, прилетел тому в затылок. Оборотень обернулся, удивлённо косясь на безумца. Антонио же наносил удары кулаками с отчаянием, чувствуя, что каждый удар отдаётся ему же в локоть и ключицу. Зверь молча принимал удары, а после просто отмахнулся. Даже не кулаком или лапой с когтями — тыльной стороной, как медведь от щенка. Антонио отлетел в стену. Несколько горячих досок упали на него, обжигая его огнём. Боль была столь сильной, что нельзя описать словами, но даже в аду будет не так больно, как сейчас. Сломанные ребра торчали из спины, огонь уже поглощал тело Лоренцо. ... Голос, ясный, светлый, отеческий голос спросил Антонио: —"Ты оставишь их умирать, Антонио?" Это был не вопрос. Это был приговор. Приказ к действию. ... — НЕТ. С неистовым рыком Антонио встал. Огонь и сломанные ребра уже не имели никакого значения. Только смерть убийцы. Он сбросил с себя доски. Он схватил одну из них, размахнулся и всадил ей прямо в морду Зверю. Тот лишь закрыл глаза. Оружие в миг рассыпалось, но огонь попал на шерсть. Оборотень зарычал и обрушил удар лапой. Кулак пробил стену насквозь, но Антонио уклонился в последний момент и кулаком ткнул в глаза твари. Тот зафыркал. Огромные клыки вцепились в руку Гвоздя. Хруст. Кожа в миг слетела, мышцы разорвались. Но Антонио этого даже не почувствовал. Он сам вцепился зубами в глаз. Нечистый заскулил, отбросив от себя человека. Кровь пошла из глаза. Рык, оглушительный, пронзил округу. Серп Божий вылетел наружу. Оборотень бросился на него. Несколько точных разрезов когтями — и лицо Антонио стало тем самым. Виднелись кости черепа. Рёбра и даже кишки человека. Но он стоял. Антонио рубанул локтем в откушенный глаз Зверя. Тот завыл, хватаясь за больное место. Этого момента было достаточно. Последнее, что увидел оборотень, это была Кара. Арматура прилетела в глаз, прибив того к земле. Оборотень собирался встать, но увидел, как Антонио поднимает молот, которым он долбил уголь для дома. Тень упала на землю, и была она столь огромная, что даже огонь не мог принести свет. Глаза Антонио были уже не кровавыми, как секунды назад, а кристально белыми. Позади него стояла фигура в белых одеяниях и с бородой, что крестила Антонио. Прежде чем Зверь хоть что-то понял, Антонио обрушил молот на голову. Удар. Удар. Удар...