Серый Волк

Россия. Кемерово. Квартира Егора Попова. 4 августа 2016 год. Егор сидел за столом, на строго сделанной кухне. Белые до тошноты стены, что почти сливались с холодильником. Кухонный шкаф был старым — Егору было в падлу его менять. Стоял уже который год. Но ему никто не говорил его менять. Потому что некому. За окном сияло полнолуние. Лунный свет упал на лицо Егора, но обделяя остальное тело. Нигде в квартире не горел свет. А зачем? Егор только проснулся. От той мысли, что не давало ему заснуть. —" А... Правильно ли я поступил тогда..? Может, надо было застрелить её... Но приказ. Приказ надо выполнять... " Взгляд. Горькие глаза Егора упали на стол, и казалось, разглядывали темноту. Он сам не заметил, как перестал дышать. Почему? Почему он что-то чувствует? Он ведь, Вундеркинд, пробирочный солдат. Его создали для исполнения приказов. Сколько войн он прошёл? Во скольких горячих точках побывал? Сколько душ убил? Почему ему не плевать? Почему не может забыть ту ночь? ... 1 июля 2016 год. Посёлок. Егор зашёл в один из разрушенных домов. Окна дома были сорваны, а дверь валялась наруже, исцарапанная и уничтоженная. Егор зашёл через окно. Шёл на тихий писк, исходящий с кухни. По приказу работы, он обязан оказать медицинскую помощь всякому попавшему человеку. Но та, которую он увидел, уже нельзя спасти. В углу комнаты сидела маленькая смуглая девочка. Одной рукой она ела засохший хлеб. А другой... Другой не было. Откушена. И на месте укуса, образовалась белая волосяная пленка. Укус альфа-оборотня. Той твари, что излечить уже не является возможным. Не придумали люди даже средства, что хотя бы замедляет процесс трансформации. Как только девочка увидела Егор, она даже не закричала. Она лишь задрожала, вжавшись угол сильнее. Её маленькие и напуганные глазки начали слезится. Она начала шушукать ртом, видимо, от стресса. Маленькая ручка сжала хлеб сильнее, но тот даже не треснул. Егор посмотрел на неё, и убрал оружие на пол. И подошёл ближе, выставляя руки вперёд. — Все хорошо. — сухо сказал он. Девочка естественно, не торопилась идти к нему. Её голова заёрзала, словно отказывалась принимать свою смерть, думая, что Егор её укусит, как сделал оборотень. Когда между ними остался метр, Егор медленно опустился на одно колено. Он кивнул в сторону её откусанной руки. — Болит? — Н.. Н.. Нет.. — дрожала девочка. — Ну и хорошо... Она захныкала. Её мокрая толи от пота, толи от воды, что стекала с холодильника стала резко вздыматься и опускаться. Она прижала хлеб к груди. — Не убивайте пожалуйста... И тут, в груди Егора что-то щёлкнуло. Почти незнакомое чувство. Что это? Страх? В Чечне он был другим. Может, гнев? А на кого? На девочку? Нет. Но и на нечисть нет, они уже с остатками покончили. Это было... Тягучее, липкое, даже склизкое чувство. Оно исходило из горло и била в груди. Жалость. —" Если достану пистолет, напугаю. Не хочу пугать её перед смертью. " — константировал Вундеркинд. Он сглотнул. Подполз чуть ближе. — Иди сюда. Они ушли. Тебя никто больше не тронет. Ты их больше не увидишь. Девочка недоверчиво, но все же подползла ближе к здоровяку. Когда она к нему подсела, она разревелась в его колено. Егор застыл, не зная что делать. — А ГДЕ ПАПА... МАМА? ГДЕ ОНИ...? Егор не ответил. Лишь своей большой ладонью погладил её голову. Грязную, пропекшую кровью головку. Её черные волосы слиплись в немытую какофонию. Егор посмотрел сверху вниз на неё. —" Ей даже шести лет. Года... Четыре наверное..? Или пять... " Устав Элиты гласит: всех укушенных Альфа-оборотнем убивать на месте, без возможности на потенциальное возвращение. Стрелять строго в сердце и голову. Труп сжечь. Егор знал этого. Знал, когда его в лет четырнадцать кинули в казарму Элиты. Знал с первого дня своего рождения. Но знание и действие — не одно и тоже. До этого, он убивал. Террористов, нечисть и просто ублюдков. Но невинных — никогда. Но он понимал. Когда-нибудь это день настанет. И к нему нельзя подготовиться. Егор прошептал на ушко девочке. — Не плачь... Все уже кончено... Девочка не успокоилась, но сильнее прижалась к Егору. Она обняла его могучее туловище одной рукой. Егор закрыл глаза... И мигом свернул ей шею. ... А он, все сидел и сидел. Время на часах перевалило за три часа ночи. Стакан воды, который он поставил на стол он даже не трогал. Не лезла вода, в горло его. Он достал телефон. Телефон был хорошим, дорогим. Даже есть несколько камер. Правда, Егор ими не пользовался. Но сейчас, он хотел позвонить своему единственному, по-настоящему близкому человеку. Своему отцу. ... Москва. Кремль. Кабинет президента. Аркадий Попов сидел за столом и подписывал очередные бумажки, как ему на телефон позвонили. На экране высветилось имя — Сынок. Попов улыбнулся. Не гадко, не ехидно, а по-родительски. Он принял трубку. Его голос был радостный. — Сына, привет! А ты чего не спишь? — Да так... Поговорить хотел. Попов положил телефон на пол, и улыбнулся шире. — Что случилось? Сельгум обижает? Я ведь, давал разрешение на то, чтобы ты ему глаза вырывал. Егор тут же удивлённо ответил. — Что..? Попов закатил глаза, и раздражённо вздохнул. — Ничего... У тебя там, все хорошо? — Отец... Ты убивал детей? Попов резко осёкся. Конечно убивал. Но Егор не знает об этом. И не должен. — Нет, конечно нет. А с чего такие вопросы? Егор замолчал. Секунда. Вторая. Третья. За его окнами проехала машина, разбрызгивая лужи. — Недавно, миссия была... В посёлке альфа-оборотень объявился. Власти последнее время начали поздно реагировать на приходы КР. А там... — он остановился. Попов хотел улыбнуться. Власти специально не реагировали сразу — ждали, пока командование Элиты узнает первые, а там и людей побольше умрет. Но улыбнуться не мог — его сын, пусть и не настоящий горевал. — А там? — Альфа девочку укусил. Вместе с рукой откусил... Я исполнил приказ. Свернул ей шею, после, тело сожгли, дабы зараза не попала на кого-то. — А в чем собственно, проблема? — спокойно спросил президент, словно говорил о мелком инциденте. Голос Егора в трубке перестал говорить пару мгновений, но затем, тяжело подтвердил. — Никаких. — Ну вот! — воскликнул президент. — А ты молодец. Приказ есть приказ. Не убей ты ту девочку, возможно, она бы через час ранила, или не дай бог, убила тебя. — Это да... — ответил Егор с тяжестью в голосе, но потом, она сменилась сталью. — Но меня интересует другое. Президент удивлённо отбросил документы, и поднял бровь, смотря на телефон. — Что именно? — Мне кажется, в наших рядах предатель. — холодно ответил Егор. — В последнее время, атаки на нас участились. Отбиваем одну, за ней другая. И мало того, недавнее было с альфа-оборотнем как раз таки. Там был ещё Дракула. Они точно что-то готовят. Президент заметно напрягся в плечах. Почувствовал, как чья-то рука почти схватила его за грудки, но пальцы пока не дотянулись. — Предатель говоришь? — Да. И этот предатель, явно дает информацию нашему врагу. Но кто, я понять не могу... Сельгус точно нет — он был ранен Дракулой, а они вряд ли от информатора откажутся. Михаил не пойдет на такое. Слишком он верующий. Эти новенькие... Вот они, меня пугают. Но КР скорее взял из к себе, из-за силы внутри них. А вот Ибрагим... Егор недоговорил. Его перебил Попов. — У Ибрагима в детстве, родители погибли от рук Змия. Может, характер у него скверный, даже очень, но я не думаю, что он со своим нравом, кому-то отдастся, тем более Змию. Егор хмыкнул. — Опасений меньше не стало, отец. — Вы лучше, подготовьтесь. Они явно к чему-то большому готовятся. Так что, Егор... — голос президента стал на мгновение тоньше. — Осторожно. Враги везде. В телефоне возникло молчание. Тяжёлое, слишком тяжёлое. — Отец. — Что такое? — Я точно.. Правильно поступил? Она просила не убивать её. У неё целая жизнь могла быть... — неуверенным голосом промямлил Егор. Попов вздохнул. Упал на кресло спиной. Руки схватились за лицо, устало, растягивая кожу. — Это война, сын. Ты ничего плохого не сделал... Возьми отпуск. Приедь в Москву. Отдохни. Я тебя встречу. Егор впервые за разговор оживился. Его голос встрепенулся от возможности, впервые за долгое время, провести время с отцом. — Чего? — Сходим в Третьяковку. Потом, в Большой театр. Может, в кино. Хотя, не, в кино не пойдём. В Кремле посмотрим, хах. — Спасибо, отец. — Да не за что, сынок. Береги себя... Он сбросил звонок. Егор взял стакан воды, и выпил его полностью. Образ девочки на эту ночь, уйдет точно. И значит, он наконец-то ляжет спать... ... Москва. Кремль. Попову же, после разговора, легче не стало. Он знал что к чему. Кто предатель он знал. Но сына на предстоящей бойне, ему терять не хотелось. Пусть, Егор лишь имитация того, кого он потерял давно... Попов встал с кресла. Подошёл к шкафу. Открыл дверцу и взял маленькую шкатулку. Там валялись всякие безделушки — деревянный солдатик, драгоценные камни, странный амулет, даже золотой крестик. Но над ними всеми, сверху, лежала старая, чёрно-белая фотка. Там стоял молодой Попов и его сын. ... Советская Россия. Сибирь. Где-то в лесу. 13 августа 1920 год. Два силуэта бежали по чаще деревьев, скрываясь от вражеских пул. Свинец овал древесную кору, просвистывая мимо плеч. Это были Аркадий и его сын. Настоящий. Егор. Его плоть и кровь. Сын был высоким, крепко сложенным, с синими глазами и черными волосами. Он бежал впереди отца, обгоняя его. Аркадий же, уже старый, кое-как гнал ноги вперёд. Они были за власть царя — верили, что большевики уничтожат страну, людей и веру. Они не могли это допустить. Они узнали местоположение врага, но некто их рассекретил на месте, когда они даже на территории вступить не успели. — Быстрее! Они догоняют! — кричал Егор. Аркадий попытался что-то ответить, но мог только выплёвывать слова через рот вместе со слюной. В глазах почернело, и тот рухнул на колени. Но тот, кто за ними бежал уже который час, в тени леса, не уставал. Егор подхватил отца, и рывком бросился в чащу, но шаги позади приближались столь стремительно, что тот сразу понял. Убежать не выйдет. Придётся принять бой. Егор бросил тело отца. Получилось грубо, но лучше шишка на голове, чем пуля во лбу. Он вскинул ружье, и присмотрелся в тьму леса. Там метался силуэт. Нечеловеческий силуэт. Из-за дерева вышел Сельгус. Увидев лежащее тело Аркадия, он лишь хмыкнул. — Убежать не получилось? Егор выстрелил, но Сельгус уклонился. Пуля пришлась в плечо, но не в голову. Егор выстрелил ещё раз, но Сельгус прыгнул в сторону, и рывком схватился за его ружьё. Рука отобрала ружье у Егора! Как взрослый конфету у ребёнка. И выкинул в вдаль. В глазах Сельгуса зародилось отвращение, злость и омерзение по отношению к ним. — Ой-ой-ой... И что ты сделаешь? Егор впал в ступор, не в силах ответить. Сельгус был страшен. Ему не говорили, что у большевиков есть вампир. Но тут тело отца. Егор сглотнул, прижал подбородок к груди и принял около боксёрскую стойку. А вампир залился смехом, хлопая ладонями. Его разрывало на части от увиденного, что аж кашлять начал. Человек? Против него? С голыми руками. Жалок. И именно поэтому, он будет умирать на руках своего отца. Ибо люди, убили весь его клан, на его глазах. А после, заставили на них работать. Егор замахнулся рукой, но Сельгус мгновенно вспорол тому живот когтями. Тот схватился за него, но Сельгус неумолимо быстро, укусом откусил всю правую кисть Егора. Тот пытался закричать от боли, но Сельгус и этого не дал. Он просто засунул руку с когтями в его рот, и стал рвать его язык. Егор невольно блеванул, ибо рука вампира зашла слишком глубоко. В это время, Аркадий проснулся. И он даже не понял, что происходит. Но спустя пару мгновений, ему все стало понятно. Он взял пистолет, и выстрелил вампиру в плечо. Тот лишь поморщился, и затем, улыбнулся маниакальной улыбкой. Клыки упыря впились в шею парня, высасывая из того всю жизнь. За каких-то пару мгновений, двадцать два года превратились в иссушенный труп. Его сына. А Сельгум бил. Его надменные, жестокие и нечеловеческие глаза смотрели прямо в душу отцу. Он хотел, чтобы тот мучался. Хотел, чтобы каждая человеческая душа отплатила за его рабство. За то, что держат его тетю, сестру и брата. За то, что заставляют его, павшего принца работать на скот. Когда крови в Егоре не осталось, Сельгус не успокоился. Он стал обливать шею парня, с широкой улыбкой на своей морде. Аркадий не стрелял. Из его руки пистолет упал сам, когда он понял, что его сына больше нет. Жена умерла при родах. Егор последнее, что от неё осталось. Аркадий закричал. Не знал что. Просто кричал. Крик души был настолько громким, что спустя минуту он уже лишился голоса, но продолжал открывать рот, в попытке хотя бы, прогнать упыря. Но Сельгусу он уже надоел. Он отбросил тело парня в сторону. И подошёл к Аркадию. Тот замахал руками, как котёнок пытается отбиться от тигра. Сельгус же, засмеялся тому в лицо, тыча острым когтем ему в харю. — Жалкий человечек! ЖАЛКИЙ! Он поднял одной рукой тушу старика. Тот барахтался в воздухе, как рыба что попала на берег. Сельгус перед казнью, тихо произнёс. — Убивать я тебя не буду... Оставлю жить. И его кулак сжал позвоночник Аркадия. Тело ниже шеи обмякло. Аркадий почувствовал, как за хрустом, все его тело обмерзло и стало тяжелым. Сельгус же, довольно мыча, отпустил тело и скрылся за деревьями. Аркадий грузно упал на живот. И перед его лицом, предстал мёртвый сын. Егорушка. Егорушка.