Сквозь облака красной пыли

— Всем внимание, — голос Чана вернул всех в рабочее русло. — Каркас модуля для Станции «Альфа» практически готов. Завершаем текущий слой и готовимся к перерыву. Через пятнадцать минут — возвращение в посадочный модуль на плановый отдых и анализ данных. Когда принтеры замерли, завершив цикл, на марсианской равнине стоял уже не просто контур, а осязаемый круглый дом с полупрозрачной куполообразной крышей. *** Возвращение в посадочный модуль после первого долгого выхода на поверхность было как возвращение в утробу, в островок знакомой, земной технологии посреди инопланетной пустыни. — Фух, — выдохнул Чонин, вставляя свой шлем в стойку и проводя рукой по мокрым от пота волосам. — А ведь гравитация есть, а кажется, что скафандр как пушинка. — Мышцы работают иначе, — прокомментировал Сынмин, уже изучая данные о своём состоянии на планшете. Он снял перчатки, и его длинные пальцы быстро скользили по экрану. — Несмотря на меньшую силу тяжести, инерция и вес самого снаряжения создают слишком слабую нагрузку на опорно-двигательный аппарат. Потребуется коррекция режима тренировок и приёма лекарств. — Главное — результат, — сказал Чан, последним снимая шлем. Его лицо было спокойным, но под глазами легла тень усталости. Он бросил взгляд на монитор, где демонстрировалась трёхмерная модель построенного за день модуля. — Первый контур Станции «Альфа» на месте. Завтра доделаем крышу и внутренние отделы. Начнем установку солнечных батарей по периметру. — Хёнджин, как данные с дрона? Чонин, подключись к марсоходу, пусть доставляет батареи. — Ок, командир, — отозвался Чонин. — Все записаны, сжаты и готовы к передаче в следующий сеанс связи с Землёй, — отозвался Хёнджин, аккуратно укладывая камеру. Он потянулся, и его позвоночник хрустнул. — И да, Сынмин прав. Нужны другие тренировки, я не ощущаю своего обычного земного веса. — Привыкнешь, мы все привыкнем, — коротко бросил Чан, — Давайте поужинаем. Затем — обязательный разбор сегодняшних операций. Минхо, у тебя были проблемы с юстировкой манипулятора в третьем цикле. Разберём. — Понял, хён, — кивнул Минхо, снимая верхнюю часть скафандра. Его взгляд невольно встретился с взглядом Сынмина, который наблюдал за ним с того конца модуля. Учёный поднял бровь, едва заметно, как бы спрашивая: «Ну как, выдержал?». Минхо в ответ усмехнулся и провёл рукой по шее, делая вид, что разминает затекшие мышцы. Жест был понятен: «Еле стою, но живой». Пока они перекусывали концентратами, Чан вывел на общий экран основные телеметрические данные и кадры строительства. — Вот здесь, — он указал на участок стены, — видно микротрещины в основании. Не критические, но причина — в колебаниях температуры строительной смеси. Минхо, это твоя зона. Нужно откалибровать нагревательные элементы с поправкой на ночное охлаждение грунта. Завтра, перед стартом, проверь всё дважды. — Сделаю, — Минхо кивнул, записывая заметку в своём планшете. Несмотря на усталость, в его глазах горел азарт инженера, получившего интересную задачку. Разбор полётов длился около часа. Чан был дотошен, но справедлив. Он не искал виноватых, а искал точки роста, слабые места в процессе, которые нужно усилить. Чонин предложил оптимизировать программу движения принтеров, чтобы экономить энергию. Сынмин добавил данные о влиянии марсианской пыли на работу анализаторов. Хёнджин тоже втянулся, задав вопрос о лучших ракурсах съёмки для выявления подобных дефектов в будущем. Когда официальная часть закончилась и команда получила несколько часов на отдых перед следующим циклом сна, напряжение немного спало. Чонин улёгся в свой спальный мешок, уставившись в потолок с наушниками в ушах. Хёнджин, следуя новому, негласному правилу, остался у общего стола, изучая отснятые материалы, а Чан, отодвинув свой планшет, молча сел рядом, время от времени что-то указывая на экране. Минхо направился в свою кабину — узкий отсек, где можно было отгородиться от всех лишь шторкой. Он уже собирался зашторить вход, когда услышал почти бесшумные шаги. На пороге стоял Сынмин, держа в руках портативный медицинский сканер. — Медицинский осмотр, — заявил он тихо, но так, чтобы его было слышно в общем пространстве. — Нужно проверить мышечный тонус после нагрузки в новых условиях. Для корректировки тренировок. Минхо только кивнул, пропуская его внутрь, и задернул шторку. Пространство стало совсем крошечным. Сынмин включил сканер. Прибор зажужжал. Он провёл им вдоль плеча Минхо, затем по шее, его движения были профессиональными и отстранёнными. Но его голос, когда он заговорил, был едва слышным шёпотом, который не ушёл бы дальше этих стен. — Левая трапециевидная мышца в гипертонусе. Как и ожидалось. Тебе нужен массаж, хён. — Я ведь могу воспринять это буквально. — так же тихо парировал Минхо, чувствуя, как от близости Сынмина и этого шёпота по коже снова побежали мурашки. Сынмин на секунду поднял на него взгляд. Свет от сканера выхватывал в полумраке его блеск в глазах. — Сейчас — нет. Недостаточно приватно. — Он выключил прибор и положил его в карман. — Но я веду подробный журнал физического состояния экипажа. И твои… «потребности в мышечной релаксации» внесены в него как приоритетная задача для ближайшего будущего. Как только условия позволят. Он сделал паузу, и его палец лёгким, почти невесомым движением провёл по напряжённой мышце на шее Минхо, там, где кожа была особенно чувствительной. — Так что потерпи немного, хён. Скоро. Обещаю. С этими словами он развернулся и бесшумно вышел из кабины, оставив Минхо одного с бешено колотящимся сердцем и сладким, нетерпеливым предвкушением, которое было лучшим болеутоляющим от любой усталости. В общем отсеке Чан, закончив разбор кадров с Хёнджином, встал, положил руку ему на плечо. — Ладно. Хватит на сегодня. Иди спать, Джини, тебе надо отдохнуть. — Я смогу спать на 39 минут и 35 секунд дольше, благодаря солу Марса, — довольно улыбнулся Хёнджин, облокачиваясь на стул. — Хотелось бы мне спать рядом и обнимать тебя все эти 39 минут и 35 секунд.. — Хён, ты что, нас услышат, — обеспокоенно завертел головой младший. — Но зато теперь, моя мотивация закончить строительство как можно скорее, выросла до небес, — прошептал он. Следующий марсианский «день» начался не с голубого рассвета, а с резкого, пронзительного воя сирены. Сквозь сонное сознание Минхо пробился автоматический голос системы: «ВНИМАНИЕ. РЕГИСТРАЦИЯ СЕЙСМИЧЕСКОЙ АКТИВНОСТИ. ИНТЕНСИВНОСТЬ: 2.1 БАЛЛА. ОЧАГ: 15 КМ ЮГО-ВОСТОЧНЕЕ ПОСАДОЧНОЙ ПЛОЩАДКИ». Он рывком поднялся, ударившись головой о низкий потолок кабины. Какие-то звуки, голоса — весь модуль взорвался хаотичным движением. — Всем на места! Пристегнуться! — рявкнул Чан, уже сидевший в кресле командира и впившийся взглядом в экраны. Его голос был лезвием, рассекающим панику. Минхо, ещё не до конца проснувшись, бухнулся в своё кресло, нащупывая ремни. Краем глаза он увидел, как Сынмин, бледный, но невероятно собранный, уже сидел на своём месте, его пальцы летали по панели с биомониторингом экипажа. — Подземные толчки… на Марсе… — проговорил Чонин. — Мы не в том месте сели? — Спокойно, — отрезал Чан. — Интенсивность низкая. Глубина очага — тридцать километров. Скорее всего, тектоническое смещение в разломе. Системы? — Все системы «Ориона» в норме, — доложил Чонин, заставив себя дышать ровнее. — Структурной целостности ничего не угрожает. Но… стой, что это? Он увеличил изображение с внешней камеры, направленной на стройплощадку. В слабом свете предрассвета было видно, как от только что возведённой стены первого модуля Станции «Альфа» медленно, почти лениво, отделяется и осыпается небольшая фрагментация материала у самого основания. Пыльное облачко поднялось и тут же осело в разреженном воздухе. — Повреждение? — спросил Хёнджин, его голос звучал неестественно высоко. — Незначительное, — тут же отозвался Сынмин, не отрываясь от своих данных. — Потеря структурной целостности на участке менее 0.5%. Каркас не затронут. Но это указывает на уязвимость свежего материала к сейсмическим вибрациям до его полного затвердевания и полимеризации. Сирена смолкла. В модуле воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. — Идём проверять, — сказал Чан, отстёгивая ремни. Его лицо было каменным. — Минхо, Сынмин — снаружи, оценка ущерба. Чонин, дистанционный анализ фундамента со всех камер. Хёнджин, готовь аварийный ремонтный набор и веди хронику. Через пятнадцать минут они снова стояли на рыжей земле. Марсианское утро встретило их ледяным, пронизывающим ветерком, который гнал по равнине струйки липкой пыли. Толчка они не почувствовали — слишком слабый, слишком далёкий. Но его след был перед ними: длинная, извилистая трещина, отходящая от основания их стены, и небольшой участок, где материал крошился, как плохо испечённое печенье. Минхо опустился на колени, аккуратно касаясь повреждённого места сканером. — Сынмин прав. Материал не выдержал микровибраций. Он ещё не набрал полную прочность. Нужно менять порядок: после печати каждого метра стены — принудительный прогрев и обработка стабилизирующим составом. Это добавит часов к работе. — Добавит, — кивнул Чан, глядя на трещину. — Но это необходимо. Иначе следующая же небольшая встряска развалит нам половину модуля. Сынмин, твоя оценка? Учёный уже взял пробы осыпавшегося материала. — Полимеризация прошла не полностью. Вибрация вызвала резонанс в незатвердевших слоях. Твое предложение, Минхо, логично. Нужно добавить этап термофиксации в цикл. Это снизит скорость строительства на 18%, но повысит устойчивость конструкции на 300% к подобным воздействиям. — Принимается, — Чан не стал раздумывать. Безопасность была в приоритете. — Меняем график. Сегодняшняя задача — укрепление того, что есть, и разработка новой системы. Минхо, Сынмин, займитесь этим. Чонин, помоги им с перепрограммированием принтеров. Хёнджин, детальная съёмка повреждения и всех наших действий для отчёта в ЦУП. Работа снова закипела, Чонин, Минхо и Сынмин, склонившись над совместным планшетом, корректировали программу принтера. Их плечи соприкасались в громоздких скафандрах. — Вот здесь, — Минхо ткнул пальцем в строку кода, — нужно вставить паузу и активировать нагревательные элементы по контуру только что нанесённого слоя. Температура? — 85 градусов по Цельсию на 30 минут, — немедленно ответил Сынмин. — Этого достаточно для ускорения полимеризации без деформации. И после — автоматическое нанесение жидкого стабилизатора. Состав… я подготовлю его в лабораторном модуле. — У тебя там уже есть всё необходимое? — удивился Минхо. Сынмин посмотрел на него, и в его глазах, скрытых светофильтром шлема, мелькнуло что-то вроде сухой усмешки. — Я предусмотрел несколько реагентов для непредвиденных обстоятельств. Сейсмическая активность, пусть и низкая, была в списке вероятных сценариев с вероятностью 7.3%. К сожалению, я недооценил её воздействие на не сформировавшийся материал. — «К сожалению», — передразнил его Минхо с улыбкой. — Вечно ты во всём винишь свои проценты. Марс просто решил нас протестировать. Проверить, насколько мы гибкие. — Гибкость — это способность адаптироваться к новым данным, — парировал Сынмин. — Что мы и делаем, — подытожил Чонин. Их диалог прервал голос Чана, который вместе с Хёнджином устанавливал дополнительные датчики вибрации вокруг площадки. — Минхо, как успехи с программой? — Почти готово, командир. Ещё минут десять. — Хорошо. Хёнджин, — Чан обернулся к айдолу, который замер с камерой, глядя на огромную, бескрайнюю равнину, — что-то не так? Хёнджин медленно покачал головой. — Просто… думаю. Мы здесь. А там, — он махнул рукой в сторону горизонта, — пустота на тысячи километров. И даже эта планета… она не статична. Она живая. Дышит, шевелится под нами. И мы пытаемся воткнуть в неё наш маленький флажок и сказать: «Это теперь наше». Чан не ответил сразу. Он тоже посмотрел вдаль, на линию горизонта, где коричневато-желтое небо сливалось с ржавой землёй. — Наше это или нет — покажет время, — наконец произнёс он, и его голос звучал непривычно задумчиво. — Но наш долг — сделать этот «флажок» как можно крепче. Чтобы у тех, кто прилетит следом, было, за что зацепиться. Идём, помоги Чонину с калибровкой датчиков.