Сквозь облака красной пыли

Первый месяц на Марсе стал временем аскетичного быта и титанических усилий, направленных на самое необходимое — воздух, воду и кров. Чонин не отходил от компьютера, его пальцы летали по клавиатуре в попытке «разогнать» MOXIE — прибор на далёком «Perseverance», который должен был стать их лёгкими. — Вот этот параметр… если увеличить давление на входе на 0.3 атмосферы, — бормотал он, вглядываясь в строки кода. — Электролиз пойдёт эффективнее. Должно сработать. И сработало. Через шесть дней напряжённой работы Чонин поднял голову, и его усталое лицо озарила редкая, почти детская улыбка. — Стабильный цикл. MOXIE выходит на плановую мощность. Через двенадцать часов начнём наполнять модули. Тот момент, когда они наконец сняли шлемы в основном жилом отсеке, стал для каждого личным, тихим чудом. Чан сделал первый вдох, замер, проанализировал ощущения и кивнул: — В норме. Дышится… легко. Обустройство быта было спартанским: спальные мешки, контейнеры для личных вещей. Минхо прикрепил над своим ложем серебряный брелок «Орион», напоминавший ему о Земле и скором возвращении домой. Следующей постройкой стала лаборатория. Сынмин расставлял оборудование с хирургической точностью, а Минхо помогал переносить и устанавливать 3D принтеры и другое оборудование. Параллельно шла техническая работа по обеспечению станции. Чонин, активировав трёх роботов «Optimus», с головой ушёл в проект буровой установки у грунтовых ледняков. Его голос по внутренней связи, комментирующий действия роботов, стал привычным фоном. — Оптимус-Три, сместись по оси Y на два сантиметра. Идеально. Так, свариваем стык Б-7... Когда первые образцы растопленного льда поступили в лабораторию, Сынмин несколько часов молча изучал данные. — И? — не выдержал Минхо. — Перхлораты, соли тяжёлых металов. В пределах нормы. Биореакторы справятся. — А если нет? Сынмин обернулся. В его глазах горел холодный азарт. — Тогда я модифицирую штамм. Я не позволю марсианской грязи встать между нами и душем. Минхо рассмеялся, взял пробирку с мутной жидкостью. — Романтично, доктор Ким. — Контакт кожи с чистой водой снижает уровень кортизола. Это полезно для команды. — Особенно для нас двоих, — прошептал Минхо, наклоняясь так, что его губы почти коснулись уха Сынмина. — Представляю, как ты будешь проверять… эффективность. Лично и очень тщательно. Воздух между ними снова наэлектризовался. — Когда вода будет готова, — тихо сказал Сынмин, — первым делом это и проверим. *** С запуском агромодуля в «Альфе» Сынмин часами простаивал у лотков c рассадой. Иногда к нему присоединялся Минхо, и их разговоры о pH постепенно переходили в шёпот о чём-то своём. Именно здесь их однажды застал Чонин. Он видел, как Минхо, стоя сзади, обнял Сынмина за талию, подбородком опираясь на его плечо. Сынмин был расслаблен, его голова наклонена к щеке Минхо. Чонин сразу ушел, но вечером он заметил и другое. После сложной работы Хёнджин, уставший, неловко споткнулся в коридоре. Он мог упасть, если бы Чан не поймал его одним чётким движением, притянув к себе. Они замерли, грудь к груди. — Смотри под ноги, — тихо сказал Чан, не отпуская. Его пальцы сжали мышцу плеча Хёнджина. — Хорошо, — выдохнул Хёнджин. — Спасибо, хён. Только услышав шаги, Чан разжал руку, но его взгляд, проводивший Хёнджина, был таким пристальным и нежным, что Чонин, наблюдавший из-за угла, тихо присвистнул. Позже, помогая с антенной, Хёнджин неловко спросил: — Чонин-а… тебе не кажется, Чан-щи в последнее время будто… менее строгий? Чонин, не отрываясь от паяльника, ухмыльнулся. — К некоторым — точно. А ты, Джини, как сам? Не кажется, что ты стал чаще улыбаться, когда он рядом? Хёнджин замолчал, пойманный. Чонин взглянул на него, увидев панику. — Эй, расслабься, — хлопнул он его по плечу. — Я ничего не видел. Ну, почти. Но я не слепой. И Минхо с нашим учёным — тоже не особо блин скрываются. Да почему мне так не везёт? — сделав страдальческое выражение лица, простонал Чонин. — Я... — Хёнджин попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он почувствовал, как жар разливается по шее и ушам. Пальцы его непроизвольно сжали кабель, который он держал. — Это не... мы не... — он безнадежно замолчал, понимая, что любое отрицание будет звучать фальшиво. Он глубоко вздохнул, заставив себя встретиться взглядом с Чонином, который смотрел на него с понимающей, немного ироничной улыбкой. — Ладно, — сдался Хёнджин, его голос стал тише. — Мы встречаемся.. — Мне тоже есть с кем пофлиртовать. — макне похлопал корпус антенны. — Вот она, моя верная подруга. Никаких драм. Только чёткий сигнал. Хёнджин невольно рассмеялся, и часть напряжения ушла. — Спасибо, Чонин. За то, что... не делаешь из этого большой проблемы. — Проблема будет, только если вы забудете проверить показатели из-за того, что заглядываетесь друг на друга, — сказал Чонин уже более серьёзно, но всё ещё тепло. — А так... живём один раз. Да ещё и на Марсе. Главное — голову не теряй, Джини. И заставь его тоже её не терять. Он у нас за всех отвечает. Хёнджин кивнул, чувствуя прилив благодарности. Возможно, иметь такого свидетеля, как Чонин, было даже не страшно, а... безопасно. *** Запуск душевых стал настоящим праздником. Первым вошёл Минхо. Выйдя с мокрыми волосами и сияющей кожей, он выглядел так, будто сбросил груз месяца каторжного труда. — Это… неописуемо, — сказал он просто, и его искренний восторг заставил улыбнуться даже Чана. Кульминацией месяца стал день, когда Чан официально объявил: MOXIE работает с запасом, система стабильна, скафандры в жилых отсеках больше не нужны. — Мы дышим марсианским воздухом, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала не только уверенность, но и гордость. Хёнджин немедленно запустил прямой эфир. — Видите? — голос Хёнджина в эфире был счастливым. — Вы только представьте — мы дышим воздухом, который сами же и создали из атмосферы Марса! И у нас уже есть вода и канализация. Еды только нет, но доктор Ким обещает скоро и это. В чате, который с двадцатисекундной задержкой выводился на боковой экран планшета Хёнджина, сразу же началось безумие. Сообщения неслись со скоростью света: — «Джини, как пахнет марсианский воздух после очистки?» Хёнджин задумался на секунду, принюхиваясь. — Знаете… почти ничем. Чистый, прохладный. Чуть-чуть отдаёт озоном. И… металлом? Трудно описать. Но это определённо не земной запах. Это запах… нашего нового временного дома. В этот момент в кадр, помахивая рукой, впрыгнул Чонин, держа в руках кружку с паром. — О, эфир! Привет, цивилизация! — он широко улыбнулся. — Джини, тут спрашивают, а правда ли, что наша вода изо льда вкуснее земной? — Он отхлебнул из кружки. — Отвечаю как главный дегустатор: да. Потому что она наша, с трудом добытая. Как вкус победы, понимаете? И да, она идеальна для кофе. Хотя кофе у нас, увы, сублимированный. — «Чонин, правда, что вы моетесь теперь марсианской водой? Как ощущения?» — Правда! — тут же отозвался Минхо, появляясь в кадре. — Я как раз был первым. Ощущение — космос! В прямом и переносном смысле, — Он хитро подмигнул, и в этот момент его взгляд на секунду встретился с Сынмином, который стоял рядом с Хёнджином. Тот, заметив взгляд, чуть кивнул, и на его губах дрогнула та самая, едва заметная улыбка, которую тут же уловила камера. Посыпалось сразу несколько одинаковых вопросов: «ОБЪЯСНИТЕ ЧТО ЭТО ЗА СЕКРЕТНЫЙ ЗНАК МЕЖДУ МИНХО И СЫНМИНОМ?», прочитав это, Хёнджин слегка закашлялся. — Э-э, коллеги просто рады общим успехам! — поспешил он, но было поздно. Чонин, стоявший за кадром, фыркнул: — Да это у них такой ритуал. Один посмотрел — значит, «системы в норме». Второй кивнул — «подтверждаю». Скучнейшие люди, честное слово. Его шутка разрядила обстановку, но в чате уже понеслись гифки с замедленным повтором этого взгляда. — «Скажите, а не страшно полностью зависеть от этих систем? Если MOXIE выйдет из строя…» Тут в кадре появился Чан. Он занял место рядом с Хёнджином, его поза была собранной, лицо — спокойным. — Страшно было бы не пробовать, — сказал он чётко, глядя в камеру. — MOXIE — не единственный наш источник. У нас есть дублирующие системы, запасы, и, самое главное, — команда, способная починить практически всё. Риск есть всегда. Но именно это и делает нас первопроходцами, а не туристами. — «Хёнджин, а что для тебя самое сложное на Марсе?» Хёнджин задумался, его лицо стало серьёзным. — Одиночество, — тихо признался он. — Не физическое, мы же вместе. А то… когда понимаешь, что до дома — месяцы пути. Что твои близкие там, а ты здесь. Но, — он улыбнулся, оглядев стоящих рядом коллег, — именно в такие моменты особенно ценишь вот этих людей рядом. Их поддержку. Даже самые простые разговоры за ужином… или вот такие дурацкие шутки Чонина. Это держит на плаву. — «Когда ждать первую марсианскую картошку? И будете ли вы её жарить?» Все засмеялись. Сынмин, привлечённый вопросом, подошел ближе. — Экспериментальные побеги картофеля в агроблоке уже дали первые ростки, — доложил он своим ровным, учёным тоном. — Оптимальный цикл роста в данных условиях составит приблизительно 70 солов. Что касается метода приготовления… — он сделал паузу, и широко улыбнулся. — Первую партию, если урожай позволит, мы попробуем именно так. — На этом, друзья, наш сегодняшний эфир завершён. Спасибо, что были с нами. Дышите глубже, мечтайте смелее. «Альфа» завершает связь. *** Поздно вечером, когда станция готовилась ко сну, в лаборатории ещё горел свет. Сынмин заканчивал отчёт. Вошёл Минхо. — Не спится, Сынмини? — Данные по активности бактерий могут подождать, — отодвинул планшет Сынмин. Минхо подошел, медленно поднял руку и прикоснулся к его щеке. — Сегодня в эфире… ты так улыбался. Такой своей настоящей улыбкой, которую я очень люблю. — А ты смотрел на меня так, будто между нами не было камер, — тихо ответил Сынмин, наклоняясь. — Это было рискованно. — Пусть думают, что мы просто хорошая команда, — прошептал Минхо, целуя его. Поцелуй был медленным, сладким, полным обещания будущего. Он ностальгически вернул Минхо в прошлое когда они впервые поцеловались на крыше и у него внезапно возникла сумасшедшая идея, которую он обязательно воплотит, но не сейчас. А сейчас Минхо закрыл глаза, позволив гравитации этого мгновения притянуть его без остатка и раствориться в Сынмине. За стеной, в своей комнате, Чан лежал без сна, прислушиваясь к гулу станции. В ушах звучал смех Хёнджина из эфира. Он снова чувствовал тепло его плеча под своей ладонью. Это было безумием, он всё ещё не мог привыкнуть к тому что они вместе. Он закрыл глаза, позволив этому чувству, такому же необъятному и пугающему, как пустыня за стеной, наконец заполнить его целиком.