Осколки

      Лэйн так и не получила приглашение. В воскресенье к ней постучалась Анна с коробкой конфет и предложением устроить вечер-спа. Как она узнала, что Винтерс не было в списках неизвестно, но в тот вечер её компания была как никогда кстати.       Коридоры на третьем этаже колледжа пустовали. И внутри тоже всё захлёстывало тяжелым чувством обреченности. В какой-то момент ей даже показалось, что в груди раздался тихий хруст, будто треснуло что-то маленькое и хрупкое, до смешного важное. Она сидела на подоконнике рядом с Анной, наблюдая за тем, как дождь лениво стекает по стеклу. И снова за долгое время чувствовала себя лишней. Не просто ненужной, а невидимой.       — Значит так, — Анна, получившая своё приглашение, смотрела на подругу так, будто пыталась спасти утопающего. — Ты притворяешься мисс Дюваль младшей, а я, настоящая Дюваль, пойду в лабораторию и займусь экспериментами с твоими таблетками.       Лэйн подняла на неё пустой, потухший взгляд, как у человека, который слишком устал, чтобы возражать. Но в следующую секунду её внимание отвлёк какой-то силуэт за окном, тусклый свет, что-то, что отличалось от обычного студенческого пейзажа. Она тут же отвела глаза, будто испугавшись собственной настороженности.       — Нет, Анна, спасибо, — тихо, безжизненно произнесла она.       — Давай, ну же! — Анна схватила её за запястья, будто встряхивая. — Я всё равно не пошла бы без тебя. А так все преподаватели будут на балу, «я» тоже должна быть там! И так как твоя госпожа-воспитательница всё ещё не берет трубку, нам нужно провести тесты как можно скорее! Никто даже не подумает на меня, в случае чего.       Лэйн слабо усмехнулась:       — «В случае чего»?       — Ну мы же не знаем, чем тебя мариновали всю жизнь, — фыркнула Анна и сложила руки на груди, будто защищаясь.       И как ни странно, Лэйн не могла не согласиться. Она и правда понятия не имела, что за препараты ей давали. И правда была виновата в том, что позволяет другим, даже Анне, беспокоиться о ней больше, чем она сама.       — А Дмитрий? — тихо спросила она, мгновенно почувствовав, как сердце дернулось. — Думаешь… Он узнает меня?       Анна фыркнула:       — За него можешь не переживать. Мы с ним уже обсудили моё предложение об обмене приглашений. Он сказал, что с бóльшим удовольствием потанцует с тобой даже те танцы, которые должен был танцевать со мной.       — Танцевать?..       Лэйн не сразу поняла, что именно пугает её больше: перспектива быть разоблачённой или перспектива быть в его руках деревянной куклой. И только затем, когда они начали составлять план, когда обсуждение стало реальным, практически осязаемым, до неё дошло. Она не умеет танцевать.       — Ты не умеешь?.. — Анна смотрела на неё так, будто услышала, что подруга перестала дышать.       — Почему у нас не было хотя бы дополнительных уроков танцев? — Лэйн нахмурилась, и в её глазах впервые за вечер вспыхнуло раздражение. — Почему мы ничего не проходили?       Анна неровно вздохнула и уставилась в колени.       — Вообще-то… Были.       — Что? — в голосе Лэйн появилась паника.       Анна виновато прикусила губу. Несколько тёмных прядей упали ей на глаза, скрывая выражение лица.       — Но мы выбрали заниматься в библиотеке… Помнишь? Нас отпускали немного раньше, и мы бежали туда. Ты ещё удивлялась, что никого нет.       — Ладно, ладно! — Анна резко вскочила, глаза ярко вспыхнули за стёклами очков. — Я научу тебя хотя бы азам!       Её энергия была заразительной. Сейчас она и вовсе была похожа на ураган в юбке — такая же неуловимая и непредсказуемая. Она схватила Лэйн за руки, потянула с подоконника, не давая подруге ни секунды на то, чтобы передумать или утонуть в собственном разочаровании. Им невероятно повезло, что музыкальный класс оказался рядом. Он, пахнущий лакированным деревом, старым воском, пылью нотных сборников и едва уловимыми минорными нотками, распахнул свои двери перед ними.       Анна отодвинула стулья, создавая свободное пространство. Включила старенький проигрыватель, тот тихо потрескивал, словно жалуясь на возраст, но всё же послушно ожил. Потекла классическая музыка: лёгкая, воздушная, как кружение первых снежинок под фонарём. Лэйн неловко переминалась с ноги на ногу; длинные тёмные волосы были распущенны и лезли в глаза. Она смахнула их и нервно прикусила ноготь большого пальца.       — Итак, первое правило, — подняв указательный палец, начала Анна. — Это улыбка. Даже если наступишь кому-то на ногу — улыбайся. Остальное партнёр сделает за тебя. Ты просто следуешь.       Она вывела Лэйн в центр зала, поставила перед собой.       — Но перед танцем нужно поклониться, — продемонстрировала она театрально.       Первые минуты были смешными: шаги путались, музыка сбивала, девушки хихикали, кружились, будто девчонки, выбравшиеся тайком на бал. Смех отражался от стен, делая помещение живым. Но с каждой попыткой становилось хуже. Анна танцевала резко, активно, так как привыкла вести сама, а не следовать. Она делала шаг вперёд, когда Лэйн — назад. Поворачивала туда, где Лэйн ожидала стоять на месте. И эти разрозненные движения сбивали её, как ветки в лесу, по которым идёшь ночью.       Лэйн чувствовала, как в груди поднимается липкая, неприятная паника. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял мистер Ленгтон. Тень от светильника легла ему на плечо, а выражение лица было настолько недовольным, что музыка будто сама по себе стала играть тише.       — Что вы здесь делаете? — его голос, хрипловатый и низкий, прокатился по комнате, как холодный сквозняк.       Взгляд его скользнул по сбитым стульям, включённому проигрывателю, двум виновато замершим девушкам.       — Просто Анна переживает, что забыла шаги, — первой выпалила Лэйн, испугавшись, что их план вот-вот рухнет.       — Что? — Анна возмутилась, но тут же получила от Лэйн незаметный толчок в бок— Д-да! Да, верно…       Каин устало прикрыл глаза — выражение человека, который слишком хорошо понимает, что перед ним творятся глупости. Он подошёл, не говоря больше ни слова, и остановил пластинку. Тишина опустилась мгновенно, давящая и ледяная. Девушки переглянулись. Это был тот самый момент, когда хочется раствориться в воздухе. Но вместо выговора он заговорил тихо, почти устало:       — Если бы вы оставили мою библиотеку хотя бы на один день… — он бросил на них быстрый, раздражённый взгляд. — То посетили бы занятия по танцам. Миссис Аддерли ясно дала понять, что каждая студентка должна уметь танцевать хотя бы вальс. Ей не хочется краснеть перед директором другого колледжа.       Он тяжело вздохнул, словно весь мир лежал на его плечах.       — Поэтому теперь мне придётся научить вас тому, что вы должны были усвоить недели назад.       Он включил другую музыку, более мелодичную, плавную, как медленно льющийся мёд. Каин стоял в центре освобождённой комнаты, вытянувшись в прямую, строгую линию — словно скульптура, выточенная из мрамора. Его осанка была безупречной, почти аристократичной: плечи расправлены, подбородок слегка приподнят, движения выверены до миллиметра.       Со стороны он выглядел так, будто танцы были не просто умением, а частью его природы. Хотя во взгляде оставалось неизменное пренебрежение, будто он тратил своё драгоценное время на людей, которым всё равно ничего не понять. Мистер Ленгтон слегка поклонился Анне, незаинтересованно формально, но идеально правильно. Девушка тут же вспыхнула смущённой улыбкой и приняла его руку.       Когда музыка зазвучала призывающе, движение Каина стало более мягким, гибким. Он вёл уверенно, но ненавязчиво, так, словно Анна и правда была партнёршей, которую он уважал. Под его руководством даже её хаотичные, неправильные от долгого отсутствия практики шаги становились плавнее.       — Раз, два, три… Не спешите, мисс Дюваль, — его голос был почти бархатным, но тон всё такой же строгий. — Дышите спокойно.       Анна нервно хихикнула, это всё больше напоминало ей игру. Но Лэйн смотрела на них по-другому: она впервые видела потаённую сторону мистера Ленгтона. Того, кто обычно выглядел так, будто его бесит само существование студентов. Музыка затихла, и Каин аккуратно отпустил руку Анны.       — Посредственно, но терпимо, — вынес он свой приговор.       Анна зарделась от стыда, но тут же победно взглянула на Лэйн — мол, видишь, это не так сложно. И тогда Каин повернулся к Винтерс. В этот момент её словно обдало холодной водой. Ноги налились свинцом, а руки окоченели, не желая двигаться. Он медленно протянул и ей руку. Также без выражения эмоций, будто это была формальность, обыкновенны долг перед директрисой. Но нго взгляд был направлен прямо на неё, слишком долгий, словно выискивающий её слабую точку, чтобы ударить прицельно в неё.       Лэйн сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она осторожно положила свою руку в его ладонь, мысленно удивилась его жару кожи. Тонкие пальцы Каина сомкнулись вокруг её запястья чуть крепче, чем требовал танец, будто он проверял, выдержит ли она. Музыка началась. И в тот же миг он притянул её ближе, ровно настолько, насколько позволяли правила вальса. Но этого хватило, чтобы Лэйн потеряла дар речи. От смущения, она не могла поднять своих глаз от туфлей. Каин смотрел на неё сверху вниз, оценивая каждый её шаг.       — Раз, два, три… — его голос стал тише, ниже, чтобы она могла на нём сосредоточиться. — Вы смотрите под ноги, мисс Винтерс.       — Я… я пытаюсь не наступить вам…       — Наступите — переживу, — отрезал он. — А вот без уверенности танец мёртв.       Лэйн обиженно прикусила щёку, но заставила себя поднять взгляд. И столкнулась с его хищным взглядом голубых глаз. В них не было тепла, не было того очарования, которым одаривал Дмитрий. Но было что-то ещё, от чего у неё внутри всё дрогнуло. Его рука на её талии слегка сдвинулась — всё ещё не нарушая правил, но Лэйн почувствовала это остро, будто прикосновение обжигало сквозь ткань блузы. Она сбилась. Её нога уехала не туда. Каин резко подтянул её ближе, удержав от падения. Их дыхания столкнулись.       — Не падайте, Винтерс, — произнёс он тихо, но не теряя своего учительского тона. — Не каждый партнёр способен вовремя словить свою партнёршу.       У неё закружилась голова. От стыда. От смущения. От чего-то, что она могла назвать злостью. Анна наблюдала за ними с широко распахнутыми глазами, вообще забыв дышать. Музыка замедлилась и стихла. Каин отпустил Лэйн так же внезапно, как и притянул, отступив на шаг. Его лицо снова стало непроницаемым. Он словно натянул на себя маску холодности.       — Ваша техника хуже, чем у мисс Дюваль, — сухо заметил он. — Но… Вы обучаемы. Завтра будет последний урок, который я проведу перед балом. Не советую его пропускать, — произнёс Каин, скорее отдавая приказ, а не делая объявление.       Анна с Лэйн растерянно, почти синхронно кивнули. Двигались они резко, быстро, как пойманные с поличным нарушительницы. Ладони дрожали, когда они хватали сумки с пола, торопясь выбраться из-под тяжёлого взгляда, который ничем не проявлялся, но ощущался спиной. Только выйдя в коридор, где воздух был менее плотным и не таким колким, Лэйн смогла вдохнуть нормально. Музыка всё ещё звенела у неё в голове, перемешавшись с резкостью его голоса.       — Я не смогу прийти завтра, — прошептала она Анне, будто боялась, что Каин может услышать даже через стены.       Анна замедлила шаг, удивлённо взглянув на неё:       — Почему? — так же тихо спросила она, стискивая ремень своей сумки.       Лэйн покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается.       — Это будет… странно, — она с трудом подобрала слово. — Мне нет надобности в обучении, и мы обе знаем причину, — произнесла она с нажимом, пытаясь звучать уверенно, хотя голос всё равно дрогнул.       Анна устало выдохнула. В её взгляде мелькнуло понимание, смешанное с сочувствием, с тем редко произносимым: «Я понимаю, каково тебе». Они посмотрели на часы — время давно поджимало. Вздохнув синхронно, будто обе несли один и тот же груз, девушки поплелись на этику, чувствуя за спиной всё ещё невидимый, строгий взгляд Каина.

***

      Время близилось к семи часам. Лэйн уже давно попрощалась с Анной и теперь стояла полностью одна, перед высоким зеркалом в своей комнате, будто перед судом, от которого невозможно скрыться. Тусклый свет настольной лампы мягко подчеркивал линии её силуэта, а в груди что-то неприятно щекотало: смесь волнения, тревоги и… странного предвкушения.       Она медленно провела ладонью по подолу своего платья, словно проверяя, действительно ли оно существует. Чёрное, обшитое тонким кружевом, оно окутывало её фигуру сдержанной элегантностью. Оно было не слишком коротким для официального вечера, но достаточно выразительным, чтобы чувствовать кожей особое внимание. Дюваль предложила завязать на бёдра полупрозрачную ткань с тем же кружевным узором, что и на платье, и так лёгкий шлейф красиво удлинял линию юбки.       На шее поблёскивал лаконичный кулон в виде крошечной капли серебра на тонкой цепочке. Она нашла его случайно, в одном из ящиков комода, и почему-то решила, что он должен быть с ней именно сегодня. Маска чёрная, кружевная, закрывала верхнюю половину лица, делая взгляд глубже, загадочнее. Колготки, идеально подходящая пара туфель, длинные перчатки, тянущиеся почти до локтя. Она выглядела… идеально. Слишком идеально.       Лэйн присмотрелась к отражению, и с каждой секундой что-то внутри неё словно натягивалась струна, готовая вот-вот лопнуть. Она будто рассматривала не себя, а хорошо сделанную копию, образ женщины, которой она никогда не была. Её собственное «я» пробивалось где-то под грудью: тихое, неуверенное, отчаянно стремящееся вырваться наружу.       Волнение било по телу мелкой дрожью. Сегодня она должна была притворяться Анной — уверенной, яркой, немного заносчивой, но лёгкой на подъём. Ради этого они вместе накрутили чёлку и уложили волосы так, чтобы открывались скулы. Добавили объёма, подчёркнули глаза. Подкрасили губы блеском, от которого они казались мягче и ярче. Но всё равно… Всё равно в отражении как будто была не она. Слишком много чужого, слишком мало её собственной правды.       С губ сорвался невесомый выдох. Лэйн скривилась, отводя взгляд. На сердце повисло неприятное ощущение, будто она пытается влезть в чужую кожу. Она шагнула назад, отрываясь от зеркала, словно выныривая из воды. Мир вокруг стал чуть четче. Взгляд упал на конверт, аккуратно лежащий на столике. Конверт, который, как бы ни было больно признавать, предназначался не ей. Пальцы дрогнули, когда она взяла его в руки.       — Ладно… — прошептала она себе под нос, словно ставя точку. Или запятую.       Подчёркнуто ровно, уверенно, хотя каблуки выстукивали на полу нервную дробь, Лэйн вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, как будто отрезав всё лишнее. Пусть все её переживания останутся за дверьми.       Бальный зал распахивался перед Лэйн, как страница из роскошного романа. Ровно той, что пахнет дорогой бумагой, золотым тиснением и обещанием тайны. Первое, что бросалось в глаза — свет. Огромные хрустальные люстры под потолком сияли так ярко, будто в них заключили маленькие звёзды. Мягкие лучи, преломляясь в стекле и серебристых подвесках, разлетались по залу теплыми всполохами, будто заставляя стены дышать.       Каждое движение людей, каждый поворот головы освещался мерцанием, как в калейдоскопе. Интерьер сочетал современный шик с уважением к старой доброй английской традиции. В мерцающих арках потолка угадывались формы викторианских построек, но линии были чуть мягче, обновлённые современными дизайнерами. Тёмное дерево панелей по бокам играло в паре с благородным серебром декоративных вставок — простые, но чрезвычайно утончённые узоры, словно вдохновлённые гербами старых родов.       Цвета принимающего колледжа встречали гостей в каждой детали; глубокий, почти драгоценный изумруд и благородное серебро. Изумрудные банты украшали колонны, прозрачные ленты цвета морской волны тянулись вдоль галерей, а столы были усыпаны мелкими серебряными блёстками, будто инеем. Даже свечи, стоявшие в высоких подсвечниках, горели мягким зеленоватым светом, создавая впечатление волшебства, которого не бывает в обычной жизни.       По периметру зала висели большие современные картины: абстракции в серебристо-зелёных оттенках, дополненные старинными рамами. Прошлое и настоящее танцевали здесь так же естественно, как пары на паркетном полу. Сами гости выглядели словно персонажи из шкатулки с драгоценностями. Девушки в длинных, струящихся платьях: бархат, шёлк, атлас… Каждая ткань ловила свет по-своему. Платья переливались оттенками ночного неба, жемчужного серебра, насыщенного вина, ледяной мяты. Маски были произведениями искусства: ажурные, усыпанные камнями, матовые, глянцевые, строгие или фантазийные.       Юноши были не менее впечатляющи. Костюмы — идеально сидящие, часто дополненные изумрудными платками или серебряными аксессуарами — делали их похожими на молодых лордов, вышедших из старинного замка. Маски скрывали их лица, оставляя только таинственные, внимательные, иногда дерзкие взгляды.       Музыка, плавная, чарующая, наполняла зал, вибрациями проходя сквозь грудь. Звуки струнных и лёгких ударных создавали ощущение, что пол слегка покачивается, поддерживая ритм вальса. Лэйн на мгновение задержала дыхание. Это было волшебство, самое настоящее. То самое место, куда каждая девочка мечтает попасть хотя бы раз, чтобы почувствовать себя главной героиней.       Это был вечер без прошлого. Вечер возможностей. Вечер, где маска могла скрыть страх и открыть мечту.       Лэйн стояла на пороге, не смея вдохнуть. Казалось, что если она вдохнёт слишком резко, волшебство вокруг распадётся, как мыльный пузырь. Но бальный зал смотрел на неё, принимая, словно ждал только её. Сделав шаг вперёд, она почувствовала, как каблук мягко коснулся гладкого паркета. Свет люстр лёг на неё тонкой, золотистой вуалью, обрисовав силуэт, подчёркивая черный кружевной образ, будто созданный для этой ночи. Маска скрывала половину лица, но её глаза — широко распахнутые, чуть испуганные, искрящие интересом, делали её образ ещё более завораживающим.        Люди вокруг оборачивались на миг, но лишь украдкой: маски давали им повод не признавать свою любопытность открыто. Но один взгляд задержался дольше принятого приличиями. Высокая фигура у перил второго уровня, где находилась галерея, словно застыла в изумлении. Мужчина опирался на перила ладонью, наблюдая за залом с лёгкой усталостью или скукой.       Он выглядел идеально: темный костюм строгого кроя, маска, закрывающая треть лица, серебристые детали, подчёркивающие его безупречный вкус. И даже отсюда Лэйн могла различить цвет его глаз — светло-голубые. Дмитрий. Он заметил её сразу. Настолько сразу, будто весь шум, музыка и сотни других силуэтов просто растворились. Его взгляд переместился на неё и больше не покидал. Лэйн ощутила, как по позвоночнику прошёл лёгкий морозок. Не неприятный — скорее тот, что возникает, когда читаешь строку в книге, понимая: сейчас будет что-то важное.       Он медленно выпрямился, удерживая её взгляд, словно оценивая её ожидания. Как будто искал: совпадает ли она с той Лэйн, о которой ему говорили. Или с той, которую он уже придумал в своей голове.       Мир на пару секунд приглушился. Музыка мерцала в ушах, пары кружились где-то далеко, а в груди у Лэйн росло странное, тёпло-жгучее чувство. Дмитрий наконец направился к ней навстречу.       — Рад вас видеть, Анна, — он чмокнул её в щёку, как сделал бы это со своей сестрой.       И Лэйн понимала это, но внутри сердце всё равно сделало кульбит. Она смущённо улыбнулась ему, а он жестом пригласил её пройти к столу с напитками. Безалкогольный пунш, вода… Не найдя ничего интереснее, Дмитрий разлил им двоим по бокалу ягодного пунша и предложил тост «за встречу». А Лэйн продолжала млеть от его взгляда, от его близости. Её моментально бросало в жар, когда его взгляд цеплялся за декольте, оценивающе рассматривал её колготки…       Прочистив горло, он заговорил, стараясь звучать не слишком громко, но достаточно, чтобы его голос не потерялся в музыке.       — Вы прекрасно выглядите.       — Благодарю, — стыдливо опустила взгляд она, не в силах совладать с собой.       Его слова повисли в воздухе, будто легкая струйка дыма, которая никак не хотела рассеяться. Лэйн чувствовала себя странно лёгкой, будто стояла не на полу, а на поверхности воды, и любое неверное движение могло отправить её на глубину.       Музыка изменилась. Стала более торжественная, протяжная, открывающая вечер. Оркестр сделал едва заметную паузу, и по всему залу прокатился тихий гул предвкушения. Девушки поправляли маски, юноши выпрямлялись, словно кто-то специально заставил расправить плечи.       Дмитрий повернулся к Лэйн так, будто в этот миг в зале не существовало никого, кроме неё.       — Позволите первый танец? — спросил он, раскланявшись почти театрально, но в его жесте была та самая утончённость, которая всегда кажется прирождённой, а не выученной.       У Лэйн перехватило дыхание. Он? С ней? Сейчас? В центре зала?.. Она едва заметно кивнула. Дмитрий уверенно коснулся её ладони кончиками пальцев, так, как это делают мужчины, которые слишком хорошо знают, какое впечатление производят. Он повёл её через толпу, и люди словно сами расступались перед ними. Шёпоты, взгляды, лёгкие вздохи — всё сливалось в единый поток.       В центре зала было светлее всего. Дмитрий развернул её к себе. Его ладонь легла на её талию и тепло прожигало сквозь ткань. Другой рукой он направил её пальцы себе на плечо.       — Не забывайте дышать, — шепнул он, и смех в его голосе был лёгким, почти игривым.       И Лэйн вдохнула. И выдохнула. И провалилась в свою влюблённость. Он вёл идеально, не теряя стати, так, будто танец был языком, которым он говорил с рождения. Лэйн же просто следовала, как и советовала Анна. Чувствуя движение его корпуса, силу лёгких толчков, направление, которое он задавал. Они кружились, и каждый поворот, каждый шаг будто приближал их лицами ещё немного ближе.       Её маска слегка съехала, он аккуратно поправил её свободной рукой. Такое невесомое касание её кожи лица, ставшее чем-то интимным. И всё это время он не сводил с неё взгляда. Глаза его глубокие, яркие, голубые, горели интересом, но каким именно она не могла назвать.       — Вы танцуете лучше, чем я думал, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. Слишком близко.       — Это вы… — у неё пересохло в горле. — Это полностью ваша заслуга.       Он улыбнулся краем губ, чуть самоуверенно. Вокруг них раздались аплодисменты. Танец закончился, зал перевёл дыхание, музыка вновь сменилась. Дмитрий плавно отпустил её руку, но слишком медленно, нарочито задержав прикосновение. Так внимательно посмотрел ей в глаза, будто слишком многое обещал этим взглядом.       — Простите, мне нужно на минуту, — сказал он, когда к нему подошёл какой-то парень и что-то прошептал. — Я скоро вернусь.       Он улыбнулся снова и исчез в толпе. Как будто растворился, оставив Лэйн одну посреди сияющего зала, с пылающими щеками, дрожью в руках и ощущением, что она только что прикоснулась к чему-то опасно-прекрасному.       Лэйн отошла обратно к столику с напитками, чтобы не мешать другим танцующим парам. И пока она стояла там, мир понемногу возвращался к привычной громкости. Уже более современная музыка заполнила зал, вальс сменился более легкими танцами, и пары кружились уже не так торжественно, а расслабленнее.       Бальный зал был огромным, и каждый уголок жил своей жизнью. У колонн стояли строгие преподавательницы, наблюдавшие за студентами словно ястребы. Миссис Шоу, преподавательница риторики, держала в руках список каких-то фамилий и время от времени подносила его к глазам, будто проверяя, кто из девушек действительно пришёл, а кто тайком сбежал в общежитие.       Возле одной из хрустальных лестниц стоял преподаватель истории мистер Хейворт, высокий седовласый мужчина, который так ревностно следил за поведением молодых кавалеров, словно был их личным наставником. Он неодобрительно сдвигал брови каждый раз, когда юноша позволял себе держать руку на талии партнёрши чуть ниже нормы приличия.       Но центральной фигурой всего вечера была бесподобная директриса Мария Аддерли. Элегантное изумрудное платье в пол. На голове аккуратная традиционная маска британских колледжей, не закрывающая лицо полностью, а только подчёркивающая взгляд. Она танцевала с директором Брайрвудского колледжа для юношей — осанистым мужчиной с серебристыми висками. Мария Аддерли двигалась грациозно и уверенно, будто сама была королевой этого вечера. И, судя по выражению её лица, она наслаждалась каждым мгновением.       Прошёл ещё один танец. Потом второй. Лэйн стояла близ столика, стараясь быть незаметной, когда вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Марией Аддерли. Директриса слегка улыбнулась ей и едва заметно кивнула. Точно так же, как кивнули бы кому-то знакомому.       Холодок пробежал по позвоночнику. Паника поднялась волной, чуть не перехватив дыхание. «Она думает, что я — Анна. Она знает меня. Точнее… её», — старалась себя успокоить Лэйн, едва не пролив воду на руки. И вот в этот момент, стоило ей только сделать шаг назад, как к ней подлетела свита Киры Маклагер, три девочки, одинаково румяные, взволнованные и каждая на несколько сантиметров ниже самой Киры.       — Анна! О, Анна, ты не представляешь, Кира сейчас просто на седьмом небе от счастья! — выпалила первая.       — Мы только что видели его! — вторила вторая.       — Он выглядит просто как принц с картинки! — добавила третья мечтательно.       Лэйн моргнула, не успевая сообразить, о чём вообще речь.       — Кира же сказала, что ты ей обещала быть рядом, когда появится её жених! — вскрикнула первая, хватая её за локоть.       — Да кто… — начала Лэйн и осеклась.       Потому что понятие жених Киры Маклагер обрело очень знакомое лицо. Девочки синхронно обернулись, давая ей направление взгляда. И Лэйн увидела до боли знакомое лицо. Он стоял возле колонны, разговаривая с Маклагер. По нему было видно, что разговор приносил ему непомерное удовольствие. Кажется, что даже за всё их недолгое знакомство Лэйн не замечала за ним такого интереса. Он наклонял голову в ответ на каждое слово Киры, будто слушал её чуть внимательнее, чем следовало.       Кира, в сверкающем платье пастельно-розового оттенка, стояла вплотную к нему, глядя снизу вверх влажными глазами, как актриса романтического фильма. И он… с радостью принимал это. Как будто его предыдущие ухаживания в сторону подруги своей сестры были лишь вежливым жестом из жалости. Как будто это в порядке вещей.       — Вот он! — воскликнула одна из девочек.       — Он только что сказал Кире, что она «прекрасно выглядит». Ты представляешь?!       Ах!..        Лэйн почувствовала, как сердце болезненно пропустило удар. Он улыбался ей, танцевал с ней буквально недавно… Он смотрел так, как будто видел только её… И теперь точно так же улыбался Кире. Даже более искренне. Влюблённее что ли. Он что-то сказал, Кира рассмеялась и кокетливо погладила предплечье. И в этот миг он мельком взглянул в сторону, будто почувствовал, что за ним наблюдают. Глаза Дмитрия скользнули по залу, задержались на Лэйн ровно на секунду, ровно на одно дыхание, и он вернул своё внимание собеседнице.       Лэйн ощутила, как внутри всё рухнуло, как глаза защипало от накативших слёз. Обида, ревность, на которую она не имела права, заполонила её. Хотелось покинуть бал в ту же секунду. Провалиться под землю от стыда за свои надежды, которые она возлагала на него, на этот вечер. И правда, как она могла быть так сильно раненной человеком, с которым знакома от силы пару дней? Но нельзя вот так флиртовать с другими, наплевав на чувства других!       — Действительно, чудесная пара, — сухо подтвердила она, найдя в себе силы не убежать отсюда в слезах. — Мне нужно отойти.       Ноги стали ватными от предательства, которое она не ожидала встретить вот так. Но ещё хуже было осознание другого: А Анна? Знала ли она? Была ли она в курсе помолвки своего брата и так спокойно толкнула Лэйн в этот вечер, зная итог?       Мысли разрастались, как ядовитая плесень, покрывая всё внутри затхлым слоем сомнений. Она чувствовала, как теряет опору, как не может уже различать факты и собственные домыслы. Не хотелось ни смотреть, ни слышать, ни присутствовать в этом празднике жизни. Лэйн просто шла, куда угодно, лишь бы дальше от музыки, от смеха, от чужой радости.       Она пришла в себя только тогда, когда прохлада узкого, тусклого коридора обвила её плечи, как ледяная накидка. Свет здесь дрожал, отражаясь от растрескавшихся стен, и всё казалось каким-то старым, забытым, не предназначенным для глаз студентов. Ей хотелось спрятаться. Хоть на минуту. Побыть одной, но только не возвращаться в комнату, где будет тишина, в которой можно утонуть.       Передёрнув плечами, Лэйн направилась к первой попавшейся двери. Она была бесстыдно приоткрыта и оттуда доносились влажные, предательски узнаваемые звуки. Словно на автопилоте, Лэйн заглянула в щель и увидела то, что хотела бы тут же забыть. Руки Дмитрия на талии Киры, её пальцы запутались в его волосах, его рот прижат к её губам, жадно, уверенно, будто он сто раз делал это прежде. Они удобно расположились прямо на преподавательском столе, не позаботившись даже удостовериться в закрытой двери.       Что-то внутри Лэйн разбилось, сравнимо с хрустальным бокалом, упавшим на мрамор и разлетевшийся на осколки. Непрошенные, крупные слёзы стекали по щекам, горячие и унизительные. Она прикрыла рот рукой, пытаясь подавить всхлип, но тихий, болезненный звук всё равно вырвался наружу.       Отшатнувшись от двери, она тут же врезалась в кого-то. Она дёрнулась, готовая закричать, но чья-то рука моментально закрыла ей рот. Глаза распахнулись, и через пелену слёз она смогла разглядеть знакомые черты. Мистер Ленгтон посмотрел на неё строго, приложил палец ко рту, требуя тишины. Только потом отпустил её и, не колеблясь, снова наклонился к щели в двери. На его лице отразилось не просто удовлетворение, а триумф, который невозможно спутать. Как будто он ждал этого момента. Как будто этот грех, который он увидел, был для него подарком.       Он выпрямился и одной рукой уверенно взял Лэйн под локоть, увлекая её чуть в сторону, чтобы их не заметили. Другой достал телефон и быстро, оживлённо начал печатать сообщение. Пальцы его летали над клавиатурой, губы изогнулись в опасной, не предвещающей ничего хорошего, полуулыбке.       — Кому вы пишете?.. — хрипло выдавила Лэйн, едва восстановив дыхание от накатывающей истерики.       Каин даже не повернул головы.       — Директору этих придурков из Брайвурда, — сказал он негромко, с откровенным злорадоством.       — Но… вы ведь сами могли сделать им замечание… — тихо возразила она, не понимая этой странной жажды разоблачения.       Он наконец посмотрел на неё. В полумраке коридора его глаза светились не привычным голубым, а красным отблеском, который прежде она не замечала. Будто в глубине него затаилось адское пламя.       — Да… Мог, — произнёс он, медленно, почти вразрез с обычной манерой. — Но так их ждёт наказание куда интереснее.       Голос его был слишком спокойным для того, кто с таким удовольствием поведал о нарушении правил напрямую директору.       — Хотите остаться здесь и посмотреть, как директор элитного колледжа для парней даст взбучку своему лучшему студенту? — предложил Каин таким непринужденным тоном, будто предлагал поделиться жвачкой.       — Да вы сам дьявол во плоти, — ужаснулась Лэйн, снимая маску.       Каин тихо рассмеялся на её замечание, но ничуть не оскорбился. Наоборот, успокоившись, он заметил красные глаза девушки. Снова перевёл взгляд в сторону кабинета, из которого уже громче стал слышим шорох одежды. Ему хватило буквально пару секунд, чтобы пазл сложился в голове.       — Ладно, планы поменялись. Скоро здесь будет большой скандал. Мы же не будем его усложнять присутствием студентки, чьё имя не вошло в список приглашённых?       Лэйн прикусила губу, несмело кивнула, не зная на что она соглашается. Неужели он не собирался её сдавать?.. С чего такая благосклонность?       — Тогда пойдёмте, у меня есть кое-что поинтереснее, на что действительно интересно посмотреть.       Библиотека Каина встречала тишиной и запахом старой бумаги, таким густым и уютным, что Лэйн наконец-то стало легче дышать. Высокие стеллажи упирались в потолок, между ними мерцали тёплые огоньки ламп. На письменном столе у окна лежали раскрытые книги, какие-то наброски в кожаных блокнотах и клетка с белоснежной, огромной, недовольной совой, что недоверчиво повернула голову в сторону гостьи. Её два жутких больших черных глаза будто видели каждого присутствующего насквозь. Не ожидая её увидеть здесь, девушка испуганно подпрыгнула, спрятавшись за спину мистера Ленгтона. Он рассмеялся, но поспешил её успокоить:       — Вы же сами говорили, что у меня здесь завелась сова. А теперь, встретившись с ней наконец, испугались и спрятались?       — Я ожидала увидеть другую сову, — защищаясь воспротивилась Лэйн. — Не такую… Жуткую.       — Жуткая? Она же просто прелесть, — он приятно улыбнулся птице и прошёл к клетке. — Кажется, это сипуха.       Каин открыл дверь клетки, помогая сове выйти из неё. Та гордо забралась на предплечье, цепляясь когтями в белоснежный рукав рубашки. Это выглядело так опасно, что Лэйн забеспокоилась, что вот-вот и ткань порвется, окрасившись в бордовые пятна.       — Ну же, представься своей спасительнице, — с сарказмом выделил последнее слово Каин, обращаясь к сипухе.       Лэйн закатила глаза, но подошла к сове, всё ещё опасаясь. Она протянула ей руку, давая ей привыкнуть к ней, но не спеша гладить птицу. Мистер Ленгтон внимательно наблюдал за ней всё время.       — Как… Где она пряталась? Как вы её поймали? — куча вопросов в голове, попробуй ухватиться хотя бы за один.       — Как вы и предполагали, птица была голодной, — сказал он, почёсывая сову «за ушком». — На выходных я съездил в город и закупился всем необходимым для спасательной операции. Мисс Дюваль увидела её первой, между прочим. Она вам не рассказывала?       Лэйн резко напряглась, сделала шаг назад, в попытке дистанцироваться от него. Губы дрогнули, в груди всё болезненно сжалось от свежих воспоминаний.       — Она много чего не рассказывала мне, — отрезала она, пряча взгляд в сторону.       Заметив реакцию девушки, Каин задумчиво окинул её взглядом, как будто только сейчас заметил, насколько она была подавлена. Щёки всё ещё испачканы подтёками туши, плечи опущены, руки сцеплены так, что пальцы вот-вот посинеют.       — Ладно, красотка, разберёмся с тобой завтра, — мягко сказал он птице, будто разговаривал с ребёнком.       И, что особенно странно, сова послушно вернулась на жердочку, не пытаясь спорить. Её чернющие глаза моргнули, и она тихо ухнула, словно в ответ. Лэйн удивилась послушности птицы, словно она действительно понимала каждое его слово. Кинув ей закуску, он закрыл дверьку клетки и повернулся к девушке. Теперь он выглядел не язвительным библиотекарем, а растерянным мужчиной, который не до конца понимает, что делать с плачущей студенткой у себя в библиотеке.       — Чай? — предложил он, чуть наклонив голову. Его голос стал тише, осторожнее.       Лэйн кивнула, сама не понимая, почему именно в этот момент ей вдруг стало так невыносимо одиноко и так безопасно рядом с ним.       Каин, закатав рукава рубашки, прошёл к маленькому электрическому чайнику в углу комнаты. Он выглядел там нелепо — бытовой, современный, стоящий среди древних фолиантов, песочных часов и свечей в бронзовых подсвечниках. Он налил кипяток в кружки, запах чёрного чая наполнил комнату. Огонёк настольной лампы дрожал на тёмном дереве книжных шкафов. С улицы доносился слабый вечерний ветер. Каин протянул ей кружку горячую, ароматную. Его пальцы едва коснулись её рук, и Лэйн вздрогнула, словно проснулась ото сна. Она опустила взгляд, чтобы он не увидел, как покраснели её глаза. Каин, конечно, уже давно их заметил, и всё же сделал вид, что нет.       — И как вы оказались на бале без приглашения? — спросил он негромко, почти лениво, аккуратно перехватывая её внимание.       Каин сел на край массивного стола, одного из тех, что веками переживали поколения таких же библиотекарей, как и он. Тёмное дерево под ним скрипнуло, будто признало власть сидящего сверху. Он держался расслабленно, но в каждом движении просматривалась скрытая сила, как у хищника, которому не обязательно запугивать, чтобы напоминать о важности собственной безопасности.       Лэйн стояла, судорожно сжимая кружку обеими руками. Теплом напитка она пыталась удержать себя в реальности. Она подошла к ближайшему столу, поставила кружку, и отодвинула стул. Села так, чтобы видеть его.       — Анна предложила мне поменяться, потому что она… Не хотела идти, — голос предательски дрогнул. Несмотря на обиду, Лэйн не собиралась выдавать, чем сейчас занимается подруга. — А я очень сильно хотела пойти…       Каин слегка наклонил голову, как будто примеряясь к её эмоциям, но не спешил их утешать.       — И что-то пошло не так?       Неожиданный вопрос с его стороны отозвался неприятным уколом в сердце. Поморщившись, она кивнула и сделала глоток чая, обжигая губы.       — Да, я понадеялась, что такую обычную девчонку из интерната, попавшую сюда по случайности, ждёт великая любовь. Но где я, а где Маклагер, — с обидой фыркнула Лэйн, с горечью понимая, что она никак не изменит своего положения. — Но я не понимаю зачем было давать мне шанс, — её голос дёрнулся, будто она вот-вот сорвётся и расплачется.       Каин, внимательно слушавший её от и до, тяжело вздохнул.       — Земным парням нравится то, что удобно в обращении, — продолжил он, чуть прищурившись.       «Земным? Это он типа себя считает внеземным или что?», — тут же зацепилась за слова Лэйн, но предпочла промолчать и выслушать до конца.       — Им по душе выбирать то, где не нужно думать о хрупкости, о чувствах, о собственных поступках, — он склонил голову набок, словно оценивая её реакцию. — В этих стенах хорошие манеры — лишь украшение, а не принцип. О них разве что в книгах вспоминают.       Каин отвёл взгляд в сторону двери, словно мысленно возвращаясь к двум студентам, нарушившим такое элементарное правило.       — И если вы хотите избежать разочарований, мисс Винтерс, — он вернулся глазами к ней. — Никогда не стройте ожиданий от мужчин. Ни здесь, ни где-то ещё.       Он чуть наклонился вперёд, будто раскрывая маленький секрет:       — Те, кто способен увидеть в вас что-то настоящее… Им не нужен повод. Они сами найдут вас — и никогда не отвернутся.       Слова прозвучали на удивление мягко, почти утешающе. Как будто он не просто убеждал её, он пытался тонко, незаметно направить её мысли. Уводя от всего этого и лишая надежды на случайные влюблённости, на фантазии, на мимолётные романы… Будто он не хотел, чтобы она страдала в ожидании любви от других.       Он хотел, чтобы она перестала ждать её в принципе. Избавилась, как от бесполезного рудимента, давно отслужившего своё.