Осколки

      Проснуться в собственной кровати и увидеть напротив себя незнакомое лицо, искривлённое презрением, любопытством и какой-то раздражённой обеспокоенностью — последнее, чего можно ожидать, живя в одиночестве. Особенно в комнате, где каждый угол уже знаком до последней пылинки.       Лэйн резко вдохнула и дёрнулась назад, едва не стукнувшись головой о стену. Одеяло она инстинктивно натянула до подбородка, будто оно могло защитить её от вторжения. Незнакомка тоже взвизгнула, будто увидела в кровати не девушку, а привидение, и отшатнулась так резко, что чуть не упала.       — Ты зачем так резко проснулась?! — девица выпалила с истеричным возмущением, сморщив нос, как будто Лэйн оскорбила её своим существованием.       Сердце Лэйн колотилось так сильно, что немного оглушило её. Она моргнула несколько раз, пытаясь убедиться, что это не сон. Девушка напротив выглядела слишком ярко и… Слишком реальной: платиновые волосы, переливающиеся холодным серебром в утреннем свете, собраны в высокий хвост, из которого выбивались непослушные пряди; глаза ярко-зелёные, травянистые, колкие, словно внимательно оценивали каждый недостаток Лэйн; кожа золотисто-загорелая, будто она проводит больше времени на солнце, чем внутри учебных корпусов; губы пухлые, вызывающие; невысокий рост, но держалась она так, будто была на голову выше всех в этом здании. Форма колледжа сидела на ней идеально, будто сшита на заказ.       Лэйн перевела взгляд на соседнюю кровать, что по-прежнему пустовала. Но теперь на подушке она заметила вмятину. Кто-то спал здесь.       — А ты что забыла в моей комнате? — Лэйн нахмурилась, стараясь держаться уверенно.       Обладательница красивых платиновых волос фыркнула, словно её оскорбили вопросом уровня «какой сегодня день».       — В твоей? Ты что-то перепутала, девочка, — отрезала она, небрежно отмахнувшись. — Это моя комната, и она всегда принадлежала только мне.       — Кто ты такая? — Лэйн уже сидела ровнее, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля.       — Анхея, — произнесла та, горделиво приподняв подбородок.       Имя прозвучало так громко и так важно, будто она была самой королевой Англии.       — А ты так и не соизволила представиться, когда заехала, просто ввалилась и заняла мою кровать, — она сузила глаза, явно наслаждаясь тем, как Лэйн теряется.       — Но здесь не было никаких твоих вещей…       — Да что ты! — язвительно хмыкнула Анхея. — Вот же! Только настроение испортила. Мне пора.       Она круто развернулась на каблуках, отчего волосы взвились блестящим шлейфом, и покинула комнату, хлопнув дверью так звонко, что у Лэйн вздрогнули плечи. Тишина вернулась, но ощущение чужого присутствия всё ещё неприятно щекотало нервы. Комната вдруг стала казаться тесной, незнакомой, как будто её границы сместились за ночь. А мысль, что Анхея всегда жила здесь, заставила задуматься: «А не перепутала ли она вчера комнаты?»…       Как оказалось, комнаты Лэйн не перепутала. Её вещи лежали ровно там же, где и всегда: книги — стопкой у изголовья, форма — аккуратно сложенная на стуле, кулон — на том самом гвоздике у зеркала. Никаких следов чужого присутствия. Ни забытой резинки для волос, ни запаха чужих духов. Может, это была чья-то неудачная шутка?       Мысль зудела об этом, но не находила опоры. Интересно было бы узнать, кому пришла в голову такая гениальная идея, однако, увы, ни Анхеи, ни насмешливых взглядов, ни перешёптываний за спиной она больше не замечала. Всем по-прежнему было наплевать на существование мисс Винтерс. И, как ни странно, это даже радовало.       За завтраком Лэйн машинально ковыряла овсянку, взглядом снова и снова выискивая знакомую каштановую чёлку и чёрную оправу очков Анны. Напрасно. Стул рядом оставался пустым, как и вчера, как и позавчера. Появится ли она вообще?       Ответ она получила лишь после лекции «Виды ораторских речей и образ оратора» — душной, тягучей, где профессор монотонно рассказывал о разных характеристиках знаменитых ораторов, а Лэйн ловила себя на том, что слушает лишь в пол уха, а это по-любому будет на тестировании. Закон подлости работает как по часам.       Коридоры колледжа жили своей особой, выверенной жизнью. Высокие потолки с лепниной отражали приглушённый гул голосов, тёплый свет из узких окон ложился на тёмное дерево панелей, отполированных до мягкого блеска десятилетиями прикосновений.       Здесь всё дышало порядком и статусом: портреты благотворительниц в строгих рамах, витражи с гербом колледжа, тяжёлые двери аудиторий, закрывающиеся с негромким, почти воспитанным щелчком. Форма студенток — одинаково серая, но на каждой сидящая по-разному — мелькала, как стая птиц: аккуратные воротники, идеально выглаженные юбки, ленты в волосах, значки обществ и факультативов.       Запах свежей бумаги, дорогих духов с лёгкой примесью мела смешивался в воздухе, создавая то самое ощущение места, где воспитывают будущих леди, а не просто учат. Поток студенток выливался в коридор шумный, пёстрый, наполненный смехом, быстрыми шагами и свежими сплетнями. Лэйн шла вместе со всеми, почти растворившись в этом движении, и уже собиралась свернуть к лестнице, как вдруг заметила знакомую фигуру у окна.       Анна. Она стояла, прислонившись бедром к подоконнику, словно искала опору. Обеими руками сжимала ремешок сумки, будто боялась его выпустить. Очки чуть съехали на нос, чёлка была заколота будто бы наспех. Так Дюваль выглядела только тогда, когда сильно нервничала.       Лэйн остановилась. Прошло всего несколько секунд, но они растянулись неприятной тишиной. Анна подняла взгляд первой.       — Лэйн… — её голос прозвучал осторожно, почти виновато. — Чего тебе?       Мимо прошли две третьекурсницы, рассмеялись, оставив за собой ощутимый контраст. Где-то хлопнула дверь аудитории. Всё вокруг было слишком обычным, и от этого разговор казался ещё более неловким.       — Не хочешь поговорить? — спокойно спросила Лэйн, но так и не сделала ни единого шага навстречу.       Анна сжала губы, подбирая слова.       — Я знаю, ты злишься. И ты имеешь право…       — Куда ты запропастилась? — перебила её Лэйн, скрестив руки на груди. — Тебя не было видно несколько дней.       О Дмитрии Лэйн говорить не хотела. Эта тема всё ещё отзывалась тупой болью, и тревожить почти зажившую рану сейчас казалось бессмысленным.       — Я… — Анна запнулась, отвела взгляд. — Давай встретимся и поговорим после занятий? — почти жалобно попросила она. — В библиотеке.       — В библиотеке? — Лэйн приподняла бровь. — Едва ли мистер Ленгтон даст нам такую возможность.       Анна посмотрела на неё внимательно, слишком долго, будто что-то прикидывала в уме. Потом её губы дрогнули в сдержанной улыбке, и она поправила очки.       — Мы можем сказать ему, что его зовёт миссис Аддерли, — негромко сказала она. — Нужна помощь с совой, и он сразу же побежит.       Лэйн уже хотела усмехнуться, но Анна, будто между прочим, добавила:       — Говорят, у них роман.       Слова упали неожиданно — тихо, почти небрежно. И всё же внутри Лэйн что-то неприятно дёрнулось. Острый, ненужный укол где-то под рёбрами. Слишком личный, слишком неправильный для обыкновенного слуха. Она тут же проглотила это чувство, как проглатывают неловкую мысль, и позволила себе лёгкий смешок, будто услышанное её совершенно не задело.       — Вот это новости, — хмыкнула она.       А сердце всё равно сжалось на краткий миг, прежде чем она снова спрятала это за привычной маской спокойствия.       — Договорились? — Лэйн кивнула в ответ. — Тогда до встречи, мне надо бежать!       Анна быстрым шагом скрылась за углом, оставляя Лэйн один на один со смешанными чувствами.       Постепенно день снова втянул её в привычную рутину. Лекция по истории этикета сменилась практикой по риторике, где девушек учили говорить так, чтобы каждое слово звучало уверенно, но мягко, не задевая и не умаляя. Лэйн аккуратно делала пометки в тетради, выводя ровные строки, стараясь держать почерк безупречным — за это здесь тоже ставили баллы.       На занятии по танцам она стояла в последнем ряду, почти у самой стены, считая такты про себя и тщательно следя за положением плеч и кистей. Каждое движение требовало сосредоточенности: подбородок — чуть выше, спина — ровнее, шаг — мягче. Преподавательница, миссис Мартин, скудная на эмоции и строгая, в неизменных жемчужных серьгах, ходила вдоль рядов, как метроном на каблуках, то и дело делая резкие замечания.       — Мисс Винтерс, локоть, — бросала она, даже не глядя.       Лэйн поправляла руку и вдруг ловила себя на мысли, что если бы не тот день, когда Каин терпеливо показывал ей основы — куда ставить ногу, как держать корпус, как не бояться вести и быть ведомой, — она бы давно оказалась в списке худших учениц. Это осознание грело и одновременно тревожило, словно тайна, о которой нельзя говорить вслух.       В зеркалах зала отражались десятки одинаковых силуэтов в светлых тренировочных платьях. Девушки двигались синхронно, почти безлико, и лишь изредка кто-то выбивался из общего ритма — слишком плавным поворотом, излишне изогнутой линией спины, слишком уверенным взглядом. Эти взгляды были обращены к миссис Мартин: желанием быть замеченной, стать любимицей.       Уроки танцев ввели в обязательный курс после недавних конфузов на балу. Официально — ради воспитания грации и дисциплины. Неофициально… Тут было немного больше подтекста. Об этом полушёпотом переговаривалась Кира со своими подружками во время перерыва, наклоняясь друг к другу так близко, будто даже стены могли подслушивать. Никому, кроме их узкого круга, эти «знания» были недоступны.       Некоторые сокурсницы бросали на них косые, недоброжелательные взгляды. В этих взглядах было всё — зависть, раздражение, немое осуждение. Маклагер отвечала им снисходительной улыбкой, холодной и безупречно отточенной. У неё были причины для подобного поведения, и она это знала. Пусть пока и старалась держать их при себе, словно драгоценность, которую рано показывать миру.       К концу занятия тело ныло от растяжки, мышцы тянуло, а в голове гудело от постоянных правок и счёта. Лэйн чувствовала себя одновременно униженной и бесконечно уставшей. Она молча переоделась, избегая чужих взглядов, и, накинув пиджак, почти плелась в сторону библиотеки — единственного места, где можно было перевести дух и хотя бы на время исчезнуть из этого требовательного мира.       Ну, и плюс ко всему, её ждал разговор с Анной.       Тяжёлая дверь библиотеки поддалась с привычным мягким скрипом. Лэйн сделала несколько шагов и уже собиралась направиться к дальним столам, когда заметила Каина. Он стоял у стеллажа с новыми поступлениями, перебирая книги с неторопливой сосредоточенностью. Рукава рубашки были закатаны, серебристые волосы убраны назад, и в этом спокойном, почти будничном образе не было ничего примечательного, но при этом… Лэйн остановилась, будто наткнувшись на невидимую преграду. Сердце дёрнулось — глупо, по-детски. В голове тут же всплыло сказанное Анной, небрежно брошенное, будто не имевшее значения.       Кажется, у них роман…       Она неловко опустила взгляд, сделав вид, что чрезвычайно заинтересовалась ковровой дорожкой под ногами. Почему-то именно сейчас вспомнилось всё разом: его спокойный голос, внимательные глаза, то, как он держал её за плечи. И тут же отрезвляющее: она взрослая, директриса, женщина с положением… А он…       Мысль оборвалась сама собой, не желая оформляться до конца. Каин первым заметил её присутствие. Он обернулся, и их взгляды на мгновение пересеклись. Лэйн тут же поспешно отвела глаза, чувствуя, как предательски теплеют щёки. Усталость тянула плечи вниз, ноги всё ещё ныли после танцев, но смущение било куда сильнее физической боли. Она шагнула в сторону столов, будто надеясь раствориться между полок, стать частью интерьера — тенью между корешками книг, пылью на старом паркете, чем угодно, только не собой.       — Мисс Винтерс, — спокойно окликнул он.       От звука его голоса её будто окатило ледяной водой. Лэйн замерла, затем всё же повернулась, выпрямляя спину — урок номер один, усвоенный на сегодняшнем занятии.       — Здравствуйте, мистер Ленгтон, — тихо ответила она.       Он смотрел на неё внимательно, даже мягче, чем обычно. И именно это делало ситуацию особенно неловкой. Лэйн не знала, куда деть руки, взгляд, себя. Ей не впервые приходилось чувствовать себя рядом с ним будто пойманной на чём-то постыдном, но сейчас смущение рождалось не из страха — из собственных догадок, ревности, из того лишнего, неправильного чувства, которому не полагалось существовать вовсе.       — Вы кого-то ждёте? — спросил он, отложив книгу.       — Да… Анну, — после короткой паузы ответила Лэйн. Имя подруги прозвучало чуть резче, чем она хотела. — Мы договорились встретиться, — она приподняла подбородок. — Но… Как вы догадались?       — Догадался до чего? — с едва заметной издёвкой изогнув бровь, спросил Каин.       Лэйн прищурилась. Усталость делала её не только резче, но и честнее.       — До того, что я кого-то жду, — спокойно, почти сухо ответила Винтерс, не давая ему шанса на поддёвки.       В уголке его губ дрогнула тень улыбки.       — Когда вы вошли, вы сразу окинули взглядом столы. И вы заметно нервничаете, краснеете, — добавил он словно между делом. — Будь это смешанный колледж, я бы подумал, что вам назначили здесь свидание, — он сделал паузу. — До чего же странный выбор места, не находите?       — Почему странный? — Лэйн чуть нахмурилась, но голос остался ровным. — Вполне логичный. И доступный.       — Свидание в библиотеке устраивают только невыносимые заучки, — хмыкнул Каин. — Неужели вам было бы интересно с таким парнем?       В этот момент что-то в ней щёлкнуло. Вежливость больше не сдерживала, наоборот, хотелось высказаться, и пусть её снова за это накажут.       — Вы, как и ваш брат, пытаетесь на что-то намекнуть, мистер Ленгтон? — спросила Лэйн, не разрывая зрительного контакта.       — Прошу прощения? Как и мой… брат? — на последнем слове его голос стал ниже, а взгляд потемнел.       Где-то в глубине зрачков вспыхнул опасный, почти алый отблеск — мгновенный, но слишком отчётливый, чтобы списать его на игру света. Лэйн это заметила, но всё же предпочла проигнорировать. Она сделала пару неспешных шагов вперёд и упрямо скрестила руки на груди.       — К вашему сведению, я попала в этот колледж, выиграв конкурс эссе, — чётко произнесла она. — А это, вы уж извините, невозможно, как минимум, без хорошей начитанности. Я люблю книги. Да, в начале семестра я отставала по некоторым предметам. Потому что изначально была на разном уровне с моими сокурсницами. Но я всё подтянула достаточно быстро, — её взгляд стал самоуверенным и мятежным. — И мне нравятся умные парни. Так что да. Мне было бы интересно с таким.       Тишина после её слов повисла почти осязаемая. Каин лишь медленно кивнул. В его взгляде мелькнуло тихое, сдержанное восхищение. Лэйн поймала себя на том, что украдкой рассматривает его профиль: резкую линию скулы, спокойствие в осанке, ту самую дистанцию, которую он держал намеренно. И тут же одёрнула себя. Не смей. Не сейчас.       Она прошла к ближайшему столу и села, сжимая пальцами край сумки. Каин остался стоять у стеллажа, не приближаясь, будто нарочно сохраняя границу. И всё же его присутствие ощущалось слишком отчётливо — как тёплый свет в комнате, от которого невозможно укрыться. Лэйн глубоко вдохнула, собираясь с силами. Разговор с Анной ещё впереди. Но почему-то именно сейчас ей казалось, что самое сложное уже случилось.       Она осталась сидеть за столом, делая вид, что углубилась в страницы первой попавшейся книги, но буквы упрямо расплывались перед глазами. Мысли цеплялись друг за друга, возвращаясь к Каину и представляя его, улыбавшегося миссис Аддерли, флиртующего с ней… Интересно, догадывается ли муж Марии об измене… Она перевернула страницу, не прочитав ни строчки, и украдкой посмотрела на часы. Анна опаздывала.       Дверь библиотеки снова открылась, впуская внутрь порцию холодного воздуха и приглушённый шум коридора. Вошли две девушки, слишком шумные для этого места. Лэйн узнала их сразу: подружки Киры. Аккуратные причёски, одинаково безупречная осанка, взгляды, скользящие по залу с лёгким превосходством.       — Так, Кира сказала найти что-то по истории ритуалов… или по древним традициям, — шепнула одна, понизив голос, но достаточно громко, чтобы Лэйн уловила каждое слово.       — И ещё сборник баллад, — добавила вторая, уже направляясь к дальним стеллажам.       Они рассредоточились между полок, шурша страницами и перешёптываясь. Лэйн инстинктивно опустила взгляд, надеясь остаться незамеченной. И почти сразу после них дверь открылась снова. На этот раз это была уже сама Анна. Её можно было узнать по цоканью каблучком походке ещё до того, как поднять глаза.       Подруга выглядела уставшей: плечи напряжены, губы сжаты в тонкую линию, очки снова чуть съехали на нос. Она на секунду замерла у входа, словно проверяя, кто в зале, и только потом заметила Винтерс. Их взгляды встретились, Анна выдохнула и направилась к ней.       — Пойдём, — тихо сказала она, не задавая вопросов и не останавливаясь.       Лэйн молча встала, подхватила сумку и последовала за Анной. Шаги глухо отдавались между высокими стеллажами, чем дальше они уходили, тем мягче становился свет: лампы здесь горели вполнакала, а из окон открывался вид на внутренний двор, где серый камень и голые ветви деревьев создавали ощущение оторванности от всего живого.       За столиком у окна Анна остановилась, поставила сумку на стул и только потом посмотрела на Винтерс без привычной суетливости, будто наконец позволила себе быть честной. Здесь было тише. Полки глушили звуки шагов и шёпот других студенток, а стекло окна отражало лишь их силуэты, словно мир сузился до двух фигур по разные стороны стола. Лэйн села напротив, аккуратно сложив руки на коленях. Сердце билось ровно, почти обманчиво спокойно, но где-то глубоко внутри всё было натянуто, как струна, готовая лопнуть от неосторожного слова.       — Я рада, что ты пришла, — наконец произнесла Анна почти шёпотом. — Я… не знаю, с чего начать.       Лэйн посмотрела на неё внимательно, с усталой настороженностью человека, который слишком долго носил в себе боль и теперь боится, что она прорвётся наружу.       — Тогда начни с правды, — сказала она спокойно, сдерживая то, что просилось кричать в голос. — Где ты пропадала эти дни?       Анна тяжело выдохнула и на секунду прикрыла глаза.       — Меня забрали домой, — сказала она, нервно проведя рукой по волосам. — Бабушка… проводила воспитательные беседы. Мне. И Дмитрию, — она фыркнула, схватившись за голову, будто это всё ещё отзывалось внутри тупой болью. — Кстати… я так и не поняла, почему он был не с тобой, а с Маклагер.       Этот вопрос ударил аккуратно, но точно — прямо туда, где Лэйн так старательно выстраивала стену. На миг ей показалось, что воздух в груди стал гуще. Было бы проще отмахнуться, соврать, сделать вид, что ей всё равно. Но ради этого разговора она не хотела больше прятаться.       — Он станцевал со мной лишь один танец, — тихо сказала Лэйн. — А всё оставшееся время миловался с Кирой, — она подняла взгляд. — Я подумала, что ты в курсе его помолвки с ней.       Слова дались трудно. В конце фразы голос всё же дрогнул, как бы Лэйн ни старалась удержать его ровным.       — Вот чёрт… — вырвалось у Анны громче, чем следовало. Она резко выпрямилась, искренне потрясённая, и в этом не было ни тени игры. — Я правда не знала, — быстро заговорила она, будто боялась, что Лэйн не поверит. — Я всегда считала, что это вынужденная помолвка. Что он… что Дмитрий не в восторге от кандидатуры, выбранной ему бабушкой.       Анна посмотрела на неё почти отчаянно.       — Я думала, он сможет… Ну, не слепо следовать указке. Я правда в это верила, — она сжала пальцы, до побелевших костяшек. — Лэйн, мне так жаль, — выдохнула Анна. — Что я настояла на вашем знакомстве. Что втянула тебя в это. Прости меня, пожалуйста.       Лэйн опустила взгляд. Обида всё ещё никуда не исчезла, не растворилась от извинений. Просто отступила на шаг, потому что сейчас важнее было другое: видеть перед собой не врага, а подругу, которая действительно ошиблась. Она медленно кивнула.       — Я не злюсь, — сказала Лэйн честно, хотя и не до конца. — Мне просто… больно. И я не хочу больше быть чьей-то ошибкой.       — Ты не ошибка, Лэйн, что за глупости? Самая большая ошибка в этой истории — это Дмитрий, — закатила глаза Дюваль. — Ну, и я…       — Всё, хватит об этом, — слабо улыбнулась Лэйн, не желая продолжать тему. — Что насчёт… таблеток? — она опасливо перешла на шёпот.       Анна совестливо поджала губы и скрепила пальцы в замок. Этот жест уже не предвещал ничего хорошего.       — Мне не удалось ничего выяснить… Я столкнулась по пути с профессором Ленгтоном и выронила образец из кармана. Мне очень-очень стыдно за это! Как ты? Так и не удалось связаться ни с кем связаться?       Лэйн, очевидно расстроенная данной информацией, лишь отрицательно мотнула головой. В груди тяжёлым комом осела глухая усталость от того, что всё снова идёт не так. Анна подвинулась ближе и осторожно приобняла её за плечи. В этом прикосновении была такая необходимая сейчас сестринская поддержка.       — Ну… Зато я уже пару дней не принимаю их и чувствую себя вполне нормально, — хрипло поделилась она, ощущая, как объятия становятся чуть крепче. — Голова яснее. И… дышится легче.       Она замолчала, будто взвешивая, стоит ли продолжать, и всё же добавила, повинуясь навязчивым мыслям:       — Кстати, а ты не знакома с Анхеей?       Дюваль чуть отстранилась, чтобы заглянуть ей в лицо, и в её взгляде тут же мелькнуло живое любопытство и задор.       — Ты что, завела себе новую подружку в моё отсутствие? — хихикнула она, стараясь разрядить атмосферу. — Нет, ни разу не слышала о ней. Откуда она? Где учится?       Лэйн на мгновение отвела взгляд к окну. Во дворе ветер шевелил сухие листья, и их тени скользили по каменной кладке, будто тонкие костлявые пальцы рисовали мрачные узоры. Быть может, она и поторопилась с вопросом. Но сейчас, в этот момент, делиться подробностями не хотелось. Анхея была слишком новым человеком, полной загадок, и Лэйн ещё не успела сама для себя объяснить их мистическое соседство.       — Это просто моя знакомая, — спокойно ответила она. — Обязательно познакомлю вас как-нибудь.       Анна кивнула, не настаивая. И за это Лэйн была ей благодарна больше, чем могла выразить словами.       

***

      Коридоры общежития встретили Лэйн привычной вечерней тишиной. Лампы под потолком отбрасывали тёплый, неровный свет, вытягивая тени вдоль стен. Лэйн шла медленно, всё ещё прокручивая в голове разговор с Анной, словно пыталась разложить его по полкам и оставить хотя бы часть тяжести там, в библиотеке. У дверей своей комнаты она на секунду задержалась, глубоко вдохнула и только потом повернула ручку.       — Ну наконец-то, — раздалось почти сразу.       Анхея сидела на подоконнике, закинув одну ногу на другую, и выглядела так, будто ждала не соседку, а провинившуюся подчинённую. Резкий профиль, напряжённая линия плеч, холодный взгляд — вся она была сплошным раздражением, собранным в человеческую форму.       — И где тебя носило? — поинтересовалась она с ядовитой вежливостью. — Я уже начала думать, что ты решила здесь больше не появляться.       Лэйн медленно закрыла за собой дверь, не торопясь отвечать. Она сняла кардиган, аккуратно повесила его на спинку стула. Слишком спокойная реакция для человека, которого только что попытались отчитать.       — Я не обязана отчитываться, — ровно сказала она. — И точно не тебе.       Анхея фыркнула и спрыгнула с подоконника, ступив на пол почти бесшумно.       — Расслабься. Я просто спросила.       Лэйн наконец повернулась к ней. Усталость всё ещё давила на неё, но взгляд был ясным и жёстким.       — Тогда я тоже спрошу, — в лоб. — Кто ты такая, Анхея?       На мгновение в комнате повисла тишина. Девушка прищурилась, словно оценивая, стоит ли воспринимать вопрос всерьёз, а потом лениво махнула рукой.       — Ох, не начинай, — отозвалась она с лёгкой насмешкой. — Слишком много драм для одного вечера. Какая разница, кто я?       — Для меня — есть, — отрезала Лэйн. — Особенно если ты живёшь со мной в одной комнате и считаешь нормальным разговаривать со мной в таком тоне.       Анхея криво усмехнулась.       — Ты слишком правильная, — бросила она. — Но это даже… забавно.       Она отвернулась, будто разговор уже был ей неинтересен, и снова заняла своё место у окна. Жест показался демонстративным, почти оскорбительным. Лэйн сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.       — Слушай, — сказала она, понизив голос. — Я не собираюсь терпеть хамство и загадки ради загадок. Либо ты начинаешь говорить нормально, либо мы сразу расставим границы. И поверь, мне это не в тягость.       Анхея бросила на неё быстрый, колючий взгляд, и в нём на миг мелькнуло что-то новое — интерес чистой воды.       — Хм, — протянула она. — Ладно, Винтерс. Похоже, с тобой будет не так скучно, как я думала.       Лэйн ничего не ответила. Она подошла к своей кровати, села и выпрямила спину, словно мысленно очерчивая вокруг себя невидимую линию. Она уже поняла одно: её новая соседка — не та, с кем можно быть мягкой. И если эта девушка собирается играть в кошки-мышки, она точно не собиралась быть добычей.       — Ты веришь в высшие силы, Винтерс?       «Пожалуйста, пусть это будет сном…» — взмолилась и без того утомлённая Лэйн. Что ещё за разговоры о боге затеяла эта девчонка?       — Я скептик, но больше склоняюсь к тому, что никого выше не существует. Иначе я и многие другие дети не проживали бы весь тот ужас.       — О, поверь мне, на Небесах всем плевать на несчастных детишек, — деловито закатила глаза Анхея, будто и сама была недовольна положением дел. — Им и на своих детей-то плевать.       Лэйн нахмурилась, не до конца вникая в суть сказанного.       — И что ты пытаешься этим сказать? Хочешь поговорить о Библии? Давай в другой раз, я слишком устала и ничего уже не соображаю, — она поднялась со своего места, взяла крабик, пижаму и полотенце в руки, направляясь в ванную комнату.       — Как скажешь, — цокнула Анхея, нехотя согласившись с ней.       Удивительно, но когда Лэйн вышла из душа, соседка никуда не исчезла, как это было утром, а вполне себе спала в свободной кровати. Может, её действительно недавно перевели сюда?

***

      — Доброе утро, леди, — голос Марии Аддерли прозвучал мягко, но уверенно, и в зале сразу стало тише.       Звон серебряных приборов и фарфора вмиг приглушился, а несколько сонных голов поднялись от тарелок. Директриса стояла у небольшого возвышения в тёмно-изумрудном платье с серебряной брошью у горла в виде лилии, по стеблю которой обернулась ласка (Лэйн наконец-то выяснила), храбро держащая меч. Традиционные цвета Олдкрест-Холла подчёркивали её статус и безупречный вкус. Она оглядела зал внимательным, тёплым взглядом, словно видела не просто студенток, а будущее, которое ей доверили воспитывать.       — Перед Рождеством нас ожидает событие, к которому я отношусь с особым трепетом, — продолжила она, сделав короткую паузу. — В этом году Олдкрест-Холл вновь получил приглашение, которое выпадает далеко не каждому учебному заведению. Давайте поблагодарим мисс Кэтрин Вильхельм, которая отправлялась со мной в прошлом году, за прекрасную демонстрацию наших ценностей и завоевали шанс уже для новой девушки проявить себя.       В зале раздались звонкие аплодисменты, которые директриса успокоила одним жестом.       — Одна из студенток первого курса будет удостоена чести посетить Святочный бал знатных родов Великобритании, — произнесла Мария, и теперь в её голосе появилась торжественная нотка. — Бал состоится в старинном поместье герцогского рода Равенкрофтов, чьё имя вы, без сомнения, слышали на уроках истории и этики.       По залу прокатилась волна приглушённых вздохов. Кейси, действительно задремавшая за столом, резко вскинула голову.       — Это будет не просто светское мероприятие, — подчеркнула миссис Аддерли. — Это возможность представить честь, воспитание и традиции Олдкрест-Холла, а также — и это не менее важно — заявить о себе в самом благоприятном свете среди тех, кто определяет будущее общества, — она сложила руки перед собой, словно подводя черту. — Кандидатка будет выбрана по итогам конкурса, который пройдёт в несколько этапов. В него войдут: танцы, как классические, так и бальные; этикет и знание светских правил; этика, включая умение вести сложный диалог и отстаивать позицию с достоинством; ораторское искусство — потому что леди должна уметь говорить и быть услышанной; история знатных домов Британии; а также искусство ведения беседы и благотворительной репутации, без которых в высшем обществе не существует подлинного уважения.       Мария вдохновляюще улыбнулась.       — Я не ищу идеала, — мягко сказала она. — Я ищу ту, кто сможет сохранить осанку под взглядом сотен глаз, говорить с уважением и уверенностью и помнить, что за её спиной стоит Олдкрест-Холл, — она чуть склонила голову. — Подробности конкурса будут объявлены в ближайшие дни. А пока… — её взгляд скользнул по залу, задержавшись на нескольких лицах. — Советую вам помнить: каждая из вас может оказаться именно той, кого мы выберем.       В столовой повисло напряжённое, искрящееся возбуждение. Сон как рукой сняло. Рождество вдруг перестало быть просто датой — оно обрело цель.       Кира, на чьём лице читался открытый восторг и стопроцентная уверенность в своей победе, переглянулась со своими подружками. Каждая из них уже понимала, кто окажется победительницей. Но другие девушки тоже не собирались упускать свой шанс. Кроме, разве что, воссоединившегося дуэта.       — Спасибо, с меня достаточно подобных вечеров, — хмыкнула Дюваль, закидывая к себе на стол ещё одну порцию омлета. — А ты, смотрю, тоже не горишь желанием участвовать?       — С меня достаточно балов, — угрюмо призналась Лэйн, запивая горечь апельсиновым соком.       Анна виновато поджала губы, но аппетита не лишилась.       — Наконец-то у нас совпало расписание, — быстро перевела тему она. — Я уже забыла какого это — не бежать из аудитории в аудиторию, потому что иначе ты ничего не успеешь.       — А кто тебя заставлял набирать кучу предметов? — хихикнула Лэйн. — Я вообще думала, что ты расстроишься, если у тебя скосят большую часть.       — Я, конечно, не рада танцам, этике и истории искусства, но зато смогу уделить больше времени моей курсовой, а то я уже пару дней к ней не прикасалась даже.       — Какая потеря… — в шутку закатила глаза Винтерс.       Близилось начало занятий, и все девушки потихоньку расходились. Первая лекция прошла на удивление быстро, а за ней и последующая, после которой Лэйн осталась одна в коридоре. Анне понадобилось срочно переговорить с профессором. Не зная сколько займёт это по времени, они решили встретиться уже в аудитории.       Коридор опустел, Лэйн завернула за угол, где её уже поджидала возникшая из ни откуда Анхея.       — Продолжим наш разговор?       Она стояла, прислонившись к стене так, словно это место принадлежало ей по праву. Руки скрещены на груди, подбородок чуть приподнят, платиновые волосы безупречно собраны, ни одной выбившейся пряди. На лице выражение ленивого превосходства, за которым скрывалось плохо замаскированное раздражение.       — Ты не можешь вот так появляться из ниоткуда, — вырвалось у неё резче, чем она планировала. — Где ты пропала этим утром? И почему я не вижу тебя на занятиях?       Вопросы копились, давили, путались между собой, и от этого начинала болеть голова. Анхея же лишь медленно повела плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи.       — У меня другое расписание, — бросила она небрежно и кивком указала в сторону окна. — Пойдём, поболтаем. У нас есть минут десять.       Тон не предполагал отказа.       Понимая, что спорить бессмысленно, Винтерс всё же последовала за ней, крепче сжимая ремешок сумки. Они остановились у высокого окна; от стекла тянуло холодом, и Лэйн невольно поёжилась, отстраняясь от подоконника. Сквозняк играл с её тонкой тканью рубашки, но Анхея, казалось, его вовсе не замечала. Она стояла неподвижно, уверенная, собранная, будто этому месту не хватало лишь её присутствия. Лэйн внимательно осмотрела соседку: слишком спокойная, слишком собранная для той, кто несёт полную чепуху.       — Так что, ты правда хочешь обсудить… Библию? — нахмурилась она.       Анхея искренне уставилась на неё.       — Что это вообще такое? — она поморщилась. — Мне не интересны ваши людские байки.       Слово людские прозвучало особенно неприятно, резануло слух.       — Ладно, не суть, — продолжила она, будто ничего странного не сказала. — Ты ведь слышала про Рай и Ад? Ох, по-любому слышала.       Лэйн медленно кивнула, ощущая, как внутри поднимается тревожное, липкое чувство.       — Так вот, — Анхея наклонилась чуть ближе и улыбнулась той самой улыбкой, какой обычно пользуются стервы, пытаясь выглядеть безобиднее, чем они есть. — Я застряла где-то между. И мне нужна твоя помощь, чтобы вернуться в Рай. Смотри-ка, всё просто.       Слова повисли в воздухе, нелепые, до абсурда невозможные.       — Ты сумасшедшая, — нервно усмехнулась Лэйн, уверенная, что над ней просто издеваются.       Улыбка Анхеи исчезла мгновенно.       — Из нас двоих сумасшедшая только ты, раз вообще видишь меня, — холодно сказала она. — Ну же, не глупи, Винтерс. Ты избранная и всё такое. Радуйся и помоги мне вернуться на Небеса.       Она закатила глаза, словно речь шла о пустяке — потерянной заколке или забытом пропуске.       — Ты абсолютно точно чокнулась, Анхея, — фыркнула Лэйн и сделала шаг назад.       Анхея прищурилась. В зелёных глазах мелькнуло что-то острое, хищное.       — Хорошо, — произнесла она тихо. — Тогда советую тебе углубиться в историю колледжа и обязательно побывать в зале наград.       Она оттолкнулась от подоконника, словно разговор был окончен.       — До встречи, Винтерс.       И прежде чем Лэйн успела ответить, Анхея уже уходила по коридору уверенной походкой, будто растворяясь в тенях старого здания. Лэйн осталась стоять у окна с бешено колотящимся сердцем и ощущением, что только что её пытались развести. Но кто в сговоре с её новоиспечённой соседкой?