Осколки

      Настал тот самый день, когда Лэйн необходимо было остаться после лекции профессора Ленгтона. Она считала минуты с того самого момента, как он, не поднимая взгляда, спокойно произнёс её фамилию, словно ставя незримую печать: не уйдёшь.       Аудитория опустела слишком быстро. Стулья заскрипели, двери закрывались одна за другой, голоса студенток растворялись в коридоре, оставляя после себя давящую на виски тишину. Лэйн осталась стоять у первой парты, нервно сжимая ремень сумки. В воздухе витал запах мела, бумаги и чего-то металлического, от которого неприятно сводило живот.       Она кожей чувствовала его взгляд. Будто профессор Ленгтон смотрел сквозь неё, выискивая что-то под рёбрами. От этого хотелось сжаться, спрятаться, исчезнуть.       — Можете начинать, — произнёс он спокойно, закатывая рукав.       Лэйн кивнула, не поднимая глаз. Работать руками было проще, чем терпеть этот взгляд. Привычные движения, доведённые до автоматизма. Как тогда, в далёком детстве, когда нельзя было думать, только делать: протереть кожу, ровно ввести иглу, не дрогнуть. Там ошибки наказывались слишком жёстко, чтобы позволять себе слабость.       Лёгким движением она вынула иглу и сразу же прижала ватный диск, чуть сильнее, чем следовало. Не из злости, а скорее из желания поскорее закончить.       — Всё готово, — коротко сообщила она и тут же выбросила иглу в контейнер, замотав её в салфетки.       Профессор Ленгтон вежливо улыбнулся. Ей захотелось поморщиться.       — Благодарю, — сказал он, наблюдая за тем, как она убирает аптечку.       Неловкое молчание снова повисло между ними. Лэйн чувствовала, как оно давит сильнее любых слов. Хотелось сорваться с места, выйти, вдохнуть нормальный воздух, а не этот, пропитанный вниманием и вопросами без формулировок.       — Я свободна? — спросила она, уже наполовину собравшись.       Сумка была в руке, плечи напряжены, будто она готовилась к бегству.       — Да, — ответил он после короткой паузы. — Благодарю вас, мисс Винтерс.       Она не стала ждать ни секунды. Облегчённо выдохнув, Лэйн развернулась и быстрым шагом вышла из аудитории, почти захлопнув за собой дверь. Сердце колотилось чуть быстрее обычного — от раздражения, от неприязни, от того странного чувства, которое она предпочитала не разбирать.

***

      Сегодня перед юными дамами в качестве приглашённого преподавателя по уроку танцев стоял невозмутимый Каин Ленгтон.       По залу прошёлся тихий смешок, когда он закатил глаза во время приветствия Киры, которая, как обычно, появилась последней — словно выходила на сцену. Она сделала лёгкий реверанс, слишком демонстративный, чтобы в очередной раз доказать свою исключительность.       — Мистер Ленгтон, — пропела она с мягкой улыбкой. — Как приятно видеть Вас сегодня в роли нашего наставника.       Каин лишь склонил голову на долю секунды, словно отметив факт её существования, и отвернулся.       Кто-то из девушек не удержался от приглушённого хихиканья, но тут же умолкли, стоило поймать на себе предостерегающий взгляд старосты.       Впрочем, его появление в танцевальном зале уже само по себе вызвало заметное оживление. Каин Ленгтон был достаточно привлекательным, чтобы на него оборачивались: высокий, с прямой спиной, светлыми волосами, небрежно падающими на лоб, и теми холодными голубыми глазами, в которых всегда будто таилась насмешка.       Но любая попытка флирта неизменно разбивалась о его характер.       Сварливый, колючий, язвительный — он мог одним коротким замечанием поставить на место даже самых уверенных студенток. И именно поэтому вокруг него всегда витала странная смесь любопытства и осторожности.       Для большинства девушек он был чем-то вроде красивой, но очень кусачей собаки: любоваться можно, трогать — опасно.       Только Лэйн это почти не касалось.       Она уже привыкла к его манере говорить резко, к этим колким, сухим замечаниям. Иногда даже казалось, что за ними скрывается что-то… почти дружелюбное.       Сегодня, впрочем, всё было иначе.       Весь урок Каин будто не замечал её.       Он проходил мимо, поправлял положение рук у других студенток, коротко указывал на ошибки, делал замечания Кире, когда та слишком старательно демонстрировала свою грацию. Но рядом с Лэйн он просто… Даже не удостоил её оценочным взглядом.       Словно её там не было.       Главная преподавательница танцев, миссис Мартин, элегантная женщина с безупречной осанкой и серебряной нитью жемчуга на шее, была слишком занята. Она кружила между рядами учениц, требуя точности шагов и ритма.       — Подбородок, мисс Харпер!       — Мисс Маклагер, меньше театра — больше техники.       — Раз, два, три… раз, два…       Музыка пианино мягко перекатывалась под высоким потолком зала, отражаясь в огромных зеркалах. Десятки девушек двигались почти синхронно, юбки тренировочных платьев мягко колыхались.       Лэйн стояла в последнем ряду, считая такты.       И делала вид, что совершенно не замечает, как Каин ни разу не подошёл к ней.       К концу занятия тело снова ныло от растяжки, а в зале стало душно. Девушки начали расходиться, обсуждая ошибки и переговариваясь вполголоса.       Лэйн уже собирала свои вещи, когда заметила движение у дальнего стола.       Там стояли две девушки из свиты Маклагер. Они тихо перешёптывались между собой, косясь в её сторону. Одна из них держала в руке открытую бутылку с водой.       Лэйн насторожилась. Её осенило странное предчувствие. Острая тревога, будто что-то вот-вот произойдёт. Резко отведя взгляд от ставшего подозрительным предмета, она успела выдохнуть, чтобы успокоить себя, как ощутила немыслимое облегчение и… влагу.       Вода всё же окатила её, пусть и не в полном объëме. Это случилось в считанные секунды, Лэйн даже не успела бы отшатнуться.       К счастью, большая часть содержимого бутылки полностью обрушилась на белую рубашку Каина Ленгтона, из ниоткуда возникшего между девушками.       Тонкая ткань мгновенно стала прозрачной и прилипла к телу.       На короткий промежуток в зале повисла удушающая тишина, а затем раздались восхищённые вздохи.       Промокшая рубашка предательски просвечивала, обрисовывая линию плеч, подтянутую грудь, напряжённые мышцы рук. Свет из высоких окон ложился прямо на него, делая картину почти… неприлично выразительной.       Кира замерла с выражением искреннего раздражения и восхищения. Всё же это было совершенно не то, чего она хотела увидеть.       Каин же медленно перевёл взгляд на виновницу происшествия.       — Вы в порядке, мисс? Кажется, на сегодня вам достаточно занятий, раз вы не способны даже удержать бутылку воды, — холодно произнёс он. — Я спрошу у Марии Аддерли, может ли она дать вам пару выходных от занятий.       Девушка побледнела, прекрасно осознавая сказанное библиотекарем. Дрожащими руками она поторопилась убрать бутылку в сумку и напоследок, откланявшись, пискнула:       — П-прошу прощения.       Лэйн стояла за его спиной, всё ещё не до конца понимая, как он материализовался так вовремя. Она ждала, когда он обратит и на неё своё внимание, чтобы поблагодарить, но он лишь продолжил идти в своём направлении.       Судя по тому, как он вздёрнул плечами, как напряглись мышцы его спины, сейчас он буквально пылал от злости.       Да уж, кто бы мог подумать, что несколько капель воды настолько разозлят мистера Ленгтона? Лэйн закатила глаза, недоумевая, насколько же он мог быть невыносимым. И всё же теперь появилась новая причина для беспокойства — с какой стати Лэйн стала целью шайки Маклагер?       Коридоры встретили её привычной прохладой и гулом голосов. После душного зала здесь дышалось легче, но внутри всё равно оставалось тяжёлое, липкое ощущение.       — Эти идиотки собирались облить тебя! — нагнала её Анна, почти на ходу поправляя ремешок сумки, который соскальзывал с плеча.       — Понятия не имею, почему они взъелись на меня, — отозвалась Лэйн, скрестив руки на груди.       Голос прозвучал ровно, но слишком тихо, будто она пыталась уверить себя, что всё в порядке. Она машинально заправила волосы за уши, но тут же позволила им снова упасть на лицо, скрывая выражение глаз.       Ей хотелось исчезнуть.       Стать одной из этих теней на стенах.       Неприятно осознавать, что ты стала целью буллинга. Ещё неприятнее — понимать, что не давала для этого ни единого повода.       — В любом случае, ты не заслуживаешь такого отношения к себе, — серьёзно сказала Дюваль, чуть замедлив шаг, чтобы идти рядом. — Не давай им удовольствия видеть, как тебя это задевает.       В словах Анны был смысл. Лэйн задумчиво прикусила губу.       — Слушай… — после короткой паузы произнесла она. — А ты когда-нибудь бывала в Зале Наград?       Анна удивлённо моргнула.       — Мм… нет. Даже не интересовалась, есть ли у нас такое, — она прищурилась, с любопытством посмотрев на подругу. — Ты хочешь сходить?       Лэйн приподняла бровь.       — Неужели тебе неинтересно получить лавры за какое-нибудь научное открытие?       — Мне гораздо интереснее открыть что-то новое, — пожала плечами Дюваль с той лёгкостью, которая всегда немного сбивала с толку.       Лэйн невольно усмехнулась, мысленно соглашаясь с её словами.       — Так что, посмотрим на наших идолов? — добавила Анна уже с привычным блеском в глазах. — Пойдём, — кивнула Лэйн.       Они свернули в менее оживлённое крыло колледжа. Здесь становилось тише с каждым шагом. Шум голосов остался позади, уступая место глухому эху их шагов. Свет редел — высокие окна пропускали меньше солнца, а лампы горели тусклее, будто охраняя что-то важное от лишнего внимания.       — Ты уверена, что нам туда можно? — вполголоса спросила Анна, оглядываясь.       — Если нельзя — значит, будет интереснее, — так же тихо ответила Лэйн.       И сама удивилась тому, как это прозвучало. Смелее, чем она чувствовала себя на самом деле. Но было бы глупостью закрывать такое место от глаз студенток?       Они остановились перед тяжёлой дверью из тёмного дерева. На ней не было таблички, только вырезанный герб колледжа, тонко вплетённый в узор.       Лэйн в нерешительности замерла. Слова Анхеи всплыли в памяти слишком отчётливо.       «Загляни в зал наград…»       Пальцы сами потянулись к ручке. Дверь открылась неожиданно легко. Внутри их встретила глубокая, почти священная тишина.       Зал оказался высоким, вытянутым, с потолком, уходящим в полумрак. Свет падал сверху, через витражные окна, разбиваясь на мягкие цветные пятна на полу. Стены были уставлены стеклянными витринами, старинными рамами, гербами и табличками с именами.       Здесь хранилась история о лучших из лучших Олдкрест-Холла.       — Ого… — выдохнула Анна, невольно замедлив шаг.       Лэйн прошла внутрь осторожно, будто боялась нарушить эту тишину. Под ногами мягко пружинил ковёр, заглушая шаги.       Она остановилась у первой витрины. Фотографии. Имена. Даты…       Лица девушек, которые когда-то стояли здесь же — возможно, так же растерянно, так же тихо надеясь на светлое будущее.       — Смотри… — прошептала она, наклоняясь ближе.       Её дыхание коснулось холодного стекла витрины, и на мгновение оно затуманилось, словно отказывалось показывать правду. Лэйн провела рукавом по кромке, стирая лёгкую дымку, и вновь вгляделась.       Её взгляд скользил по табличкам — золотые буквы, выведенные с безупречной аккуратностью, фамилии, даты, достижения. Всё было пропитано чужими историями успеха, чужими жизнями, которые казались такими цельными, завершёнными, бесконечно далёкими. Пока вдруг не зацепился за пугающе знакомый силуэт.       Сердце пропустило удар. Лэйн замерла, ощущая, как ноги стали ватными.       Портрет был чуть в стороне, оформленный богаче остальных — тёмное дерево рамы, тонкая резьба по краям, будто сам колледж хотел подчеркнуть значимость той, кто была изображена внутри.       Девушка на портрете стояла вполоборота. Платиновые волосы — безупречно уложенные, ни одной выбившейся пряди. Линия подбородка — гордая, чуть вздёрнутая. Губы — те самые, с едва заметной тенью высокомерной улыбки. И уже знакомый травянисто-зелёный цвет глаз.       Лэйн почувствовала, как по спине пробежал холодок.       — Анна… — её голос едва не сорвался. — Ты… видишь это?       — Мм? — Дюваль наклонилась ближе, прищурившись. — Где?       Лэйн медленно подняла руку и указала прямо на портрет. Пальцы предательски дрогнули.       — Вот… Она.       Анна всмотрелась внимательнее, даже сделала шаг ближе, почти уткнувшись носом в стекло.       — О… — протянула она с лёгким удивлением. — Какая красивая. Кто это?       Лэйн не сразу смогла ответить. Горло сжало, она громко сглотнула образовавшийся комок, а затем слишком медленно, слишком осторожно перевела взгляд на табличку под портретом.

«Анхея Вальмонт.

Лауреат Святочного бала 1891 года.

Первая леди Олдкрест-Холла, удостоенная Печати Совета Герцогов Равенкрофт.»

1891.

      Цифры словно выжглись у неё в сознании.       — Это… — Лэйн выдохнула, но слова не складывались. — Это невозможно…       — Почему? — Анна пожала плечами. — Ну, старая выпускница. Видимо, была гениальной. Смотри, тут ещё написано: «Лучшая по всем дисциплинам». Даже по риторике и дипломатии. Впечатляет.       Но Лэйн уже не слышала, в ушах зазвенело. Комната начала плыть перед глазами, линии витрин стали мягче, расплывчатее, как будто она смотрела на всё сквозь воду.       Анхея.       Та, что стояла тем утром у стены. Та, что говорила с ней. Та, что смотрела на неё с этим раздражённым, живым, почти осязаемым выражением.       Та, что… не могла существовать в этом времени.       Лэйн резко отступила на шаг, будто портрет мог дотянуться до неё сквозь стекло.       — Эй, ты чего? — Анна нахмурилась, тут же оборачиваясь к ней. — Лэйн?       — Я… — она попыталась вдохнуть, но воздух будто застрял где-то в груди. — Просто… Душно здесь. Ты так не думаешь?       Это было ложью. В зале было прохладно, слишком прохладно, чтобы Анна поверила ей.       Лэйн снова взглянула на портрет, и на секунду ей показалось, что уголок губ Анхеи дрогнул. Винтерс резко отвела взгляд.       Нет.       Нет, этого не может быть.       Ты просто устала.       Переутомилась. Перенервничала. Недосып. Всё сразу.       Слова Анхеи всплыли в памяти, неприятно чёткие:       «Из нас двоих только ты сумасшедшая, раз видишь меня».       Пальцы сжались в кулаки. Она не могла сейчас сказать Анне. Не могла. Потому что если она скажет это вслух — всё станет окончательно реальным.       А если это реально… Значит, проблема не в мире. А в ней.       — Эй, подруга, — мягче позвала Анна. — На тебе лица нет. Всё нормально?       Лэйн заставила себя выпрямиться. Заставила губы дрогнуть в подобии улыбки.       — Да, — тихо сказала она. — Просто… странное ощущение.       — Хочешь выйдем? — предложила Анна, уже беря её за локоть.       Лэйн кивнула, не сопротивляясь.       Они медленно пошли к выходу, но перед тем, как переступить порог, она не удержалась и обернулась. Портрет всё так же неподвижно висел на месте.       И всё же…       На долю секунды ей показалось, что зелёные глаза в глубине рамы смотрят прямо на неё и улыбаются.

***

      Лэйн одновременно боялась и, вопреки здравому смыслу, почти жадно предвкушала будущий разговор с её таинственной соседкой по комнате. Мысли в голове гудели, роились, сталкивались друг с другом, как разъярённый улей. Ей нужны были хоть какие-то ответы.       Но комната встретила её пустотой.       — Анхея?.. — позвала она сначала тихо.       Ответом было лишь шуршание занавески от сквозняка.       — Анхея, нам нужно поговорить!       Лэйн обернулась, будто та могла стоять прямо за спиной, растворённая в воздухе. Ничего. Только аккуратно заправленная кровать, нетронутая, как и утром. Как и всегда.       Психика девушки не выдерживала, она принялась отчаянно звать её, искать в ванной, под кроватью, за занавеской. Но никто не отзывался, лишь звенящая тишина.       Она шагнула к тумбочке — той самой, что стояла у «её» кровати — и, не давая себе времени подумать, смахнула вазу на пол.       Звон разбитого стекла разрезал тишину.       Осколки разлетелись во все стороны, рассыпались по полу сотней холодных, острых искр.       Лэйн замерла, тяжело дыша.       Потом медленно провела рукой по волосам, словно пытаясь вернуть себя обратно в реальность.       — Что я наделала? — безжизненным голосом спросила саму себя она, опускаясь на корточки.       Пальцы бездумно потянулись к осколкам. Один за другим она собирала их в ладони, не обращая внимания на острые края. Стекло тихо звенело, соприкасаясь друг с другом.       Когда кучка стала больше, она невольно заглянула в неё. Мир в отражениях распался, и теперь казалось, что комната двоилась, нет, троилась. Свет лампы ломался, дробился на десятки искривлённых лучей. Всё казалось зыбким, ненастоящим.       Лэйн чуть наклонила голову и увидела себя. И что-то показалось ей странным… Цвет глаз вместо привычного карего сменился на ясно-голубые. Они словно светились изнутри.       Сморгнув видение, она облегчённо выдохнула.       — Показалось, — прошептала она, пытаясь убедить себя.       И тогда из глубины отражений, словно из другой реальности, проступило нечто… тёмное, искажённое, что-то, что явно не принадлежало этому миру. Чья-то рука, сухая, неестественно вытянутая, с тонкими, почти костяными пальцами. Она тянулась вверх, скреблась, будто пыталась прорваться сквозь стекло, к свету, к воздуху, к ней.       — Нет!..       Она вскрикнула, разжимая пальцы. Осколки с звоном рассыпались по полу.       Лэйн отшатнулась, пятясь назад, пока спина не ударилась о стену. Села прямо на пол, прижимая колени к груди, обхватывая себя руками, словно это могло удержать её от распада.       Дыхание сбилось. Сердце колотилось так, что звенело в ушах. Она не сразу заметила, как один из осколков рассёк кожу на ладони. И ещё один — на запястье, чуть левее вен. Тонкая ткань рукава быстро пропиталась тёплой влагой.       Кровь стекала на пол, тёмными точками разбиваясь о плитку. Но боли она не чувствовала, лишь адреналин, вызвавший дрожь во всём теле.       — Лэйн?!       Дверь распахнулась с грохотом. Лэйн с ещё большим ужасом вжалась в стену. Но внезапной гостьей и спасительницей стала Анна. Запыхавшаяся, с расширенными от шока глазами, она замерла на пороге лишь на мгновение — оценивая, выпитывая происходящее — и тут же рванула к ней, попутно выпинывая в сторону из-под подошвы стекло.       — Боже… Что здесь произошло?!       Лэйн не ответила. Только мотнула головой, глядя куда-то мимо неё, в пустоту.       — Эй, эй… — Анна опустилась рядом, осторожно, но уверенно убирая её руки. — Ты вся в крови…       Она действовала быстро, как того и требовала ситуация. Сняла с себя шарф, разорвала край ткани, прижала к ладони Лэйн.       — Смотри на меня, — мягче сказала она, чуть встряхнув её за плечи. — Лэйн, слышишь? Смотри на меня.       Лэйн медленно перевела взгляд, было видно, как на секунду расширился зрачок. Она узнала её, но не могла вымолвить ни слова. В горле пересохло, голова кружилась, а перед глазами расстилалась пелена.       — Ты просто порезалась, — успокаивающе продолжала она, аккуратно вытаскивая из кожи мелкие осколки. — Ничего страшного… Сейчас остановим кровь…       Её пальцы были тёплыми на контрасте с холодом стекла и тем ужасом, что ещё секунду назад сковывал Лэйн. Он был почти болезненным, и вряд ли она сможет забыть его так скоро.       — Ты можешь встать? — тихо спросила Анна, закончив перевязывать ладонь.       Лэйн слабо кивнула. Попыталась подняться, но ноги стали ватными и не хотели слушаться.       Анна тут же подхватила её под локоть, не давая упасть.       — Так, я поняла, обопрись на меня, — решительно сказала она. — Мы идём к медсестре.       — Со мной всё в порядке… — хрипло выдохнула Лэйн, всё ещё не до конца приходя в себя. — Это просто…       — Лэйн, — перебила Анна, и в голосе прозвучала та редкая твёрдость, которой невозможно было противиться. — Ты в крови, у тебя шок. Если мы не пойдём сейчас, то мне придётся тебя тащить по коридору.       Лэйн не стала больше спорить, у неё попросту не было на это сил. Они медленно вышли из комнаты.       Коридор встретил их привычным светом, далёкими голосами, чужой, нормальной жизнью — настолько контрастной, что от этого становилось ещё обиднее.       Анна крепче сжала её руку и подхватила за талию.       — Давай, красотка, тут недалеко.