Осколки

      Мир вокруг стал мутным, будто Лэйн смотрела на всё сквозь толщу воды.       В прошлом ей доводилось падать в обморок, она прекрасно помнила эти ощущения. Поэтому сейчас, сквозь хаотичные чёрные точки перед глазами, со слабостью во всём теле, она старалась сохранить сознание. Она не могла различить ни лица, ни двери, ни знакомые повороты.       Лэйн не понимала, о чём разговаривают вокруг неё, все голоса сливались в единый монотонный гул. Лишь собственное сбивчатое дыхание и тёплая ладонь Анны стали якорем, удерживающим её в этой реальности.       Кабинет медсестры залит мягким, тёплым светом ламп. Запах антисептика, чистых бинтов и какого-то травяного отвара обволакивал, почти убаюкивал каждую, кто сюда заходил.       — Ох, господи… — медсестра поднялась со своего места и быстро перекрестилась, стоило им переступить порог. — Что у вас случилось?       Анна осторожно усадила Лэйн на кушетку, помогла снять кардиган, оголив испачканный кровью рукав.       — Хотелось бы знать, что ничего серьёзного, — поспешно заговорила она, стараясь звучать спокойно. — Она разбила вазу в комнате. Начала убирать осколки и… — Анна бросила короткий взгляд на подругу. — Немного увлеклась.       Лэйн сидела, опустив взгляд на свои ладони. Со стороны она казалась нашкодившим ребёнком, которого вот-вот отчитает мама.       — Понятно, — медсестра кивнула, уже надевая перчатки. — Давайте посмотрим, осталось ли там стекло.       Она аккуратно развернула импровизированную повязку, наложенную Анной, тяжело вздохнула, осматривая раны.       — Глубоких порезов нет, вам повезло. Надо же додуматься голыми руками полезть…       Анна, явно всё ещё слишком взволнованная произошедшим, не дала медсестре до конца закончить причитания:       — Там были осколки на ранах, я постаралась вытащить всё стекло, но не уверена…       — Вы всё сделали правильно. Внутри ничего не осталось, — мягко перебила медсестра, уже обрабатывая кожу. — Дай бог, заживёт за неделю.       Лэйн едва заметно вздрогнула, когда вата, обмотанная бинтом и пропитанная чем-то резко пахнущим, коснулась рядом с порезами. Жжение пришло с опозданием, колкое, возвращающее обратно на землю. Но она не издала ни звука, только пальцы чуть сильнее вжались в край кушетки.       Анна наблюдала за этим, прикусив губу. Потом чуть наклонилась к медсестре, будто проверяя, не больно ли подруге… и тихо, почти неслышно, заговорила:       — Могу я спросить?.. — её голос стал осторожным. — Её реакция ведь… не похожа на что-то серьёзное, да?       Медсестра мельком взглянула на неё, не прекращая работы.       — На что вы пытаетесь намекнуть?       Анна замялась на долю секунды, потом всё же решилась:       — Просто… Она рассказывала, что ещё в интернате ей назначали какие-то особенные препараты, — она понизила голос ещё сильнее. — Но они закончились, а название и состав нигде не указаны. И никто из воспитательниц не отвечает. Ни врачи, ни директор, все словно сквозь землю провалились. Она уже пару дней их не принимает.       Медсестра замедлилась, а взгляд её стал сосредоточеннее.       — Для чего ей был назначен препарат? Неужели и рецепта после выпуска не выдали?       Анна покачала головой.       — Мы не знаем, — она нервно провела рукой по волосам. — Я просто переживаю… Она стала немного по-другому себя вести. Вдруг это какая-то побочная реакция?       На секунду в кабинете повисла тишина. Лэйн слышала каждое слово, но не подняла головы. Будто это снова говорили не о ней.       Медсестра аккуратно зафиксировала бинт, затем выпрямилась.       — Нам нужно будет это выяснить, — спокойно сказала она. — И как можно скорее.       Анна кивнула, благодарно, но с тревогой. Во-первых, она беспокоилась о реакции Лэйн. Будет ли этот разговор считаться предательством в какой-то мере?       Во-вторых, она также волновалась о здоровье подруги, и сегодняшний вечер только добавил опасений. Винтерс явно не просто разбила вазу и порезалась. Её что-то напугало. Но что именно, только предстояло узнать.       Дверь распахнулась, прервав размышления Анны.       — Надеюсь, у вас тут не очередь из умирающих, потому что я, честно говоря, не записывался…       Голос лениво-насмешливый, непривычный тембр, который редко доведётся услышать кому-то из студенток. В проёме показался профессор Ленгтон.       Он облокотился о косяк, окинул кабинет быстрым взглядом — и, заметив кровь, бинты, Лэйн на кушетке, — чуть приподнял бровь.       — О… — протянул он с тем самым оттенком фальшивого удивления. — Похоже, я всё-таки попал по адресу.       Уголок его губ дёрнулся в подобии улыбки. Но в его взгляде не было ни тени настоящего беспокойства. Скорее… любопытство. Как у человека, случайно наткнувшегося на нечто занятное.       Анна тут же выпрямилась, инстинктивно заслоняя Лэйн собой, пока сама Лэйн впервые за всё время медленно подняла взгляд и встретилась с его.       На долю секунды мир будто притих, отступил, оставив их вдвоём в этой точке пересечения взглядов. В груди Лэйн отозвался тихий отклик — почти болезненный, как если бы в ней кто-то узнал его раньше, чем она сама.       Её радужка дрогнула незаметно для неё и вспыхнула чистым, обжигающе ледяным, неестественным оттенком голубого. Будто зажглась изнутри и тут же погасла, растворившись, словно этого никогда и не было.       И эта доля секунды не осталась незамеченной. На мгновение взгляд Авеля изменился, в нём мелькнула небывалая сосредоточенность и теперь уже не только явная заинтересованность, но и подозрение. Он моргнул, и улыбка вернулась на место.       — Мисс Винтерс, — протянул он чуть мягче, чем обычно, словно пробуя её имя на вкус. — Вы сегодня решили разнообразить учебный процесс? Боюсь, что это не освободит вас от предстоящего тестирования.       Лёгкая шутка повисла в воздухе. Анна оставила её без оценки.       — Она поранилась, — коротко ответила она, не давая Лэйн открыть рот. — Уже всё в порядке.       Авель перевёл взгляд на медсестру. Та стояла чуть в стороне, руки сложены на груди, и смотрела на него без всякой улыбки, с явной неприязнью.       — Профессор, — произнесла она сдержанно. — Если вы пришли за медицинской помощью, то придётся подождать.       — О, не переживайте, — лениво отозвался он, проходя внутрь так, будто кабинет принадлежал ему не меньше, чем ей. — Я всего лишь зашёл проведать… обстановку.       Он скользнул взглядом по Лэйн ещё раз с неприятным прищуром.       Чуть дольше, чем следовало.       — И, как вижу, не зря.       В голосе прозвучала почти неуловимая нотка, от которой у медсестры едва заметно напряглись плечи.       — Это учебное заведение, а не место для ваших наблюдений, — холодно отрезала она.       Тишина в кабинете стала плотнее. Анна переводила взгляд с одного на другого, явно чувствуя напряжение, но не понимая его природы. Авель медленно повернул голову к медсестре и широко улыбнулся.       — Вы всегда так строги ко мне, — произнёс он почти ласково. — Это начинает ранить мою тонкую душевную организацию.       — Не припомню, чтобы вы ею обладали, — сухо ответила она.       Лёгкий укол, точно в цель. Авель сдержанно кашлянул, от его взгляда повеяло холодом.       — Какая жалость, — протянул он. — А я надеялся, что вы начнёте видеть во мне что-то большее, чем проблему.       — Я вижу ровно то, что есть, — отрезала медсестра.       Анна едва сдержала рвущийся наружу смешок. Кажется, они стали свидетелями новой драмы. Но Лэйн в данный момент не могла разделить её веселья. Она сидела, вжимаясь в кушетку, стараясь восстановить вдруг сбившееся дыхание.       Виной тому была далеко не травма, а что-то, что происходило между профессором и медсестрой. Это было на таком уровне, который она не могла объяснить, но отчётливо ощущала всеми фибрами своей души.       И хуже всего было то, что её взгляд против воли тянулся к Авелю. Словно что-то внутри неё — не она сама — пыталось понять, хотело стать ближе.       Она резко отвела глаза, но уже было слишком поздно. Потому что на этот раз она была уверена — Авель это заметил.

***

      Лэйн сидела на скамье поликлиники и ожидала своей очереди. Медсестра дала ей направление на обследование и настоятельно попросила посетить терапевта как можно скорее.       К сожалению, последние события сложились не очень удачно для спокойного похода к врачу.       За последние недели в окрестностях города начали пропадать девушки. Все от семнадцати до двадцати лет. Возраст, слишком совпадающий с возрастом студенток Олдкрест-Холла.       Сначала это казалось совпадением, потом стало тревожной закономерностью.       А затем одну из них нашли. Тело обнаружили на окраине — в лесополосе, где редко ходят даже местные. Слухи, как всегда, стали куда живее и страшнее: говорили о странных следах, о том, что девушка выглядела опустошенной. Во всех смыслах. Из неё буквально выжигали что-то из шеи. Возможно, целью убийцы была щитовидная железа, как раз-таки её и не хватало на осмотре.       После этих слухов город накрыла паника, несмотря на заявления местных новостных каналов. Для всеобщей безопасности колледж отменил выезды в город на выходные. Ворота стали закрываться раньше, преподаватели усилили контроль, а вечерние прогулки проходили только под присмотром.       И всё же никто не может противостоять медсестре Селин, когда дело касается чьего-то здоровья.

— Мисс Винтерс необходимо как можно скорее появиться на осмотре у врача.

— Но сейчас опасно выпускать девушек в город, — мягко возразила Мария Аддерли, сцепив пальцы перед собой. — Можем ли мы пригласить сюда вашего терапевта?

— Со всем уважением, миссис Аддерли, — Селин чуть склонила голову. — Но мы не сможем привезти сюда всех необходимых специалистов и их оборудование. Неужели никто из мужчин, работающих у нас, не сможет сопроводить студентку?

В кабинете повисла тишина. Директриса отвела взгляд на свои хрустальные статуэтки, выставленные на полке. Свет, проходя через стекло, дробился на мягкие отблески, но сегодня в них не было привычного уюта — только холодная колкая безупречность.

Мария шумно выдохнула. Под глазами пролегла тень, а мимические морщины казались ещё глубже. Несмотря на аккуратную укладку, идеально сидящий костюм и ту самую неизменную элегантность, последние дни отразились на её лице.

— Вы понимаете, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от статуэток, — что сейчас каждая девушка под нашей ответственностью. Они сейчас не просто студентки, они… — она на секунду замолчала, отведя взгляд в сторону, — потенциальная цель.

Слово повисло в воздухе, неприятно режущее слух. Селин не отвела взгляд.

— Именно поэтому мы не можем рисковать её здоровьем, — спокойно ответила она. — Если с ней что-то происходит — мы должны знать что. Просто так молодых девушек не подсаживают на препараты.

Мария закрыла глаза на короткое мгновение, будто взвешивая все «за» и «против».

— Хорошо, — наконец произнесла она.

— Спасибо вам, — глубокая благодарность отразилась во взгляде Селин.

Миссис Аддерли одарила её слабой улыбкой, хоть внутри неё её и терзали переживания о собственном решении.

      Лэйн готова была поклясться, что кто-то буквально пялился на нее. Это чувство было слишком конкретным, слишком направленным, чтобы его можно было списать на воображение. Кожа на шее покрылась мурашками, плечи невольно напряглись.       Она медленно обернулась. В конце коридора, между тускло мерцающими лампами, стоял высокий парень с чёрными, чуть вьющимися волосами, падающими на лицо. Он не двигался, в его взгляде не было ни интереса, ни лёгкой скуки, ни обычного человеческого блеска в глазах. От него исходил холод, и чувство опасности только нарастало набатом в её ушах.       У Лэйн перехватило дыхание. Мурашки пробежали по позвоночнику, как будто кто-то провёл по нему лезвием. Она резко отвела взгляд и почти сразу наткнулась на мистера Лэнгтона. И странным образом ей стало легче дышать.       Тревога не исчезла полностью, но будто отступила, отодвинулась на задний план. Как если бы между ней и тем парнем вдруг появилась невидимая стена. Но стоило Лэйн позволить себе расслабиться, как в тот момент свет внезапно погас.       Коридоры больницы на доли секунды утонули в темноте. Воздух в тот же момент стал вязким, дышать становилось невыносимо тяжело. Воображение рисовало картины, что тот самый парень вот-вот побежит и схватит её. Лэйн испуганно схватила руку Ленгтона. Темнота продолжала давить на неё.       — Тише, — прошептал Каин почти у самого уха.       Его голос был тихим, неожиданно успокаивающим. Хоть и сам он весь был на нервах. Лэйн кивнула, судорожно хватая ртом воздух. Следом произошло то, что она не сразу поняла — сначала лишь странное покалывание под кожей, будто по венам пустили ледяной ток. Затем мир вокруг будто отступил, звуки приглушились… И внутри неё что-то разгорелось, похожее на пламя, но другой стихии.       Её глаза вспыхнули. Голубой свет прорезал темноту — резкий, холодный, неестественный, слишком яркий для человека. Эта неестественность обжигала роговицу, отзывалась болью изнутри, Лэйн открыла рот от шока, не в силах издать ни звука. Каин заметил это раньше, чем она успела осознать источник недуга.       — Чёрт… — едва слышно выдохнул он.       Он резко дёрнул её к себе, так быстро, что она даже не успела сообразить. Его рука сжала её запястье, вторая — мгновенно легла на её лицо, перекрывая взгляд, словно пытаясь спрятать этот свет от всего мира.       — Не смотри, — коротко, почти приказом.       Но свет уже пробивался сквозь щели между его пальцами. Лэйн вздрогнула, пытаясь вдохнуть глубже, но в следующую секунду Каин накрыл её губы ладонью, прижимая к себе ещё сильнее. Слишком близко. Настолько, что она чувствовала, как напряжены его мышцы, как быстро бьётся его сердце. Ощущала его горячее сбивчатое дыхание у виска.       — Ни звука, — шепнул он прямо в её волосы.       Его дыхание коснулось её виска — горячее, резкое, почти злое.       Она попыталась отстраниться, но он не позволил — его хватка стала крепче. Он удерживал её так, будто отпустить — значит потерять контроль над экстренной ситуацией.       Откуда-то из темноты послышались приглушенные шаги. Тревожный голос в голове твердил: «Это тот самый парень. Он идёт за тобой!». Лэйн почувствовала это раньше, чем услышала — холод прокатился по позвоночнику, будто кто-то провёл по нему лезвием. Каин тоже замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Он склонился ближе, почти касаясь губами её уха:       — Если он увидит твои глаза… нам конец.       Его голос стал ниже, не предвещая ничего хорошего. Её собственное дыхание сбилось под его ладонью, грудь тяжело поднималась и опускалась, прижимаясь к нему. И в этом странном, пугающем моменте между ними возник не только страх. Острое, как натянутая струна, напряжение.       Его пальцы чуть сжались на её лице, будто он боролся не только с ситуацией… но и с собой. Свет в её глазах медленно угасал, но он не спешил отпускать.       Боль уходила на второй план, Каин всё ещё держал её слишком близко. Он склонился к ней, прижимаясь лбом к пальцам своей собственной руки на её лице. Кожу щекотнуло горячее дыхание, Лэйн смутилась от одной мысли о том, насколько они сейчас были близки.       Хотелось отодвинуться или, наоборот, — придвинуться ещё ближе. Что-то несвойственное ей тянулось ещё ближе к Каину.       Будто внутри неё существовала невидимая нить, и сейчас её резко натянули — до сладкой, болезненной дрожи под рёбрами. Лэйн ощущала жар, исходящий от его тела, чувствовала, как тяжело поднимается его грудь, как напряжены пальцы на её лице.       Каин и сам не понимал внезапную тягу к свету, исходящему из её глаз. Этот свет не обжигал — наоборот, затягивал, как зимний вечер, когда слишком долго смотришь на огонь в камине и забываешь, где заканчивается реальность.       А вместе с этим приходила меланхолия.       Вязкая. Липкая. До боли ласковая.       Она окутывала его изнутри, медленно возвращая в воспоминания, которые давно должны были истлеть. В ней хотелось раствориться с головой, позволить ей поглотить себя, перестать сопротивляться.       Ему и самому хотелось убрать ладонь с её лица. Почувствовать больше, увидеть этот свет полностью. Но разум брал вверх, помогая сопротивляться такой желанной неге.       Лампы под потолком вспыхнули одна за другой, заливая коридоры психиатрической клиники стерильным светом. Но мистер Ленгтон не спешил отодвигаться. Лишь медленно приоткрыл ладонь, встречаясь со взглядом Лэйн.       Она смотрела на него испуганно. Ресницы дрожали, дыхание всё ещё было неровным, а щёки пылали — то ли от страха, то ли от неожиданной близости между ними.       — Что… это было?.. — едва шевеля губами, спросила она.       Каин задержал взгляд на её глазах чуть дольше необходимого, чтобы ещё раз убедиться, что никакого больше света, никакого притяжения не было. Он скользнул взглядом по её лицу и резко отвернулся, будто заставляя себя прийти в чувство.       — Посиди здесь немного, пожалуйста, — тихо произнёс он. — Мне надо кое-что проверить.       Лэйн медленно кивнула. И именно в этот момент дверь кабинета открылась.       — Лэйн Винтерс? Проходите, — медсестра выглянула в коридор, придерживая дверь. — Извините за задержку, в последние дни генераторы барахлят.       Лэйн в последний раз посмотрела на удаляющуюся фигуру Каина. Он уходил быстрым шагом, напряженный, будто каждая секунда сейчас была на счету. И почему-то от самой мысли об этом становилось ещё больше тревожнее.

***

      — Занятные фокусы у тебя.       Голос Каина эхом прозвучал в полупустом техническом коридоре. Он плавно вышел из-за угла, словно всё это время просто стоял и ждал нужного момента.       Черноволосый парень резко обернулся. Теперь, в ярком свете ламп, его можно было рассмотреть лучше: молодой, лет восемнадцати-двадцати, высокий, худой, с острыми скулами и слишком тёмным взглядом для обычного человека. Кудри беспорядочно падали на лоб, а в выражении лица сквозило раздражённое, дикое упрямство и высокомерие.       — Кто же тебя им научил? — Каин хищно прищурился.       Весь его вид изменился. Исчезла привычная ленца, язвительная расслабленность библиотекаря. Сейчас в нём чувствовалось что-то другое — опасное, дремавшее слишком долго и сейчас готовое показать себя во всей красе. Будто маска наконец треснула.       Парень криво усмехнулся.       — Ты ещё кто? — грубо бросил он, и этот тон действительно больше подошёл бы подростку, нарывающемуся на драку.       — Тот же вопрос и к тебе, — с приторным спокойствием ответил Каин. — Зачем следил за нами?       И в этот момент цвет его радужки медленно вспыхнул алым.       Черноволосый презрительно сплюнул ему под ноги.       — Не твоё дело, пернатый.       Каин с не предвещающей ничего хорошего ухмылкой осмотрелся по сторонам, переступил с ноги на ногу и сорвался с места так быстро, что парень даже не успел отреагировать. Одним движением он схватил его за грудки и впечатал в стену.       Глухой удар прокатился по коридору. Лампа над ними нервно мигнула.       — Следи за языком, — тихо произнёс Каин.       Но именно это напускное спокойствие в голосе звучало страшнее любого крика. Парень дёрнулся, пытаясь вырваться, однако хватка оказалась стальной.       — Твои пёрышки от моих отличаются только цветом и размером, — холодно добавил Ленгтон, наклоняясь ближе. — Так что не строй из себя ничто особенное, щенок.

***

      Кабинет терапевта оказался слишком обычным для всего того, что происходило вокруг.       Светлые стены. Серый шкаф с папками. Запах кофе, давно остывшего где-то на столе. Мягкое тиканье часов, раздражающе спокойное после всего пережитого.       Стоит ли говорить об этом?       Лэйн сидела на краю кушетки, сцепив пальцы на коленях. Её всё ещё слегка потряхивало. Боль успокоилась, но осталось неприятное послевкусие. Она всё ещё ощущала ладони мистера Ленгтона на своём лице, жар, исходящий от него и от её глаз… Тот незнакомец…       Терапевт — мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и спокойным голосом — внимательно изучал её карту.       — Итак, мисс Винтерс… — он поднял взгляд поверх очков. — Вас беспокоят провалы в памяти?       Лэйн замялась. Провалы. Слово неприятно царапнуло внутри.       — Я… Не знаю, — тихо ответила она. — Наверное.       — Головные боли?       — Иногда.       — Головокружение? Панические атаки? Галлюцинации?       На последнем слове её пальцы сильнее сжались. Перед глазами вспыхнули осколки. Сухая жилистая рука, словно тянущаяся за её душой. Странный голубой свет… Анхея?..       Она резко отвела взгляд.       — Нет, — слишком быстро ответила Лэйн. — Всё нормально.       Терапевт что-то отметил у себя. Шуршание ручки по бумаге показалось оглушающим.       — Вы помните, какие препараты принимали раньше?       Лэйн покачала головой.       — Нет.       — Кто их назначил?       — Врач из прошлого интерната. Няни говорили, что если я не выпью таблетки вовремя, то я умру.       Терапевт тяжело выдохнул, что-то вбивая в компьютер.       — Хорошо, — наконец произнёс он мягче. — Тогда начнём с базового обследования.       Он быстро заполнил бумаги, поставил печать и протянул ей направление.       — МРТ головного мозга. И желательно в ближайшее время, — он сделал паузу. — А ещё… Если ваше состояние изменится — сразу обращайтесь. Даже если покажется, что это «ничего серьёзного».       Лэйн автоматически кивнула. Её мысли всё ещё были где-то в тёмном коридоре. В чужих руках на её лице. В горячем шёпоте у самого уха.       «Если он увидит твои глаза… нам конец».       Она судорожно выдохнула и поднялась.       — Спасибо.       — Берегите себя, мисс Винтерс.       Она вышла из кабинета, и почти сразу её резко дёрнули в сторону.       — Что…       Чьи-то руки мгновенно сгребли её в охапку, не давая даже опомниться. Этим человеком неожиданно оказался мистер Ленгтон. Он появился будто из ниоткуда — нервный, напряжённый настолько, что это ощущалось физически.       Его пальцы крепко сжались на её локте, второй рукой он притянул её ближе к себе, быстро оглядывая коридор.       — Идём, — коротко бросил он.       — Что случилось?..       Но он уже вёл её вперёд, почти тащил. Лэйн едва поспевала за его широким шагом, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога.       — Мистер Ленгтон, вы меня пугаете.       — Сейчас не время, — резко перебил он.       Его голос звучал непривычно жёстко. Лэйн подняла на него взгляд и прикусила губу. Неужели это возможно — выглядеть идеально с любого ракурса?       Они быстро миновали коридоры клиники, вышли на улицу. Вечерний воздух оказался холодным и влажным, пахло дождём и мокрым асфальтом.       Каин даже не посмотрел на неё, только открыл пассажирскую дверь машины.       — Садитесь.       — Да объясните уже наконец!       — Лэйн.       Он впервые назвал её по имени так резко, так… лично? И только тогда она заметила багровые следы на его руках. Неужели это была кровь?..       Каин наклонился ближе, опираясь ладонью о крышу машины. В голубых глазах больше не было привычной насмешки. Только почти звериное напряжение.       — Просто доверься мне сейчас. Хорошо?