Лучик солнца

Тишина в гостиной была теплой и густой, как бархат. Приглушенный свет торшера отбрасывал мягкие тени, а в бокале Гермионы алым рубином поблескивало вино. Но главным грузом на ее коленях была не тяжесть хрусталя, а теплая, доверчивая тяжесть уснувшей дочери. Роза свалилась от изнеможения, последовавшего за слезами. Ее дыхание теперь было ровным и глубоким, щека прижата к материнскому колену, а пальцы все еще судорожно сжимали край Гермиониного кардигана, даже во сне не желая отпускать. Они почти не говорили. Не было громких признаний или долгих объяснений. Но между ними что-то сдвинулось. Трещина в ледяной стене стала проходом, узким и хрупким, но живым. Гермиона осторожно провела рукой по спутанным волосам Розы, и в этот момент тишину разрезала тихая, но настойчивая вибрация. Телефон лежал на столике рядом. Она потянулась за ним, стараясь не потревожить сон дочери. Экран светился именем: Драко Малфой «Здравствуй, извини, что поздно. Как Роза?» Палец Гермионы замер над клавиатурой. Она посмотрела на спящее лицо дочери, на разгладившиеся, наконец, морщинки на лбу. Она могла бы солгать. Отделаться общими фразами. Но что-то заставило ее выбрать правду. Пусть и не всю. «Привет, ничего, я не сплю. Она здесь, со мной. Спит. Говорит, что все в порядке», — отправила она и, сделав глоток вина, добавила следующее, повинуясь внезапному порыву откровенности: «Но я знаю, что это не так». Ответ пришел почти мгновенно, будто он тоже не спал и ждал. «Я могу как-то помочь?». Гермиона чувствовала, как по телу разливается волна странного облегчения. Он не предлагал пустых утешений. Он просто признавал факт, и в этом было больше поддержки, чем в десятках сочувствующих фраз. Загорелись три точки, означающие, что он печатает. Она затаила дыхание, наблюдая за ними. «Может встретимся? Завтра, за кофе?» Предложение повисло в воздухе, простое и одновременно сложное. Встретиться с Драко Малфоем. Обсудить то, о чём она даже боялась думать. Это было пугающе и… правильно. Не отпуская дочь, одной рукой она набрала ответ: «Давай.». «Я пришлю адрес», — почти сразу ответил он.

***

Утро окутало Лондон прохладной, сырой пеленой. Мелкий дождь, не столько падающий, сколько висящий в воздухе, заставлял уличные фонари мерцать размытыми светлыми ореолами. Гермиона, кутаясь в плащ, подошла к неприметной двери кафе, сверяясь с адресом в телефоне. В витрине горел тусклый свет, выхватывая из полумрака пустые столики из темного дерева. Место было тихим, уединенным — именно то, что нужно. Она вошла внутрь, и волна теплого воздуха, пахнущего свежей выпечкой и горьковатым ароматом кофейных зерен, обволакивающе встретила ее. Пока она стряхивала с плаща капли дождя, ее взгляд упал вглубь зала. И сразу нашел его. Драко сидел за угловым столом, почти скрытый тенью от высокого стеллажа с книгами. Он не видел ее — смотрел в окно, за которым по мокрому стеклу стекали капли, и пальцы его медленно вращали массивную серебряную ложку на салфетке. В его позе читалась привычная сдержанность, но в напряженных плечах угадывалось беспокойство. Когда он, наконец, повернул голову и заметил ее на пороге, в его серых глазах мелькнуло что-то неуловимое — не удивление, а скорее… подтверждение. Он поднялся ей навстречу, и этот жест, отточенный годами светского воспитания, на мгновение вернул ее в прошлое, где между ними существовали иные правила и иные чувства. — Гермиона, — его голос прозвучал тихо, не нарушая утренней тишины заведения. — Драко, — она кивнула, снимая плащ и устраиваясь напротив него на мягком диване. Пальцы ее нервно теребили прядь влажных волос. — Спасибо, что предложил встретится. — Всегда к твоим услугам, — он отозвался с легкой, почти незаметной улыбкой в уголках губ, и это прозвучало без привычной язвительности, скорее, как эхо их старой игры. Официант в темном фартуке, принял заказ. Гермиона, чувствуя внутреннюю дрожь, заказала двойной капучино. Драко — черный эспрессо, без сахара. Пока они ждали, неловкое молчание повисло между ними, наполненное гулом кофемашины и тихим стуком дождя в окно. Гермиона разглядывала его лицо при тусклом свете. Годы добавили ему резкости, прочертили легкие морщины у глаз, но не смягчили пронзительности взгляда. — Как она? — наконец, спросил Драко, ломая паузу. Его вопрос прозвучал не как формальность, а с искренней озабоченностью. — Отдыхает, — тихо ответила Гермиона, глядя на темную поверхность стола. — Уснула прямо на мне в гостиной. Впервые за долгое время… она позволила мне просто быть рядом. Но я вижу, Драко, я вижу, что с ней что-то не так. Это не просто подростковый бунт. Это что-то… большее. В этот момент подали кофе. Гермиона с благодарностью обхватила руками теплую чашку, словно ища в ней опору. — Скорпиус тоже не в себе, — отозвался Драко, отпивая свой эспрессо. Он поморщился, будто горечь кофе совпала с горечью его мыслей. — Замкнут, раздражителен. Я пытался поговорить, но он отгородился стеной. Вчера он сказал, что Роза… что она выглядела испуганной. Гермиона подняла на него взгляд, и в ее глазах читалась тревога. — Испуганной? Она ничего не говорила. — Я навел справки, — перешел к сути Драко, поставив чашку на блюдце с тихим звоном. — Есть пара имен. Психотерапевты, которые специализируются на работе с подростками, на кризисных ситуациях. Не те, кто будет читать мораль, а те, кто действительно умеют слушать. Я могу передать тебе контакты. — Спасибо, — выдохнула она, и в этом слове была вся ее искренняя признательность. — Правда. Я… я не знаю, что бы я делала без… — она запнулась, не решаясь договорить. — Без помощи бывшего врага? — он закончил за нее, и в его глазах снова мелькнула та самая старая, сложная усмешка. — Бывшего… много чего, — не удержалась она, и тут же пожалела, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он внимательно посмотрел на нее, его взгляд стал пристальным, изучающим. — Да. Бывшего много чего, — тихо согласился он. Он откинулся на спинку дивана, и его лицо на мгновение скрылось в тени. — Знаешь, иногда я думаю о том времени. О тех наших встречах. О том, какими мы были тогда — два глупых, напуганных ребенка, которые думали, что могут спрятаться от всего мира. Гермиона замерла с чашкой в руках. Она не ожидала, что разговор повернет в эту сторону. — Мы не были детьми, Драко. Мы делали свой выбор. — Неверный выбор, — резко парировал он. — Мы позволили всему этому — фамильным предрассудкам, ожиданиям, старой вражде — разлучить нас. Мы были слишком горды, чтобы бороться. Или слишком трусливы. — А что изменилось бы? — ее голос дрогнул. — Ты уехал бы со мной? Оставил бы все? — А ты дождалась бы меня? — он наклонился вперед, и свет снова упал на его лицо, выхватывая решимость в его глазах. — Простила бы мне все, с чего началось? Все те годы, когда я был… тем, кем был. Они сидели друг напротив друга, и напряжение между ними стало почти осязаемым. Воздух был словно наэлектризован, как перед грозой. Прошлое, долго скрытое под покровом времени, вдруг всплыло на поверхность, и его тень нависала над столиком, покрытым кофейными чашками. — Я не знаю, — честно ответила Гермиона, отводя взгляд. Ее сердце бешено колотилось. — Это было так давно. — Для меня — нет, — тихо сказал Драко. Он отпил последний глоток остывшего кофе и отодвинул чашку. — Передай Розе, что Скорпиус ждет. И что он на ее стороне. Как бы банально это ни звучало. Он поднялся, оставил на столе купюру. — Я пришлю тебе те контакты. И… Гермиона? — он задержался на секунду, глядя на нее сверху вниз. — Ради всего святого, будь осторожна. С ней явно что-то происходит.