Часть 19
14 ноября 2025 г., 20:58
Офис Пэнси оказался крошечным — больше походила на каморку для уборочного инвентаря, чем на кабинет. Но в этом пространстве царил свой, с трудом завоеванный уют. На стене висела детская аппликация с ярким солнцем и кривой надписью «Мамой», на маленьком столике стояла фотография Люси в пляжной панаме. Повсюду лежали папки с каталогами красок, распечатанные графики и счета — видимо, здесь она была не только мастером, но и бухгалтером, уборщицей и директором в одном лице.
Пэнси жестом пригласила Гермиону присесть на единственный свободный стул, а сама оперлась о край стола, скрестив руки на груди. Неловкое молчание повисло в воздухе, густое, как лак для ногтей.
— Я… не ожидала тебя здесь увидеть, — наконец произнесла Пэнси, глядя куда-то в сторону, на папку с образцами гель-лаков.
— Да уж, — слабо улыбнулась Гермиона. — Мир тесен.
— Люси не слишком тебя донимала? — в голосе Пэнси прозвучала тревога, и это было так непривычно.
Раньше ее заботили только собственный статус и острота шпилек.
— Ни капли. Она очаровательна. И очень умна для своих лет.
На лице Пэнси мелькнула тень гордости, быстрая, как вспышка.
— Да… Она у меня самостоятельная.
Пауза снова стала напряженной. Гермиона смотрела на эту женщину в простом рабочем костюме, на ее руки без дорогих колец, на усталые, но спокойные глаза, и не могла соединить этот образ с заносчивой девчонкой в шелках и с высокомерной гримасой.
— Знаешь, — тихо начала Пэнси, все еще избегая смотреть на Гермиону. — Иногда я вспоминаю наши школьные годы… и мне становится так стыдно. Мы были ужасны. Я была ужасна.
Гермиона промолчала, давая ей говорить.
— Мы думали, что мир вертится вокруг наших фамилий и родителей, — Пэнси горько усмехнулась. — А потом все рухнуло. Оказалось, что в реальном мире никому нет дела до твоего генеалогического древа. Приходится самой зарабатывать, самой растить ребенка… Самостоятельно. Без горничных и папиных чеков.
Она посмотрела прямо на Гермиону, и в ее взгляде не было ничего. Только усталая правда.
— Ты была права, Грейнджер. Во всем. Мы были слепыми и глупыми.
— Мы все были молоды и глупы, — мягко ответила Гермиона.
— Да уж, — Пэнси фыркнула.
Она вздохнула и выпрямилась.
— Но знаешь, что я поняла? Что все это… вся эта мишура… не имеет никакого значения. Главное — это чтобы твой ребенок был сыт, здоров и знал, что его любят. Чтобы у него были целые ногти, которые он не грызет от беспокойства, — она бросила многозначительный взгляд на руки Гермионы. — Все остальное — просто пыль.
Гермиона смотрела на нее и видела не Пэнси Паркинсон, заклятого врага, а просто женщину. Мать. Трудягу, которая в одиночку строит свою жизнь с нуля, без скидок на прошлое. И в этой женщине было гораздо больше мудрости и достоинства, чем в той надменной девчонке, которую она знала.
Внезапно дверь приоткрылась, и внутрь просунулась голова Люси.
— Мам, я проголодалась.
— Сейчас, солнышко, — голос Пэнси стал безмерно мягким. Она посмотрела на Гермиону. — Прости. Дела зовут.
— Конечно, — Гермиона поднялась. Она постояла секунду, затем сказала: — Было… приятно тебя увидеть, Пэнси. Правда.
Та кивнула, и в ее улыбке на этот раз не было ни капли фальши.
— Я тоже. Заходи как-нибудь… на маникюр. Со скидкой.
