Лучик солнца

Гермиона сидела за массивным дубовым столом в гостиной Малфоев, держа в руках бокал с золотистым виски. Она не пила его залпом, а медленно вращала, наблюдая, как жидкость покрывает стенки. Ее взгляд, тяжелый и невероятно усталый, был прикован к Розе, которая съежилась на диване напротив. — Мам, это… это мое личное дело, — тихо, но с вызовом начала Роза, не поднимая глаз. — Ты не должна так… вмешиваться. Мы не сделали ничего ужасного. Гермиона не повысила голоса. Она просто обрезала ее, и ее тихий, ровный голос прозвучал громче любого крика. — Ты находишься в доме у практически незнакомого парня. И ты еще несовершеннолетняя, — она сделала глоток виски, и ее лицо исказила гримаса — не от вкуса, а от горечи слов. — Я считаю, что это дает мне некоторое право на вмешательство. Затем она медленно перевела свой взгляд на Драко, стоявшего у камина с таким видом, будто он сам предпочел бы провалиться сквозь землю. — И я хочу спросить у тебя, Малфой, — ее голос зазвучал ледяными осколками, — как ты, зная… мог допустить, чтобы это произошло под твоей крышей? Драко, застигнутый врасплох прямым ударом, вспыхнул. — Я? — его голос срывался. — А что я должен был сделать, Грейнджер? Поставить датчики движения в его спальне? Дежурить под дверью? — О, не знаю, — парировала Гермиона с ядовитой вежливостью. — Может, просто поговорить с сыном об уважении к девушке и о… последствиях? Или это в вашей семье не принято? — В моей семье принято уважать личные границы! — огрызнулся Драко, и в этот момент они оба выглядели не как взрослые, умудренные опытом человека, а как два всплывших подростка. — Личные границы? Ты называешь это личными границами?! В этот момент, ободренный тем, что внимание взрослых переключилось друг на друга, Скорпиус решил вступиться. — Мы уже не дети! Нам почти семнадцать! Мы вправе сами… Он не успел договорить. Два взгляда — ледяной, пронзительный взгляд Гермионы и тяжелый, полный молчаливого неодобрения взгляд Драко — разом обрушились на него. Скорпиус буквально физически отшатнулся, слова застряли у него в горле. Он сглотнул и опустил голову. Напряжение в гостиной достигло точки кипения. Роза резко поднялась с дивана. — Я не понимаю, в чем проблема! Мы просто… мы нравимся друг другу! Это так ужасно? — Дело не в том, что вы нравитесь друг другу, Розалин! — отрезала Гермиона, тоже вставая. Ее бокал с виски с грохотом стукнулся о стол. — Дело в обстоятельствах! В этой… поспешности! В том, что я узнаю об этом, ворвавшись сюда! — Так это все из-за твоего нарушенного чувства приличия?! В этот момент Драко, до этого мрачно наблюдавший за перепалкой, не выдержал. — Может, хватит? — его голос прозвучал громко, заставляя обеих женщин вздрогнуть и обернуться к нему. — Грейнджер, они просто… они повторяют нас. Точь-в-точь. Гермиона замерла, словно ее окатили ледяной водой. Она смотрела на Драко с широко раскрытыми глазами. В комнате воцарилась оглушительная тишина. Роза и Скорпиус переглянулись, их ссора мгновенно забыта. На их лицах было одно и то же выражение — полнейшее, абсолютное непонимание, граничащее с шоком. — Что? — прошептала Роза, ее взгляд метнулся от бледной матери к напряженному Драко. — Вы… вы были вместе? — Это не ваше дело! — почти взвизгнула Гермиона, закрывая лицо ладонями. Но Драко, сжав кулаки и глядя в стену позади Гермионы, тихо и четко сказал: — Да. Были. Скорпиус присвистнул, отшатнувшись, будто от удара. — Вы… с ней? — он не мог подобрать слов, тыча пальцем в Гермиону. — Но вы же… — Это было очень давно и было большой ошибкой! — парировала Гермиона, снова хватая свой бокал, но он был уже пуст. Драко тяжело вздохнул и повернулся к сыну. — Скорпиус, сынок, — он положил руку ему на плечо с видом человека, передающего тяжкое знание. — Мой тебе совет. Запомни раз и навсегда. Грейнджер… — он бросил взгляд на Гермиону, — …эти женщины… они сведут тебя с ума. Держись от них подальше, если дорожишь своим рассудком. В этой абсурдной, накаленной до предела ситуации, это прозвучало настолько нелепо и в то же время так искренне, что Скорпиус невольно фыркнул. Роза посмотрела на него, и на ее губах тоже дрогнула улыбка. Даже Гермиона, все еще яростная, опустила бокал и уставилась на Драко с выражением, в котором смешались ярость и полнейшее недоумение.

***

Гермиона осталась одна в гостиной. Гулкая тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов, давила на уши. Роза поднялась наверх вместе со Скорпиусом — забрать сумку и, вероятно, успокоить друг друга после этого взрывоопасного разговора. Драко куда-то удалился, вероятно, в свой кабинет или ванную, чтобы прийти в себя. Она стояла посреди уютной комнаты, чувствуя себя чужой и выбитой из колеи. Ее взгляд блуждал по интерьеру, пока не остановился на каминной полке. Там, в серебряной рамке, стояла фотография. Драко, его рука обнимала за талию улыбающуюся Асторию, а между ними, совсем крошечный Скорпиус, сиял беззубой улыбкой. Они выглядели… идеально. Настоящей семьей. Счастливой. Гермиона знала Асторию. Та была на год младше, тихая, изящная девушка со спокойными глазами. И глядя на этот снимок, Гермиона с острой, щемящей ясностью осознала, что Драко нашел свой покой. Ту самую гавань, которую они с ним когда-то, в пылу юношеской страсти, были не в состоянии построить. В голове всплыли обрывки воспоминаний: шепот в заброшенных классах, поцелуи, украденные в темноте, его пальцы, вплетенные в ее волосы… Она резко оборвала этот поток, сжав веки. Это было невыносимо. Неправильно. — Красивый снимок, — тихо сказала она в пустоту, не в силах отвести взгляд. — Да, — раздался спокойный голос прямо за ее спиной. Гермиона вздрогнула и резко обернулась. Драко стоял в нескольких шагах, его руки были засунуты в карманы брюк, а взгляд был прикован к той же фотографии. Он подошел так тихо, что она его не услышала. Он перевел взгляд с фотографии на нее. В его серых глазах не было ни злобы, ни упрека. Лишь глубокая, усталая грусть. — На нем могла быть ты, — тихо произнес он. Слова повисли в воздухе, густые и тяжелые, как свинец.