Лучик солнца

Длинный, залитый мерцающим светом люминесцентных ламп коридор обычной районной школы оглушительно гудел после звонка с урока. Гермиона, зажав в руках бесформенную стопку учебников по физике и высшей математике, пыталась пробиться сквозь бурлящий поток одноклассников. Ее школьная форма, купленная по скидке в дешевом магазине, висела на ней чуть мешковато, подчеркивая худобу, а через плечо был перекинут потрепанный рюкзак, набитый до отказа аккуратно исписанными конспектами и сложными чертежами. Каждый день здесь был испытанием на прочность, и ее единственным убежищем оставалась библиотека — тихая гавань, где царил строгий, понятный ей порядок, а не хаос социальных условностей и насмешек. Она шла, уткнувшись взглядом в потрепанный, исчерченный подошвами линолеум, мысленно прокручивая только что разобранную на уроке сложную задачу. Цифры и формулы выстраивались в ее голове в идеальную, логичную цепочку, отгораживая от окружающего шума. Это был ее щит. Но вдруг резкий, громкий и слишком уж довольный собой смех, прозвучавший прямо над ухом, заставил ее вздрогнуть и поднять голову. Навстречу ей двигалась троица из так называемой «золотой молодежи» школы. И в центре, конечно же, был он. Драко Малфой. Его светлые, отлично уложенные волосы, его пиджак от неизменно дорогого бренда, сидевший на нем с подчеркнутой небрежностью, его расслабленная, владеющая пространством осанка — все кричало о деньгах, привилегиях и уверенности, купленной с колыбели. Он что-то рассказывал своим приятелям — двум крупным парням, чье присутствие казалось лишь аксессуаром, подчеркивающим его статус, — и на его губах играла та самая самодовольная ухмылка, что всегда заставляла Гермиону сжимать зубы. Их взгляды встретились. И случилось нечто странное. Насмешливый, привычно-холодный огонек в его серых глазах погас. Не сменился презрением или злорадством — он просто исчез, уступив место чему-то другому. Всего на одно короткое, бесконечно долгое мгновение. Его глаза, обычно смотревшие на нее и на таких, как она, свысока, с нескрываемой скукой, стали просто… внимательными.        Вся их общая история — все их язвительные стычки на уроках, когда он с усмешкой парировал ее правильные ответы, все те моменты, когда она чувствовала на себе его холодный, оценивающий взгляд в столовой, — все это вдруг потеряло всякий вес. Испарилось. Воздух в шумном коридоре между ними внезапно сгустился, стал плотным и звенящим, выключив все окружающие звуки в один сплошной гул. Гермиона почувствовала, как ее сердце совершило странный, болезненный кульбит в груди, а затем заколотилось с такой силой, что дыхание перехватило. Она видела, как его взгляд, все еще прикованный к ней, медленно скользнул по ее лицу, задержался на ее губах. Собрав всю свою волю в кулак, она заставила себя сделать шаг. Потом другой. Ноги были ватными. Они поравнялись. Рукав его дорогого пиджака едва не задел ее локоть. Она прошла мимо, чувствуя, как по ее щекам и спине разливается предательский, жгучий румянец. Ей казалось, что каждый теперь видит ее смятение. И она знала. Знала с абсолютной, животной уверенностью, что он повернул голову и смотрит ей вслед. Его взгляд был тяжелым и физически ощутимым, словно прикосновение раскаленного металла к коже. Она не обернулась, не ускорила шаг, из последних сил сохраняя маску безразличия и достоинства. Но внутри все трепетало.

***

Библиотека погрузилась в почти церковную тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем старинных настенных часов. За высокими окнами давно стемнело. Гермиона сидела за своим привычным столом в дальнем углу, заваленная развернутыми конспектами. Голова гудела от усталости. С трудом подавив зевок, она поняла, что пора закругляться. Она медленно стала собирать вещи. В руках у нее оставался томик Кафки, который она листала перед уходом, размышляя над очередным парадоксальным сюжетом. Ей нужно было пройти через несколько рядов высоких стеллажей, чтобы попасть к выходу. Именно там, в проходе между полками, она его и увидела. Малфой стоял спиной к ней, его светлые волосы казались почти белыми под резким светом ламп. Он водил пальцем по корешкам, явно что-то высматривая, и на его лице застыла гримаса легкого раздражения. Гермиона замерла. Внутри все сжалось. Единственное, чего ей хотелось, — это проскользнуть незаметно. Она сделала осторожный шаг назад, но в этот момент скрипнула половица. Он обернулся. Их взгляды снова встретились. Только сейчас в его глазах не было ни удивления, ни насмешки. Была лишь та же усталость, что и у нее. Его взгляд скользнул вниз и остановился на книге в ее руках. — Ах, — тихо произнес он, и его голос гулко прозвучал в безмолвии библиотеки. — Вот где она. Сердце Гермионы бешено заколотилось. Он шагнул вперед, сократив расстояние между ними до пары десятков сантиметров. Драко протянул руку, но не чтобы взять книгу силой, а просто открыл ладонь, ожидая. — Можно её у тебя одолжить? Гермиона, движимая чистейшим инстинктом, молча протянула ему книгу. Его длинные, тонкие пальцы обхватили старый потертый переплет. И в этот миг их пальцы соприкоснулись. Его кожа была прохладной. Прикосновение длилось меньше секунды, но оно словно обожгло ее. По ее руке пробежала электрическая дрожь. Она инстинктивно отдернула руку, судорожно сжав ее в кулак, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Драко не отреагировал. Он просто взял книгу, его взгляд на мгновение задержался на ее смущенном, раскрасневшемся лице. — Спасибо, — коротко бросил он.

***

Осенний ветер с ледяной сыростью пробирался под тонкую куртку Гермионы. Она ежилась на пустынной остановке, безрезультатно вглядываясь в темноту, откуда должен был появиться автобус. Школьный автобус ушел больше часа назад, а следующего рейса все не было. Она переминалась с ноги на ногу, пытаясь согреть замерзшие пальцы дыханием. Внезапно на дороге плавно остановился дорогой темный седан. Гермиона насторожилась, инстинктивно отступив назад. Опустилось пассажирское стекло, и в свете уличного фонаря она увидела лицо, которого меньше всего хотела снова видеть. — Ты зря ждешь, — голос Малфоя прозвучал ровно, без привычной насмешки. — Там, на мосту, авария. Все маршруты перекрыли. Автобусов не будет до утра. Гермиона сжала губы. Первой мыслью было, что это какая-то изощренная шутка. Он наблюдал, как она мерзнет, и теперь решил позабавиться. — Спасибо за информацию, — буркнула она, отводя взгляд. — Уже поздно, — не унимался он. Его взгляд скользнул по ее посиневшим от холода пальцам, сжимающим ремень рюкзака. — Я могу тебя подвезти. Не укушу. Последняя фраза прозвучала почти искренне, но это только сильнее насторожило Гермиону. Сесть в машину к Малфою? Это было бы верхом глупости. Она собралась с мыслями для очередного резкого отказа, как вдруг сбоку раздался знакомый голос. — Гермиона? Ты что тут делаешь? Она обернулась, испытав волну дикого облегчения. Из темноты на остановку, запыхавшись, выбежал Рон Уизли. Его рыжие волосы были растрепаны, а на лице застыло выражение искренней тревоги. — Рон! — воскликнула она. — А ты откуда? — От Фреда и Джорджа, помогал им в гараже, — он пожал плечами, подходя ближе. Его взгляд переключился на машину и на сидящего за рулем Драко. На лице Рона мгновенно появилось настороженное недоверие. — Малфой? А тебе чего надо? Драко заметил Рона и едва заметно закатил глаза. Его насмешливая, надменная маска, которая почти исчезла, вновь появилась на лице. — Развлекаюсь, Уизли, — холодно бросил он. — Предлагал твоей подружке-заучке не превращаться в сосульку. Но, как вижу, ее спасение уже прибыло. Он бросил последний нечитаемый взгляд на Гермиону, стекло плавно поползло вверх, и машина бесшумно тронулась с места, растворившись в ночи. Гермиона стояла, глядя вслед тусклеющим огням задних фар, с странным чувством незавершенности внутри. А Рон, нахмурившись, смотрел то на нее, то на пустую дорогу. — И что это было? — наконец спросил он. — Он тебе действительно предлагал подвезти? — Кажется, что да, — тихо ответила Гермиона, все еще не в силах поверить. — Говорил про аварию. — Врал наверняка, — фыркнул Рон. — Ладно, пойдем. Я провожу тебя. Идя рядом с Роном, который что-то оживленно рассказывал о проделках братьев, Гермиона не могла отделаться от мысли о Малфое. Зачем он это сделал? Было ли это искренним порывом? Или просто еще один, более изощренный способ указать ей на ее место? Ответа у нее не было, и эта неизвестность беспокоила куда больше, чем осенний холод.