Лучик солнца

Гермиона рванулась назад так резко, что чуть не потеряла равновесие на неровных бетонных ступенях. Её глаза, широкие и полные шока, были прикованы к Драко. Он казался таким же растерянным, как и она. Его рука, только что лежавшая на её щеке, повисла в воздухе, а в его обычно холодных глазах плавала непонятная смесь смятения и чего-то ещё, чего она не решалась признать. Она машинально прижала кончики пальцев к своим губам, как будто пытаясь стереть, поймать, сохранить это мимолётное, обжигающее ощущение. Драко открыл рот. Его губы дрогнули, словно он пытался собрать в кучу разрозненные мысли. — Грейнджер, я… — Ты сделал это из жалости, — перебила она его, и её голос прозвучал хрипло и безжалостно. Она сказала это не ему, а самой себе, пытаясь этим объяснением пригвоздить к землю свой безумно забившееся сердце. — Потому что увидел синяк. Потому что я… «слабая». Чтобы утешить. Он не стал отрицать. Он не сказал ничего. Просто стоял, глядя на неё, и его молчание было хуже любого подтверждения. И внутри у неё что-то разбилось. Что-то маленькое, хрупкое и тёплое, что только что попыталось пробиться сквозь лёд стыда и боли. То, чего там, как она наивно подумала на миг, возможно, не было. Она отступила ещё на шаг. — Не стоит, Малфой, — выдохнула она, и каждое слово было как осколок стекла. — Мне не нужна твоя жалость. Развернувшись, она больше не побежала, а пошла. Твёрдо и быстро.