Лучик солнца

Роза проснулась от странного, тяжёлого ощущения в желудке. Её слегка подташнивало, а голова была мутной, будто её мозг всё ещё тонул в остатках неспокойного сна. Она сбросила одеяло, натянула на себя толстовку Скорпиуса и, едва переставляя ноги, поплёлась вниз. Было ещё очень рано. В доме царила та особая тишина, что бывает только на рассвете. Она надеялась, что будет одна — сможет налить себе воды и так же тихо исчезнуть обратно в комнату. Но кухня не была пуста. За столом, у окна, за которым только-только начинал розоветь, сидел мистер Малфой. Он был уже одет в простую, но дорогую домашнюю одежду, и в руках у него была кружка с кофе. Он не пил из неё, а просто смотрел куда-то в пространство перед собой, и его лицо, обычно такое собранное и закрытое, сейчас казалось непривычно усталым и задумчивым. Роза замерла на пороге, уже готовая развернуться и бесшумно уйти обратно в свою комнату, как вдруг услышала: — Ты сегодня рано… Садись. Не стесняйся. Отец Скорпа говорил мягко, без привычной отстранённости или той натянутой учтивости, что была между ними раньше. Она несмело подошла и села на противоположный конец стола. И тут её взгляд упал на стол. Перед ним стояли не одна, а две кружки кофе. Это было так странно и так лично, что Роза невольно застыла, не зная, куда деть глаза, и видимо мистер Малфой заметил её замешательство. Он посмотрел на вторую кружку, и на его лице мелькнула тень какой-то далёкой, тихой грусти. — Это… небольшая традиция, — объяснил он. — Для моей жены. Роза почувствовала, как внутри у неё что-то ёкнуло. Она знала, что у Скорпиуса не было матери, но никогда не спрашивала… — Что… что с ней случилось? — Рак, — так же просто ответил Драко, его взгляд снова ушёл в окно, в набирающий силу рассвет. — Шесть лет назад. Она очень любила пить кофе вот в это время, смотрела на восход. Говорила, что это единственный момент дня, который принадлежит только ей. — Мне… очень жаль, — искренне выдохнула Роза. Эти слова звучали пусто, но других у неё не было. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов, и в этой тишине, переборов внутренний барьер и своё собственное смущение, Роза задала вопрос, который крутился у неё в голове с тех пор, как она услышала тот разговор родителей. — А… как вы познакомились? С моей мамой? — она не смотрела на него, уставившись в свою пустую ладонь на столе. Мистер Малфой медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах не было ни раздражения, ни желания уклониться от ответа. — В школе, — сказал он. — Мы были… в вечных ссорах, или нам так казалось, а потом оказалось, что под всей этой злостью и соперничеством было нечто… совершенно иное. Но мы были слишком молоды, и слишком глупы, чтобы это вовремя понять. Он отпил глоток кофе, и его лицо снова стало тем самым, закрытым. — Иногда, — добавил он уже почти про себя, — чтобы понять ценность чего-то, нужно сначала это потерять. — Вы бросили её, да? — почему-то Розе казалось, что именно так всё и было. Она знала свою маму слишком хорошо, и её мама всегда страдала в отношениях. — Не думаю, что эту историю должен рассказать именно я… Но нет. — Он посмотрел прямо ей в глаза. — Это она меня бросила и разбила моё сердце вдребезги. — Вы любили её? Вопрос застал его врасплох. — Прошло слишком много времени, Роза. Мы были молоды… — Любили или нет? — настояла она, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. — Любил, — он замолчал. — А может, и сейчас люблю, но уже не так, как мог бы. Тишину на кухне нарушили сонные шаги по лестнице. В дверном проёме появился Скорпиус, его волосы были растрёпаны, а глаза слиплись от сна. Увидев отца и Розу за столом, он замер, явно удивлённый. — Вы что, все уже… молитесь восходу солнца? — пробормотал он, протирая глаза. Роза, ещё секунду назад погружённая в серьёзный разговор, резко замолчала и опустила взгляд в свою пустую кружку. — О чём вы болтаете? — Скорпиус подошёл к столу, его взгляд скользнул с отца на Розу. — Ни о чём таком, — ровно ответил Драко, отодвигая пустую кружку чуть в сторону. — Просто ранние пташки. Скорпиус фыркнул и плюхнулся на стул прямо рядом с Розой, так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Пока отец наливал себе ещё кофе, отворачиваясь к стойке, Скорпиус быстро, почти незаметно, положил свою ладонь Розе на колено под столом. Прикосновение, тёплое и чуть шершавое, вызвало у неё прилив тепла к щекам. Она почувствовала, как по её спине побежали мурашки. Она не посмотрела на него, но уголок её губ дрогнул в ответ на его тайную улыбку. Между ними под столом возникло это маленькое, заряженное пространство — смущённое, сладкое и абсолютно их собственное. Роза рискнула поднять глаза и встретилась взглядом с мистером Малфоем, и в его серых глазах она прочла что-то такое, что заставило её сердце сжаться. Это была не просто отцовская настороженность. Это была глубокая, знакомая боль. Роза смущённо откашлялась и под столом аккуратно убрала руку Скорпа со своего колена. Мистер Малфой, заметив это движение, лишь слабо усмехнулся уголком губ, в его взгляде не было упрёка. — Всё нормально, — тихо сказал он, глядя куда-то мимо них, в окно. — Просто… вспомнил. У меня тоже так было в вашем возрасте, но кажется, ещё вчера. В этот момент на столе тихо завибрировал его телефон. Драко взглянул на экран, и его брови слегка приподнялись, и он поднял трубку. — Алло? — его голос был ровным, но Роза, сидевшая ближе всех, уловила в нём мгновенную настороженность. Она не могла разобрать слов из трубки, но узнала голос. Низкий, привычно собранный, но сейчас звучащий с какой-то новой, непривычной дрожью. Это была её мама. — Я понял, — тихо сказал Драко, его лицо стало непроницаемым. — Да, я буду там в том же кафе. Через час. Он положил трубку. — Что случилось? — спросила Роза. — Это была моя мама? Что с ней? Драко посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но быстро исчезло. — Твоя мама хочет встретиться, и она попросила о встрече. Больше я пока ничего не знаю, — он встал. — Пойду собираться, а вы доедайте и бегом в школу.

***

Драко сидел в углу знакомого кафе, за столиком у самого окна. За стеклом хлестал холодный осенний дождь, затягивая улицы в серую, мутную пелену, но он смотрел не на улицу, а на своё отражение в стекле, искажённое струями воды, и ждал. Дверь открылась, впустив порыв влажного ветра и её. Он узнал её ещё на подходе, по резкой, почти рваной походке. Она вошла, и даже в тусклом свете кафе было видно, как она выглядит. На грани. Серые, глубокие тени под глазами, будто она не спала несколько ночей. Лицо бледное, почти прозрачное. Волосы были собраны в небрежный, тугой пучок, но несколько прядей выбивались, подчёркивая общее впечатление надрыва. Её пальцы нервно теребили пряжку сумки, когда она оглядела зал и направилась к его столику. Он не стал вставать. Просто кивнул на стул напротив. Когда она опустилась, он поднял руку, поймав взгляд официантки, и жестом показал: «чёрный кофе». Гермиона не стала ждать напитка. Она положила сумку на соседний стул и сразу, без предисловий, впилась в него взглядом. — Драко, — её голос был хриплым от усталости, но серьезный, — ты… после того, как я ушла из школы. Ты помнишь, что-нибудь было с Роном? История какая-то… Хоть что-то. Он нахмурился, откинувшись на спинку стула. — Нет, — честно ответил он. — После того как ты… мы… разошлись, я старался не вникать в дела твоего круга. Что-то случилось? Гермиона сделала глубокий вдох. — Пэнси… Пэнси Паркинсон. Она сказала, что тогда ходили кое-какие слухи, что Рон приставал к какой-то девочке младше его. Что было заявление, но его… замяли. И что его из-за этого из школы вывели. — Ты виделась с Пэнси Паркинсон? — перебил он. — Где? Я её не видел… больше десяти лет. И когда вы успели стать друзьями? Я помню, что вы едва ли общались. Гермиона махнула рукой, будто отмахиваясь от неважной детали. — В салоне красоты, но это неважно, важно лишь то, что она сказала. Ты правда ничего не знаешь? Драко покачал головой. — Я не знаю, что тогда было с Уизли, — медленно произнёс он. — Но я знаю, кто мог знать, и кто, возможно, помнит… Хм, сейчас. Не отрывая от неё взгляда, он достал из внутреннего кармана пиджака телефон. Пролистал контакты, но почти сразу нашел нужный. Драко набрал номер и поднёс телефон к уху. Трубку взяли почти сразу. — Поттер, — сказал Драко, не отводя взгляда от Гермионы. — Мне нужно с тобой поговорить. Ты сможешь встретиться сейчас? Да да, сейчас. Я расскажу всё при встрече. Ожидание повисло в воздухе тяжёлым, неловким молчанием, которое нарушал лишь стук дождя в стекло. Драко отпил глоток остывающего кофе, его взгляд скользнул по лицу Гермионы. — Как ты? — спросил он тихо, нарушая тишину. — Нормально, — отрезала она, даже не взглянув на него. Но её пальцы продолжали бессознательно выбивать нервную дробь по керамике кружки. Он видел это… Видел, как она на грани. — Роза… у нас сегодня была беседа. Она… спрашивала о тебе, и о том, как мы познакомились. Её взгляд метнулся к нему, в глазах вспыхнула тревога, смешанная с материнской болью. — Что ты ей сказал? — Правду. Что мы были не друзьями, а потом поняли, что ошибались, и что были слишком глупы, чтобы это исправить. — Он помолчал. — Потом пришел Скорпиус, и мы закончили… На самом деле она у тебя очень умная и я думаю, она хочет домой. — Я знаю, — прошептала Гермиона. — Я тоже жутко по ней скучаю, но сейчас… сейчас мне важнее знать, с кем я жила все эти годы, что за человек растил мою дочь. Драко не удержался и фыркнул. — Ну, выбор мужа ты сделала, прямо скажем, не самый удачный, Грейнджер. Уизли… он всегда был каким-то… мутным. — Он был добр ко мне, — отступила в глухую защиту Гермиона, но её слова звучали пусто. — В начале он ухаживал, казался… надёжным. — «Надежным», — повторил Драко беззвучно и посмотрел на неё прямо. — Так почему же ты с ним развелась? Помимо очевидного факта, что он… Я даже не знаю какое слово подобрать. Он видел, как она внутренне сжалась. Как её челюсть напряглась, а глаза побежали по сторонам, ища спасения. Признание далось ей тяжело, с трудом, словно она вытаскивала из себя занозу. — Он… бил меня, — выдохнула она наконец. Драко почувствовал, как его кулаки сжались, а ярость к этому человеку больше не поддавалась контролю. — И тогда какого хрена ты тогда впустила его обратно в дом? — его голос зазвучал резко, он уже не мог сдерживаться. — После всего? К себе? К ней? — Потому что Роза любит его! — вскрикнула Гермиона в ответ, и в её глазах блеснули слёзы, которые она отчаянно сдерживала. — Она его отец! И я… я не могу просто лишить её этого. Я не вернусь к нему, я не дура! Но я не хочу, чтобы она ненавидела меня за то, что я отняла у неё отца! — Это бред собачий, — прошипел Драко, его пальцы впились в край стола. — Ты ставишь её мнимое чувство выше собственной безопасности? Выше её безопасности? Он же и её мог… Я его убью. Клянусь, если хоть волос упадёт… Он не закончил. Дверь в кафе снова открылась, впуская порыв холодного воздуха и нового посетителя. Человек в простой тёмной куртке, с мокрыми от дождя волосами и шрамом на лбу оглядел зал и, заметив их, направился к столику. Драко поднялся ему навстречу, и на его лице на мгновение промелькнула неподдельная, облегчённая радость от вида друга, и они обменялись коротким, крепким рукопожатием. — Гарри. Спасибо, что пришёл. — Всегда рад помочь, — ответил Поттер, но его зелёные глаза внимательно изучали лицо Драко. — Хотя, судя по твоему виду, помощь нужна серьёзная. Что случилось? Драко кивнул в сторону стола. — Об этом и хотим поговорить. Знакомься, это Гермиона Грейнджер. Гермиона, это Гарри Поттер. Гермиона, всё ещё бледная, кивнула, и Гарри пожал ей руку. — Приятно познакомиться, — сказал он просто и сел, скинув с себя мокрую куртку. — Гарри тоже учился в нашей школе, — пояснил Драко Гермионе, пока официантка несла дополнительную чашку. — Но он был на год младше. Мы тогда… не особо пересекались. Познакомились уже в университете, на факультете истории. Случайно столкнулись на дебатах. — В голосе Драко прозвучала тень старой, уже без злобной иронии. Гарри слабо улыбнулся, принимая кофе. — Да, Малфой тут пытался отстоять позицию, что все проблемы можно решить деньгами, но я его переспорил. — Не переспорил, а довёл до белого каления нелогичными аргументами, — парировал Драко, но шутка не сняла напряжения. Он сделал глоток и перешёл к делу. — Гарри, вопрос о давних временах. Ты не помнишь… какие-то истории, связанные с Роном Уизли? Неприятные. Из школы. Эффект был мгновенным. Вся кровь, казалось, отхлынула от лица Поттера, его обычно открытое, живое лицо стало каменным, глаза сузились. Он медленно поставил чашку на блюдце. — Почему вы спрашиваете? Гермиона, не выдержав, вмешалась. — Рон Уизли — мой бывший муж. Я… я недавно встретила одну нашу общую одноклассницу, и она рассказала мне старую историю. Будто он… приставал к какой-то девочке. Младшекласснице, и что дело замяли. Гарри закрыл глаза на секунду, как будто от боли. Когда он открыл их, в них читалась такая тяжесть, что у Гермионы похолодело внутри. — Это не «будто», — сказал он и посмотрел прямо на Гермиону. — Это правда. Потому что этой девочкой была моя сестра. Джинни. — Твоя… сестра? Гермиона смотрела на Гарри, но не видела его. Перед её глазами проплывали обрывки воспоминаний: улыбка Рона, его рука на её плече, его слова, обращённые к маленькой Розе… «Папина принцесса». Мир, такой шаткий и ненадёжный, начал рушиться с оглушительным грохотом, и каждый новый факт был тяжёлым булыжником, выбивающим из-под ног последнюю опору. — Я не уверен, что должен всё это… — начал Гарри. — Нет! — перебила его Гермиона, и её голос сорвался. — Расскажи мне… Всё. Я должна знать! Гарри сжал челюсти, взглянул на Драко, который сидел неподвижно. — Он домогался её. Больше года. Писал ей сообщения, когда ей только исполнилось двенадцать, а ему… семнадцать. Говорил, что она «такая маленькая, но уже такая… взрослая». Уговаривал встретиться после школы, прогуляться. Джинни… Она была запугана, смущена. Самое пугающее было то, что она скрывала это всё на протяжении года. От меня, от родителей. Даже ходила с ним несколько раз гулять, и, по правде сказать, я до сих пор не знаю, что в итоге они вдвоем делали. Джинни сейчас живет в другом городе, и она не любит об этом говорить. Но я видел их переписку… Он сделал паузу, собираясь с силами. — Там было множество сообщений, он как будто никогда не переходил черту, но часто скидывал свои фотки, а еще там были фразы: «Моя малышка». «Маленькая принцесса». Он так её называл. «Маленькая принцесса». В ушах зазвенело. Воздух перестал поступать в лёгкие. Именно так… Именно так он ласково называл Розу, когда та была маленькой. «Где моя маленькая принцесса?» Теперь эти слова обрели новый, чудовищный, отвратительный смысл. Они были не лаской. Они были… отражением его извращённого влечения, его паттерна. Ей стало дурно. Желудок сжался в тугой, болезненный узел. В глазах поплыли тёмные пятна. Она судорожно вдохнула, схватилась за край стола, пытаясь удержаться. — Мне… мне нужно… — она прошептала, не в силах закончить фразу. Она оттолкнула стул, который с грохотом упал на пол, и попыталась сделать шаг, чтобы вырваться отсюда, из этого кошмара. Но её ноги не слушались. Они стали ватными, а пол под ногами поплыл. — …должна… воздух… — её собственный голос прозвучал где-то очень далеко, искажённым и чужим. Второй шаг был уже не шагом, а падением вперёд. Она протянула руки, чтобы смягчить удар, но тело не слушалось, было тяжёлым и непослушным, как чужое. Последнее, что она услышала сквозь нарастающий гул в ушах и темноту, затягивающую сознание, был резкий, испуганный окрик Драко: — Гермиона! А затем — глухой удар о что-то твёрдое, и мир поглотила беспросветная, беззвучная чернота.