Лучик солнца

Сознание вернулось к Гермионе вместе с тупой, пульсирующей болью в висках. Она открыла глаза, уставившись в знакомый потолок своей спальни, с трещиной в углу, которую она так и не заделала. Воздух пахло пылью, старыми книгами и… чем-то чужим. Дорогим одеколоном. Она медленно повернула голову набок. В кресле у окна, залитый холодным дневным светом, сидел Драко. Он просто сидел и смотрел в окно, его профиль был напряжённым и усталым, и услышав шорох, он мгновенно обернулся. — Не двигайся резко… Он поднялся и подошёл к кровати как раз в тот момент, когда она попыталась приподняться на локтях. Голова закружилась, и она снова опустилась на подушку. — Роза… — выдохнула Гермиона, хватая его за рукав. — Мне нужно к Розе. Сейчас же. Мне нужно с ней поговорить. — Ты никуда не поедешь, — твёрдо сказал Драко, аккуратно убирая её руку. — У тебя, судя по всему, лёгкое сотрясение. Я уже позвонил Скорпиусу, и после школы они поедут сюда, а не ко мне. Ты совсем скоро её увидишь. Небольшое, слабое облегчение разлилось по её телу. Она кивнула, закрыв глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. — Почему ты упала? — спросил Драко после паузы. — Что такого сказал Поттер? Что за история с Уизли? Гермиона открыла глаза и посмотрела в потолок. Признаться? Выложить свои самые тёмные, чудовищные подозрения? Слова «маленькая принцесса» жгли её изнутри, но озвучить их, связать с их собственной дочерью… это казалось слишком страшно. Это могло сделать это реальностью. — Сначала… сначала мне нужно поговорить с Розой, — тихо, но настойчиво повторила она. — Я должна быть уверена. Драко замер, а затем резко выдохнул, и в его выдохе звучало раздражение. — О чём тут можно быть неуверенным? — его голос зазвенел. — Я так и знал, что Уизли — гнилая сволочь. И что-то было не так с самого начала. А ты… — он запнулся, сжимая кулаки. — Ты просто слепая дура, если не видела, что он за человек, выходя за него замуж! Он произнёс это сгоряча, и тут же его лицо исказилось от осознания своей ошибки. — Прости. Я не это имел в виду. Я… — Да, — холодно перебила его Гермиона. — Я дура. Возможно, самая большая дура на свете, но ты, Драко, последний человек, который имеет право меня осуждать. Ты исчез из моей жизни слишком давно… По собственной воле. Он вспыхнул, его глаза сверкнули гневом. — О, конечно! — зашипел он. — Потому что ты всегда всё знала лучше! Всегда сама принимала решения, даже если они касались… — он сделал резкий вдох, обрывая себя на полуслове, но было уже поздно. — …даже если они касались нашего ребёнка! Слова повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые. Гермиона замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Вся её злость, всё возмущение сменились шоком. Он сказал это вслух… Именно в этот момент, когда тишина между ними стала оглушительной, раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Гермиона, игнорируя тихий, предостерегающий оклик Драко со спины, спустилась вниз. Каждая ступенька отдавалась пульсирующей болью в висках. Она открыла дверь, и её мир сузился до фигуры на пороге. Рон. Он стоял, улыбаясь, с букетом дешёвых маргариток в руке. Выглядел как примерный, слегка раскаявшийся отец. Но при виде его Гермиону охватил дикий, животный страх, от которого похолодели кончики пальцев. Она судорожно сглотнула, заставив себя встретиться с его взглядом. — Рон, что ты здесь делаешь? — Привет, Герми. — Его улыбка стала шире, но не дотянулась до глаз. — Хотел встретиться с Розалин. Мы договаривались же, что могу навещать… Подумал, что сегодня хороший день. — Её нет дома, — быстро и отрывисто сказала Гермиона, инстинктивно прикрывая дверь своим телом, не давая ему переступить порог. Его брови поползли вверх в удивлении. — Нет? А где же она? — Это не твоё дело. — Её голос звучал твёрже, чем она чувствовала. — Я… я передумала… Не хочу, чтобы ты пока приходил в наш дом и виделся с Розой. Секунду он просто смотрел на неё, и его улыбка медленно сползла с лица, как маска. Под ней проступила та самая тень, что появлялась в его глазах перед тем, как его рука поднималась для удара. — Передумала? — его голос стал тише. — Мы же договорились, Гермиона. Ты же сказала… — Я сказала «нет», — перебила она, сжимая косяк двери так, что пальцы побелели. — И это окончательно. Уходи, Рон. Он сделал шаг вперёд, и его плечо почти упёрлось в дверь. Он был больше, сильнее, и его физическое присутствие стало давить. — Я хочу видеть свою дочь. Это моё право, и ты не можешь мне этого запретить. В этот момент из полумрака коридора за её спиной появилась другая фигура. Драко подошёл вплотную, встав чуть сбоку, так, чтобы Рон мог его видеть. Он не говорил ничего, просто стоял, скрестив руки на груди, и его ледяной, безразличный взгляд был красноречивее любых угроз. Рон замер. Его взгляд метнулся от Гермионы к Драко и обратно. Ярость исказила его черты, но на долю секунды. Потом маска снова натянулась. — Ладно, ладно, — сказал он, отступая на шаг и поднимая руки. — Вижу, у тебя… гость. Не буду мешать. — Он бросил на Гермиону быстрый взгляд. — Дам тебе время одуматься. Надеюсь, ты примешь правильное решение. Я не буду настаивать… Ты ведь её мама, но и я её отец… Он развернулся и пошёл прочь, небрежно бросив букет маргариток в ближайший мусорный бак у подъезда. Как только щелчок замка отрезал вид уходящей спины Рона, стена, которую Гермиона так отчаянно держала, рухнула. Всё, что копилось часами — шок от слов Гарри, животный страх перед бывшим мужем, усталость, боль, чувство абсолютной беспомощности — накрыло её с головой. Резкий, сдавленный всхлип вырвался из её горла, а за ним хлынули другие. Её тело содрогнулось в первой волне панической атаки. Воздух перестал поступать в лёгкие, в глазах потемнело, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она схватилась за косяк двери, скользя по нему вниз. — Гермиона… Его руки оказались вокруг неё мгновенно. Драко не пытался её трясти или кричать, он просто крепко обнял, прижал к себе, погрузив её лицо в складки своей шерстяной кофты, которая пахла кофе, дождём и им. — Дыши, — его голос звучал прямо у её уха. — Со мной. Вдох… и выдох. Медленно. Ты в порядке. Ты в безопасности. Она не могла. Горло было сжато спазмом. Она лишь судорожно втягивала воздух, издавая жуткие, захлёбывающиеся звуки. — Всё будет хорошо, — продолжал он, и его рука медленно, ритмично гладила её по спине. — Я здесь, я рядом, я никуда не уйду. Он тебя больше не тронет. Клянусь. Его слова, его твёрдое убеждение, начинали пробиваться сквозь панический туман. Она инстинктивно вцепилась в ткань его кофты, как утопающая в соломинку, и прижалась к нему сильнее. — Мне… так страшно, — выдохнула она в его плечо. — Он… он вернётся. Он никогда так просто не отстанет. — Пусть попробует, — прошептал Драко, и в его голосе зазвучала та самая опасная, стальная нота, что была раньше. — Но он не подойдёт к тебе. Я не позволю. Драко осторожно отстранился ровно настолько, чтобы взять её лицо в свои ладони. Его большие пальцы стёрли слёзы с её щёк. Он приподнял её подбородок, заставляя встретиться с его взглядом, и его серые глаза были полны такого невыразимого отчаяния и такой же невыразимой решимости. — Слушай меня, — сказал он тихо. — Всё будет хорошо. Я сделаю так, что будет хорошо. Для тебя… Доверься мне… Хотя бы сейчас. Их дыхание, сначала сбивчивое и неровное у неё, ровное и намеренно замедленное у него, постепенно начало синхронизироваться. Она смотрела на него и впервые за долгие годы кто-то говорил ей «я рядом» и выглядел так, будто готов был сдержать это слово любой ценой. Гермиона сама не поняла, как всё произошло, но в следующее мгновение он наклонился и его губы коснулись её губ. Нежно, почти невесомо, как дуновение, призванное успокоить, запечатать обещание. — Я здесь, — прошептал он ей в губы, и его дыхание смешалось с её. Она не отстранилась. Напротив, её пальцы, всё ещё вцепившиеся в его кофту, разжались и поднялись, чтобы коснуться его щеки. В её глазах, полных слёз, вспыхнул крошечный, хрупкий огонёк надежды, и тогда, его губы снова потянулись к её, на этот раз чуть увереннее, чуть глубже, будто пытаясь вдохнуть в неё часть своей силы. И в этот самый момент, когда воздух между ними снова начал сгущаться, снаружи, прямо у дома, раздался резкий, знакомый рёв мотоциклетного двигателя, который заглушился рычащим звуком парковки. Они отпрянули друг от друга одновременно, как будто их ударило током. — Я… — Я… — Я пойду в ванну, — сухо произнесла Гермиона поднимаясь. — Пожалуйста не говори им, что Рон приходил и сюда… И тем более мою реакцию. — Хорошо.