Лучик солнца

Драко бесшумно спустился по лестнице, оставив Скорпиуса наверху с коротким «посиди пока здесь». Он двигался осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, но сердце колотилось где-то в горле от неизвестности. Что он увидит внизу? Что успело произойти между ними? Тишина в гостиной была густой и хрупкой, как стекло. Гермиона сидела на диване, откинувшись на спинку, но её поза была напряжённой, неестественной. Голова Розы покоилась у неё на коленях, и мать медленно, ритмично гладила дочь по спутанным волосам, а Роза, судя по ровному дыханию и расслабленным чертам лица, спала. Спала тем тяжёлым, изнурённым сном, который наступает после долгих, выматывающих рыданий. Гермиона же смотрела куда-то в одну точку на противоположной стене. Он сделал шаг в комнату, она не обернулась на звук, но краем глаза, видимо, уловила движение. Когда он оказался рядом, она перевела на него усталый, но всё ещё осознанный взгляд. Он молча кивнул головой в сторону дивана: можно? Она ответила таким же беззвучным кивком. Драко осторожно опустился на край дивана, стараясь не потревожить спящую. Несколько минут они сидели в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов и ровным дыханием Розы. Наконец, он наклонился ближе и прошептал: — Как ты? Гермиона медленно покачала головой, её губы дрогнули, но она взяла себя в руки. — Это были самые худшие полчаса в моей жизни, — ответила она так же тихо. — Но я справлюсь… И помогу ей справиться. Мы справимся. — Что она сказала? Гермиона резко, почти болезненно, сжала губы и покачала головой. — Не спрашивай. Я не хочу… не сейчас. Может, никогда. Это её история, и рассказывать её буду я только если она сама разрешит. Драко кивнул. — Я прошу тебя только об одном, Драко. — Её голос дрогнул. — Позволь Скорпиусу быть рядом с ней. Не запрещай им. Ей сейчас как никогда нужна поддержка, и он… он делает её счастливой. Я это вижу. Драко взял её ладонь, лежащую на колене, в свои руки. — Я никогда не стану запрещать сыну любить твою дочь, — просто сказал он. — Никогда. — Спасибо, — прошептала она. Они снова замолчали. Она смотрела на спящую Розу, он смотрел на неё. Потом, словно решившись, она заговорила снова, и в её голосе звучала давняя, застарелая боль, смешанная с усталым примирением. — Знаешь… не было ни дня, чтобы я не жалела о том, что рассталась с тобой. Ни дня, чтобы не думала о том ребёнке, от которого я тогда избавилась. — Её голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Но я всё равно считаю, что сделала правильно. По-своему. Я смогла учиться, стать лучшей в своём деле, и родить Розу. Она… она моё всё. И если бы я не ушла тогда, её бы не было. Этой замечательной, сильной, невероятной девочки. Драко слушал молча, его лицо было непроницаемым, но пальцы, сжимающие её ладонь, чуть дрогнули. — Я понимаю, — наконец сказал он. — Я тоже… я не жалею о том, как сложилась моя жизнь. Он поднёс её ладонь к своим губам и легко поцеловал. — Прошлое уже не изменить, Гермиона. Никто из нас не вернётся назад и не исправит ошибок. — Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его серых глазах горел тот самый огонь, который она видела там сегодня. — Но на настоящее мы всё ещё можем повлиять, и я, если ты позволишь, хотел бы быть рядом. С тобой… — Если это из жалости… — Нет, — перебил он и сильнее сжал ее ладно. — Жалость тут не причем. Я просто снова встретил тебя, и мне кажется, я не готов снова отпустить тебя. Гермиона отвела взгляд от его глаз, в которых горело столько надежды, и покачала головой. Её рука, всё ещё лежащая в его ладони, дрогнула. — Драко… — начала она тихо. — Я… я не могу сейчас. Для начала мне нужно разобраться с Роном. Он сжал её пальцы чуть крепче, не отпуская. — Мы можем справиться с ним вместе. Ты не одна, Гермиона. Я рядом. Она подняла на него глаза, и в них была твёрдость, которую он так хорошо помнил — ту самую, что когда-то заставляла его восхищаться ею даже в разгар их вражды. — Нет. С этим я должна справиться сама. Я уже однажды уходила от него. В этот раз я намного сильнее, и я делаю это не только для себя, но и ради Розы. Я должна показать ей, что можно дать отпор, что можно победить. — Знаешь, — прошептал он, чуть наклонив голову, — я уже и забыл, какая ты сильная, и как я любил смотреть на тебя, когда ты была… вот такой. Несгибаемой. Настоящей. И чертовски красивой. Щёки Гермионы тронул лёгкий румянец, впервые за этот долгий, кошмарный день. Она смущённо улыбнулась и опустила глаза. — Это было давно. И я уже… — она запнулась, — я уже не такая красивая. Всё это… годы, усталость… — Гермиона, — перебил он. — Если бы ты могла видеть себя моими глазами… ты бы всё поняла. Без вопросов. Они смотрели друг на друга. Воздух между ними снова стал густым и звенящим. Медленно, будто против своей воли, они начали приближаться друг к другу. И в этот самый момент тишину разорвал звук шагов на лестнице. — Ой! Скорпиус застыл на нижней ступеньке, уставившись на них круглыми от неловкости глазами. Его лицо медленно заливалось краской. — Простите, я… я не хотел… отвлекать. Я просто… Драко и Гермиона отдёрнулись друг от друга с такой скоростью, будто их ударило током. Гермиона одёрнула кофту, Драко прокашлялся и уставился куда-то в угол. — Всё в порядке, — слишком быстро сказал Драко. — Мы просто… разговаривали. — Да, — подхватила Гермиона, чувствуя, как горят её щёки. — Это не то, что ты подумал. Внезапно с дивана раздался бодрый, полный ехидства голос: — Блин, Скорпиус! Ты как обычно не вовремя! Роза резво села, откинув волосы с лица. В её глазах, ещё красных и опухших, плясали озорные искорки. Она явно не спала и, судя по всему, наслаждалась происходящим. — Ты что, не мог ещё полчасика посидеть наверху? У людей тут важный разговор, между прочим. Скорпиус, который и так был красный, стал пунцовым до корней волос. — Я не знал! Откуда мне было знать?! Я думал, вы тут всё серьёзно обсуждаете! — Так и есть! — в один голос сказали Драко и Гермиона, и от этой синхронности стало только хуже. Роза прыснула, прикрывая рот ладонью. Скорпиус выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол. А Драко и Гермиона переглянулись и вдобавок ко всему, несмотря на всю неловкость, на губах обоих заиграла едва сдерживаемая улыбка.