Лучик солнца

Роза ходила по гостиной, как зверь в клетке. От дивана к окну, от окна к двери, от двери обратно. Её руки нервно теребили край толстовки, пальцы перебирали ткань, сжимали, разжимали. — Что-то случилось, — сказала она в сотый раз, глядя на телефон, который молчал. — Я чувствую. Скорпиус сидел на диване, наблюдая за ней. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась тревога. — Роза, — мягко сказал он, — садись. Пожалуйста. Ты себя изводишь. — Я не могу, — отрезала она, продолжая ходить. — Ты не понимаешь. Я чувствую, Скорп. Я чувствую, что с ней что-то случилось. Что она в опасности. Моя мама… что-то не так. Он поднялся, подошёл к ней и осторожно взял её за плечи, останавливая бесконечное движение. — Всё будет хорошо, — сказал он, глядя ей в глаза. — Твой отец… он ушёл. Он не вернётся, а твоя мама сейчас едет к нам, и через полчаса мы будем сидеть за столом и есть эти ужасные спагетти, которые приготовил мой отец. Она попыталась улыбнуться его шутке, но улыбка вышла кривой и тут же погасла. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Я боюсь. Я очень боюсь. Что если он… что если он пришёл к ней? — Не пришёл, — твёрдо сказал Скорпиус, притягивая её к себе. Она уткнулась лицом ему в плечо, и он почувствовал, как она дрожит. Она не ответила. Просто сжала его куртку в кулаки и прижалась сильнее, будто он был единственной точкой опоры в мире, который разваливался на части. — Мне страшно, — выдохнула она в ткань его куртки. — Мне так страшно, Скорп. Я в ужасе. Я думала, что он ушёл… что он оставил нас. И тут он вернулся и всё пошло не так… Она не договорила. Всхлипнула, сглатывая комок в горле. — Роза, — тихо сказал Скорпиус, поглаживая её по спине. — Расскажешь мне когда-нибудь? Всё? Что он делал? Почему ты так его боишься? Она замерла. Потом медленно отстранилась, подняла на него глаза. В них была такая боль, что у него сжалось сердце. — Не сейчас, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы ты знал. Не хочу, чтобы ты на меня… — она запнулась, — чтобы ты смотрел на меня иначе. — Роза, я никогда не… — Я знаю, — перебила она, и в её голосе зазвучала горечь. — Но ты просишь меня доверять тебе, а я… я мало кому в этом мире доверяю. Понимаешь? Меня предавали самые близкие люди. Те, кто должен был защищать. Я не могу просто взять и… Она замолчала, увидев его лицо. Её слова ударили больнее, чем она ожидала. В его глазах мелькнуло что-то — растерянность, обида, понимание. Он отпустил её, сделал шаг назад. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Правда. Я не буду давить. Он развернулся, собираясь отойти, дать ей пространство. Роза открыла рот, чтобы что-то сказать, остановить его, объяснить, что она не это имела в виду, что он не такой, что он… И тут её желудок скрутило резко и неожиданно. К горлу подкатила тошнота, и она зажала рот рукой. — Роза? — Скорпиус обернулся, увидел её побелевшее лицо. — Что… Не дожидаясь ответа, она рванула в ванную, едва успевая захлопнуть за собой дверь. Её вырвало, и она стояла на коленях перед унитазом, сжимая холодный край, пока тело сотрясали спазмы.