Лучик солнца

Спокойствие, мягкое и глубокое, как тёплая вода, окутало Гермиону. Она не помнила, когда ей в последний раз спалось так хорошо. В её собственном доме сон всегда был нервным, прерывистым, она просыпалась от любого шороха, от шагов отца, от скрипа двери. Тело привыкло быть начеку, привыкло сжиматься в комок при малейшей опасности. А здесь, в этом тёплом коконе, в его руках, она чувствовала себя… в безопасности. Впервые за много лет. Ей снилось что-то светлое, что-то, что ускользало при пробуждении, оставляя лишь ощущение тепла, а потом до её уха донеслось резкое, недовольное покашливание. Она с трудом разлепила веки. Взгляд сфокусировался не сразу, но она увидела, как перед ней стояла женщина. Средних лет, в идеально выглаженном деловом костюме, с высокомерным, ледяным выражением лица. Светлые волосы уложены в строгую причёску, руки скрещены на груди. Она смотрела на Гермиону так, будто та была чем-то мерзким, случайно прилипшим к подошве её дорогой обуви. Гермиона резко села, путаясь в пледе. Только сейчас она осознала, что так и уснула в объятиях Драко, его рука всё ещё лежала на её плече, его голова покоилась на подушке дивана. Он выглядел беззащитным, почти мальчишеским в своём спокойном сне. Она толкнула его в бок. — Драко, — прошептала она, и в голосе её звучала паника. — Драко, проснись! Он зашевелился, открыл глаза, ещё не понимая, где находится. Потом увидел женщину и его лицо изменилось. Сонная расслабленность исчезла, сменившись напряжением. — Мама, — сказал он хрипло, и Гермиона почувствовала, как внутри неё всё оборвалось. — Драко, что здесь происходит? — Мы… — он сел, провёл рукой по лицу. — Мы смотрели фильм. Я принёс попкорн, и просто… уснули. Ничего такого. Гермиона почувствовала, как её щёки заливает жгучим румянцем. Она сидела в его одежде, с растрёпанными волосами, на его диване, в его объятиях, со стороны это выглядело именно так, как должно было выглядеть. — Простите, — начала она, пытаясь встать. — Я не хотела… мы правда ничего такого… — Я бы попросила вас уйти, — перебила её мама Драко. — Если вас не затруднит, то прямо сейчас. — Мама! — Драко вскочил, его голос стал резче. — Ты не понимаешь! Она просто… — Я всё понимаю, — ледяным тоном отрезала его мать. — От таких девочек одни проблемы. Они только и умеют, что… — она сделала паузу, и её взгляд скользнул по Гермионе, по её одежде, по её босым ногам, по синякам, которые не скрывал воротник футболки, — …предлагать. И брать. Больше они ничего не дают. Гермиона почувствовала, как эти слова бьют её, как пощёчины. Она стояла, не в силах пошевелиться, не в силах возразить. В горле стоял ком, в глазах защипало. Она посмотрела на Драко, он был бледен, его кулаки сжаты, челюсти напряжены. — Мама, ты не права, — сказал он. — Она не такая. Ты ничего о ней не знаешь. — Мне и не нужно знать, — его мать не сдвинулась с места. — Я вижу достаточно. Пусть уходит, пока я не вызвала охрану. Гермиона не ждала больше. Ей было достаточно унижения. — Простите…

***

Драко влетел в кухню, хлопнув дверью так, что стекла в шкафчиках жалобно звякнули. Он был бледен, его глаза горели гневом, а дыхание сбилось. Он бежал за ней до самого выхода, кричал, звал, но она даже не обернулась. Только выскочила на улицу и исчезла за поворотом, босиком, в его одежде, в этом холодном утреннем воздухе. Он хотел её догнать, хотел вызвать такси, хотел что-то сделать, но она словно растворилась. Оставила его стоять посреди улицы с чувством полного бессилия. Мать же стояла у плиты, спокойно помешивая что-то в кастрюле. Она даже не обернулась на его появление. Её спокойствие было оскорбительным, издевательским. — Зачем? — выдохнул он, и его голос сорвался. — Зачем ты так с ней? — Я позаботилась о том, чтобы в этом доме не было неприличных сцен, — ответила мать, не поворачиваясь. — Ты мне потом спасибо скажешь. — Спасибо?! — он почти закричал. — Ты выгнала её! Она ничего не сделала! Мы просто смотрели фильм и уснули! Ты видела её лицо? Она была напугана! Она замёрзла! У неё даже обуви не было! — Это не моя проблема, — ледяным тоном отрезала мать, наконец поворачиваясь. Она скрестила руки на груди и посмотрела на него сверху вниз, как на провинившегося ребёнка. — Драко, ты должен понимать, что есть люди твоего круга, а есть те, с кем ты можешь только… развлекаться. Но не более. — Она не «развлечение»! — рявкнул он. — Она мне нравится! Ты понимаешь? Она мне правда нравится! И я не позволю тебе… — Нравится? — перебила мать, и в её голосе зазвучала усмешка. — Драко, ты просто подросток. Это пройдёт. Такие девочки, как она, они приходят и уходят. Ты встретишь кого-то своего уровня, свою партию, и поймёшь, что это была лишь мимолётная глупость. Он смотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает такая злость, что слова застревают в горле. Она не понимала. — Это не глупость, — сказал он тихо. — И это не пройдёт. Ты её даже не знаешь. Ты не знаешь, какая она. Сколько ей пришлось пережить. Как она… Он замолчал, потому что говорить было бесполезно. Мать смотрела на него с холодным спокойствием, и он видел, что его слова не достигают цели. — Всё, что тебе нужно знать, — сказала она, возвращаясь к плите, — это то, что она не твоего круга. Ты будешь учиться, поступишь в хороший университет, найдёшь достойную девушку. А эту… забудешь. Дай ей время. — Мама… А если нет? — А ты постарайся.