Икона Красоты

Может ли в одно мгновение случиться нечто, что перевернет всю твою жизнь? Именно это произошло с Ян Чонином. Неуклюжий и странный ученик, с которым никто не хотел общаться, несмотря на богатство его семьи. Всё изменилось с появлением Ким Сынмина. С той самой секунды Чонин стал одержим. Для него Сынмин был живым воплощением искусства — его телосложение (без рельефных кубиков, но с плоским животом и идеальными пропорциями) казалось безупречным. Чонин чувствовал: дай ему шанс, и он превратит Сынмина в статую, не раздумывая ни секунды. Что-то тёмное и навязчивое пускало корни внутри Яна. Он понимал, что мог бы дни, даже годы, созерцать всего одну фотографию этого тела. Сынмин быстро стал всеобщим любимцем. Его любили за открытую улыбку и добрый нрав. Все — кроме Чонина. Тот любил его иначе, видел то, что было скрыто от других. Жизнь Кима была лишена какого-либо лоска: он жил один в скромной двухкомнатной квартире, доставшейся от умершего отца. Родители в разводе, мать присылала деньги, но их едва хватало даже на еду. Поэтому Ким подрабатывал официантом, не жалуясь на судьбу. — Можно с тобой пообедать? — Голос был мягким и приятным. Чонин обернулся и увидел Сынмина с подносом в руках. Одетый в обычную школьную форму, он казался таким же, как все, и от этого — ещё более совершенным. — Ты… ко мне? Да, конечно, садись, — пробормотал Чонин, опустив взгляд и делая вид, что поглощён едой. Каждая секунда рядом с Кимом казалась ему нереальной. — Почему ты?.. — не удержался он. — Захотелось пообедать с тобой, — перебил Сынмин с улыбкой. — Видишь ли, все здесь как под копирку. Любят одно и то же, одеваются одинаково. Мне стало скучно. Захотелось чего-то другого. — Он сделал глоток клубничного молока через трубочку. — И что же необычного во мне? — тихо спросил Чонин, сам не ожидая, что произнесёт это вслух. — Просто я заметил, что с тобой никто не общается. Мне стало интересно — почему. Может, я слишком любопытный, но все в один голос твердят, что ты странный, и советуют держаться от тебя подальше. — Взгляд Кима на мгновение скользнул по другим ученикам в столовой. «Странный». Это слово прозвучало в голове Яна как приговор. Он всегда знал, что выглядит жалким в глазах других, и теперь был уверен: Сынмин подсел к нему из жалости. В тот миг в Чонине что-то надломилось. Он хотел измениться. Сжечь того жалкого и странного парня, каким его все знали. Он начал с маски — бесстрастного и холодного выражения, за которым скроет все свои чувства. Но это было лишь начало. Богатство позволяло ему большее. Пока Кима не было дома, нанятые люди установили в его квартире камеры — крошечные, невидимые глазу. Теперь Чонин, сидя в отдельной комнате перед стеной из мониторов, видел каждый шаг Сынмина. Каждый его день. Каждую частную секунду. Он наблюдал, как вода стекает по обнажённому телу Сынмина в душе. Ким мылся тщательно, но в последнее время его не покидало странное чувство… Ощущение, будто за ним следят. Он выключил воду и внимательно осмотрел стены и потолок. «Вроде ничего нет. Показалось, наверное», — мысленно пожал плечами он и снова включил воду.

А Чонин смотрел. И менялся. И следил.