Фарлумский курьер/Pharloom`s Courier

      Река текла в своём русле медленно и убаюкивающие. Хорнет через мутневшее сознание видела своды пещер, которые то были высокими, то низкими. В ранах она чувствовала чьё-то лёгкое движение – прицепились те самые личинки. Воительница не понимала, чего они делали с ней. Она чувствовала себя очень плохо, даже отвратительно. Сознание померкло, но тело её всё ещё держалось на плаву. Вспышка реальности перед глазами случилось лишь на короткий миг и сразу же мир потух.       Панцирь не слушался. Он был словно сделан из желе, не подчинялось её воли. Не прокусил ли жизнено важное этот таракан ей, от чего она не чувствует практически ничего?       Очертание, краски мира стали проступать. Хорнет смотрела на свод пещеры, с которой свисает крайне мерзкие наросты. Воительница сосредоточилась на себе. Она ощущает, что лежит на берегу и лапки ног её омывает грязная вода реки. Она ощущает себя целиком. Ничего этот таракан не отгрыз и не раскусил. Хорнет тяжело подняла свой корпус, оказавшись в положении сидя. Рваные раны дали о себе знать вновь – одна личинка сильней углубилась в рану. От боли воительница зашипела и, задрав накидку, осмотрела рану. Пара личинок оказалось в ране. Что они там делали Хорнет не хотела понимать, но единственное чего она понимала, так как это приносимую ей боль.       «Нужно себя забинтовать», – подумала Хорнет и попыталась призвать шёлковые нити, но их в панцире не оказалось. Кажется, те личинки питаются шёлком, раз поели весь запасы. «Нужно отыскать чистую воду, чтобы очистить свои раны», – проскользнуло в голове воительницы.       Она, уперевшись об какую-ту стену рядом с ней, встала на ноги. Где-то в недрах её панциря что-то не приятно отозвалось. Желудок заныл, рефлекторно выводя содержимое из себя. Хорнет согнулась и прикрыла лапой хелицеры, ощущая накатывающую рвоту. Какой-то ком появился в горле. Что-то в неё попало и организм это отторг. Неприятный вкус возник на языке. Горечь? Воительница не стала смаковать этот вкус и, убирая лапу от хелицер, с особым страданием опустошила свой желудок. От бессилия воительница упала на колени, рефлекторно кашля после рвоты. Вода, желудочный сок и личинки были выведенные наружу. Желудок болезненно отозвался, сжавшись внутри. Жучихе стало противно от вида личинок, которые побывали в ней. «Хоть не нуждаюсь в еде, но это не годится даже на перекус!» – с омерзением подумала жучиха и вновь стала на трясущиеся ноги.       Прежде чем идти куда либо, жучиха проверила целостность своих вещей. Сумка на месте, припасы и бусины спокойно лежали в недрах сумки, нагрудный пояс, который принял удар на себя, закреплён, загнутый коготь зафиксирован в чехле. Игла… Игла всё это время была надёжно закреплена в ножнах. Всё на месте.       Хорнет решила обратить внимание на стену, за которую держалась, и сквозь туман сознания, вызванный болью, удивилась. В такой глуши здесь оказался Ткачедом! «Вот удача!» – поразилась про себя она и приблизилась к двери. Она вспомнила то видение, натянула одну единственную нить на иглу и начала наигрывать мелодию. Механизм древних Ткачей ожил резонансом, открывая мигнувшим белым двери.       Хорнет оказалась в пустом убежище. Когда-то здесь кипела жизнь древних сородичей. Пройдя пару шагов вперёд, над жучихой зажёгся лёгкий белый свет. Воительница рефлекторно подняла глаза наверх и обнаружила небольшое устройство Ткачей, которое пристально наблюдало за ней. Оно было на сводах и не собиралась прыгать ей на голову. Кажется, устройство охраны считало, что перед ним находится предок тех Ткачей и ничего не предпринимал. Хорнет поняла, что угрозы ей устройство не представляет, и прошла вперёд. Спустя несколько шагов перед жучихой оказалась дыра в полу. Она не хотела туда спускаться и, заметив ранее, приблизилась к решётке, за которой виднелось помещение, которое напомнило мастерскую. Посередине зала стоял стол с чертежами и каким-то разобранным устройством. Хорнет попыталась открыть решётку, но без успешно. Кажется, вдали есть проход. Может, он соединён с той ямой?       Хорнет решила прыгнуть в дыру и для смягчения удара на себя расправила плащ куполом. Спускаясь вниз, она увидела опять ту самую грязную воду с личинками, на что воительница с безнадёжностью зарычала. Вновь она окунулась в эту воду и с омерзением поплыла по небольшой затопленной пещере. В одном месте показалось возвышение наверх, чем Хорнет и воспользовалась. Она оказалась на другой стороне от той комнаты, но её привлёк звук потока воды, на который она пошла. Воительница обнаружила источник чистой воды и, не раздумывая, приблизилась к нему. Она, скинув накидку, начала приводить себя в порядок, вытаскивая личинок и промывая раны. Жучиха терпела каждое выдёргивание паразита, хорошо, что те были на поверхности хитина. Личинки были спрошены и ликвидированы, и Хорнет промыла раны водой, чтобы избавиться от загрязнений. Вода сильно защипала в мягких тканях её панциря из-за чего-то. Она терпела дискомфорт в порезах, позволяя перевести дыхание в этот момент. Тонкая лапа черпнула воды и поднесла к хелицерам чтобы оценить вкус. Вода была солёной, что дало ей понять из-за чего сильно защипало в ранах. «В какой-то степени обработала раны», – выдохнула Хорнет, терпя утихающие щипание. Она решила привести в порядок накидку, выпустив свежую нитку шёлка. Полупрозрачная нить сшила рваную ткань плаща, восстанавливая его в первозданном виде. Своеобразный привал у солёной воды позволил жучихе накопить силы, которые осторожно возвращались в её панцирь. Хорнет ощутила импульс к исследованию данного Ткачедома. «Осталось дождаться, когда накопиться шёлк и можно забинтовать раны», – сделала вывод та и поднялась на ноги.       Жучиха вернулась обратно в комнату и обнаружила стоявшие просто так катушки с шёлком. Она подошла к ним и воспользовалась такой возможностью. Все раны были обработаны и забинтованы. Со временем ей станет лучше. А сейчас…       Её внимание было приковано к тому самому столу, где лежало древнее устройство. На чертежах было название устройства. Обломки могли стать шёлкострелом, но тот Ткач, увы, не завершил своё творение. Рабочий станок был сломан и… судя по чертежам, осталась заметка об ещё одном таком устройстве и местоположение. Некая Гора Фей… Не уже ли та гора, о которой говорила Шакра, так называется. Если Хорнет окажется там, то стоит исследовать её и найти строения Ткачей.       Воительница забрала чертежи и обломки и вышла из Ткачедома. Она вновь оказалась на берегу безымянной реки с личинками. Было решено: идти вдоль течения, чтобы выйти куда-нибудь. Пробираясь сквозь грязные лианы, Хорнет вышла в какой-то колодец. Кажется, во времена расцвета этого места, здесь поднимали жуки на платформах какие-то предметы наверх. Хорнет цеплялась к стенам и перепрыгивала на платформы. За её действиями наблюдал местный болотный жалень и не собирался нападать. Но его собратья решили попытать удачу, напав на незваную гостью. Хорнет с ловкость отсекла их брюшки, которые облили её едкой жидкостью. Зелёная слизь прожгла в некоторых местах хитин, на что были наложены шёлковые повязки. Осторожно тут нужно быть.       Хорнет пошла дальше, терпя запах местности. Интересно из-за чего здесь воняет разложением, гнилью и… ещё чем-то едким? Не может ли Цитадель так влиять на близлежащие земли? Возможно, отходы и тяжёлые пары как-то выводятся из Нижних цехов и попадают именно сюда.       Размышления воительницы были прерваны выпрыгнувшим из неоткуда жуком, заросший зелёной шерстью, которая прекрасно служила ему маскировкой в этой местности. Местный абориген выплюнул изо рта два дротика в сторону растерянной нарушительницы покоя Желчноводья. Два снаряда пронзают её в живот и левую лапу и тут же почувствовалось дикое жжение в новых ранах. Хорнет, корчась от боли, теряет из виду противника, который успел улизнуть от неё.       Воительница выдернула дротики с пустыми резервуарами из себя и сразу же нанесла новые повязки, чтобы не вытекала из ран кровь. Она пошатнулась на ногах и осторожно двинулась дальше, держа иглу наготове. Раздавался чей-то говор, перешёптывания слышались в зарослях. Кажется, местные жуки что-то точно будут предпринимать с ней. Хорнет понимала, что аборигены устроили импровизированную охоту на неё и стоять на одном месте смерти подобно. И она начала движение.       Нечистая мостовая криво вела куда-то в глубины этого смрадного места, которая ещё умудрялась обрываться грязным водоёмом с личинками. Хорнет приходилось с разбега перепрыгивать через ямы с водой, чтобы вновь себе не подцепить тех личинок. Она приземлилась, кувыркнувшись вперёд, и услышала позади себя, что кто-то выпрыгнули из воды. Жучиха из положения полуприседа развернулась и отбивает клинком два дротика с желчью. Жук-абориген ехидно проговорил что-то и ускакал куда-то в непроходимые заросли.       Хорнет с раздражением провела взглядом аборигена и повернулась обратно. Шаг, что-то хрустнуло позади. Воительница вновь обернулась и получила удар в грудь и в маску от вылетевшего откуда-то шипастого молота. От удара Хорнет, отлетая, падает на мостовую и пошевелила хелицерами, изрекая из горла стон. «Как вернусь обратно, мне нужно заглянуть к тому извращенцу, чтобы очистить свой панцирь от грязи», – проскочило в голове у жучихи. Она прикоснулась к своей маске и с облегчением выдохнула, не ощутив трещины.       Жучиха осторожно встала на ноги, шатаясь от удара. Она оглянулась и обнаружила, что стоит на перепутье дорог. Как в старых историях, когда она была маленькой, рассказывали о могучем герое, который выбирал свой путь на схожих перепутьях. Хорнет усмехнулась, осознав некую схожесть с тем персонажем истории, и задумалась. Пойти далее прямо, налево или направо?       Воительница решила поставить здесь метку на стене разрушенного акведука, чтобы понимать, если одна из тропинок окажется закольцованной. Когтем левой лапы она нацарапала свой лик, чтобы понимать, где начало находится пути. Хорнет вновь посмотрела на три тропинки и повернула на право.       Она вышла на помосты, которые были раскинуты над застоявшиеся водоёме, в котором, как и везде, плавали личинки. Всё было бы спокойно, если бы не выпрыгнувший из мутной воды на помост сероватое, пухлое существо с длинной пастью. Оно было слепым, но прекрасно чувствовало чьё-то присутствие рядом, и начало активно шевелиться всем телом и щёлкать пастью. Хорнет с осторожностью наблюдала за мерзким созданием и хладнокровно занесла остриё игры над ним. Зубастая пасть была в долях от ног воительницы. Левая лапа опускает вниз иглу. Клинок пробивает мягкий панцирь данного жука.       Выдалась спокойная минута, и воительница решила изучить только что убитое существо. Хоть и ей было противно трогать из-за липкой слизи на поверхности панциря и вдыхать его запах, но она обнаружила сходство с навозными тараканами с Дороги грешников. «Может, это юная форма тех тараканов? Точно, это личинка. Мягкий панцирь, не развитые лапы, повадки такие же: желающие всё сожрать», – Хорнет отошла от трупа слизнешлёпа и занесла свои мысли в журнал насчёт него.       Воительница перешагнула труп личинки таракана и направилась исследовать ту затопленную пещеру. Из воды то и дело что выпрыгивали слизнешлёпы, но и некоторые направляли свои пасти в сторону жучихи. В её воспоминаниях всё ещё стоит открытая пасть таракана с Дороги. Бледная голова вовремя ушла от пасти агрессивной личинки, не давая нанести смертельный удар. Личинка пролетела над рогами и исчезла в мутной воде, оставляя круги на поверхности. Хорнет провела его взглядом, припав на левое колено, и, встав, перепрыгнула на другую часть помоста.       Плюхнулась рядом вода. Кто-то жадно начал щёлкать пастью. Слизнешлёп вылетел из воды. Холодный, испачканный в грязи и крови клинок полетел по дуге на встречу маленькому паразиту, рассекая ротовую полость. «У кого-то пасть стала больше», – с иронией проговорила жучиха и с разбега перепрыгнула на каменный островок, чуть не поскальзываясь на грязи. Она не ударила в грязь маской, в прямом смысле этой фразы. Хорнет, расставив ноги широко, останавливает свой торс и голову от перевеса. Все мышцы спины были задействованы в этот момент, чтобы не упасть кубарем и не угодить в воду с личинками. Испуг ёкнул где-то в груди у неё, давая ей понимания того, что могло случится. Но спокойствие быстро захватывает её разум и позволяя ей идти дальше.       Показалась стена. Тупик? Нет, сверху показался округлый проём, куда воительница благополучно, но пачкая лапы и ноги, забралась, отскакивая от поверхностей. Судя по всему, это был старый колодец или что-то в этом духе. Здесь точно была какая-то цивилизация, но вскоре она была поглощена нечистотами, а природа – отравлена. Даже старые, покосившиеся сетки для ловли кого-то говорят об этом. Один из слизнешлёпов как раз угодил в ловушку и там застрял. Хорнет не испытала к нему жалости из-за мерзкого внешнего вида и ничего не предприняла для его спасения. Пусть природа отбирает сильных.       Единственно, воительнице хотелось истребить этих тварей, особенно после очередного короткого пролёта личинки возле её головы. Жучиха хотела того прикончить, но тот быстро юркнул в грязную воду, где нашёл своё спасение от её гнева. «Ещё пара долей, и он вцепился в меня», – проговорила про себя Хорнет и почувствовала, как за её талию кто-то обхватывает. Ей хотелось, чтобы это была лапа Ксолана, но это была чья-то пасть. Слизешлёп повалил незваную гостью в красном и прикусил ту. Хорнет, вставая на ноги, со всей силой того хватает и отбрасывает на помост и пронзает иглой личинку. Будущий таракан издал предсмертный визг, пугая во круге своих собратьев, позволяя жучихе забинтовать новые раны и сделать ещё несколько шагов в спокойствии.       Вновь помост оборвался. Впереди в десятках шагов было каменное возвышение. Снова прыгать через кишащие паразитами водами. Хорнет сдала назад и с разбега выпрыгнула вперёд. В момент отрыва от помоста, воительница отчётливо слышала вновь характерный звук всплеска воды и чьё-то жадное щёлканье пастью. В воздухе воительница перегруппировала своё тело таким образом, чтобы приземлиться ногами, и, выполняя сальто в воздухе, увидела, как рядом с ней летит слизнешлёп, который хотел ту поймать. Он был в долях от неё, за что и получил размашистый удар иглой по морде. От удара она получила дополнительный импульс к своему полёту и подскочила выше к самому потолку пещеры, чуть не ударяясь рогами. Хорнет расправила свой плащ и аккуратно приземлилась на каменное возвышение.       Последовал облегчённый выдох. Но было рано расслабляться из-за выпрыгнувшего вновь из воды личинки. Молниеносная реакция не позволила слизнешлёпу вцепиться в накидку и панцирь жучихи. Игла сбила с траектории пухлую личинку, отбрасывая ту раненную обратно в воду. Воительница пошла дальше, держа наготове свой верный клинок.       Вскоре показалось возвышение со старыми, где-то частично разрушенными ступенями, которые были покрыты той самой слизью, которая лежала везде. Жучиха не решилась испытывать судьбу неудачным подъёмом и моментом прыгнула на вершину лестницы, оказываясь в пещерке с низким потолком. На другом конце комнаты в грязи что-то святилось слабым бледным светом. Она понимала, что здесь лежал какой-то древний затерявшийся артефакт или часть его, и подошла ближе к свечению, которое было возле очень старого, раскрытого яйца какого-то гигантского жука. Тонкая лапа потянулась к земле и вытащила из грязи четвертинку маски. «Вот находка! – поразилась Хорнет и очистила черепок, погрузив его в заветную сумку. – Осталось найти ещё три черепка и стоит проверить, что даст новая маска для меня».       Воительница решила спуститься обратно в те пещеры со слизнешлёпами, но ощутила маской лёгкий сквозняк. Где-то есть проход? Жучиха с особым энтузиазмом пошла туда, куда дует ветер, который вёл её через коридор смежной пещеры с низким потолком. Из-за сводов она начала в полуприседе продвигаться дальше, пока не наткнулась на тупик. Не доходя до стены, Хорнет чувствует, что под её ногами пол обвалился, и она упала на помост. Упавшую сразу встретили слизнешлёпы, выпрыгнув из воды. Капли воды попали на маску воительницы, от чего она быстро очнулась и повернулась к выходу и бегом умчалась от сюда. Подальше от этих пухлых личинок, которые не прочь тобой перекусить.       Хорнет вернулась на тот самый перекрёсток. Слева теперь дорога назад. Справа дорога в неизвестность. Как и спереди. Она решила перевести дыхание после выматывающей прогулки над личинками и опёрлась об опору акведука. Терпя зловонье Желчноводья, жучиха дышала полной грудью, восстанавливая свои силы, после решила сменить повязки на своих ранах.       Возле жучихи послышался чей-то шёпот. Кажется, аборигены выследили её и стали выжидать. Хорнет поняла, что стоять здесь долго – смерти подобно. Она стала перебирать два варианта своего путешествия по зловонным пещерам. Пойти прямо или повернуть направо? В итоге её ноги понесли вперёд.       Через несколько шагов сквозь липкие и дурнопахнущие лианы воительница вышла в пещеру, в которой стояло четыре узкие клетки с эмблемой Цитадели. Некоторые клетки были с пленниками. Кто-то словил похожего аборигена с зелёной шерстью, который бросается дротиками. Так ему и надо. Также в клетке томился бежевый комочек шерсти. Блошка от безнадёжности свернулась клубочком и ждала своей участи. Хорнет, увидев её, не раздумывая подбежала к клетке с блохой. Лапа сжала рукоять иглы, и лезвие нашло трещину старой клетки. На шум комочек ожил и с надеждой затявкал. Хорнет отломила приличный сегмент клетки, а клетка по инерции покатилась далее. Жучиха остановила движение клетки и помогла выбраться блошке из заточения. В благодарность блошка радостно облизала маску воительнице и радостно завыла. От такой радости Хорнет отпустила мягкое существо и ошарашено провожала взглядом. Хоть и нарушили её личные границы, но ещё одна блоха в Караване.       Она вытерла слюни блохи с маски и собравшись идти обратно ощутила, что она куда-то вступила во что-то липкое. Взгляд моментально был переведён под ноги. Лапки и коготки были погружены в какую-то мерзкую серую слизь. Хорнет с трудом подняла праву ногу, лапка резко вырывается из слизи, выводя из баланса жучиху. Она падает на зад. Левая нога всё ещё находилась в слизи. Воительница стал дёргать ею, чтобы высвободиться. Несколько рывков, и жучиха освободила себя.       Правда…       Послышался звук, что кто-то плюётся. Хорнет оборачивается на звук и замечает летящую ту же слизь в неё. Она заметила, кто в неё плюнулся. Это была какая-то жирная серая муха с короткими лапками и со шлемом с эмблемой Цитадели. Плевок обездвиживает Хорнет, прижимая ту к земле. Она стала предпринимать попытки выбраться из ловушки, которая крайне резко пахла смрадным запахом нечистот. Слизь была крайне густой. Воительница всеми лапами и ногами старалась выбраться, даже игла была отброшена.       Подойдя ближе, муха-страж выхватила жучиху за накидку из собственного плевка и забросила ту в клетку, закрывая надёжно на засов. Хорнет почувствовала, что в этой клетке есть те же руны, что и в той, в которой привезли её во Фарлум. Энергия вытекала из панциря с чудовищной силой, а воительница дёргала решётку в надежде на высвобождение.       – Что б ты сдох! – последнее чего решила крикнуть Хорнет мухе-стражу перед тем, как с особой пронзающей болью потерять сознание, крича на всю пещеру.       Муха-страж посмеялась над ней и приговорила:       – Мой народ стал ближе к раскаянию… Ещё один заключённый…       

***

      Ксолан ждал подругу, помогая жителям Звонвилля в обустройстве города. Некоторые пилигримы, которые остановились перевести свой дух, принялись также помогать горожанам в уборке города. Был торжественный момент: подвешивали новый Звонкий дом, хоть он и выглядел старым, но для жителя будет уютным. Ксолан смотрел на него и думал, может через Паво передать его Хорнет. Нужно спросить было его насчёт такого, а пока…       – Ксолан! – послышался голос Фреи.       Вновь заказ? Вновь заработать на пропитание? Или… начать копить на этот старый Звонкий дом? Курьер подошёл к лавочнице и поинтересовался.       – Ксолан, вижу ты закончил работать по городу, – начала говорить торговка, – поступил новый заказ на доставку посылки. Как полагаю, куда-то в Цитадель над нами. Какой-то Уголок песни.       – Я знаю где это поселение, – ответил жук, – моя подруга позвонила в местный колокол, и… кажется, там начались собираться прибывающие в Цитадель разумные ещё жуки.       – Прекрасно слышать такое, Ксолан! Тогда тебе нужно пойти туда и отнести посылку. Раз ты научился защищаться, то тебе не составит труда пойти туда, раз время настало суровое.       Фрея выдала знакомые тюки с провизией и не только для нового поселения. Настало время для долгой доставки. Прежде чем отправиться в путь Ксолан захватил собой еду, фляжку с водой, чтобы подкрепиться в пути, и заветный ножничный клинок. И курьер, закинув на спину тюки, побежал в сторону Панцирного леса. Он решил идти по такому же маршруту, что и шёл вместе с Хорнет, Хеликс и Эрнестом в Цитадель. Единственно, он вспомнил как покорял Подточенные ступени. С кое-какой помощью он взбирался. Он надеялся, что будет какая-нибудь группа пилигримов, которая найдёт проходы для остальных.       По тропинкам Панцирного леса шёл наш курьер, не торопясь и экономя свои силы. Потерявшие рассудок прудоловки бросали свои длинные булавки в прудоплясов, пробивая им хитин и жизненные важные органы на сквозь. Ксолан не знал, что эти охотники не узнают его, и сделал шаг в сторону одного такого. Вернув в лапы булавку, жук в зелёном бросил пустой взгляд на курьера и выкрикнул что-то не связное про добычу. Здоровяк понял, что безумец схватил того врасплох, и было уже потянулся к рукояти клинка, как он замечает летящий в него заострённый конец булавки. Ксолану ничего не остаётся как сделать пару шагов в сторону, обнажить клинок и скинуть тюки. Булавка вонзается в землю, прудоловка тут же возвращает себе на верёвке обратно в лапы. Курьер внимательно смотрел за летающим охотником и ожидал от него следующих действий. «Главное, чтобы он не попал по посылкам, а то потеряю в бусинах», – подумал он и заметил замах лапы наваждённого жука. Охотник на прудоплясов целился ему в середину мохнатой груди, где у него сильно билось сердце от адреналина.       Нужно обезвредить того.       Булавка вновь полетела по дуге. Ксолан вновь уворачивается от заострённого клинка и быстро хватает за длинную рукоятку. Прудоловка стала дёргать за верёвку, чтобы вырвать из сильной лапы курьера, но тот держал крепко рукоять. Ксолан хитро на того посмотрел и резко дёрнул булавку на себя, приближая противника к себе. «Это моё выживание. Прости меня, сосед», – проговорил курьер про себя и занёс ножничный клинок на охотника. Лезвие прорубило его панцирь, лишая того возможности передвигаться. Жук-охотник залился предсмертным воплем, выпуская из лапы верёвку от булавки.       Ксолан наблюдал за предсмертной агонией с сожалением и понимал, что таким образом он спас от вечного труда жука, который был когда-то его соседом.       «Смерть – спасение», – вспомнил курьер основной посыл от Последней Судьи.       Может, для него так оно и есть?       Он уже вышел на тропу, ведущая к разрушенному мосту, как позади него что-то хрустнуло, и обернулся. За ним стояли три лучины, уже выпустив наружу свои когти. Ксолан, испугавшись, понял, что сражаться против троих ему не по силам, и пустился на утёк по своему маршруту. Лучины не могли догнать того и отступили обратно в Панцирный лес, притворившись вновь ветками. Здоровяк по инерции бежал и перепрыгнул разрушенный мост, после этого он остановился, чуть не заваливаясь на спину с грузом. Он медленно разворачивается, чтобы проверить погоню. Позади лишь темнел вход в пещеру. Ксолан облегчённо вздохнул и направил свои ноги дальше по засыпающейся песком дороге.       Дойдя до Подточенных ступеней, курьер с радостью увидел группу пилигримов, которая возглавлялась гидом. Предводитель что-то им говорил очень строго. Скорее, он им объяснял, что идти строго за ним ни шагу влево или вправо. Это правильно, иначе ты становишься пищей пескорезов. Пилигримы тихо переговаривались друг с другом и дружно согласились с ним. Гид повёл свою группу под молитвенный напев.       Ксолан решил к ним присоединиться, вдруг они пойдут по другой тропе. Группа пилигримов не взбиралась ни на какие стены, а смиренно поднималась по наклонным поверхностям. Ксолан заметил ту самую стену, где они впервые взбирались. Оказывается, всё это время был цивилизованный подъём, а они решили взбираться по стене. И чего Хорнет не нашла подъём тогда? Может, она испытывала так перед важным боем новых товарищей?       «Нужно её спросить насчёт этого», – подумал Ксолан, смиренно идя за пилигримами. Ещё ему пришла интересная мысль: кто придёт во Звонвилль раньше – Ксолан или Хорнет? Он сделал предположение, что именно Хорнет окажется быстрей в городе, так как ей только спасти Пилла и всё. Хотя, кто её знает, вдруг её авантюрная натура пойдёт ещё куда-то исследовать?       Группа паломников вышла на ту самую тропинку между песками перед залом суда. Ксолан обрадовался, увидев знакомые места и остановился на месте, позволяя пойти группе пилигримов дальше. Завыл ветер, поднимая песчаную бурю ещё сильней. Песок застелил обзор курьеру и тот потерял из виду пилигримов. Куда те ушли послышались испуганные и яростные крики. Что там произошло? Ксолан не решался идти в ту сторону, пока буря не стихнет, и подготовил клинок к бою. Ветер стих, песчаная пелена ослабла, позволяя увидеть курьеру такую сцену. Один из пилигримов стоял над умирающими товарищами. От того жука исходила аура безумия. На его когтях виднелась полупрозрачная кровь. Он их убил?       «Кажется, Наваждение снизошло на него, – сделал вывод Ксолан, понимая опасность для него. – Обойти я его не смогу. Зараза! Придётся мне того убивать. Как я этого не хочу обрывать чью-то, хоть и сломанную, жизнь». Курьер осторожно сбросил тюки с посылками позади себя и, выходя вперёд, сжал рукоять клинка сильней. Он вспомнил, как впервые, обороняясь, случайно убил подобного безумца камнем. Как он долго отходил от того события. Но сейчас он понимает, что время такое, где ты являешься гарантом собственной жизни. Обретённой новой истине он искренне благодарен своей близкой подруге.       «Как там Хорнет говорила? Дышать ровно, глубоко, рукоять держать чуть расслабленно и иметь визуальный контакт с противником», – подумал Ксолан приближавшись к обезумевшему пилигриму, который начал молиться посреди трупов, вскинув передние лапы кверху. Курьер понимал, что лежавшие оболочки будут ему мешать перемещаться во время боя с пилигримом, и решил окликнуть того. Жук-пилигрим с бешенным взглядом обернулся на него и резко кинулся на него. Ксолан отпрыгнул назад, позволяя тому приземлиться на собственный панцирь. Безумный пилигрим сейчас уязвим для атаки, и Ксолан занёс лезвие над хребтом того, как ощутил режущую боль в ногах. Пилигрим умудрился дотянуться когтем до хитина здоровяка. Но это ему не помогло расправиться с ним. Ксолан, вытерпев боль, резко опустил клинок вниз, разрубая спину пилигрима.       Один удар, и он мёртв.       Вся группа пилигримов лежала на дороге. Ксолан, видя их пустые панцири, почувствовал печаль. Ведь они покинули свои родные поселения и были убиты товарищем по походу. Что будут думать родственники? Может, те будут надеяться, что они достигли своих целей. «Интересно, что мои родители думают обо мне? – подумал Ксолан, перетаскивая трупы для захоронения. – Возносят молитвы мне? И живы ли они? Мне нужно когда-нибудь вернуться домой и навестить их. Может, собой Хорнет взять и познакомить её с ними?»       Похоронив группу паломников и забинтовав раны, здоровяк вернулся к своим тюкам, на которых лежал камень. От лежащего булыжника в недрах панциря жука почувствовался холодок. Страх за целостность груза захватил его разум, подталкивая того открыть содержимое и проверить всё. Что-то было слегка помятое, но не разбитое. Относительная целостность его успокоила, позволяя продолжить путь жуку. Ксолан устремился к, казалось бы, пустующему залу суда. Но там было шумно, кто-то гавкал, выл, разговаривал. Ксолан вспомнил, что слышал подобный гул, но перед Звонвиллем. Блошиный караван перебрался на новое место. Поразительно, но их выбор пал на место битвы.       Действительно, Блошиный караван расположился и ждал новых блошек. Над курьером только что пролетела новая блошка и устремилась к предводителю, который помахал той лапой. Здоровяк добро усмехнулся от такой сцены и пошёл далее. Также он заметил в одном из углу знакомую броню Последней судьи, на которой расположились пара блошек. Почему и не воспользоваться обломками брони как мебелью? Всё равно ей более не принадлежит броня.       Через некоторое время Ксолан вновь оказался в том самом зале перед лифтовой шахтой. Он решил проверить то место, откуда они начали своё изучение Цитадели. Шахта была кем-то закрыта во избежание падения пилигримов туда. Как же попасть наверх? Ксолан попытался запрыгнуть на одну из чаш весов, но… высота не позволяла ему это сделать, а также тяжёлые грузы на спине.       – Друг-Ксолан, это в-вы? – послышался знакомый металлизированный голос.       Курьер глянул на источник голоса и увидел недалеко от себя Астрэя. Заводной учёный стоял возле входа, ведущий на лестницу. Здоровяк радостно выдохнул, осознав кто перед ним.       – Я обнаружил данную лестницу, ведущую непосредственно в Цитадель, – начал говорить автоматон, когда к нему приблизился жук. – Для пилигримов это будет облегчением для проникновения в Цитадель. Эти испытания, считаю, излишними.       – Я с вами соглашусь, Астрэй, – произнёс Ксолан, начав подниматься по лестнице с ним. – С такими тюками я уж точно не взобрался сюда.       – Загруз-зили вас, как вижу. Ксолан, извините за такой нескромный вопрос, но где же ваша п-подруга, Х-хорнет?       – Она пошла выручать моего коллегу из беды. Сейчас разделились и… я не хотел, чтобы она меня покидала…       – Почему же с ней не п-пошли, дорогой друг?       – Я хотел спросить её, но… чувствую, я ей только там мешал бы.       – Почему вы так решили, что вы будете ей мешать?       – Она быстро передвигается, в отличие меня. В одиночку ей не пришлось прикрывать и меня от невидимой мной опасности, например. Да, решил её ждать.       – Может, ваше решение было верным. Но, как я слышал из того скандала, который учудила моя дорогая старая подруга, всё же у вас есть к ней какие-то чувства.       – Кажется, так оно уже и есть. Когда Хорнет ушла, я ощутил… грусть? Даже сейчас я ощущаю это в своей душе.       – Хм… – проскрипел Астрэй, ведя курьера за собой по залам Цитадели, – Хеликс вас видит на сквозь. Даже пьяной она решила подметить это.       – Как она в таверне, – резко изменился в тоне Ксолан, услышав имя наёмницы, – как вы сказали, «подметила» в нас что-то. Лично, мне не приятно было слышать, как какая-то третья сторона вмешивается в отношения.       – Она извинилась перед вами или нет, если вы так реагируете на её имя?       – Извинилась, но осадок остался после такого.       – Он и будет. Я н-не спорю. Кстати, друг Ксолан, куда вы направляетесь?       – Я иду к Первому алтарю, – объяснил курьер, поправив посылки на спине, – там теперь поселение и заказали припасы для местных жуков. Вы не желаете присоединиться ко мне, Астрэй?       – С большим удовольствием, д-друг Ксолан, – оптимистично отреагировал заводной жук и зашагал вместе с ним, – я хотел вернуться в свои п-покои, чтобы начать изучать движение лаборатории Осмунда. Хорошо, что Хеликс рядом нет, я спокойно могу говорить это имя!       – Почему же Хеликс так больно реагирует на имя супруга?       – Представьте себе ситуацию, когда кто-то, кому вы сильно доверяли, были светом и остальными вещами в любви, предаёт резко и внезапно, то… как будете реагировать на имя, с которым вы связывали часть своей жизни?       – Б-болезненно, – заколебался Ксолан, понимая наёмницу.       – Что бы вы сделали такому жуку, который вас предал? М, Ксолан? – задал следующий вопрос Астрэй, ожидая услышать слово «месть».       – Сложно ответить. Но… я бы такого жука простил.       – Вы бы простили тому, кто вас мучал?! – Астрэй удивлённо остановился и посмотрел сияющими глазами на курьера.       – Почему вас это удивляет? – задался вопросом тот.       – Я ожидал услышать от вас слово «месть», так как за подобные поступки обязательно должно быть обратное действие. Такой закон есть, сохранения энергии: ничего не исчезает и не пропадает. Последствия действия – это энергия. Она есть постоянно.       – Но её можно перенаправить и в другое русло. Не обязательно на разрушение. Ну а если вас ещё интересует, то к такому мучителю я никогда не вернулся вновь, даже если он утверждает, что исправился.       – Вот, понимаете, что мучитель подрывает своими действиями доверие.       – К такому… жуку лишь одиночество станет наказанием, а не уничтожение. Я сторонник всё-таки милосердия…       – Но, как я видел, в бою вы теряете милосердие…       – Из-за гнева, который во мне бушует, когда меня ранят.       – Ксолан, это звучит от вас… дуально?       – Мой гнев направлен на моих врагов. Я… защищаю таким образом тех, ко со мной или дорог.       – И, как я заметил, что вы готовы защищать свою подругу.       – Верно замечаете. Хотя порой… сдаётся впечатление, что она сама себя защитит от любого противника.       – Даже самому опытному воину нужно надёжное плечо товарища, согласитесь с-со мой, Ксолан?       – Верно…       Курьер затих, услышав где-то впереди чьи-то песнопения. Хористы бесцельно бродят по коридорам, а два жука в полный голос обсуждают свои темы. Здесь, в Цитадели, нужно предельно быть аккуратным. Иначе вернуться обратно не получится. Астрэй услышал песнопения и подготовил булавку и своё устройство для стрельбы.       – Я хотел поинтересоваться у вас, Астрэй, – вдруг поднял голос Ксолан, увидев знакомую трубку, – что это за стреляющие устройство?       – Это? – автоматон поднял левый манипулятор с устройством. – Это, как я назвал, «барабанный самострел»! Очень удобно, когда у вас есть не один заряд, а восемь! При этом не приходится всякий раз заряжать следующий патрон – он уже подготовлен к отстрелу.       – Очень любопытно. Думаю, Хорнет точно изучит ваше устройство. Думаю, ей будет интересно.       – Я заметил её пытливый взгляд, обращённый на самострел. Когда-нибудь я ей дам подержать его. Вот тут лучше сюда пойти, чтобы обойти тех хористов.       Астрэй повёл за собой курьера через технические помещения. Через некоторое время хождения через вентиляционные шахты и лопастей вентиляторов автоматон вывел курьера к Первому алтарю, который стал зваться Уголок песни. После первого момента прибывания здесь появились пилигримы, которые сохранили свой рассудок. Кто-то был ранен, держался за тряпку, кто-то лежал и отдыхал на полу. Возле такого уставшего напевал и звенел в колокольчик маленький жучок с широкой латунной шляпой. Ксолан вспомнил того малыша, который шёл в своё паломничество и напевал подбадривающие песни попутчикам. Но… кажется, его песнопения только вызвали раздражение, нежели подъём духа у слушавшего жука. Хранитель мрачно смотрел на малютку Шерму, как на остальных пилигримов. Ксолан подошёл к нему и оставил посылки. Жук-ворчун принял посылки и с недовольствием поблагодарил курьера, припоминая жучиху в красном, которая потревожила его сон. Благо, Хранитель оплатил за услугу тяжёлым ожерельем-чётками. Солидная оплата. Ксолан поспешил убрать бусины в сумку и повернулся к Астрэю, который оказывал помощь раненому пилигриму. Курьер решил подойти к маленькому пилигриму Шерме и поприветствовать того, на что тот ответил также.       Ксолан стоял по середине Уголка песни и понимал, что ему пора возвращаться во Звонвилль. Использовать Колокольного зверя Эйру или пойти пешком? Он вспоминал свою последнюю и единственную поездку на ней и сделал выбор в пользу своих ног. Хоть здесь он солидарен с Хеликс, которая была крайне против такого вида транспорта. К стоящему в раздумьях курьеру подошёл Астрэй.       – Выполнили заказ, Ксолан? – поинтересовался учёный.       – М, да, передал посылку, – не сразу отреагировал тот. – Теперь я отправлюсь обратно во Звонвилль. Не желаете посмотреть на этот городок, Астрэй?       – Новые места? Конечно! Я с радостью принимаю ваше приг-глошение! Пойдёмте, мой друг!       Они направились по нижним галереям Цитадели, обходя патрули хористов через технические. Но стали встречаться следы боя и опалённые пустые панцири. Кто-то сжёг их. Астрэй нагнулся чтобы изучить следы ожогов на трупах, и он приходит к выводу. Кто-то применил на них вольт-заряд. Таких трупов было ещё трое и те стояли перед смертью относительно в одну линию.       – Кто их так зажарил? – поинтересовался Ксолан.       – Следы вольт-заряда, – начал издали Астрэй, – ты знаешь, кто так может делать…       – Получается, здесь была Хеликс? Что она здесь ищет?       – Мы можем пойти по её следу и выяснить у неё самой. Направилась она… в сторону купален? Что-то, наверно, забыла там?       Они дружно направились в сторону купального комплекса. В самих купален её не было, значит она возле них. Они вышли к той самой винтовой лестнице и услышали чьей-то быстрый, цокающий об металл шаг по ступеням. Кто-то торопился спуститься вниз. Астрэй и Ксолан на всякий случай подготовили оружия для защиты от возможного врага. Их взгляды были обращены кверху. Мелькнул синий плащ и знакомые лиловые полы туники. Это была Хеликс. Куда она так спешила, что она не заметила двух стоявших у основания лестницы жуков.       – Х-хеликс? – позвал ту Астрэй.       Наёмница остановилась, услышав произнесённое знакомым голосом её имя, и повернулась. Взгляд её был обеспокоен чем-то.       – Хеликс, ты чем так взволнована? – поинтересовался учёный, подойдя к ней ближе.       Жучиха с синем плащом перевела свой взгляд на курьера, который уловил её беспокойство и это его заинтересовало.       – Что случилось? Ты обнаружила своего мучителя? – решил задать свой вопрос Ксолан.       – Беда! – единственное слово произнесла Хеликс, переводя дыхание.       Повисло напряжённая тишина. Наёмница пристально смотрела на Ксолана, держась за колени. Астрэй положил на её спину манипулятор и взволнованно заскрипел.       – Х-хорнет… похитили! Фух…       Ксолан и Астрэй поразились от новости, которую озвучила жучиха. Учёный ошарашено отошёл от подруги и бросил на сильно взволнованного курьера.       – К-как её похитили?! – наконец-то что-то произнёс Ксолан, разводя лапы в стороны. – Ты видела, как это произошло?!       – Н-нет, Ксолан, – как всегда хрипло ответила Хеликс, помотав головой, скидывая капюшон с себя. – Я заметила лишь её, везомую в клетке в сторону Цитадели. Я… пошла за жуком, который тащил за собой тележку с клетками. Я… увидела, куда увезли нашу общую знакомую… Одна туда не рискую идти, так как там стражей очень много! Фух… хорошо, что я вас повстречала здесь. Не пришлось мне бежать до Звонвилля и искать тебя, Ксолан. Тебе важно, что я сообщила или нет?       Ксолан же молча посмотрел на наёмницу и понял, что самое время действовать. Настало то время, когда он может показать своей подруге, что он может её спасти из плена. А потом с ней поговорить по душам, раз она так хотела, если бы не коллега Типп.       

***

      По тёмным коридорам тюрьмы слышался лязг цепей. Трое тюремщиков вели нагого заключённого с надетым на голову капюшоном в камеру. Тюремщики измождённые затащили бедолагу небольшое помещение приставляя того к стене. Кандалы были готовы зловеще щёлкнуть, но заключённый на ощупь накинул на шею мухи цепи, захватив того. Остальные двое зазевавшихся тюремщика поздно спохватились насчёт своего товарища. Шея хрустнула вместе с латунным воротником. Заключённый не успел отбросить от себя труп, как двое оставшихся заключённых прижали того к стене. Лапы мух потянулись к ржавым кандалам и собрались уже накинуть их на конечности бедолаги, как тот ногой резко ударил в пах одному, а другого оглушил головой. Уж какой буйный попался у них. Мухи по инерции повалились на пол, позволяя высвободиться покояннику из оков. Блеснула тонкая нить шёлка, выпущенная из железы из лапы, взламывая замок оков. Этот взлом был сделан мастерски, словно уже такой трюк проворачивал заключённый. К мучительным стонам мух добавился звонкий звук падения оков к ногам заключённого.       Капюшон был сорван с головы. Хорнет с силой жала ткань и швырнула в поднимающегося на ноги мухе в морду, которая хотела обездвижить плевком ту. Слизь попадает в летящий капюшон и попадает на голову тюремщику. Воительница резко свернула шею второму сторожу, обрывая его муки. На предсмертный выдох оставшийся тюремщик стянул с лица грязный капюшон и замахнулся булавкой на спину жучихе. Лезвие рассекло воздух со свистом. Именно этот свист предупредил бледноголовую жучиху об опасности позади. «Он правша, значит мне нужно уйти вправо от клинка», – проскочил план действия у неё в голове, и её панцирь послушно выполнил данное действие, уводя владелицу от клинка. Разворот и ещё один шаг вперёд. Хорнет вцепилась в лик сторожа когтями, впиваясь ими в глаза. Тюремщик завопил от боли, а Хорнет – от пробуждаемой внутри неё разума гнева. Жучиха резко рассекла органы зрения тюремщика, оставляя того умирать в камере.       Круглая решётка была открытой. Они были настолько наивными, что не заперли её за собой. Тяжело дыша, Хорнет вышла в коридор тюрьмы и опустила взгляд вниз, обнаруживая себя нагой. «Мне нужно вернуть свои вещи, потом покинуть данное заведение», – выстроила план она и начала своё движение по тусклым, серым коридорам. Она старалась не попадаться на глаза тюремщикам, хотя… кипящий в её сердце гнев не позволял так просто прятаться от тюремщиков.       Их примитивные действия, вонь от них и то, что их собрат поймал её давали ей решительно действовать против них.       – Они поплатятся за то, что схватили меня. Я истреблю как можно больше. Принесу в их сердца страх. Они будут с ужасом вспоминать меня. Если найду их мать рода, то… с ней тоже расправлюсь, – решительно произнесла Хорнет, сжимая лапы в кулаки.       Её взгляд пылал неистовством. Благородная осанка исчезла, спина согнулась, словно она была разъярённым хищником, вырвавшийся из клетки. Нужно атаковать быстро всех попавшихся под горячую лапу. Даже без оружия она способна обезвредить противника, благо её учили и.       Зазвенел где-то набатом колокол. Не про её честь подняли тревогу? Хорнет вышла на открытое пространство и увидела, как большая группа, с которой у неё физически и не хватит сил расправиться и с оружием, бежала по решёточному мосту куда-то. От такой группы стоит сторониться и убирать их по одиночке.       Насчёт оружия. Где в этой тюрьме находиться склад личных вещей заключённых? Хорнет заметила дремавшего охранника на посту, который на тревогу не обращал внимание. Стоит того допросить, а потом убить. Воительница тихо подобралась к нему и, терпя его смрад, схватила того за шею сзади. Тюремщик задёргался, но острый коготь моментом привёл того в ступор.       – Будешь кричать – убью! Мне нужна информация, где хранят личные вещи заключённых, – холодно спросила Хорнет.       – Я не скажу вам! – пробормотал тюремщик и вновь попытался вырваться из цепкого захвата, но коготь сильней надавил в хитин в основании головы, пуская тонкую струйку крови.       – Где хранят личные вещи? – повторила свой вопрос воительница. – Скажешь – освобожу.       – Хорошо-хорошо! Склад находится на третьем ярусе, наверху!       – Спасибо. Свободен…       Хорнет схватилась за голову того, с силой ударила об перила ограждения. Стоны муки заполнили помещение, провоцируя других сторожей отреагировать на звук. Прежде чем убежать с места убийства, Хорнет заметила у мухи на поясе ключ, который точно отворяет какую-ту дверь. «Ведь у одного из троих был ключ. Что я не взяла его?» – подумала та и сорвала ключ «Лентяй».       Она собралась уже идти обратно к своей камере собрать тот ключ, как услышала очередной топот большой группы тюремщиков. Они сбегаются на крик сторожа, который в конвульсиях постепенно испускал дух. Хорнет забежала в первую попавшуюся открытую дверь и затаилась. Спустя небольшое количество времени возле того места, где была жучиха послышалось чьё-то бормотание. Жуков пять было, может больше. Слышались чьей-то стрекот крыльев. Есть и жуки с крыльями, нужно проявлять осторожность.       Послышалась фаза от одного тюремщика: «Заключённый не мог далеко уйти! Нужно искать ближайшие щели, не запертые камеры! Что стоите? Ищите беглеца!» Они точно заглянут сюда. Хорнет, пока слушала речь тюремщика, с трудом удержала себя от бездумного поступка выйти к тюремщикам и дать им бой. В этой комнате, которая была не похожа на камеру была сломанная вентиляционная решётка, которая вела в вентиляционный ход на другую сторону. Спасение теперь является только ползти по вентиляции. Быстро сорвав решётку, наша воительница моментально скользнула в чернеющий проём. Буквально через мгновенье в комнате послышался чей-то возглас: «Беглец в вентиляции!» После этого позади всё утихло, но Хорнет продолжила своё движение по вентиляции.       На мосту, которая вела в тюрьму гремел бой. Астрэй активно отстреливал летающих тюремщиков, которые грузно падали к подножью Цитадели. Хеликс и Ксолан с особым рвением сражались с приходящими волнами тюремщиков. Против двоих выступали большая орда и подпевал, и тростин, и местных тюремщиков. Наёмница понимала, что если она применит вольт-заряд, то она может попрощаться со своей жизнью, а месть ещё не совершена. Её смычок летал то вправо, то задирался кверху, рассекая хитин жукам. Жучиха с синем плащом прекрасно понимала, что это её шанс исправиться перед Ксоланом, из-за чего она и сообщила новость. Ксолан же, получив ранения, впал неистовство и принялся рубить клинком врагов. Мост был узким, чего было хорошо для них. Сверху показалась тростина, которая собралась бросить булавку в Хеликс. Астрэй, перезарядив самострел, навёл мушку на того и без раздумья выстрелил в того. Панцирь тростины грохнулся на головы тюремщикам, придавливая их.       – Фух, их прям очень много! – произнесла наёмница, ощутив, что её нервы пришли в порядок. – Ксолан, прикрой, я заряжу струну!       – Хорошо, Хеликс! – услышал курьер ту, с силой оттолкнул тюремщика, который подошёл слишком близко к ним, и отсёк голову тому.       Наёмница призвала искры в пальцах и провела по струне, заряжая ту вольт-зарядом. Струна с характерным треском отозвалась, но такой трюк Хеликс не оставил без следа. По всему панцирю её прошлась лёгкая дрожь, но она была секундная, и именно ради этой секунды она попросила прикрыть её. Сознание на короткий миг моргнуло, и она сжала смычок в руках. Наёмница рванула на муху-стража, который хотел уже плюнуться в забравшегося на повозку Астрэя, и нанесла ему один удар, сразу же метнулась к другому противнику, упокоив того навсегда. Друзья Хорнет медленно пробивались через оборону Плиты, тем самым невольно отвлекая основную стражу от неё самой.       Хорнет же ползла по трубам вентиляции и добралась до одной комнаты, где собралась большая компания тюремщиков. Она хотела проскочить быстро, но её взгляд зацепился за накидку и иглу в лапах мухи-стража. Это тот самый тюремщик, который пленил её! Хорнет хотела крикнуть, но гневно лишь фыркнула, поднимая шум в вентиляционном ходе. Ещё она успела заметить, что в эту комнату есть сверху решётка. Кажется, можно десантироваться прямо к ним, а может и кому-то и на голову. На шум в вентиляции мухи-тюремщики флегматично отреагировали и продолжили болтать о поимке жучихи в красном.       Вентиляционном лазе повеяло холодом. Шаг за шагом мороз усиливался. Из хелицер лихорадочно повалил холодный пар. Это свобода? Правда обнажённой сбегать не желательно. «Хорошо, что мои промежности защищает щиток… А то уж точно на меня не сводили взгляды жуки и нарушали мои личные границы, желая со мной уединиться… Но… так тоже найдутся и не один такой смельчак», – подумала воительница, ощутив холод всем панцирем. Кажется, дальше нужно было быстро искать какую-нибудь щель, чтобы согреться, в поисках какого-либо помещения или выбитой клетки.       Хорнет моментом выскочила из вентиляции наружу и уцепилась за решётку, которая была воздвигнута из-за разрушенных стен в некоторых местах. Взгляд охотницы быстро искал подходящую щель или пробоину в стене, как мороз начал сковывать её суставы и пронзать весь панцирь. Вернуться обратно в вентиляцию или… Это что? Стена пробитая. Воительница отцепилась от решётки и камнем полетела вниз. Она забежала в чью-то камеру и прислонилась к стене. Она вся тряслась от переохлаждения, но не отапливаемые помещения давали знать. «Нужно больше двигаться», – подумала та и на месте запрыгала, разгоняя свою кровь в жилах.       В полумраке сидели заключённые Плиты, которые потеряли ход времени. Они ничего не видели из-за капюшонов, которые надзиратели нацепили на их головы. Но те прекрасно слышали и чуяли чьё-то новое присутствие.       Двое заключённых задёргались в цепях, думая, что к ним пришёл тюремщик. Хорнет напряглась, заметив их телодвижения. Кажется, их придётся нейтрализовать. Заключённые закричали невнятно и сорвались с цепи. Один из них порхал, но оковы мешали ему полноценно летать. Они мешают пройти, придётся вспомнить как драться без оружия.       Крупный заключённый рванул на жучиху, ориентируясь на звук. Хорнет отступила в сторону и, дождавшись приземления бедолаги, нанесла первый удар ногой. На удар тот отреагировал резким движением в сторону неё, придавливая её к полу. Заключённый поднялся и решил ещё раз применить технику падением панцирем на противника. Хорнет кувырком назад уходит от летящей туши заключённого, подпрыгивает и спикировала на него с вытянутой ногой, отскочив от промявшийся панцирь. Крупный заключённый ахнул, припав к полу, и получает контрольный удар лапой, отключаясь от этого.       Хорнет обернулась и заметила неактивного заключённого, который не собирался помогать сокамернику. Кажется, у того были свои причины не помогать ему. Придержался какого-то закона, что ли? Может, как-то его обойти, чтобы не тратить силы на невинного жука? Проползти? Хорнет в силу своего панциря осторожно начала движение вперёд в глубь камеры. Вдруг что-то там и будет похоже на выход куда-либо? Вроде тот заключённый имеет слабое обоняние и плохой слух, раз не отреагировал на проползающую под ним воительницу.       В недрах камеры был провал, куда можно было спрыгнуть куда-то. Перед самим провалом виднелась решётка. Прежде чем прыгнуть вниз Хорнет, перепрыгнув, решила попробовать отворить решётку ключом. Ключ вошёл, но не провернулся в скважине. Нужен иной ключ. За решёткой, во тьме, послышался чей-то гул. Надзиратели прочёсывали в поисках беглянки каждую камеру. Кажется, они сюда придут через мгновенье. Показались тени сторожей мух, и Хорнет, отойдя от решётки, зацепилась за край обрыва. Сверху послышался лихорадочный звон ключей. Цепкие лапы отпустили камень, и жучиха полетела вниз.       Пока пытавшаяся сбежать из тюрьмы Хорнет искала выход, в Плиту пробились её друзья. Они стояли возле ворот и переводили дыхание после интенсивного боя. Хотя Ксолан чуточку отдохнул и потащил ещё не отдохнувшую Хеликс и неподготовленного Астрэя. Те просили не торопиться, но курьеру было важно отыскать подругу как можно скорей.       – Ксолан, вы же не знаете где именно Хорнет держат, – остановил заводной учёный здоровяка, который поднял рычаг, чтобы открыть ворота.       – Можно допросить внутренних тюремщиков, – произнёс тот, чувствуя волнение внутри себя. – Думаю, они смогут нам сообщить, куда отправили её.       – Само собой. Интересно, за что Хорнет решили поймать? – задалась вопросом Хеликс, попытавшись остановить бурового жука.       – Вопрос интересный. Она же возглавила наш поход в Цитадель, может из-за этого её и схватили? Всё же, мои товарищи, времени не стоит тянуть! Я хочу её поскорее вытащить из этого мрачного места.       – Мы успеем вытащить её, Ксолан, – попыталась успокоить наёмница того, – если она сидит под замком, хотя с трудом в это верю, то она никуда не денется.       – Вот именно, что её свободу ограничивают без суда и следствия! Я же хочу спасти её. Ладно, вижу оживились после штурма. Пойдёмте искать Хорнет.       – Ох... какой ты романтик... – тяжело вздохнула Хеликс, поправляя капюшон.       Наша троица вышла в большой двор тюрьмы, где на них побежали тюремщики. Вновь за звонил тревожно колокол, пробуждая каждого сторожа на постах. Но часть из них слеталась в совершенно в другую сторону. Четыре мухи-сторожа слетели к нашим друзьям, выставляя булавки вперёд. Одна из них плюнулась в Астрэя, обездвиживая того, и собралась атаковать его. Автоматон испуганно заскрипел, переживая за суставы манипуляторов и ног, и не смог защитить себя. Но за него заступилась Хеликс, выставляя смычок навстречу булавке. Звякнул звонко металл. К наёмнице подлетела ещё одна муха, собравшись нанести ранение той. Булавка устремилась на жучиху с синем плащом. Лезвие могло бы рассечь хитин ей, если не подставленный вовремя наплечник на левой руке. Всё же клинок соскочил с защитного элемента и оставил порез на предплечье, от чего жучиха зашипела и оттолкнула двоих надзирателей от себя.       Ксолан, тем временем, отбивался от двоих тюремщиков, боязливо отбивая удары клинком. Те намеривались напасть на учёного с наёмницей, наперев упор на курьера. Одного из них Ксолан успешно сбил с ног. Пока тюремщик был временно выбит из боя, его товарищ получил один единственный рубящий удар в нелепую талию. Точный удар, как обучала его Хорнет, в слабое место.       Надзиратель предсмертно закричал, падая на каменный пол, а Ксолан, переступая через поверженного противника, приблизился к второму противнику, который лихорадочно пытался поднять неуклюжий мягкий панцирь. Булавка была с размаха выставлена вперёд, останавливая на короткий миг здоровяка. Надзиратель взлетел на крыльях и приготовился плюнуть в курьера вязкой слюной. Муха-сторож напряг хоботок свой, но задуманное не сумел осуществить. Астрэй, освободившийся от вязких оков, выстрелил из самострела в летающего тюремщика, а потом точным выстрелом в голову лишил жизни одного из двух противника Хеликс. От резкого звука оставшийся в живых надзиратель был взят врасплох, но это сыграло на руку наёмнице, позволяя ей рассечь того.       В пылу сражения наша троица не заметила, как стражники тюрьмы слетались к одному коридору. Туда обратил свой взор Ксолан и заметил лёгкий блеск какой-то нити. Знакомый блеск. Шёлковая нить кого-то обхватила, и после небольшой вспышки вместе с разбитой решёткой вылетел надзиратель, который никак не сопротивлялся падению. Звякнула решётка об пол, а потом на неё шмякнулся и упавший недалеко от троицы. Надзиратель тяжко выдохнул и завалил голову на бок. Ксолан, сочувствуя бедолаге, подошёл к нему и заметил, что крылья его были обмотаны шёлковой нитью. Так вот из-за чего он не мог взлететь.       Шёлковая нить? Уж умело был обмотан сторож. Получается, в том коридоре Хорнет даёт собственный бой?       Она вырвалась на свободу?       – Хорнет пытается совершить побег, – сделал заключение курьер, подняв голову на закрытый переход между блоками тюрьмы.       – Поймать можно каждого, вот только удержать не всякого, – фыркнула Хеликс, подходя к тому. – Как понимаю, нам нужно подняться на тот уровень?       – Получается, так. Теперь ещё найти подъёмник или лестницу, чтобы подняться…       И действительно, жучиха без алого плаща отбивалась от большой группы надзирателей. Она держала в лапах приватизированную булавку только что выкинутого мухи-сторожа и неуверенно отражала атаки надзирателя. Противник с размаху повёл булавку, а нагая воительница ответила тому парированием. Она только хотела нанести решающий удар, как её столкнула маленькая шелудивая муха, которая относительно недавно появилась на этот бренный свет. Та, дразня, что-то прожужжала на своём языке, но этого ей не стоило делать. Муха-сторож собственным панцирем поймала брошенную в неё булавку, а маленькая муха оказалась в цепких лапах Хорнет. Та жалобно жужжала, беспомощно звав взрослых на помощь, но воительница понимала, что для рода мух-тюремщиков она стала судьёй. И её приговор для всех: «Смерть».       Хорнет швырнула шелудивую муху об пол, повреждая той хребет. На жалобный писк слетелся надзиратель, который был шокирован тем, что совершила воительница. Из-за ступора он стал свидетелем, как его родной брат был безжалостно лишён молодой жизни. Хорнет вновь схватила маленькую муху и со всего маха швырнула об решётку. На предсмертный крик того надзиратель заорал не своим голосом и, поднявшись в воздух, протаранил жучиху булавкой. Та упала на пол и яростно зашипела на того. В левой лапе блеснула нить, и шёлковой удавкой она притянула надзирателя к себе. Нить сдавливала горло мухе у основания головы. Муха же рефлекторно схватилась лапами за тонкую, но крепкую нить, пытаясь ослабить хватку. Хорнет сверлила сторожа яростным взглядом и возвышалась над ним.       – Какой ты мерзкий и жалкий, – процедила сквозь хелицеры воительница, стягивая нить сильней на горле мухе. – Твоё существование на столько бессмысленное, что ты охраняешь обезумевших заключённых шёлковой нитью, которых следовало упокоить навсегда. Зря время теряешь, живя на этом свете!       Нить передавила дыхательные пути мухе, и от этого тюремщик обмяк панцирем и обессиленно упал на пол, замирая навсегда.       По коридору послышался тревожный колокольчик. Хорнет спряталась за угол, услышав чей-то топот и стрекот крыльев. Шум и гам тюремщиков не приближался к ней, наоборот, удалялся от неё. Эхом донеслось где-то бой. Воительница хотела посмотреть кто решил побеспокоить эту мрачную тюрьму, но желание мести и возврата снаряжения толкали её искать путь к тем тюремщикам, которые развлекались с её амуницией. Воспоминание в её памяти было свежо, и оно вновь дало яркую вспышку гнева, которое позволило жучихе сорваться с места в сторону закрытого коридора с закрытыми камерами.       Тем временем тюремщики вновь оборонялись от друзей Хорнет. Именно по ним звенел колокольчик, поднимая по тревоге ещё один отряд стражи. Те неохотно сорвались со своих мест, играя в кости друг с другом. Тюремщики схватились за булавки и устремились за маленькой мухой, которая заметила троих посторонних.       Хеликс, идущая впереди группы, на топот подняла взгляд и чуть не получает по лику булавкой, если бы она не схватилась за запястье надзирателя. Наёмница дёрнула муху через себя, опрокидывая противника на лестницу. Сторож кубарем прокатился до основания лестнице и не поднимался более. Смычок широко замахнулся, впивая шёлковую струну в хитин мухе. Надзиратель дёрнулся, роняя булавку из лапы, которая проскользнула по синему плащу, падая к ногам курьеру. Хеликс решила воспользоваться раненным сторожем как тараном, чтобы пробиться на лестничную площадку. Ксолан навалился на муху и вместе с наёмницей силой выдавил группу из троих надзирателей. Два сторожа и один страж потеряли равновесия и были готовы расстаться с жизнями, если бы не маленькие мухи, которые отвлекли внимание штурмующих тюрьму жуков.       Астрэй осторожно вышел на открытое пространство и сразу же заблокировал удар булавкой. Учёный приметил, что надзиратели имели уровень боевой подготовки такой же как у него – низкий. Автоматон лишь обеспокоено скрипел на лязг лезвий булавок. Хеликс с разворота попыталась нанести размашистый удар по мухе-стражу, но тот неуклюже увернулся и всем телом толкнул ту. Муха-сторож в воздухе плюнулась в Ксолана, обездвиживая того, а второй надзиратель занёс булавку на того. Астрэй заметил это краем глазом и выстрелил в угрожающего ударом курьеру сторожа. Ксолан выбрался из вязкой слюны и попытался приблизиться ко второму летающему надзирателю, как его придавила муха-страж. Здоровяк закричал от боли и сразу дал кулаком по лицу, от чего тот слегка покачал по инерции, позволяя подняться тому из-под мухи. Ксолан поднял обронённый ножничный клинок и одним ударом покончил с надзирателем, пронзив в спину. Прозвучал ещё один выстрел, и тюремщик, который уклонялся от наёмницы, замертво упал. От звука выстрела последняя оставшаяся муха-сторож вздрогнула, позволяя автоматону вернуться к ней И в этот короткий миг в стеклянных линзах учёного блеснул еле заметный огонёк уверенности. Манипулятор резко повёл булавку, заводя в панцирь тому.       Окровавленный клинок учёного опустился к полу, позволяя сторожу под силой тяжести упасть на пол. Хеликс заметила сгорбленную фигуру друга, который безэмоционально смотрел на убиенного жука. Ксолан осматривал ярусы пока наёмница приблизилась к автоматону, который развернулся к ней и растеряно проскрипел.       – Астрэй, растёшь, – похвалила наёмница, хлопнув по плечу тому.       – В чём ты видишь мой рост? – поинтересовался автоматон и перевёл взгляд на булавку, начав движение с подругой.       – Смелей становишься. Становишься боевым учёным. В наше время это уже необходимостью. Даже курьеры становятся воинами по совместительству.       – Ты про это г-говоришь? Что ж, приходится производить умерщвление. Тем более, мы идём спасать общую знакомую.       – Мне есть такое ощущение, что Хорнет спокойно справляется самой. И кажется, той изящной иноземки-воительницы осталось ни следа.       – В к-каком плане? – вдруг встрепенулся Ксолан, останавливаясь возле прохода, откуда доносились чей-то весёлый гул.       – Кажется, тюрьма, её превратило в зверя, который безжалостно расправляется со всеми, кого повстречает тут, – сделала предположение Хеликс, упирая руки в боки. – Видел того сторожа, который был опутан шёлковыми нитями? На изящный стиль боя не похож. Кажется, наша подруга начинает раскрываться уже с другой стороны.       Ксолан задумался, ощущая где-то внутри себя беспокойство. Он вспомнил свой вопрос адресованный Хорнет после того, как та спасла его от погони Лейс. Не уже ли в ней есть то, что он не любит? Наслаждаться чьими-то смертями?       Хеликс заметила его обеспокоенный вид и повернула голову в сторону. «Он забоялся увидеть свою избранницу в чистом гневе? – задумалась жучиха с синем плаще. – Интересный он! Любопытно понаблюдать за его шоком, когда он увидит её в действии».       – Ты чего стал вдруг таким растерянным, Ксолан? – решила обратиться она к нему.       – А, я… просто вспомнил один разговор… – замялся тот.       – И о чём он был?       – Да так, личный был.       – Ну-ну-ну, не ускользай от ответа, Ксолан. Я же вижу тебя на свозь. Ты думаешь, что твоя дорогая подруга белая и пушистая? Наверно, благородная воительница из далёкой, угасшей земли будет всегда такой? Ты прям идеализируешь её. Смотри, как бы твоё слепое верованье не изменило мнение о ней…       Пока наша троица пробивалась и разговаривала друг с другом Хорнет пробралась на крышу Плиты, подбегая к источникам тепла, чтобы не замёрзнуть на смерть. Она старалась не попадаться на глаза массивным мухам-стражам, голыми лапами она практически ничего не сделает против них. Она жалела, что у неё нет крыльев для полёта, чтобы можно было улететь, но без своих вещей. Единственно, мороз не позволил ей улететь живой от сюда. Унылые крупные тюремщики патрулировали заснеженную крышу, а кто-то грелся возле костра. Один из стражей как раз и грелся возле костра. Следующая точка тепла как раз была возле такого отдыхающего.       Хорнет осторожно выступила из зоны тепла, выпустила нить из железы и натянула её как леску. Она старалась дышать ровно, но гнев туманил её разум. Она мечтала уничтожить это гнусное место. Сколько тут было согнано жуков, не известно сколько здесь умерло с момента основания этой тюрьмы. Мороз подгонял её приблизиться к мухе и попытаться задушить нитью.       Лёгкий хруст под лапками заставило муху обернуться и предпринять захват той. Хорнет растерялась и оказалась в липких и дурно пахнущих лапах мухи. В чём это они? Воительница не хотела знать, но муха-страж кокетливо усмехнулась, замечая наготу жучихи. Издав какой-то хлюпающий звук хоботком, крупный тюремщик отбросил воительницу ближе к костру. Хорнет бросила взгляд на того и обнаружила достаточно неприятную для себя деталь: этот тюремщик собрался завладеть ею. «Ты меня не получишь! – дёрнулась воительница с чувством отвращения, вскакивая на ноги. – И ты притрагивался своими лапами к своему пенису, а потом ко мне? Мерзавец!» На резкий подъём жучихи похотливый тюремщик сильней отреагировал и бросился к ней с объятиями.       Костёр. Воительница заметила горящий кусок панцирного дерева и схватила его, выставляя перед собой. Горящий кусок дерева отпугнул муху от неё, но сторож не терял попытки испытать близость с беглянкой и решил в неё плюнуться, чтобы обездвижить ту. От вязкой слюны Хорнет ушла и единожды ударила в бок. На мерзком, волосатом, сером хитине появился ожёг. Этот удар подействовал на него отрезвляюще, и, кажется, его желание совокупиться пропало. А теперь…       Хорнет запрыгнула ему на воротник и ударила в лицо надзирателю горящим бревном. От такого удара тот повалился на спину, а жучиха ловко выполнила сальто, спрыгивая с того. Муха из-за своих размеров никак не могла коснуться своих опалённых глаз, поэтому началась кататься в снегу, чтобы облегчить ожёг. «Так ему и надо!» – проговорила про себя Хорнет и приблизилась к нему, сжимая бревно. Он не мог сопротивляться. Гнев распирал её, сердце билось бешено, дыхание участилось, лапы подняли горящий кусок над головой стража. Воительница с криком начала бить по лицу тюремщика, превращая лицо в кровавое месиво. Муха уже замерла, а воительница продолжала избивать уже бездыханное тело.       Она, тяжело дыша, отбросила горящий кусок дерева в снег и услышала обеспокоенный бег в её сторону. Бежали его братья на этот дикий вопль жучихи. Воительница поняла, что ей стоит скрыться ото всех. Решительного боя без верной иглы она не вытянет. Обнажённая жучиха рванула вперёд, замечая небольшое крытое помещение. Она приблизилась к двери помещения и дёрнула ручку. Обошлось без взлома, и Хорнет, согревая свой панцирь, скрылась за дверью от остальных стражей, которые уже скопились возле погибшего товарища.       Жучиха решила спуститься в люк, который куда-то вёл. Хорнет вспоминала ту карту, которую обнаружила на панцире мёртвого заключённого, и она, кажется, была близко с тем местом, где видела тех надзирателей, которые изучали её вещи. Гнев спадал, но желание уничтожить тут всё подливало масло в бушующий пожар в её сильной душе. Её неудержимую силу никто не остановит.       Идя по тёмным и промозглым коридорам, обнажённая воительница услышала раскатистый смех, разносимый эхом по сводам. Она шла на звук, спускаясь по вентиляционным колодцам вниз, и наконец-то дошла до источника звука. Она оказалась в небольшом помещении, где свет лился из решёток, установленные в полу. Дул лёгкий сквозняк, заманивая посмотреть жучиху вниз. Сквозь решётки Хорнет увидела ту самую комнату, где веселились мухи-тюремщики. Они веселились из-за своего товарища, который решил обыграть нелепую сценку. Только самой Хорнет не понравилось выступление того из-за некоторых подробностей. Этот тот самый страж, который её поймал, а также он посмел нацепить на свою шею накидку воительницы. Он нелепо махал её иглой и что-то говорил на своём языке своим товарищам.       – Я… верну свои… вещи – с остервенеем наблюдала Хорнет за надзирателем и сжала кулаки. – Вы… – тонкая лапа потянулась за ручкой люка-решётки, – пожалеете за содеянное.       Надзиратель встал под решёткой и вскинул лапу с иглой к потолку. Его взгляд переместился наверх. Решётка резко открылась. Из неё выпрыгнула Хорнет, цепляясь за голову надзирателя.       Весёлый гул стих.       На внезапную тишину среагировали Ксолан, Хеликс и Астрэй. Они устремили свои взоры в темнеющий коридор, где-то в конце лился свет.       Из коридора послышался лёгкий хруст. Хорнет свернула шею мухе и выхватила иглу из слабеющей лапы, скидывая в бездыханное тело в сторону. Накидку позже снимет.       Воительница без алой накидки приземлилась на пол, крепко сжимая рукоять верного оружия. Холод рукояти придавал радость жучихе, от чего та зловеще тихо засмеялась. Надзиратели некоторое время находились в состояние ступора, и через какое-то время с насиженного места встал худощавый надзиратель, вооружённый булавкой. Хорнет усмехнулась и накинулась на того, скрещивая клинки в смертельном танце. Надзиратель еле-еле успевал следить за ней, от чего то в ноги, то в лапы, то в панцирь позволял получать колкие удары. Она его выматывала, и не собиралась наносить смертельный удар, хотя она могла. Она наслаждалась полётом иглы, острой её. Возможность быть собой.       – Ох… как ты мне надоел! – произнесла Хорнет и срубает голову надзирателю одним точным ударом.       Игла острая, но её ещё нужно наточить!       Комната наполнилась жужжанием. На вооружённую беглянку налетели четыре шелудивые мухи, мешавшие подойти к поверженному мухе-стражу, который всё ещё лежал в красной накидке. Они были пассивны к Хорнет, но та была к ним немилосердной. Маленькие мухи были безжалостно разрублены иглой. Комната заполнилась предсмертными воплями, которые развеселили её.       Воительница приблизилась к первому убитому в этой комнате надзирателю и хотела снять с него накидку, как позади послышался чей-то стрекот крыльев. Пришли в себя от увиденного ещё двое надзирателей. Один из них был как тот, который схватил Хорнет, а другой – вымотанный службой надзиратель. Муха-страж первое что решила сделать, как вступить в бой, так это плюнуться в жучиху. Слюни полетели мимо, а воительница бросила иглу в противника. Остриё попало в броню, сталкивая того с ног. Вымотанный сторож собрался ударить ту со спины, но попадает по своему напарнику, ранив того. Надзиратель летал, и Хорнет приняла решение опутать того шёлковыми нитями. Она набросила на того шёлковое лассо и притянула к себе. Её взгляд сверлил в глаза тюремщика с особым огнём. Огнём ярости. Без слов она совершает несколько проникающих ударов иглой по панцирю мухе, а потом с разворота разрубает того пополам слева направо по диагонали. Остался последний раненный страж, который прижал лапой рану. Хорнет чувствовала запах крови, и он её дурманил словно нектар.       Она – охотник, который учуял раненную жертву.       Последняя муха-страж плевком тщетно пыталась остановить приближающую к ней воительницу. Она твёрдым шагом увернулась от слюней. Возле неё блеснули шёлковые нити. На ушке уже сцепились нити в узел. Страж хотел ударить лапой, но Хорнет опережает его, ударяя правой лапой в шею. От этого крупный надзиратель пошатнулся, открывая кровоточащую рану. Хорнет раскрутила нить и со всего маха хлестанула по тюремщику. Тот упал на пол. Ей показалось этого мало для собственного удовлетворения, и она вновь рассекла панцирь мухе нитью. Надзиратель завопил от ещё одного удара.       – Страдай за весь свой жалкий народ! – проговорила Хорнет и вновь нанесла увечье нитью. – Я положу конец вашей тюрьме. Где находиться Матерь твоего рода?       – Она… рядом… здесь… – проговорил через боль надзиратель, указывая куда-то в глубину комнаты. – Вы – наше наказание?       – Я – ваша кара.       После этих слов Хорнет добивает надзирателя, разрубив одним ударом толстую шею. Она расправила плечи и, тихо смеясь, сняла свой, родной плащ с мёртвого стража. Прежде чем нацепить его на свои плечи она учуяла резкий запах помоев с красной ткани. Плащ пропах этим надзирателем! Они знают, что такое гигиена?! Хорнет не стала надевать на себя накидку, но нашла свои ремни и накинула на себя.       За воительницей наблюдали её друзья. Ксолан застыл в ужасе от жестокости подруги. Он видел её в бою, но та щадяще лишала жизни своих врагов. А сейчас… он видел в ней зверя.       Хеликс оказалась правой, что плен лишит её морали. Его воротило от её обнажённого, испачканного в чужой крови, сгорбленного от испытуемой ярости панциря. Хеликс заметила потрясённое выражение маски курьера и ехидно усмехнулась, на что привлекла внимание того. Хорнет не обращала внимание на посторонних – она наслаждалась убийствами.       Воительница, оставив накидку возле мёртвого стража, направилась в указанную надзирателем сторону и обнаружила небольшой лаз. В воздухе витал запах смрада, от которого выворачивало наизнанку, и страха. Её боялись, она добилась этого. Она вступила в небольшой коридор, состоящий из серой слизи, похожая на хитин мух. И тут раздался истошный вопль, переходящий в рыдание. Это была Матерь рода. Она оплакивала своих детей, которые были жестоко убиты. На звук горя Хорнет ускорилась, чтобы покончить с родом надзирателей.       Она пробиралась через узкий коридор, словно хищный зверь, учуявший запах жертвы. Игла зловеще блеснула в отсвете фонаря, подвешенный к потолку. Воительница вышла в логово Матери рода. Помещение было овальной формы, везде были разложенные небольшие серые кучки, состоящие из маленьких шаров. В глубине логова страдальчески дёргалось вытянутое, опухшие существо, напоминающие весь мерзкий род мух-надзирателей. Не уж-то так выглядит Матерь рода.       Рядом ней находилась шелудивая муха, которая сообщила про беду, случившаяся на Плите. Юный надзиратель увидел Хорнет на пороге в логово и испуганно что-то пропищал Матери. Воительница же поняла, что этот жалкий малец решил предупредить свою родительницу об неминуемой гибели. Какой он наивный. Никто не смеет останавливать Хорнет в этот момент.       Матерь рода мух на испуганный писк своего дитя, ревя, перевела взгляд на незваную гостью, которая сжимала рукоять своего клинка. Наполненный скорбью взгляд встретился со взором, который пылал от злости. Она без слов поняла, что эта та самая угроза, которая вырвалась из-за заточения. Значит, время пришло решительного сражения не на жизнь, а на смерть.       Из этого боя выйдет кто-то один.       Шелудивая муха спряталась в какую-ту щель, оставляя, их наедине. Матерь рода горестно завыла и резко кинулась к воительнице, пытаясь ухватить ту. Матриарх Плиты занимала практически всю ширину логова, особенно у входа. Хорнет перепрыгнула её. Только жучиха без красной накидки хотела развернуться, как она почувствовала резкий толчок в спину, от чего она упала на пол, испачканный серой слизью. Матерью рода, на удивлении, подняла в воздух свою тушу и собралась решающие раздавить своей массой незваную гостью логова. Хорнет услышала тяжёлые взмахи крыльев над собой и резко рванула вперёд. Позади послышалось тяжёлое приземление и лёгкий стон.       Воительница с разворота бросила загнутый коготь, который попал по латунному шлему матриарху, от чего та ахнула. Коготь влетел в одну из кучек. Кучка выпустила из себя ту самую слизь, а также на волю слепых, новорождённых будущих надзирателей. На это Матерь рода обеспокоенно ахнула, понимая, что случайность дала знать гостье, что это за кучки. Хорнет хищно приметила этот факт и злобно усмехнулась. Маленькие мухи вслепую стали летать по логову, а их огромная мать начала что-то им говорить, но те не слышали её. Воительница поняла, что навредить этому роду нужно уничтожить как можно больше этих кучек. Чем она в момент сумятицы и принялась делать. На подобное действие Матерь рода отреагировала и вновь столкнула с ног воительницу, отомстив за убиенных детей.       Хорнет озлобленно зарычала, заматывая шёлком ушибы, и нанесла удар иглой по матриарху, от чего та отреагировала рёвом. Матерь рода вновь взлетела в воздух, отдаляясь от воительницы. Та вновь что-то будет предпринимать. Бледноголовая жучиха начала преследовать ту, не обращая внимания на новорождённых мух, которые рисковали попасть под горячую лапу. Одна их них, к сожалению, подвернулась. Свежемуха нежным панцирем столкнулась с жёстким, тёмным хитином. Будущий надзиратель был липким, от чего внимание Хорнет было переведено на него.       Малыш моментально оказался в цепкой лапе, и тот задёргался от жёсткого захвата, разрывая свой нежный хитин. Из открытых ран потекла серая субстанция, которая отдалась болью в лапе жучихи. От этого воительница, шипя, отбросила свежемуху в сторону.       Матерь рода заметила это и вновь набросилась на Хорнет. Мать желала отомстить за убиенных детей жучихе, а убитую мучительницу собралась отдать на съеденье своим отпрыскам. Воительница увернулась от атаки и, кружась, ловко задела клинком серый хитин. От разрезанного панциря матриархат завыла и лапой сбила с ног её. Хорнет увидела, как над ней нависла гигантская муха, которая придавила её на половину.       Матерь рода что-то начала очень быстро говорить на своём языке что-то. Очень возмущённо, очень яростно. Воительница догадывалась, что речь шла про убитых надзирателей – её детей. Не удивительно, если у Хорнет было дитя, то у неё была такая же реакция. Но... эта матриарх производит на свет столь отвратительных созданий, которых она ещё не встречала целым видом и в одном месте. Какой родитель, таковы и дети.       Лапы матриарха вцепились в шею воительницы и стиснули горло, передавливая дыхание. Хорнет чувствовала исходящий от неё безумный гнев от горя и мести, как и смрад. Умирать воительница не собиралась и схватилась лапами в запястья, впиваясь когтями в хитин. Матерь не вытерпела нажим и ослабила давление на шею. Жучиха это почувствовала и откинула в сторону конечности. Матерь приподнялась, смотря в глаза своей противнице. Яростные чёрные глаза вглядывались в белёсые шарики, которые нелепо выпирали из головы. Когти ещё раз были выпущены и резко устремились к лицу мухе. Матерь рода испуганно пискнула и тут же завопила от невыносимой боли. Когти пронзили глазные яблоки. К страдальческому воплю присоединился и неистовый протяжный крик.       За бойней – по-иному это назвать невозможно – наблюдали друзья Хорнет. Хеликс от истошных звуков выглядела испуганно, ощущая внутри себя что-то неприятно сжимается, Астрэй – беспокойно скрипел, Ксолан же, опустив руки, испытывал шок от увиденного. Наёмница перевела взгляд на курьера и поняла, что его нужно вывести от сюда. Что и было сделано: друзья Хорнет стали дожидаться ту в комнате, где лежали тела надзирателей. Ксолан уставился в одну точку и не верил, что всё это сделала его подруга. Именно та, которая спасала его из бед. Именно та, которая обучала фехтовальному искусству. Именно та, которая имеет к нему чувства. После случившиеся Ксолан имеет ли право на ответные чувства к ней? Ему стало… страшно от содеянного ею.       – Даже я шокирована действиями нашей подруги, – подала голос Хеликс, беспокойно сложив руки на груди и расхаживая вперёд-назад. – Здорово она тут раскрылась...       – «Раскрылась»? – удивился Ксолан, разведя в стороны лапы. – Я бы назвал её поступки… преступлениями…       – К-ксолан, вы… разочаровались в ней? – удивился Астрэй, поворачиваясь к нему.       – Я не думал, что она может пойти на такое!       – И чего в этом? – удивилась наёмница. – Ты тоже убиваешь и ничего.       – Потому что, это не свойственно для неё! Быть такой маниакальной! – выкрикнул здоровяк.       – А… ты про это… Что сказать: оторвалась она тут по полной.       – Правильно говоришь. Единственно то, что эти мухи обеспечены теперь на погибель…       – Мне, кажется, они и не прочь были расстаться с жизнью, чтобы не нести бесконечную работу свою.       Ксолан промолчал, упадал на колени и закрыл маску лапами. Его грудь тяжело расширялась и медленно сократилась. Вопли стихли – Хорнет расправилась с Матерью рода. Она отомстила за себя целому роду, убив родительницу. Через некоторое время спустя вышла и сама виновница погрома. На присутствие друзей её гневный взгляд сменился на удивлённый. Она не ожидала, что за ней придут друзья. И… они, кажется, видели её похождения. Победное воодушевление быстро стало спадать на нет при виде презренного взгляда Ксолана, который ввёл ту в ступор. Ксолан, смотря на подругу, тяжело вздохнул:       – Что ты наделала, Хорнет?       Воительница потерянно смотрела на него.       – Что ты натворила?! – повысил голос здоровяк, подойдя к ней ближе.       – Они хотели меня посадить за решётку, лишить меня свободы за ничего и получили от меня ответ, – растеряно объясняла воительница.       – Ответ? Ты убивала даже тех, кто тебя не конвоировал! Ты даже убивала тех, кто только что появился на свет! Зачем такая жестокость?! Я увидел, как ты наслаждалась их смертями. Упивалась над каждым убитым!       – Ты их видел? – проскочила яростная нота в голосе Хорнет. – Они мерзкие и не заслуживают своей жизни! Бессмысленно сторожить обезумевших заключённых? К ним сама Судьба подослала меня, чтобы провести зачистку их рода…       – Какого права ты имеешь так поступать с теми, кто не причастен к шёлковому проклятью?!       – Они причастны, так как клетка, в которую меня везли имела руны, обессиливающие меня!       – Услышал, может, это специально подобрали, чтобы ты оказалась тут?       – Не исключено и так. Но… они заслужили моего суда.       – Ты поступила аморально, зверски убивая их. Особенно их Матерь! Поставь себя на место матери всех надзирателей, то, что ты испытывала, когда твоих детей безжалостно и жестоко убивают?       – Я не собираюсь ставить себя на место этого существа! Я выше их!       – Ты практически такая же, как и они!       – Ксолан, не смей меня сравнивать с ними!       – Ты мыслишь, дышишь, чувствуешь, ходишь, видишь! Ты осознанная жучиха, а не зверь!       – Они осознанные? Они примитивные! Ты их прекрасно видел, когда ко мне пробивался!       – Тогда ты опустилась до уровня зверя, Хорнет! До зверя! Такой тебя я не желаю видеть!       Ксолан гневно развернулся и удалился от них в сторону выхода из Плиты. Хеликс и Астрэй не смели вмешиваться в их ссору и с прискорбием наблюдали за ними. Наёмнице хотелось порадоваться за их развал отношений, но из-за чего? Ксолан сказал всё по фактам, и Хеликс сама понимала, что Хорнет сильно перегнула палку с мухами. Жучихе с синем плащом хотелось верить в то, что хоть и мерзкий, но полезный род надзирателей не оборвётся в этого момента.       Наёмница смотрела на сгорбленную спину воительницы и услышала от неё нарастающие рычание. Ксолан уже скрылся из поле зрения жучихи без алой накидки, но та ощущала присутствие за спиной. Кто бы ни был за ней…       Хорнет сжала рукоять иглы. Хеликс заметила это еле-еле уловимое движение лапой и насторожилась. «Эй, мать, ты хочешь на меня напасть? – удивилась жучиха с синем плащом и подготовилась блокировать удар – Игла полетит слева направо». Хорнет тяжело задышала от терзающей её злобы. Её бросил друг, с которым уже намечалось эволюция отношений, а он забоялся её праведного гнева.       Хорнет закричала и завела иглу за собой. Хеликс правильно предсказала траекторию удара и направила смычок на встречу лезвию. Лязгнул металл. Наёмница понимала, что лучше дать ей выплеснуть оставшийся гнев сейчас, чем он её начнёт терзать.       – Астрэй, не вмешивайся! – крикнула Хеликс другу, блокируя очередной яростный, рубящий удар.       Хорнет, выкрикивая на каждый удар, чеканила иглой по смычку, оставляя на нём отсечки. Сильно рубит, много гнева ещё. Хеликс внимательно следила за ударами и не собиралась атаковать подругу. Сверху, слева, справа, снизу. Бледноголовая воительница хотела нанести увечья наёмнице, предполагая, что та злорадствует. «Когда же ты выдохнешь?!» – удивлялась Хеликс, уйдя от пронзающего удара. Игла была параллельно с жучихой в синем плаще, смычок был отведён влево. Хорнет со злобой посмотрела в глаза Хеликс и резко повела лезвие в её сторону. Жучиха с синем плащом срочно отправила смычок. Древко ударило по дуге по лезвию, выбивая оружие из лапы воительницы. Игла отлетела далеко от Хорнет, на чего та растеряно бросила взгляд на верное оружие. Игла шумно крутилось по каменному полу.       Хеликс сосредоточенно смотрела на подругу и решила прижать рукой ту к стене, чтобы та ничего дурного не предприняла. Когтистая ладонь прижала грудь, на котором покоился загнутый коготь. Хорнет, шипя, стала отвечать, впившись в руку наёмнице. Но та терпела боль. «Ничего, катушка имеет твоего шёлка», – успокоила саму себя жучиха с синем плащом и произнесла в слух:       – Успокойся, Хорнет!       Наёмница сильней прижала ладонью к стене воительницу, делая той больно. Хеликс тяжело дышала, перенося боль, приносимая вонзённым когтем, а воительница до сих пор сопротивлялась.       – Хорнет, успокаиваемся! – произнёс Астрэй.       Хеликс бросила взгляд на того, а заводной автоматон вскинул левый манипулятор с самострелом. Он целился в воительницу, чтобы ту ранить, но не убить. Сознание Хорнет начало проясняться, и та поняла, что её коготь находился в хитине наёмницы и выдернула его оттуда. Из раны хлынула кровь фонтаном, и Хеликс, бросив смычок, зажимает хитин с силой в локте, останавливая кровотечение, и прижала раненную руку к другой. Астрэй подбежал к той и без вопросов срывает катушку с корсета и принялся бинтовать ей руку.       Хорнет осталась стоять у стены и стала наблюдать за оказанием первой помощи. Она заметила, что те мгновенья повлияли на Хеликс, и та стала выглядеть ослабленно. Злоба сходила на нет, и вместо неё приходило опустошение, от чего воительница опустилась на колени и опустила голову к полу.       – Кажется, потом ещё придётся где-то шёлка добывать, – проговорила Хеликс, держась за повязку, – артерия повреждена! Спасибо, Астрэй, что вовремя подоспел.       «Я только что навредила подруге», – проговорила про себя Хорнет и взялась за голову.       Комнату сотряс отчаянный вопль. Хеликс испуганно дёрнулась от крика и бросила взгляд на воительницу, которая начала реветь от произошедшего. «О, вот и конец её ярости пришёл», – догадалась наёмница и, присев, с лёгкой тревогой наблюдала за обнажённой воительницей.       – Х-хеликс, п-прости меня… – извинилась Хорнет, всё ещё смотря в пол.       – Ничего страшного, подруга, – спокойно ответила, та, – как минимум, злость ты уже выместила. Правда на меня, но ничего страшного.       – Этот… глупый и трусливый К-ксолан… он бросил меня!       – Вернётся. Он же бывший пилигрим, ему нужна защита, и с тобой он её обретает.       Хеликс бросила взгляд на руку и заметила, что на бледной повязке проступило тёмное пятно. Кровь. Наёмница отошла от Хорнет, которая всё ещё смотрела вниз, и принялась наносить новую повязку поверх старой. Кажется, её начала грызть совесть, раз после такого «яркого» выступления остаётся такое горькое послевкусие. «Интересно, когда отомщу ему, я тоже так же буду испытывать муки совести? Или нет? – задумалась Хеликс, прижимая нити к ране. – Эта иноземка на горячую решила мстить. Я же как полагается, буду подавать своё блюдо холодным».       Хеликс повернулась к Хорнет, которая в унынии сидела на своём же месте, и решила обратить внимание на полы туники. Она была вся в чужой крови! Стоит её застирать, а то ходить с дурно пахнущей одежде нехорошо. Скорее, и Хорнет не помешает застирать свою накидку, раз она брезгует накинуть на свои узкие плечи.       – Эй, Хорнет, не собираешься ли ты пойти отдохнуть после всего того, чего тут натворила? – поинтересовалась наёмница у неё.       – Собираюсь, – сухо ответила та, – тем более мне нужно отмыться, согреться и отстирать накидку от этого запаха.       – Знаешь, и мне тоже нужно застирать свои одеяния. Так что… пошли в купели? Там и отдохнёшь.       – Пойдём…       Хеликс помогла встать подруге с колен, дала той иглу и медленно пошла рядом с ней. Хорнет, держа осторожно накидку, чувствовала опустошающую усталость после того, что она испытала.       – Думаю, ты здесь завершила свою… миссию?       – Да… я оставлю это место постепенно умирать, – тяжко произнесла та, идя на ватных ногах. – Я уже сделала всё, чтобы мухи вымерли.       – Может, всё-таки тебе нужно было щадяще их как-то убивать?       Жучихи шли впереди, а Астрэй осторожно шёл позади подруг. Хоть кто-то не обиделся на ту жестокость. Заводной жук понимал, что Хеликс способна на такую же безжалостность, но та и не поддерживала действия воительницы.       – Как бы ты решила бы поступить с Тем-Кто-Тебе-Навредил? Думаю, ты бы глумилась над ним. Согласишься со мной?       – Несомненно, но я сделала бы такое, так как он был мне когда-то близким. Но ты устроила геноцид совершенным не знакомым тебе жукам. Ты это понимаешь или пока не доходит?       – Я… сделала всё правильно для себя, – тяжело произнесла Хорнет, и судорожно выдохнула.       Дальше наши друзья направились на выход из Плиты молча. Воительница заметила, что на мосту было очень много пустых панцирей надзирателей, стражей Цитадели. И это смогли сделать трое? Она не поверила своим глазам, что именно трое её друзей смогли пробиться в Плиту и отвлечь большое количество стражей от неё. Чем она благодарна им.       Придя в комплекс купален, Хорнет первым делом отстирала свою накидку и оставила её сушится на оставленной ею же шёлковой нити. Хеликс принялась также отчищать свои одеяния от оставшиеся крови надзирателей. Астрэй, оставив жучих наедине друг с другом, принялся очищать суставы от скопленной слизи, присев на скамейку за комнатой с ванными.       Мокрые одеяния списали с тонкой шёлковой нити. Вода тихо спадала с тканей вниз на пол. Хорнет засела в ванну и с тоской уставилась взглядом в одну точку, понимая, что её друг бросил из-за содеянного. Хеликс, находившаяся рядом с ней, заметила её скромный, сгорбленный панцирь и решила нарушить тишину места.       – Эй, Хорнет, всё ещё переживаешь?       – Как видишь, – сухо ответила та, – ты же меня на сквозь видишь.       – Да… вижу. Если честно, я сама опечалена тем, что так оно произошло.       – То, что Ксолан испугался моей расправы над надзирателями? Хотелось им внушить страх. Кажется, вы стали невольными свидетелями… так ещё ты попалась под мою горячую лапу. Кстати, как твоя рана?       – Кровь вновь проступает через повязку. Пожалуйста, нанеси шёлка на рану.       Хорнет флегматично выпустила из жилы нить шёлка и принялась наносить ещё один слой повязки. Хеликс ощущала, что повязка сильней стала сдавливать рану, и после перевязки положила руку на край ванны, чтобы не мочить повязку.       – Ещё раз хочу попросить у тебя прощение, за необоснованную агрессию в твой адрес, – тихо проговорила Хорнет и вновь уткнулась в одну точку.       – Хорнет, всё в порядке, – успокоила ту наёмница. – Ты меня не предавала, но… хорошо ранила. Эх, заживёт… Кстати, Хорнет, я тебя заметила, как тебя везли в Плиту.       – Хм… очень странное название тюрьмы выбрали основатели… И ты же подняла тревогу, как полагаю?       – Да, одна я туда не рискнула идти. Хорошо, что Астрэй и Ксолан попались сразу. Точнее, они меня увидел вовремя.       – Всё совпало. Удивительно… Надеюсь, Ксолан остынет быстро.       – Навряд-ли. Его нежную натуру шокировать такой бойней... считаю, просто. Думаю, с ним стоит поговорить, чтобы он понял, что ты действовала правильно.       – Думаю, это будет правильно.       – Ого! Ты одобряешь мою инициативу?       – Да. Между нами точно нужен посредник. Говорить на прямую он не станет. Пускай пока отдохнёт от меня.       – Ты так просто его отпускаешь? Поразительно!       – Не так просто. Эх... Мне тяжело осознавать, что именно я стала виноватой в этом. Ты должна же видеть моё горе.       – Я вижу, что тебе нехорошо. Думаю, действительно, тебе и Ксолану нужно развеется.