Перекрестки

Рокэ не помнил, как они оказались в кабинете. Помнил только вкус вина на губах эра — и то, как сам потянулся к нему снова, уже без страха, без той унизительной робости, что в Барсовых Вратах. В этот раз он не ждал ответа. Он просто брал то, что хотел. Ричард не отстранился. Не оттолкнул. Но и не ответил — замер, словно скала, которую поцеловал ветер. Только пальцы его, лежавшие на столе, медленно сжались в кулак. — Рокэ, — голос низкий, ровный, — ты пьян. — Немного. — Он уткнулся лбом в плечо маршала, вдыхая запах хвои и дыма. — Но не настолько, чтобы забыть, что делаю. — Вот и хорошо. — Ричард мягко, но твердо отодвил его. — Запомни этот вечер. Запомни, что я сказал: ты можешь любую глупость. Но завтра утром… — он запнулся, провёл рукой по лицу, — завтра утром ты проснёшься с похмельем и с новой шпагой. И ничего не изменится. — Почему? — Рокэ не отступил. — Потому что я мальчишка? Потому что я оруженосец? Потому что я Алва, а вы Окделл? — Потому что ты ещё не знаешь, кем хочешь быть без меня. — Ричард отвернулся к окну. За стёклами кружил первый снег, отражая отсветы догорающего костра в долине. — Я не буду твоим первым мужчиной только потому, что тебе одиноко и страшно. И уж точно не стану тем, кто пользуется твоим восемнадцатилетием, чтобы потешить себя. — А если я не хочу первого? — Рокэ шагнул следом, встал так, чтобы видеть профиль эра, освещённый камином. — Если я хочу вас? Не потому, что вы — единственный, кто остался от его мира. А потому что вы — это вы. Ричард долго молчал. Потом повернулся — слепо, но точно, глядя куда-то сквозь него. — Ты говоришь красиво. Слишком красиво для восемнадцати лет. — Он усмехнулся уголком губ. — Знаешь, кто так же умел? Рубен. Он тоже умел обволакивать словами, словно шёлком. И я… я тогда чуть не поверил. — А сейчас? — Рокэ замер. — Сейчас я слишком стар для красивых слов. — Ричард протянул руку и коснулся его щеки — шершавыми пальцами, слепо, но бережно. — И слишком устал терять тех, кто становится мне дорог. Если мы начнём — не отступай. Потому что я не отпущу просто так. Ты готов к этому? — А вы готовы перестать видеть во мне оруженосца? — Рокэ перехватил его ладонь, прижал к своей щеке. — Видеть равного? Ричард рассмеялся — тихо, хрипло, совсем не торжественно. — Равного, говоришь. — Он убрал руку. — Когда ты возьмёшь под командование свой первый отряд, когда пройдёшь через свой первый бой не за моей спиной, когда перестанешь просить разрешения на каждый свой шаг — тогда поговорим о равенстве. А пока… пока ты просто мальчишка, который укрыт моим плащом и тренирует моё терпение. — И получает шпагу, — добавил Рокэ, кивнув на футляр. — И шпагу, — согласился Ричард. — А теперь иди спать. Завтра рано вставать. — Зачем? — Учить тебя фехтовать левой рукой. Правой ты и так уже неплох, а левая подкачала. — Эр сделал шаг к двери и вдруг остановился. — И вот ещё что, Рокэ. — Да? — С днём рождения. — Он вышел, оставив после себя запах хвои и вина.

***

Рокэ проснулся затемно. За окном всё ещё лежала ночь, но внизу, во дворе, уже слышались голоса и конское ржание. Северные лорды съезжались на совет — те, кто не пожелал или не смог приехать на праздник, но обязан был явиться по зову герцога. — Ваша Светлость, — слуга Эд заглянул в комнату, — Тан велел передать, чтобы вы спустились к завтраку. Сегодня будет долгий день. Рокэ кивнул и принялся одеваться. На плечи он накинул тёплый чёрный колет с золотой вышивкой. Шпагу, ту самую, с ласточками и воронами, пристегнул к перевязи. В зеркале отражался уже не мальчик-оруженосец, а молодой герцог. В Большой зале было натоплено так, что пламя в каминах плясало, отбрасывая причудливые тени на каменные стены. Длинный дубовый стол был накрыт на два десятка персон. Во главе уже сидел Ричард Окделл — в строгом тёмно-багровом мундире с золотыми галунами, волосы зачёсаны назад, на левой руке перстень с печатью герцогства. Рядом с ним — пустое место. — Садитесь, Рокэ. — Герцог повернул голову на звук шагов. — Сегодня вы будете моими глазами и ушами. И ещё кое-чем. — Чем же? — Рокэ занял место по правую руку от эра. — Моей памятью на лица и имена. Я их слышу, но не всегда могу сопоставить с тем, кто есть кто. А вы — можете. — Ричард чуть склонился к нему и тихо добавил: — И запоминайте, кто что говорит. Потом разберём. Лорды собирались постепенно. Рокэ встречал каждого у входа, называл имя и титул — достаточно громко, чтобы эр слышал, но не слишком, чтобы не выглядеть выскочкой. Герцог кивал, приглашал садиться, обменивался парой фраз. Граф Ларак явился одним из последних — грузный мужчина с красным лицом и маленькими заплывшими глазками. Он не поздоровался с Рокэ, только скользнул по нему неприязненным взглядом и тяжело опустился на стул подальше от герцога. — Все в сборе, — сказал Ричард, когда последний гость занял своё место. — Благодарю, что нашли время в такую стужу. Я не стал бы вас тревожить, если бы дело не терпело. — Что за дело, тан? — спросил один из баронов — молодой, рыжебородый, с живыми глазами. — Земли? Налоги? Или опять эти… с юга? — Ни то, ни другое, ни третье. — Ричард сложил руки на столе. — Речь пойдёт о безопасности наших людей. О тех, кто работает в шахтах. По залу прокатился негромкий гул. Лорды переглянулись. — Ваш покорный слуга предлагает установить в шахтах новое оборудование, — продолжил герцог. — Лебёдки со стопорным механизмом. Если случится обвал или резкий рывок, устройство остановит падение. Наши шахтёры перестанут гибнуть десятками. — И сколько это будет стоить? — Ларак даже не поднял руку, просто перебил. — Мы, конечно, не бедствуем, но и не купаемся в золоте. — Стоимость подсчитана. — Рокэ по знаку эра положил на стол лист с расчётами. — Установка в каждой шахте обойдётся примерно в пятьсот таллов. Окупится за два сезона за счёт снижения выплат семьям погибших и увеличения добычи. — Пятьсот таллов! — Ларак всплеснул руками. — Это же целое состояние! А вы говорите, не дорого. — А вы говорите, граф, будто жизнь шахтёра ничего не стоит, — спокойно парировал Ричард. — Мои люди не будут работать в могилах. Я уже отдал распоряжение начать установку в северной штольне. Через месяц увидим результат. — Самодурство, — пробормотал Ларак, но тихо. Рокэ видел, как Ричард сделал вид, что не расслышал. — Теперь к землям. У меня есть несколько жалоб от арендаторов на ваших управляющих, барон Хольт. Молодой рыжебородый встрепенулся. — Каких жалоб, тан? — Ваши люди самовольно расширили выпас на восточных лугах, которые по договору принадлежат трём соседним деревням. Скот потравил посевы. Крестьяне остались без урожая. Барон Хольт покраснел. — Я не отдавал такого приказа! Это всё Шульц, старый пёс, он вечно… — Разберитесь, — перебил Ричард. — И возместите убытки. Иначе я сам назначу управляющего. Из Торки. — Будет исполнено, тан, — пробормотал Хольт, вжимая голову в плечи. Так, один за другим, разбирались споры. Рокэ внимательно слушал, иногда подавая эру бумаги или называя имена тех, кто поднимал руку. Герцог решал быстро и жёстко, но справедливо — никто не ушёл обиженным, хотя многие и поморщились. Разобрав земельные споры, Ричард сделал паузу, давая лордам возможность перевести дух. Рокэ подлил вина в бокалы, ловя на себе благодарные взгляды. — Есть ещё одно дело, — сказал герцог, когда шум стих. — Генерал Давенпорт, вам слово. Из тени у колонны вышел Энтони Давенпорт — в походном мундире, при шпаге, с неизменной трубкой в зубах. Он не садился за стол, предпочитая держаться у стены, но теперь сделал несколько шагов вперёд, чтобы все его видели. — Благодарю, тан. — Генерал поклонился и повернулся к лордам. — Господа, вы все знаете, что последние месяцы я провёл на юге, с Первым маршалом. Но у меня есть люди и на севере. Люди, которые следят за порядком на границе и… за теми, кто пытается этот порядок нарушить. — К чему вы клоните, генерал? — спросил барон Хольт, ещё красный после выговора. — К тому, что наш дорогой господин кансилльер, граф Штанцлер, заинтересовался делами Надора. — Давенпорт вынул из кармана сложенный лист. — За последний месяц трое из вас получили письма с «дружескими советами» и «предложениями сотрудничества». Я правильно понимаю, барон Хольт, граф Ларак, виконт Норден? Названные лорды заёрзали. Эйвон Ларак побагровел ещё сильнее. — Это моя личная переписка! — Рявкнул он. — Вы не имеете права! — Я имею право защищать интересы герцогства, — Холодно ответил Давенпорт. — А когда столичные интриганы начинает совать нос в наши дела, это уже вопрос безопасности. — Он развернул лист. — «Уважаемый граф, как верный слуга короны, я обеспокоен тем, что герцог Окделл слишком увлёкся южными авантюрами и забыл о нуждах севера. Возможно, вам стоит напомнить ему, что истинная власть — в единстве…» Узнаёте? Ларак побелел. По залу прокатился ропот. — Это подделка, — выдавил он. — Проверено моими людьми. — Давенпорт спрятал письмо. — И не только ваше. Граф Штанцлер пытается посеять раздор между северными лордами и их сюзереном. Он предлагает «альтернативные пути решения проблем» — то есть, попросту говоря, ищет тех, кто пойдёт против герцога. — И что же вы предлагаете? — спросил старый барон, до сих пор молчавший. — Предупреждаю, — Сказал Ричард, поднимаясь. — Я не запрещаю вам переписываться с кансилльером, все же государственный деятель. Но если кто-то из вас решит, что его интересы важнее общих… — Он обвёл зал глазами, и почему-то всем показалось, что он видит каждого, — мы поговорим отдельно. И не за этим столом. Тишина стала тяжёлой, как надгробная плита. — Штанцлер — умный человек, — Продолжил герцог. — Он не будет предлагать открытую измену. Он будет предлагать «заботу о благе края», «укрепление северного единства», «противодействие королевскому произволу». Красивые слова, за которыми стоит одно: поссорить нас, ослабить, а потом прибрать к рукам. — Ричард усмехнулся. — Но я на севере уже тридцать шесть лет. И пока я жив, Надор будет сам решать свои дела. Без подсказок из столицы. — Осталось последнее. — Он помолчал. — Граф Ларак, вы больше не будете вести бюджет герцогства. В зале воцарилась мёртвая тишина. — Что?! — Ларак вскочил, опрокинув бокал. — Это ещё почему? — Потому что за последние три года доходы с шахт упали на четверть, а расходы выросли вдвое. — Голос Ричарда был ледяным. — При этом ни одной новой штольни не пробито, оборудование не обновлялось, а жалованье управляющим увеличилось втрое. Вы не объяснили ни одного талла, граф. Я спрашивал. — Я… я отчитывался! — Ларак побагровел. — Каждый месяц! — Вы присылали бумаги с цифрами, которые невозможно проверить. — Ричард медленно покачал головой. — Но я проверил. С помощью людей, которые умеют считать лучше, чем мы с вами. Разница между вашими отчётами и реальными доходами… внушительная. — Вы обвиняете меня в воровстве?! — Ларак схватился за эфес шпаги. — Я отстраняю вас от должности. — Ричард даже не пошевелился. — Без права апелляции. Ваши полномочия переходят к капитану Руту. Он будет временно исполнять обязанности казначея, пока я не найду замену. — Вы не имеете права! — закричал Ларак. — Я граф! Мой род служил вашему отцу! — И я благодарен за эту службу. — Ричард поднялся. — Но сейчас речь идёт не о верности, а о честности. А честности в ваших отчётах я не нашёл. Совет окончен. Можете быть свободны. Лорды зашевелились, зашушукались. Ларак стоял посреди зала, трясясь от ярости, но ничего не мог сказать — слишком много свидетелей. Наконец, он развернулся и, не прощаясь, вышел, громко хлопнув дверью.

***

— Вы знали про письма? — спросил Рокэ, помогая эру подняться по лестнице. Они шли в кабинет, чтобы Рокэ смог а тишине пересказать кто и чем занимался на совете. — Догадывался. — Ричард тяжело опёрся на перила. — Штанцлер не из тех, кто упускает возможность. Ларак — жадный, Хольт — молодой и амбициозный, Норден — старый и обиженный, что я не дал ему место в Совете. Идеальные мишени. — И что теперь? — Теперь они знают, что я в курсе. И будут осторожнее. — Герцог остановился на площадке. — А мы продолжим готовиться. Штанцлер не отступится. Но и мы не отступим. В кабинете уже были приготовленный горячий шадийник и, так полюбивщееся Рокэ, клюквенное пироженное. — Устали? — Рокэ пододвинул эру чашку с горячим шадди. — Не то слово. — Герцог провёл рукой по лицу. — Ларак будет мстить. Я его знаю. — Но вы поступили правильно. — Знаю. — Ричард сделал глоток. — И всё равно неприятно. Они с отцом росли вместе… когда мы были молоды. А я теперь отстраняю дядю, как нашкодившего щенка. — Вы дали ему шанс исправиться? — Давал. Не раз. — Маршал покачал головой. — Но жадность оказалась сильнее благодарности. Рокэ помолчал, а потом спросил: — А как вы проверяли отчёты? Вы же не видите цифры. — Олаф читал. А потом я сравнивал с тем, что говорят камни. — Ричард чуть усмехнулся. — Камни в деньгах не ошибаются. Золото помнит, сколько его было и куда ушло. Ларак этого не знал. — И поэтому вы его и поймали. — Поэтому. — Герцог допил шадди и поставил чашку. — Ладно. Идите отдыхайте, Рокэ. Завтра поедем смотреть на новые лебёдки. Надо убедиться, что кузнец не врёт. Рокэ кивнул и направился к выходу, но на пороге обернулся. — Эр Ричард. — Да? — Я горжусь тем, что служу вам.

***

В кабинете герцога горел только один камин — тот, что стоял у письменного стола. Ричард сидел в кресле, положив руки на подлокотники, и слушал, как завывает ветер за окнами. Рокэ он отправил отдыхать — мальчишка сегодня и так переработал, запоминая лица и имена. Дверь открылась без стука. Лёгкие шаги, шуршание юбки. — Ты хотел меня видеть, Ричард? — Айрис Окделл вошла в кабинет, прижимая к груди пушистого кота — того самого рыжего, что любил греться на кухне. — Олаф сказал, что дело срочное. — Присядь, Айрис. — Ричард кивнул в сторону кресла напротив. — Разговор не из приятных, но нужный. Айрис опустилась в кресло, выпустив кота на пол. Тот тут же запрыгнул на стол и устроился на стопке бумаг, свернувшись клубком. — Я слушаю. — Весной ты поедешь в столицу, — сказал Ричард без предисловий. — Ко двору. Айрис замерла. — Зачем? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Затем, что Штанцлер задумал женить Альдо на очередной дриксенской принцессе. — Ричард постучал пальцами по подлокотнику. — В обмен на спорные земли, рудники и, по сути, половину Придды. Этого нельзя допустить. — И я, по-твоему, должна… что? Соблазнить короля? — Айрис подняла бровь. — Брат, я люблю тебя, но это… — Нет. — Ричард покачал головой. — Ты должна появиться при дворе. Напомнить всем, что существует договор между нашим отцом и принцем Анести — о том, что ты станешь невестой его внука, когда достигнешь совершеннолетия. Формально — это ни к чему не обязывает. Но этого достаточно, чтобы столичные интриганы зашевелились. — Чтобы они поняли: у Альдо есть альтернатива, — Медленно проговорила Айрис. — Не дриксенская принцесса, а надорская герцогиня. — Именно. — Ричард чуть улыбнулся. — Штанцлеру будет сложнее проталкивать свой план, если в воздухе запахнет другой свадьбой. Твой приезд заставит его отвлечься, тратить силы на новые интриги. А нам это даст время. — А что насчёт меня? — Айрис подалась вперёд. — Я не хочу быть разменной монетой, Ричард. Даже в вашей с Валентином и Арно игре. — Ты не будешь. — Голос герцога стал мягче. — Клянусь. Тебе не обязательно выходить замуж за короля. Вообще ни за кого не обязательно, если ты не захочешь. Твоя задача — появиться, покрасоваться на балу, принять несколько комплиментов и сделать вид, что ты не против такого поворота. А потом, когда Штанцлер запутается в своих же сетях, ты вернёшься домой. Целой и невредимой. — А если Альдо заинтересуется всерьёз? — спросила Айрис. — Он же… не глупый, вроде, человек. И, говорят, довольно привлекательный. — Если заинтересуется — поговорим. — Ричард пожал плечами. — Но, насколько я знаю Альдо, он не из тех, кто женится по принуждению. Или по расчёту. Ему нужна… искра. А есть она у вас или нет — решать вам двоим, не мне. Айрис задумчиво погладила кота, который успел перебраться к ней на колени. — Ты ведь не просто так меня отправляешь, — сказала она. — Это связано с… расследованием? Или ещё чем-то. Ричард помолчал. Потом кивнул. — Да. Штанцлер приказал убить Карлоса и не только его. Я это знаю, но не могу доказать. Пока не могу — Он провёл рукой по лицу. — Твоя поездка в столицу — часть плана. Чем больше граф будет отвлекаться на новые угрозы, тем меньше у него времени заметать следы. А мы… мы найдём правду. — Хорошо. — Айрис выпрямилась в кресле. — Я поеду. Но с одним условием. — С каким? — Ты расскажешь мне всё. Не утаишь. Я не маленькая девочка, Ричард, и не хрустальная ваза. Если я рискую, я хочу знать, ради чего. — Договорились. — Герцог протянул руку через стол, и Айрис сжала её. — Спасибо, сестра. — Не благодари. — Она слабо улыбнулась. — Лучше скажи, что мне надеть на этот бал. Говорят, при дворе сейчас модны изумрудные оттенки. — Я в этом ничего не смыслю, — усмехнулся Ричард. — Спроси у Гретхен. Или у Рокэ — он, кажется, разбирается в нарядах. — Рокэ? — Айрис подняла бровь. — С каких пор оруженосцы разбираются в придворной моде? — Кэналлийцы вообще разбираются в красоте, — Уклончиво ответил герцог. — Так что не стесняйся, спроси. Айрис внимательно посмотрела на брата, но ничего больше говорить не стала. — Хорошо. Тогда я, пожалуй, пойду — надо готовить гардероб. — Она поднялась, кот недовольно мяукнул. — С тобой всё в порядке, Ричард? — В полном. — Ответил он.