-Два за практику

      Я нажала звонок и замерла. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая звуки за дверью. Секунда, другая — и щелчок замка. ‎       ‎Дверь открылась. ‎ ‎      Она стояла на пороге в том самом платье — лёгком, летнем, нежно-голубом, с открытыми плечами. Волосы распущены, падают мягкими волнами, на губах — светлый блеск, в глазах — столько тепла, что я забыла, как дышать. ‎ ‎— Привет, — выдохнула она, и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. ‎       ‎Я не ответила. Я просто шагнула вперёд и впилась в её губы. ‎       ‎Она охнула, но тут же ответила — жадно, нетерпеливо, притягивая меня за талию, втягивая внутрь, захлопывая дверь ногой. Мы целовались, спотыкаясь, врезаясь в стены коридора, и я не могла остановиться. Её запах, её вкус, её руки на моей спине — я сходила с ума от всего этого. ‎ ‎— Лиля... — выдохнула она между поцелуями, — Лиль, погоди... ‎ ‎— Не хочу годить, — прошептала я ей в губы. ‎ ‎— Я тоже, — она рассмеялась, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза, — но я полдня выбирала тебе подарок. Дай хотя бы вручить. ‎ ‎      Я замерла. Подарок. Точно. Она же писала про сюрприз. ‎ ‎— Где? — спросила я хрипло. ‎ ‎— В спальне, — она взяла меня за руку и повела за собой. — Пойдём. ‎ ‎       ‎Спальня была освещена мягким светом торшера. На кровати, на покрывале, лежала коробка — большая, перевязанная атласной лентой. ‎ ‎— Это мне? — почему-то шёпотом спросила я. ‎ ‎— Тебе, — она кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на смущение. — Открывай. ‎       ‎Я развязала ленту, подняла крышку и... замерла. ‎       ‎Внутри, на тонкой папиросной бумаге, лежала пижама. Шёлковая. Нежно-розового цвета, с кружевом по краям топа и коротких шорт. Она переливалась в свете лампы, мягкая, текучая, невероятно красивая. ‎ ‎— Оксана... — выдохнула я, не в силах подобрать слова. ‎ ‎— Это чтобы ты спала здесь, — сказала она тихо, и в голосе проскользнула неуверенность. — Только здесь. Чтобы у тебя было своё. Понимаешь? Чтобы когда ты приходила, ты знала — это твоё. Место. Вещь. Я. Всё твоё. ‎       ‎Я подняла на неё глаза. Она стояла, слегка покусывая губу, и впервые за долгое время выглядела по-настоящему робкой. ‎ ‎— Тебе не нравится? — спросила она. — Можешь не носить, я просто подумала... ‎ ‎— Оксана, — я шагнула к ней и взяла её лицо в ладони. — Это самое красивое, что мне кто-либо дарил. Не пижама. А смысл. То, что ты сказала. Что у меня есть место. Что я своя. Здесь. ‎       ‎У неё на глазах выступили слёзы. ‎ ‎— Правда? — прошептала она. ‎ ‎— Правда, — я поцеловала её в лоб, в нос, в губы. — Спасибо. Огромное спасибо. ‎ ‎— Примеряй, — попросила она, улыбаясь сквозь слёзы. — Хочу посмотреть. ‎ ‎— Отвернись. ‎ ‎— Зачем? — она удивилась. — Я всё уже видела. ‎ ‎— Оксана! ‎ ‎— Ладно-ладно, — она засмеялась и закрыла глаза ладонями. — Я не подглядываю. Честно. ‎       ‎Я быстро стянула джинсы, скинула зипку, натянула шёлковые шорты и топ. Материал скользил по коже, прохладный и невесомый, и это ощущение было... интимным. Очень. ‎ ‎— Можно? — спросила она. ‎ ‎— Можно. ‎       ‎Она убрала руки и замерла. ‎       ‎Я стояла перед ней в этом розовом шёлке, чувствуя себя одновременно уязвимой и безумно красивой. Её взгляд скользил по мне — медленно, жадно, с таким восхищением, что у меня перехватило дыхание. ‎ ‎— Лиля, — выдохнула она. — Ты... боже. ‎ ‎— Что? — я смутилась под её взглядом. — Нормально? ‎ ‎— Нормально? — она шагнула ко мне и провела пальцами по моему плечу, по шёлку, по коже. — Это не «нормально». Это... я слов нет. Ты как сон. ‎       ‎Её рука скользнула ниже, по талии, по бедру. Шёлк приятно холодил, но под её пальцами он будто нагревался, плавился. Я вздрогнула. ‎ ‎— Холодно? — спросила она. ‎ ‎— Нет, — выдохнула я. — Наоборот. ‎       ‎Она усмехнулась и притянула меня к себе, целуя — медленно, глубоко, смакуя. Её руки блуждали по моей спине, по шёлку, и каждое прикосновение отзывалось дрожью где-то внизу живота. ‎ ‎— Может, снимем? — прошептала она мне в губы. ‎ ‎— Не знаю, — я улыбнулась, — ты же хотела, чтобы я в ней спала. ‎ ‎— Хотела. Но сейчас я хочу другого. ‎ ‎— Чего? ‎ ‎      Вместо ответа она опустилась на колени и прижалась губами к моему животу, прямо над краем шорт. Я застонала, вцепившись в её волосы. ‎ ‎— Оксана... ‎ ‎— Тш-ш-ш, — прошептала она, целуя мои бёдра через шёлк. — Какая же ты... ‎       ‎Я не выдержала. Я стянула с неё платье одним движением, и оно упало на пол лёгкой лужицей. Она осталась в кружевном белье, и я смотрела на неё — на эту женщину, стоящую передо мной на коленях, с распущенными волосами и горящими глазами — и чувствовала, что схожу с ума. ‎ ‎— На кровать, — выдохнула я, и это прозвучало как приказ. ‎ ‎      Она улыбнулась, встала, и мы рухнули на постель, сплетаясь в клубок из рук, губ, шёлка и кружева. ‎ ‎ ‎       ‎Я целовала её везде. Шею, ключицы, грудь, живот. Она выгибалась подо мной, тихо постанывая, и каждый звук отзывался во мне новой волной желания. Шёлк моей пижамы скользил по её коже, и это сводило с ума нас обеих. ‎ ‎— Лиля... — выдохнула она, когда мои губы накрыли сосок. — Лиля, пожалуйста... ‎ ‎— Что «пожалуйста»? — я подняла голову, глядя ей в глаза. ‎ ‎— Не останавливайся. ‎ ‎— И не думала. ‎       ‎Я стянула с неё бельё и опустилась ниже. Она закусила губу, когда мои пальцы коснулись самого чувствительного места, и я улыбнулась. ‎ ‎— Не молчи, — прошептала я. — Я хочу слышать тебя. ‎ ‎— Лиля... ах... ‎       ‎Её стоны стали громче, дыхание сбивалось, она впивалась пальцами в простыни, выгибалась навстречу. Я наблюдала за ней — за тем, как она теряет контроль, как отдаётся ощущениям, как тает под моими руками, — и это было самым прекрасным зрелищем в мире. ‎ ‎— Я сейчас... — выдохнула она, и я ускорила темп. ‎       ‎Она кончила с тихим, сорванным криком, выгнувшись дугой, а потом обмякла, тяжело дыша. Я поднялась, чтобы лечь рядом, но она перехватила меня за руку. ‎ ‎— Нет, — сказала она хрипло. — Теперь ты. ‎       ‎И перевернула нас, оказавшись сверху. ‎       ‎Она смотрела на меня — в этом свете, с растрёпанными волосами, с влажными губами — и улыбалась той самой улыбкой, от которой я теряла голову. ‎ ‎— Красивая, — сказала она. — Моя. ‎ ‎— Твоя, — подтвердила я. ‎ ‎      Она медленно, очень медленно, стянула с меня топ. Шёлк скользнул по коже, оставляя прохладный след. Потом шорты. Я лежала перед ней обнажённая, и в её взгляде не было ни тени осуждения — только восхищение и голод. ‎ ‎— Оксана... — выдохнула я, когда её губы коснулись моей груди. ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— Не тормози. ‎ ‎      Она усмехнулась, и этот звук отозвался дрожью во всём теле. ‎       И она не останавливалась больше ‎       ‎Её руки, её губы, её язык — они были везде. Она изучала меня заново, будто впервые, будто не знала наизусть каждую родинку, каждый изгиб. И я таяла, плавилась, сгорала под ней. ‎ ‎      Когда она вошла в меня, я закричала — не от боли, от наслаждения, которое взорвалось под веками миллионом искр. Она двигалась медленно, глубоко, глядя мне в глаза, и я видела в них всё — любовь, нежность, страсть, обещание. ‎ ‎— Смотри на меня, — прошептала она. — Не закрывай глаза. ‎ ‎— Смотрю, — выдохнула я. ‎ ‎      Волна накрыла нас одновременно. Я чувствовала, как она снова кончает следом за мной, чувствовала её содрогания, слышала её сдавленный стон, и это было лучше любых слов. ‎ ‎ ‎       ‎Мы лежали, сплетённые, мокрые, обессиленные. Пижама валялась на полу — розовое шёлковое облачко, свидетель нашей страсти. ‎ ‎— Я её порвала? — спросила я хрипло. ‎ ‎— Нет, — она улыбнулась, целуя моё плечо. — Цела. Завтра наденешь. ‎ ‎— Завтра? ‎ ‎— Ну да. Ты же останешься? ‎       ‎Я повернула голову и посмотрела на неё. В полумраке спальни её глаза сияли. ‎ ‎— Останусь, — сказала я. — Навсегда. ‎ ‎— Навсегда — это долго, — она улыбнулась. ‎ ‎— А я никуда не тороплюсь. ‎ ‎      Она притянула меня ближе, и я уткнулась носом в её шею. От неё пахло любовью, сексом, чем-то родным и бесконечным. ‎ ‎— Оксана? ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— Спасибо за пижаму. ‎ ‎— Не за что. ‎ ‎— И за то, что ты есть. ‎       ‎Пауза. Потом её рука сжалась на моей талии. ‎ ‎— Спи, моя хорошая. ‎ ‎— Спокойной ночи, ОксанИгоревна ‎       ‎И я уснула — в её объятиях, под шёпот её сердца, с ощущением, что этот розовый шёлк на полу — не просто пижама. Это символ. Того, что у меня теперь есть дом. Есть место. Есть она. ‎ ‎И это главное. ‎ ‎       ‎Я проснулась от того, что солнце нагло светило в глаза, а рядом кто-то сопел. Я повернула голову и улыбнулась — Оксана спала, разметав волосы по подушке, смешно натянув одеяло до самого носа. Часы показывали 6:30  утра. У неё первая пара через полтора час, у меня — через два. ‎       ‎Я лежала и просто смотрела. На её ресницы, которые чуть подрагивали во сне. На родинку на скуле. На губы, припухшие от вчерашних поцелуев. В груди разливалось такое тепло, что, казалось, я сейчас засвечусь, как лампочка. ‎ ‎— Долго будешь пялиться? — вдруг спросила она, не открывая глаз. ‎ ‎— Всю жизнь, — честно ответила я. ‎       ‎Она приоткрыла один глаз, хитро прищурилась и утянула меня под одеяло. ‎ ‎— Оксана! — заверещала я. — У нас же пары! ‎ ‎— Успеем, — прошептала она, целуя меня в шею. ‎ ‎ ‎      Мы всё-таки опоздали. Обе. Она — на пятнадцать минут, я — на десять. Когда я влетела в аудиторию, красная и растрёпанная, Ритка(моя напарника по практике) с задней парты показала мне большой палец и закатила глаза. Я показала ей кулак, но улыбку сдержать не смогла. ‎       ‎В телефоне тут же завибрировало: ‎ ‎-С добрым утром, соня. Надеюсь, ты успела позавтракать? Ну, хотя бы символически? ‎

‎-Если ты про то, что было до душа — то да, символически))

‎ ‎-Лиля! Я серьёзно! Ты взяла бутерброды? ‎

‎-Оксана, я взрослая девочка. Не умру, но да, взяла

‎ ‎-Сегодня на большой перемене — суп. Обязательно. И не смей пропускать ‎

‎-Слушаюсь, товарищ Коршунова

‎ ‎-Умница ‎ ‎      Я убрала телефон и поймала на себе взгляд Ритки. Она сидела через ряд и делала страшные глаза: «Потом расскажешь!» Я хитро улыбнулась, но отрицательно показала головой ‎ ‎ ‎       ‎Большая перемена. Я зашла в триста первую и замерла. На столе стояли две тарелки с супом, салатница и даже вазочка с печеньем. Оксана сидела в кресле и делала вид, что проверяет тетради, но я видела, как она улыбается краешками губ. ‎ ‎— Ого, — сказала я, садясь напротив. — Прямо банкет. ‎ ‎— Это чтобы ты не худела дальше, — она пододвинула ко мне тарелку. — Ешь давай. ‎       ‎Я ела, а она смотрела. Мы болтали о всякой ерунде — о её второкурсниках, которые сегодня снова отличились, о моём семинаре, где я чуть не уснула. Обычные разговоры, от которых на душе становилось тепло и спокойно. ‎ ‎— Сегодня ночуешь у меня? — спросила она между делом. ‎ ‎— Не знаю, — я задумалась. — Наташка просила помочь с рефератом. У неё там завал. ‎ ‎— Понимаю, — Оксана кивнула, но в глазах мелькнула тень. — Тогда завтра? ‎ ‎— Завтра — да. Обещаю. ‎ ‎Она улыбнулась, и тень исчезла. ‎ ‎       ‎После пар мы встретились с Наташей у выхода. Она выглядела замученной, с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами. ‎ ‎— Ты чего? — спросила я. ‎ ‎— Проект, — простонала она. — Препод сказал, что надо переделывать половину. Я если не сдам — меня отчислят. ‎ ‎— Не отчислят, — я обняла её за плечи. — Пошли домой, разберёмся. ‎ ‎ ‎      Вечер мы провели за учебниками. Наташа строчила текст, я проверяла, правил ошибки, искала источники. Где-то в девять пришло сообщение от Оксаны: ‎ ‎-Как вы там? Не умираете? ‎

‎-Почти. Наташка в панике, я в роли спасателя

‎ ‎-Держись. Я с вами мысленно. Суп завтра будет новый, пока тебя нет решила попробовать что-то новое ‎

‎-Ты моя героиня

‎ ‎-Знаю ) Спокойной ночи, моя хорошая ‎

‎-Спокойной ночи

‎ ‎ ‎      Я убрала телефон и посмотрела на Наташу. Она сидела, уткнувшись в ноутбук, и тихонько поскуливала. ‎ ‎— Наташ, иди спать, — сказала я. — Завтра доделаешь. ‎ ‎— Не могу, — она мотнула головой. — Если я сейчас лягу, я просто не встану. ‎ ‎— Встанешь. Я тебя разбужу. Давай. ‎       ‎Я заставила её закрыть ноутбук и уложила спать на диване. Сама ещё посидела за столом, листая конспекты, но мысли улетали к Оксане. К тому, как она улыбалась сегодня за супом. Как пахли её волосы. Как она шептала моё имя. ‎ ‎      Я заснула с телефоном в руке. ‎ ‎ ‎Пятница ‎ ‎      Утро началось с того, что Наташа проспала. Я еле растолкала её, пока она мычала что-то невразумительное и пыталась натянуть одеяло на голову. ‎ ‎— Вставай, соня! — я стянула с неё одеяло. — Через сорок минут пара! ‎ ‎— Ненавижу тебя, — простонала она, но встала. ‎       ‎В колледж мы влетели за пять минут до звонка, красные и запыхавшиеся. Наташа умчалась на свою пару, я — на свою. ‎ ‎      В телефоне — сообщение от Оксаны: ‎ ‎-Доброе утро. Сегодня на обед буду не я. Заседание кафедры. Но суп оставлю у секретаря. Зайдёшь и заберёшь. Хорошо? ‎

‎-А ты? Ты есть будешь?

‎ ‎-Там покормят. Не волнуйся ‎

‎-Легко сказать...

‎ ‎-Лиля. Я взрослая женщина. Не умру. Давай, иди на пару. Целую ‎

‎-Целую

‎ ‎ ‎      На большой перемене я зашла к секретарю. Та посмотрела на меня с любопытством, но ничего не сказала, только протянула пакет с контейнером. Я поблагодарила и выскользнула в коридор. ‎ ‎      Суп я ела одна, в пустой аудитории, и это было странно. Не хватало её взгляда, её улыбки, её рук, которые тянулись через стол, чтобы коснуться моих. Я сфотографировала пустую тарелку и отправила ей: ‎

‎-Всё съела. Но без тебя невкусно

‎ ‎       ‎Ответ пришёл через полчаса: ‎ ‎-Я тоже скучаю. Завтра увидимся. Обещаю ‎ ‎       ‎После пар мы с Наташей снова устроили учебный штаб. Она доделывала, а я читала к семинару. В какой-то момент она оторвалась от ноутбука и посмотрела на меня. ‎ ‎— Лиль, — сказала она серьёзно. — А ты как? Правда? ‎ ‎— В смысле? ‎ ‎— Ну, вы с Оксаной. Всё хорошо? Ты счастлива? ‎       ‎Я задумалась. И правда — как я? ‎ ‎— Счастлива, — сказала я, и это было чистой правдой. — Очень. Иногда даже страшно. Вдруг это сон? ‎ ‎— Не сон, — Наташа улыбнулась. — Ты заслужила. Правда. После всего, что было... ты заслужила счастье. ‎ ‎— Спасибо, Наташ. ‎ ‎— За что? ‎ ‎— За то, что была рядом. ‎ ‎— Дура, — она шмыгнула носом и обняла меня. — Ты же моя подруга. Я тебя больше никуда одну не отправлю ‎ ‎       ‎Мы сидели, обнявшись, на моём диване, и я чувствовала, что у меня есть не только любовь. У меня есть дружба. Есть дом. Есть жизнь, которая налаживается. ‎       ‎Вечером пришло сообщение от Оксаны: ‎ ‎-Как там мои девочки? ‎

‎-Всё хорошо. Наташка проектную доделала. Я выживаю

‎ ‎-Молодцы. Я сегодня еле доползла до дома. Заседание было — ад ‎

‎-Отдыхай. Завтра увидимся

‎ ‎-Жду. Очень. Люблю тебя ‎

‎-Люблю

‎ ‎ ‎ ‎Понедельник ‎       ‎Выходные пролетели не заметно. В субботу гуляли с Наташей,а в воскресенье весь день с Оксаной.  Утром она ушла на пары раньше, оставив на тумбочке записку: ‎

‎«Завтрак на столе. Ключи там же . Вечером жду. Целую. О»

‎ ‎       Я полежала, улыбаясь в потолок, потом съела омлет и поплелась в колледж. ‎ ‎      На первой паре я поймала себя на том, что постоянно смотрю на дверь. Глупо, конечно. Она же не придёт. У неё свои занятия. ‎       ‎Но когда я вышла в коридор на перемене, то нос к носу столкнулась с ней. Она шла с коллегой, что-то обсуждая, и на секунду наши взгляды встретились. В её глазах вспыхнуло такое тепло, что я забыла, как дышать. Она едва заметно улыбнулась и прошла мимо, но этот взгляд я буду помнить весь день. ‎       ‎В телефоне тут же засветилось: ‎ ‎-Привет) Ты сегодня красива по-особенному ‎

‎-Ты тоже. Даже когда в строгом костюме и с замученным лицом

‎ ‎-Это я после педсовета замученная ‎

‎-Отдыхай. Скоро обед?

‎ ‎-Через час. Жди в триста первой ‎ ‎ ‎      Я ждала. Сидела на подоконнике в конце коридора, листала конспект и поглядывала на часы. Ровно в час дня подошла к её двери, постучала. ‎       ‎Она открыла сразу, втянула внутрь и поцеловала — жадно, нетерпеливо, будто мы не виделись неделю. ‎ ‎— Соскучилась, — выдохнула она мне в губы. ‎ ‎— Я тоже, — я зарылась носом в её шею. ‎ ‎— Суп на столе. Но сначала — ты. ‎       ‎Мы целовались, пока не зазвенел звонок. ‎ ‎ ‎      После пар у меня была встреча с Наташей. Мы сидели в кофейне, пили капучино и обсуждали уже мой проект, которую наконец приняли. ‎ ‎— Препод сказал, что работа отличная, — светилась я. — Если бы не ты, я бы не справилась. ‎ ‎— Справилась бы, — она отмахнулась. — Ты умная. ‎ ‎— Ага, умная, — я закатила глаза. ‎ ‎ — Ладно, давай о тебе. Как там ваши дела? ‎ ‎— Хорошо, — я улыбнулась. — Очень. Мы... мы как-то притёрлись, что ли. Она перестала быть Коршуновой, я перестала быть зомби. Мы просто... вместе. ‎ ‎— Это прекрасно, — Наташа вздохнула. — Я так за тебя рада. Правда. ‎ ‎— А у тебя как с личной жизнью? — подколола я. ‎ ‎— Ой, молчи, — она махнула рукой. — Никак. Я вся в учёбе. Но ничего, потом наверстаю. ‎       ‎Мы болтали до вечера, а потом я поехала к Оксане. Она ждала меня с ужином, с тёплым светом на кухне и с той самой улыбкой, ради которой хотелось жить. ‎ ‎ ‎ ‎Четверг ‎       ‎Этот день начался с того, что я проснулась в своей постели. Наташа вчера уговорила меня остаться — ей нужно было готовиться к экзамену, и она боялась, что без меня провалится. Я согласилась, но внутри ныло: скучаю. ‎       ‎Утром мы пили кофе на кухне. Наташа зубрила билеты, я пыталась читать конспект, но мысли были далеко. ‎ ‎— Напиши ей, — сказала Наташа, не отрываясь от книжки. ‎ ‎— Кому? ‎ ‎— Не придуривайся. Ты уже сто раз на телефон смотрела. ‎ ‎— Она на парах. ‎ ‎— И что? Она всё равно прочитает, когда освободится. ‎       ‎Я послушалась. Написала: ‎

‎-Добрый. Скучаю. У Наташки экзамен, я в роли моральной поддержки. Как ты?

‎ ‎       ‎Ответ пришёл через полчаса: ‎ ‎-Привет. Тоже скучаю. Сижу на педсовете, слушаю про новое оборудование в дошкольной лаборатории. Хочется выть. зачем оно мне? Передай Наташе удачи! ‎

‎-Передам. А ты держись. Вечером увидимся?

‎ ‎-Если получится — да. Но у меня сегодня отчётность, могу задержаться. Ты тогда с Наташей сиди, я позвоню ‎

‎-Хорошо. Люблю тебя

‎ ‎-Люблю ‎ ‎       ‎Я убрала телефон и посмотрела на Наташу. ‎ ‎— Она передала тебе удачи. ‎ ‎— Ого, — Наташа подняла брови. — Передай ей спасибо. И скажи, что я очень ценю, что ты сегодня со мной. ‎ ‎— Скажу. ‎ ‎       ‎Вечером мы с Наташей сидели на кухне, пили чай и болтали. Она сдала экзамен (как потом выяснилось, на четвёрку) и была на седьмом небе. ‎ ‎— Знаешь, — сказала она, — я так рада, что у тебя всё наладилось. Ты после того кошмара была как тень. А сейчас — светишься. ‎ ‎— Ты уже говорила, — улыбнулась я. ‎ ‎— И ещё скажу. Потому что это правда. ‎ ‎       ‎В одиннадцать пришло сообщение от Оксаны: ‎ ‎-Я только освободилась. Жутко устала. Ты у Наташи? ‎

‎- Нет, она у меня. Отдыхай, не думай о нас

‎ ‎-Думаю. О тебе особенно. Спокойной ночи, моя хорошая ‎

‎-Спокойной ночи. Люблю

‎       ‎Я заснула с улыбкой. ‎ ‎ ‎ ‎Пятница ‎       ‎Последний день учебной недели. Я шла в колледж и чувствовала, что внутри всё поёт. Сегодня вечером я увижу её. Ну, и на обеде, конечно, тоже. ‎       ‎На большой перемене я влетела в аудиторию и замерла. На столе стоял не только суп, но и маленький букетик ландышей. ‎ ‎— Это что? — спросила я. ‎ ‎— Цветы, — она улыбнулась. — Тебе. Просто так. ‎ ‎— ОксанИгоревна... ‎ ‎— Что? Нельзя? ‎       ‎Я подошла и обняла её, прижимаясь изо всех сил. ‎ ‎— Можно, — прошептала я. — Спасибо. ‎ ‎— Не за что. ‎ ‎       ‎Мы сидели, пили чай, болтали. Я рассказала про Наташин экзамен, она — про отчётность, которая её замучила. Обычные разговоры, от которых на душе становилось тепло. ‎ ‎— Сегодня ночуешь у меня? — спросила она. ‎ ‎— А ты как думаешь? ‎ ‎— Думаю, что да. ‎ ‎— Правильно думаешь. ‎ ‎       ‎После пар я заскочила домой, собрала вещи и поехала к ней. Наташа махала мне рукой из окна: «Иди давай, не скучай!» ‎       ‎Она встретила меня в дверях — домашняя, в своей огромной футболке, с распущенными волосами. На кухне пахло чем-то вкусным. ‎ ‎— Устала? — спросила она, обнимая. ‎ ‎— Нет. Теперь нет. ‎ ‎ ‎      Мы ужинали, болтали, смеялись. Потом смотрели какой-то фильм, лёжа на диване, и я заснула у неё на плече. ‎ ‎— Лиля, — позвала она тихо. ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— Иди в кровать, соня. ‎ ‎— Не хочу. ‎ ‎— Лиля. ‎ ‎— Ладно. ‎       ‎Она взяла меня за руку и повела в спальню. Я залезла под одеяло, она легла рядом, обняла, и я провалилась в сон с ощущением, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть. ‎Суббота, день ‎ ‎      Мы проснулись поздно. Солнце уже вовсю светило в окна, заливая спальню золотом, и я лежала, прижавшись к Оксане, и слушала, как бьётся её сердце. Ровно, спокойно, чуть замедленно — она ещё спала. Я приподнялась на локте и посмотрела на неё. Разметавшиеся по подушке волосы, расслабленное лицо, чуть приоткрытые губы. Самая красивая женщина на свете. ‎ ‎— Опять пялишься? — вдруг спросила она, не открывая глаз. ‎ ‎— Опять, — улыбнулась я. — И буду пялиться всегда. ‎ ‎      Она приоткрыла один глаз, хитро сощурилась и потянула меня к себе. Мы целовались, лениво, сонно, пока где-то на кухне не зазвонил мой телефон. Она простонала, попыталась игнорировать, но телефон звонил настойчиво. ‎ ‎— Иди уже, — она подтолкнула меня. — Может, важное. ‎       ‎Я нехотя выбралась из кровати, накинула халат и ушла. Вернулась через минуту с загадочным лицом. ‎ ‎— Кто? — спросила она. ‎ ‎— Наташа, — она пожала плечами. — Спрашивала, чем занимаемся. Я сказала, что спим ещё. ‎ ‎— И? ‎ ‎— И всё. Сказала, что тогда позже перезвонит. ‎       ‎Я задумалась. Наташа сейчас одна сидит у меня , у неё выходные, она же всё равно будет сидеть и скучать. А у нас тут так хорошо... Идея пришла внезапно и показалась гениальной. ‎ ‎— Оксан, — я села в кровати, подтянув одеяло к подбородку. — А давай Наташу позовём? В гости? Ну, поужинаем вместе, посидим? ‎       ‎Она замерла с одеялом в руках. ‎ ‎— Что? Сейчас? ‎ ‎— Ну да. Сегодня вечером. Она же одна, а у нас выходной. Почему бы нет? ‎ ‎— Лиля, — Оксана замялась, теребя уже наволочку. — Я... не знаю. Она же моя студентка. Это как-то... странно. ‎ ‎— И что? Я тоже твоя студентка, но сижу же у тебя дома. А она не просто студентка, она моя лучшая подруга. И она всё знает. ‎ ‎—Во-первых, ты не просто моя студентка, а во-вторых мы с ней видимся только в колледже, а тут... тут мы дома. У меня. Это как-то... личное. ‎       ‎Я встала, подошла к ней и обняла. ‎ ‎— Милая, — я поцеловала её в плечо. — Она не от мира сего, она свой человек. И ей правда будет приятно. И мне будет приятно, что вы подружитесь. Ну пожалуйста? ‎ ‎       ‎Она посмотрела на меня с сомнением. ‎ ‎— Ты уверена? ‎ ‎— Уверена. Если ты, конечно, не против. ‎       ‎Она вздохнула. ‎ ‎— Ладно. Зови. Но если она будет чувствовать себя неловко — я предупреждала. ‎ ‎— Спасибо! — я чмокнула её в щёку и побежала за телефоном. ‎