-Два за практику

      Наташа ответила после первого гудка. ‎ ‎— Лиль? Вы чего, уже не спите? ‎ ‎— Наташ, — выпалила я, — ты чем сегодня занимаешься? ‎ ‎— Ничем, — в её голосе послышалась тоска. — Сижу дома, читаю. А что? ‎ ‎— Приходи к нам в гости! Вечером. Посидим, поужинаем, вино попьём. ‎ ‎      Пауза. Потом она засмеялась. ‎ ‎— Ты с дуба рухнула? К Оксане Игоревне в гости? Я же блин студентка! Она меня по игровой загоняет! ‎ ‎— И что? — я закатила глаза. — Она не кусается. Ты же её видела, она нормальная. ‎ ‎— Лиль, я не могу. Это же стрёмно. Она мой преподаватель. Я буду сидеть как на иголках. ‎ ‎— Наташ, ну пожалуйста! — я включила режим уговоров. — Мы будем просто болтать, есть, пить вино. Никто тебя гонять не будет. Оксана сама предложила (тут я слегка приврала, но для дела можно). Ей тоже хочется пообщаться. Ну пожалуйста, а? ‎       ‎Она вздохнула. ‎ ‎— Ты меня уговоришь, да? ‎ ‎— Ага. ‎ ‎— Ладно, чёрт с тобой. Во сколько? ‎ ‎— Давай к шести. Я адрес скину. ‎ ‎— Ох, Лиля... если что, я на тебя обижусь. ‎ ‎— Не обидишься. Всё будет хорошо. ‎ ‎       ‎Я сбросила звонок и победоносно посмотрела на Оксану. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, и качала головой. ‎ ‎— Уговорила? ‎ ‎— А то, — я подошла и чмокнула её в нос. — Готовься, Коршунова. У тебя сегодня светский приём. ‎ ‎— Боже, за что мне это, — простонала она, но глаза улыбались. ‎ ‎ ‎       ‎До вечера мы занимались своими делами: я читала конспекты, она проверяла тетради, но атмосфера была какая-то приподнято-нервная. Оксана то и дело поглядывала на часы, вздыхала и спрашивала: ‎ ‎— А что готовить? А она вообще что любит? А вино какое брать? ‎ ‎— Оксан, расслабься, — я подходила и целовала её в макушку. — Всё будет хорошо. Наташа — человек простой, ей главное компания, а не изыски. Сделай что-нибудь своё фирменное. ‎ ‎— Ладно, — она выдохнула. — Сделаю лазанью. Её сложно испортить. ‎ ‎— Вот видишь, а ты переживала. ‎       ‎К пяти часам квартира наполнилась запахами томатного соуса и специй. Я помогала нарезать овощи, мы болтали, и я видела, что Оксана постепенно успокаивается. Даже начала напевать что-то под нос. ‎ ‎— Ты чего такая довольная? — спросила я. ‎ ‎— Не знаю, — она улыбнулась. — Наверное, привыкаю к мысли, что у меня теперь часто будут гости. Не просто ты, а кто-то ещё. Это... приятно. ‎ ‎— Да, у тебя будут гости, — я чмокнула её в щёку. — И не последние. ‎ ‎      Ровно в шесть раздался звонок в дверь. Мы переглянулись. Оксана вдруг занервничала, начала одёргивать фартук. ‎ ‎— Всё нормально? — спросила я. ‎ ‎— Да, — выдохнула она. — Иди открывай. ‎ ‎      Я открыла дверь. Наташа стояла на пороге с бутылкой красного вина в одной руке и коробкой конфет в другой. Выглядела она так, будто шла на экзамен — напряжённая, с круглыми глазами. ‎ ‎— Привет, — выдохнула она. — Я пришла. С вином. ‎ ‎— Заходи, героиня, — я втянула её внутрь. — Оксан, встречай гостя! ‎       ‎Оксана вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. На ней были домашние джинсы и мягкая серая толстовка, волосы распущены — совсем не та Коршунова, которую Наташа видела в колледже. Наташа замерла, переводя взгляд с меня на неё и обратно. ‎ ‎— Здравствуйте, Оксана Игоревна, — сказала она официально и даже поклонилась слегка. ‎ ‎— Наташа, прекрати, — я толкнула её в бок. — Мы же договаривались. ‎ ‎— Здравствуй, Наташа, — мягко сказала Оксана. — Проходи, не стесняйся. И давай без отчеств, хорошо? Я — Оксана. ‎ ‎      Наташа кивнула, но вид у неё был такой, будто она сейчас развернётся и убежит. Я забрала у неё вино и конфеты, подтолкнула к гостиной. ‎ ‎— Раздевайся, проходи. Мы на кухне, там тепло. ‎ ‎ ‎       ‎Первые полчаса были... абсурдными. Мы сидели на кухне, пили чай (до вина пока не дошли), и Наташа говорила исключительно односложно. Оксана пыталась поддерживать разговор, спрашивала про учёбу, про её проект, но Наташа отвечала: «Нормально», «Спасибо», «Да, сдала». Я сидела между ними и чувствовала себя цирковым жонглёром, который пытается удержать в воздухе три тарелки сразу. ‎ ‎— Наташ, — не выдержала я. — Ты чего как неродная? Расслабься. Оксана не кусается. ‎ ‎— Я знаю, — она покосилась на Оксану. — Просто... странно. Вы же мой преподаватель. ‎ ‎— Была, — поправила Оксана. — Сейчас я просто...подруга Лили. И, надеюсь, твоя тоже. ‎       ‎Наташа посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела на меня. ‎ ‎— Лиль, ты уверена, что это нормально? Я не помешаю? ‎ ‎— Господи, Наташ, — я закатила глаза. — Мы тебя сами позвали. Если бы ты мешала, не звали бы. ‎ ‎— Ладно, — она выдохнула. — Попробую расслабиться. ‎ ‎— Вот и славно, — Оксана встала и достала из холодильника лазанью. — Давайте уже ужинать. И, Наташа, открывай своё вино. ‎ ‎ ‎       ‎Вино помогло. Где-то после второго бокала Наташа перестала зажиматься, а Оксана — нервно одёргивать кофту. Мы сидели за столом, доедали лазанью, и вдруг разговорились. О чём? Обо всём. Оксана рассказывала смешные истории про своих второкурсников (Наташа ржала, потому что некоторых знала), Наташа жаловалась на препода по вокалу, я вставляла свои пять копеек. Атмосфера стала тёплой, почти родной. ‎ ‎— А помнишь, — Наташа повернулась ко мне, — как ты в клубе писала Оксане эти сообщения? Я рядом стояла и чуть не лопнула от смеха. ‎ ‎— Наташ! — я покраснела. — Ты обещала не вспоминать! ‎ ‎— Какие сообщения? — заинтересовалась Оксана. ‎ ‎— Ой, ну там же целая поэма была, — Наташа захихикала. — «Ты как тёплое одеяло зимой», «Ты мой дом»... ‎ ‎— Наташка, убью! — я запустила в неё салфеткой. ‎ ‎— А ,эти мне понравились, — улыбнулась Оксана и посмотрела на меня с такой нежностью, что у меня сердце пропустило удар. — Очень искренне было. ‎ ‎— Вот, — Наташа подняла палец. — А она говорит, искренне. Так что нечего стесняться. ‎       ‎Я засмеялась и, не подумав, придвинулась к Оксане и поцеловала её в щёку. Просто так, автоматически. Оксана замерла, бросила быстрый взгляд на Наташу и слегка покраснела. Наташа сделала вид, что рассматривает узор на бокале. ‎ ‎— Ой, — я спохватилась. — Прости. Привыкла. ‎ ‎— Ничего, — тихо сказала Оксана, но щёки у неё горели. ‎ ‎— Да ладно вам, — махнула рукой Наташа. — Я же не слепая. Можете не стесняться. Я только за. ‎ ‎— Ну уж нет, — Оксана покачала головой. — Есть вещи, которые при посторонних... ну, неловко. ‎ ‎— Я не посторонняя, — надулась Наташа. — Я лучшая подруга. ‎ ‎— Тем более, — улыбнулась Оксана. — У меня воспитание не позволяет. ‎       ‎Я фыркнула и решила немного поиздеваться. Обняла Оксану за талию, прижалась к ней и чмокнула в шею. Оксана дёрнулась, покраснела до корней волос и зашипела: ‎ ‎— Лиля! ‎ ‎— Что? — я сделала невинное лицо. — Я просто сижу. ‎ ‎      Наташа зашлась смехом. ‎ ‎— Оксана Игоревна, вы краснеете! Я думала, вы железобетонная! ‎ ‎— Я не железобетонная, — пробормотала Оксана, пытаясь отодвинуться, но я держала крепко. — Я просто... Лиля, прекрати. ‎ ‎— Ладно-ладно, — сжалилась я, отпуская её. — Но вообще-то она очень милая, когда смущается. Правда, Наташ? ‎ ‎— Очень, — подтвердила Наташа. — Я такого никогда не видела. ‎ ‎— Всё, я вас обеих сейчас выставлю, посмотрите из-за двери какая я милая  — пригрозила Оксана, но глаза смеялись. ‎ ‎ ‎       ‎После ужина мы перебрались в гостиную. Я включила негромкую музыку, Наташа развалилась в кресле, Оксана села на диван, а я устроилась рядом, положив голову ей на колени. Она машинально начала перебирать мои волосы, и это было так привычно и хорошо. ‎ ‎— Боже, какие вы милые, — сказала Наташа, глядя на нас. — Прямо картинка. ‎ ‎— Завидуй молча, — улыбнулась я. ‎ ‎— И завидую, — вздохнула она. — Хочу себе такое же. Только чтобы не преподавательницу, а то это слишком сложно. ‎ ‎— Найдёшь, — Оксана говорила мягко. — Ты красивая, умная, с чувством юмора. Всё будет. ‎ ‎— Спасибо, — Наташа смутилась. — Вы... ты правда так думаешь? ‎ ‎— Правда. ‎ ‎ ‎      Мы болтали ещё часа два. Наташа рассказала о своих неудачных отношениях, Оксана — о том, как боялась начинать всё со мной. Я слушала и чувствовала, как внутри разливается тепло. Два самых близких мне человека сидят рядом и разговаривают. Это ли не счастье? ‎       ‎Где-то около двенадцати Наташа зевнула и посмотрела на часы. ‎ ‎— Ой, поздно уже. Мне, наверное, пора. ‎ ‎— Куда ты пойдёшь на ночь глядя? — я приподнялась. — Оставайся. У Оксаны диван удобный. ‎ ‎— Лиль, неудобно, — замахала руками Наташа. ‎ ‎— Ничего не неудобно, — поддержала Оксана. — Правда, оставайся. У меня есть второе одеяло, подушка. А завтра воскресенье, никуда не надо. ‎       ‎Наташа поколебалась, но потом сдалась. ‎ ‎— Ладно, уговорили. Только вы меня не стесняйтесь, ладно? Я сплю крепко, ничего не слышу. ‎ ‎— Наташ! — я засмеялась. — Иди уже, устраивайся. ‎ ‎       ‎Мы постелили ей на диване, выдали чистое бельё, подушку. Она забралась под одеяло, довольно вздохнула. ‎ ‎— Как у вас хорошо, — сказала она. — Спокойной ночи, девчонки ‎ ‎— Спокойной, — ответили мы хором. ‎ ‎      Я взяла Оксану за руку и потащила в спальню. ‎ ‎ ‎       ‎В спальне было тихо и темно, только лунный свет сочился сквозь шторы. Оксана прикрыла дверь и выдохнула. ‎ ‎— Фух... Я думала, провалюсь сквозь землю, когда ты при ней начала обниматься. ‎ ‎— Зато теперь она знает, какая ты на самом деле, — я обняла её за талию. — Не железобетонная, а самая лучшая. ‎ ‎— Лиля, — она посмотрела на меня с нежностью. — Спасибо тебе. ‎ ‎— За что? ‎ ‎— За то, что теперь у меня есть ты. Есть эта жизнь. ‎ ‎      Я притянула её к себе и поцеловала — долго, нежно, смакуя. ‎ ‎— Не за что, — прошептала я. — Ты заслужила. ‎       ‎Мы легли в кровать, и она прижалась ко мне, уткнувшись носом в шею. Я гладила её по спине, чувствуя, как расслабляются мышцы. ‎ ‎— Оксана? ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— Я тебя люблю. ‎ ‎— И я тебя, — выдохнула она. — Очень. ‎ ‎— Спокойной ночи, моя хорошая. ‎ ‎— Спокойной ночи. ‎       ‎И мы уснули — в объятиях друг друга, под тихое дыхание ночи, с ощущением, что всё правильно. Что за стеной спит уже наша подруга, а мы — дома. Дома друг у друга. И это главное. ‎ ‎ ‎Воскресенье ‎       ‎Утро началось с того, что я проснулась от странного ощущения — чья-то рука зажимала мне рот. Я открыла глаза и увидела Оксану, которая прижимала палец к губам и делала страшные глаза. ‎ ‎— Т-с-с, — прошептала она. — Наташа спит. ‎       ‎Я моргнула, продираясь сквозь сон. За окном только начинало светать, часы показывали половину восьмого. Я повернулась и прислушалась — из гостиной доносилось тихое посапывание. ‎ ‎— И чё? — прошептала я в ответ. — Пусть спит. ‎ ‎— Ты храпишь, — заявила Оксана шёпотом. ‎ ‎— Я не храплю! ‎ ‎— Храпишь. И ворочаешься. ‎ ‎— Врёшь, — я обиженно надула губы. — Я сплю как ангел. ‎ ‎— Как ангел с бензопилой, — фыркнула она, но в глазах плясали смешинки. ‎       ‎Я придвинулась к ней и попыталась поцеловать, но она упёрлась ладонями мне в грудь. ‎ ‎— Лиля, прекрати. Наташа услышит. ‎ ‎— И что? — я продолжала лезть. — Она спит. ‎ ‎— Она может проснуться. ‎ ‎— Не проснётся. Она спит как убитая. ‎ ‎— Лиля! ‎ ‎— Оксана! ‎       ‎Мы замерли, глядя друг на друга. Она была такая красивая спросонья — растрёпанная, с сонными глазами, в своей огромной футболке. Я не выдержала и чмокнула её в нос. ‎ ‎— Ты невозможна, — выдохнула она. ‎ ‎— Знаю, — улыбнулась я. — И тебе это нравится. ‎ ‎— Мне это мешает спать, — проворчала она, но улыбнулась в ответ. ‎ ‎— Ладно, — я вздохнула и отодвинулась на свою половину. — Буду паинькой. Но ты мне потом за это заплатишь. ‎ ‎— Чем? — она приподняла бровь. ‎ ‎— Не скажу. Сюрприз. ‎       ‎Она закатила глаза, но я видела, как уголки её губ подрагивают. ‎ ‎       ‎Мы лежали молча, глядя в потолок. Где-то в гостиной завозилась Наташа, потом снова затихла. ‎ ‎— Оксан, — позвала я шёпотом. ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— А тебе правда неловко, что Наташа здесь? ‎ ‎      ‎Она помолчала, потом повернулась ко мне. ‎ ‎— Немного, — призналась она. — Я привыкла, что моя жизнь — это только моя. А тут... ты, Наташа, этот уют. Это всё так... ново. Хорошо, но ново. Я боюсь сделать что-то не так. ‎ ‎— Ты всё делаешь правильно, — я взяла её руку и поцеловала пальцы. — Просто будь собой. Наташка своя, она поймёт. ‎ ‎— Постараюсь, — она улыбнулась. ‎ ‎ ‎ ‎      Где-то через час из гостиной донёсся звук, похожий на падение тяжёлого тела, и сдавленный мат. Мы с Оксаной переглянулись и вскочили. ‎       ‎Наташа сидела на полу, запутавшись в одеяле, и пыталась выбраться. ‎ ‎— Ты чего? — я засмеялась. ‎ ‎— Я встать хотела, а оно, — она потрясла одеялом, — оно меня не пускает! Оно живое! ‎ ‎— Это просто одеяло, — Оксана подошла и помогла ей распутаться. — Ты как спала? ‎ ‎— Нормально, — Наташа поднялась, поправляя растрёпанные волосы. — Диван удобный. А вы чего так рано? ‎ ‎— Ты разбудила, — улыбнулась я. ‎ ‎— А, ну да, — она зевнула. — Пойду умываться. Кофе будет? ‎ ‎— Будет, — кивнула Оксана. — Идите, я пока завтрак сделаю. ‎ ‎      Мы с Наташей ушли в ванную, а Оксана отправилась на кухню. Я вышла быстрее и пыталась помогать, но больше мешалась: то соль рассыпала, то хлеб уронила. ‎ ‎— Лиля, иди сядь, — вздохнула Оксана. — Ты мне всё сломаешь. ‎ ‎— Я пытаюсь быть полезной! — возмутилась я. ‎ ‎— Ты полезная, когда не мешаешь, — она чмокнула меня в щёку. — Иди, поставь чайник. ‎ ‎— Это я могу, — согласилась я. ‎ ‎      Когда Наташа вышла из ванной, на столе уже стояла яичница, тосты и дымящийся кофе. Она уставилась на это великолепие круглыми глазами. ‎ ‎— Оксана Игоревна... вы всегда так завтракаете? ‎ ‎— Оксана, — поправила она. — И нет, только когда есть гости. ‎ ‎— Повезло мне, — Наташа плюхнулась на стул и вцепилась в кофе. ‎ ‎— Ты ложку помой, — сказала я. ‎ ‎— Сама помой, — отмахнулась она. ‎ ‎— Ты упала с дивана, тебе полезно двигаться. ‎ ‎— А ты кофе пролила, тебе тем более. ‎ ‎— Девочки, — Оксана посмотрела на нас строго, но в глазах плясали смешинки, — если вы сейчас не прекратите, я вас обеих выставлю. ‎ ‎— Она первая начала, — показала я на Наташу. ‎ ‎— Я только кофе пила! — возмутилась та. ‎ ‎— Тишина! — прикрикнула Оксана, и мы замерли. — Сейчас вы обе сядете и будете есть. Спокойно. Без ссор. Или я отменяю воскресенье. ‎ ‎      Мы с Наташей переглянулись и синхронно прыснули. ‎ ‎— Слушаемся, товарищ Коршунова, — сказали мы с Наташей вместе и отдали честь воображаемой кепкой. ‎ ‎— Закрываем рты и едим, — Оксана отвернулась к плите, но я видела, как у неё подрагивают плечи. ‎ ‎ ‎       ‎После завтрака мы переместились в гостиную. Я плюхнулась на диван, Наташа устроилась в кресле, а Оксана села за стол с ноутбуком — проверять какие-то работы. ‎ ‎— Ты чего, в воскресенье работать? — спросила я. ‎ ‎— Надо, — она вздохнула. — К понедельнику нужно сдать отчёт. ‎ ‎— А мы тебе мешать не будем? — Наташа подмигнула. ‎ ‎— Вы мне не мешаете, — улыбнулась Оксана. — Я привыкла. ‎ ‎— Тогда мы продолжим, — я встала и подошла к ней сзади, обняв за плечи. — Ты только не отвлекайся. ‎ ‎— Лиля, — она покосилась на мои руки, — я пытаюсь. ‎ ‎— А я ничего не делаю, — я поцеловала её в макушку. — Я просто рядом. ‎ ‎— Ты дышишь в ухо, — она вздохнула. — Это отвлекает. ‎ ‎— Она дышит, — подтвердила Наташа. — Я слышу отсюда. ‎ ‎— Идите обе... — Оксана не договорила, потому что я чмокнула её в щёку и отошла. ‎ ‎— Ладно, не буду мешать, — я села обратно на диван. — Наташ, давай в дурака? ‎ ‎— Давай, — она оживилась. ‎       ‎Оксана вздохнула с облегчением и уткнулась в ноутбук. ‎ ‎ ‎       ‎Мы резались в карты, шумно, с выкриками и смехом. Наташа жульничала, я ловила её, она обижалась, я смеялась. Где-то через полчаса Оксана не выдержала. ‎ ‎— Девочки! — она подняла голову. — Я не могу сосредоточиться, когда вы орёте как резаные. ‎ ‎— Мы не орём, — возразила Наташа. — Мы выражаем эмоции. ‎ ‎— Это называется ор, — Оксана посмотрела на меня строго. — Лиля, угомони свою подругу. ‎ ‎— Мою подругу невозможно угомонить, — развела я руками. — Она дикая. ‎ ‎— Сама ты дикая, — Наташа кинула в меня подушку. ‎ ‎      Я поймала её и кинула обратно. Наташа увернулась, и подушка попала прямо в ноутбук Оксаны. ‎       ‎Тишина. ‎ ‎      Оксана медленно подняла голову. В её глазах было что-то среднее между ужасом и гневом. ‎ ‎— Вы... — начала она. ‎ ‎— Прости! — хором сказали мы. ‎ ‎— Это она! — показала Наташа на меня. ‎ ‎— Это она увернулась! — показала я на Наташу. ‎       ‎Оксана встала. Медленно. Величественно. Как Коршунова в гневе. ‎ ‎— Если мой ноутбук сломался, — голос её был ледяным, — я вас обеих заставлю этот отчёт переписывать. От руки. Сто раз. ‎ ‎      Мы с Наташей переглянулись. В её глазах читалась паника. Я вскочила и подбежала к Оксане. ‎ ‎— Оксаночка, милая, прости, — я обняла её за талию. ‎ ‎— Мы больше не будем. Правда -поддакнула Наташа с дивана. ‎ ‎— Я обещаю ‎ ‎— А ты молчи, — Оксана посмотрела на неё. — Ты вообще главный зачинщик. ‎ ‎— Я? — я прижала руку к груди. — Я невинна, как агнец! ‎ ‎— Ты как чёрт в юбке, — фыркнула Оксана, но в голосе уже прорезались смешинки. ‎ ‎      Я поняла, что ледо тронулся, и прижалась к ней крепче. ‎ ‎— Прости нас, — я заглянула ей в глаза. — Мы дуры. Обе. Но ты же нас любишь? ‎ ‎      Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом вздохнула. ‎ ‎—Полюбила одну , — сказала она тихо. — К сожалению. А вторая по наследству , видимо, полюбилась ‎ ‎      Я улыбнулась и поцеловала её. Долго, сладко, не обращая внимания на Наташу, которая на диване издавала звуки, похожие на умирающего кота. ‎ ‎— Ой, всё, — простонала она. — Я щас ослепну от этой нежности. Можно я пойду на кухну, пока вы тут? ‎ ‎— Иди, — отмахнулась я, не отрываясь от губ Оксаны. ‎ ‎— Я пошутила! — крикнула Наташа. — Эй, вы! Я тут! ‎       ‎Оксана оторвалась от меня, покрасневшая, но довольная. ‎ ‎— Иди уже, — сказала она Наташе. — И кофе заодно свари. ‎ ‎— Раба я тут , — проворчала Наташа, но послушно ушла на кухню. ‎ ‎      Мы остались одни. Я прижалась к Оксане, положив голову ей на плечо. ‎ ‎— Прости, — сказала я тихо. — Мы правда перегнули. ‎ ‎— Ничего, — она погладила меня по голове. — Я уже привыкла, что с тобой жизнь — это постоянный хаос. ‎ ‎— Тебе нравится? ‎ ‎— Нравится, — она поцеловала меня в макушку. — Раньше у меня было слишком тихо. А теперь... теперь есть вы. И это лучше. ‎ ‎ ‎ ‎      Наташа вернулась с кофе, и мы устроили второй завтрак. Оксана дописывала отчёт, мы с Наташей тихо сидели в телефонах, переглядываясь и хихикая. ‎ ‎— Чего вы ржёте? — спросила Оксана, не отрываясь от экрана. ‎ ‎— Мы переписываемся, — сказала Наташа. ‎ ‎— О чём? ‎ ‎— О тебе, — ляпнула я. ‎       ‎Оксана подняла голову и посмотрела на нас с подозрением. ‎ ‎— Что именно? ‎ ‎— Что ты самая красивая, — сказала я. ‎ ‎— Что строгая, но добрая, — добавила Наташа. ‎ ‎— Что у тебя смешные носки с оленями, — закончила я. ‎ ‎      Оксана посмотрела на свои ноги. На ней действительно были носки с оленями — я подарила ей на днях, и она носила их дома, ворча, что они несерьёзные. ‎ ‎— Это ты меня испортила, — вздохнула она. — Я была нормальным человеком, пока ты не появилась. ‎ ‎— Ты была льдиной, — поправила я. — А теперь ты человек. ‎ ‎— Льдиной было удобно, — проворчала она, но улыбнулась. ‎ ‎— Но с людьми теплее, — парировала Наташа. ‎ ‎      Оксана закатила глаза, но я видела, как ей приятно. ‎ ‎ ‎ ‎      После обеда мы с Наташей устроили генеральную уборку — точнее, мы пытались, а Оксана ходила за нами и переделывала. ‎ ‎— Вы посуду мыть не умеете, — констатировала она, глядя на разводы на тарелках. ‎ ‎— Мы старались! — возмутилась я. ‎ ‎— Надо не стараться, а мыть, — она отодвинула меня от раковины и перемыла всё заново. ‎ ‎— ОксанИгоревны, вы перфекционистка, — сказала Наташа. ‎ ‎— Я просто люблю чистоту, — поправила она. ‎ ‎— Ты любишь контроль, — улыбнулась я и чмокнула её в щёку. ‎ ‎      Она покраснела, но не отстранилась. ‎ ‎ ‎       ‎К вечеру Наташа начала собираться. ‎ ‎— Мне пора, — сказала она. — Завтра к первой. ‎ ‎— Я с тобой, — сказала я. — Мне тоже к первой, и у меня вещи дома. ‎       ‎Оксана замерла. ‎ ‎— Ты уходишь? — спросила она, и в голосе мелькнула грусть. ‎ ‎— Мне надо, — я подошла и обняла её. — Но завтра на обеде увидимся. И, может, после пар приду. ‎ ‎— Обещаешь? ‎ ‎— Обещаю. ‎ ‎      Мы стояли, обнявшись, а Наташа деликатно ждала у двери. ‎ ‎— Ну вы там это, — сказала она. — Я на улице подожду. Не торопитесь. ‎       ‎Она вышла, и мы остались вдвоём. Я поцеловала Оксану — долго, нежно, смакуя. ‎ ‎— Скучать буду, — прошептала она. ‎ ‎— Я тоже, — я коснулась её щеки. — Но это ненадолго. ‎ ‎— Знаю, — она улыбнулась. — Иди, а то Наташа замёрзнет. ‎ ‎— Иду. ‎       ‎Я оделась, взяла сумку, и мы снова поцеловались на прощание. ‎ ‎— Пока, моя хорошая, — сказала она. ‎ ‎— Пока ‎ ‎      Я вышла на лестницу, где ждала Наташа, и мы вместе спустились вниз. ‎ ‎— Вы такие милые, что меня тошнит, — сказала она, но улыбалась. ‎ ‎— Завидуй молча, — я толкнула её плечом. ‎ ‎— И завидую, — вздохнула она. — Но честно, Лиль, я за тебя рада. Правда. ‎ ‎— Спасибо, Наташ. ‎       ‎Мы шли по вечерней улице, и я думала о том, как странно и прекрасно устроена жизнь. Ещё пару недель назад я была на дне, а сейчас у меня снова есть она. Есть Наташа. Есть этот вечер, этот воздух, это счастье. ‎ ‎— О чём задумалась? — спросила Наташа. ‎ ‎— О том, что всё правильно, — ответила я. — Всё именно так, как должно быть. ‎ ‎— Это хорошо, — она кивнула. — Это самое главное. ‎ ‎      Мы зашли в подъезд, поднялись на мой этаж. Я открыла дверь, и нас встретила тишина моей квартиры. Другая тишина — не та, что была раньше, пугающая и холодная. А просто тишина. Которая завтра наполнится звуками утра, сборов, учёбы. ‎ ‎— Чай будем? — спросила я. ‎ ‎— Давай, — кивнула Наташа. ‎ ‎      Мы пили чай на кухне, болтали о ерунде, смеялись. А в голове крутилось одно: завтра я снова увижу её. Завтра будет обед в триста пятой. Завтра будет новый день. ‎       ‎И это было прекрасно. ‎       ‎Новая неделя пролетела как один долгий, тёплый вдох. Понедельник — суп в триста первой и её улыбка поверх очков для чтения. Вторник — я сно ночевала у себя, потому что Наташка снова паниковала перед экзаменом, и мы полночи зубрили билеты под нервный смех и бесконечный чай. Среда — она задержалась на педсовете, но прислала сообщение: «Устала. Мечтаю обнять тебя и молчать». Четверг — я пришла к ней после пар, и мы просто лежали на диване, слушая дождь за окном, и это было лучше любого разговора. Пятница — она кормила меня ужином, а я засыпала у неё на плече под глупый фильм. ‎       ‎И вот — суббота. ‎ ‎      Утром от нее я ушла к себе,но вечером решила, что без нее и Наташи в квартире скучно. Так я вышла из дома, и вечерний воздух обнял меня прохладой. В руке — букет. Не огромный, не пафосный. Просто маленькие кремовые розы, перевязанные бечёвкой. Я увидела их в цветочном у метро и поняла: её. Такие же нежные, как она бывает, когда думает, что никто не видит. ‎ ‎      По дороге я представляла, как она откроет дверь. Наверное, в своей огромной футболке, с распущенными волосами, может, даже в очках, если проверяла тетради. Уставшая после недели. И тут — я. И цветы. ‎       ‎Я улыбалась как дура всю дорогу. ‎ ‎ ‎       ‎Дверь открылась не сразу. Сначала щелчок замка, потом пауза, будто она проверяла в глазок, потом резко распахнулась. ‎ ‎      Она стояла на пороге — домашние джинсы, мягкий серый свитер, волосы небрежно собраны в пучок, на носу очки. И лицо — растерянное, удивлённое, с тенью недоверия. ‎ ‎— Лиля? — голос хриплый, будто она долго молчала. — Ты чего? Я не ждала... ‎ ‎— Сюрприз, — я протянула ей цветы и улыбнулась. — Можно? ‎       ‎Она смотрела на розы, потом на меня, потом снова на розы. Её губы дрогнули, глаза заблестели. ‎ ‎— Ты... — выдохнула она. — Зачем? ‎ ‎— Затем, что ты моя женщина и заслуживаешь цветов просто так. Без повода. ‎       ‎Она взяла букет, прижала к груди и вдруг расплакалась. Тихо, беззвучно, просто слёзы потекли по щекам. ‎ ‎— Оксана! — я шагнула к ней, обняла. — Ты чего? Я что-то не то сделала? ‎ ‎— Всё то, — прошептала она мне в свитер. — Просто... меня никто никогда не приходил с цветами. Просто так. Без повода. Понимаешь? ‎       ‎Я прижала её крепче. ‎ ‎— Теперь буду. Всегда. ‎       ‎Мы стояли в прихожей, обнявшись, и пахло розами и ею. Потом она отстранилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой хотелось жить. ‎ ‎— Иди раздевайся, — сказала она. — Я поставлю их в воду. ‎ ‎       ‎Я разулась, прошла на кухню. На столе лежали раскрытые тетради, рядом — чашка давно остывшего кофе. Она работала. Конечно, она работала. ‎ ‎— Ты ужинала? — спросила я, когда она вошла с розами в руках. ‎ ‎— Нет, — призналась она. — Забыла. ‎ ‎— Оксана! ‎ ‎— Знаю-знаю, — она поставила цветы в вазу и повернулась ко мне. — Но теперь ты здесь, и я вспомнила, что голодная. ‎ ‎      Я подошла и обняла её за талию. ‎ ‎— Сначала поцелуй. ‎       ‎Она наклонилась, и наши губы встретились. Медленно, тягуче, смакуя. Я чувствовала вкус её губ — немного горьковатый от кофе, такой родной. Её руки скользнули мне под зипку, пальцы коснулись поясницы, и по коже побежали мурашки. ‎ ‎— Лиля... — выдохнула она мне в рот. ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— Я так скучала. ‎ ‎— Я тоже. ‎       ‎Мы целовались, забыв про всё. Про её работу, про мой голод, про время. Только её губы, её руки, её тихие вздохи. ‎ ‎— Подожди, — вдруг сказала она, отстраняясь. — Я же не кормила тебя. ‎ ‎— Я не голодна. ‎ ‎— Врёшь. ‎ ‎— Ну чуть-чуть голодна, — призналась я. — Но сначала ты. ‎ ‎— Я тоже не голодна, — она улыбнулась и снова притянула меня к себе. ‎       ‎Мы целовались, пока у меня не закружилась голова. Её руки блуждали по моему телу, мои — по её. Я чувствовала, как под свитером бьётся её сердце, как учащается дыхание, как она прижимается ко мне всё сильнее. ‎ ‎— Оксана, — прошептала я, когда мы оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Если мы продолжим, я тебя не отпущу до утра. ‎ ‎— А кто сказал, что я хочу, чтобы ты отпускала? ‎       ‎Я засмеялась и чмокнула её в нос. ‎ ‎— Тогда давай сначала поедим. А то сил не хватит. ‎ ‎— Разумно, — она улыбнулась. ‎ ‎ ‎       ‎Мы ужинали тем, что нашлось в холодильнике — паста с соусом песто, салат, остатки вчерашнего супа. Болтали о всякой ерунде, смеялись, кормили друг друга с вилки. Потом мыли посуду вместе, и это было так интимно, так по-домашнему, что у меня сердце сжималось от нежности. ‎ ‎— Иди работай, — сказала я, вытирая руки. — Я посижу рядом, ладно? Не буду мешать. ‎ ‎— Ты всегда мешаешь, — улыбнулась она. — Но мне нравится. ‎       ‎Мы устроились в гостиной. Она за ноутбуком, я с конспектами на диване. Тишина была наполненной — шорох страниц, стук клавиш, её дыхание. Иногда я поднимала глаза и ловила её взгляд, и мы улыбались друг другу, не говоря ни слова. ‎ ‎      Телефон пиликнул. Наташа: ‎ ‎-Ну как ты там? Не сдохла от счастья? ‎

‎-Почти. Она работает, я учусь. Рядом

‎ ‎-Боже, какие вы скучные. Хоть бы развлекались, что ли ‎

‎-Развлечёмся, не переживай

‎ ‎-Фу, Лиля, не пиши таких подробностей! ‎

‎- Сама напросилась)

‎ ‎-Иди ты. Ладно, учись давай. Целую ‎

‎-Целую

‎ ‎ ‎      Я убрала телефон и посмотрела на Оксану. Она хмурилась, глядя в экран, что-то печатала, кусая губу. ‎ ‎— Трудный отчёт? — спросила я. ‎ ‎— Нудный, — вздохнула она. — Но почти закончила. ‎ ‎— Я подожду. ‎       ‎Она улыбнулась и снова уткнулась в ноутбук. ‎ ‎       ‎Через час она захлопнула крышку и откинулась на спинку кресла. ‎ ‎— Всё, — выдохнула она. — Сдала. ‎ ‎— Умница, — я встала и подошла к ней, села на подлокотник. — Устала? ‎ ‎— Есть немного, — она прикрыла глаза. ‎ ‎      Я наклонилась и поцеловала её в висок. Потом в скулу. Потом в уголок губ. Она улыбнулась, не открывая глаз. ‎ ‎— Лиля... ‎ ‎— Ммм? ‎ ‎— Ты меня отвлекаешь.У меня еще тетради ‎ ‎— Я стараюсь, — прошептала я, касаясь губами её шеи. ‎       ‎Она вздрогнула и открыла глаза. В них горел тот самый огонь, который я так любила. ‎ ‎— Иди сюда, — сказала она хрипло и потянула меня к себе