Пластырь

Вновь поймав её взгляд он спросил, чуть склонив голову, будто пытаясь разглядеть, что у неё там внутри: — Слушай, Изосимова… Я вот понять не могу. Чё тебя так корёжит от творчества фанатов? Она хмыкнула, скривив губы. — Творчество фанатов мне нравится. Качественное. А не вот это ублюдство. — Да чё сразу «ублюдство»? Это, между прочим, наше будущее в финале. — У тебя всё? Можешь идти. — Не-ет, не всё. Он медленно полез в этот чёртов пакет,  достал что-то в серой упаковке. На стол положил, молча. — Это от меня — добавил он. Ангелина глянула на «подарок» и готова была рассмеяться. — Мне тот фаллос возвращать не надо. — Она прищурилась.  — Это тебе на победу в 24 сезоне было сделано. От души. — Вот как значит… Там был фаллос? — спросил он со смешком. Она слегка побледнела, а потом наоборот, залилась чуть румянцем. Потому что если он не смотрел содержимое… то он сейчас узнал. Лучше бы не знал. Нахуя пизданула… «Фаллос»… Это флешбекнуло его обратно в те их вечные шуточки. В то, как она умела хохотать, как ей нравились эти тупые, пошлые темы. Как им было легко. Господи… как будто кто-то тихо постучал из глубины: «Помнишь?» — Как на тебя похоже, Ангел… — выдохнул он ласково. — Не смей. — резко перебила она. — Что — не сметь? — Не строй из себя дурака. — Я не строю, Ангел. Я пришёл тебе подарок передать. — сказал он спокойно. Она пересекла расстояние между ними в два быстрых шага. Встала вплотную, заглянула в глаза. — Не сметь. Ты выбрал бесню, а не меня. — Её голос дрогнул, но она сразу задрала подбородок.  — С того момента нет больше никакого «Ангела». Свали нахуй. Он всмотрелся в неё. Грусть прошла по его лицу тенью. Поднял руку и кончиками пальцев коснулся её щеки так осторожно, будто боялся, что она рассыплется. — А ты всё та же… — горько усмехнулся он. И тут же, пока не передумал, зачитал: «А ты всё та же..  Лишь вновь шипами обросла.  И сердце в клетку заточилось  Когда я потерял тебя. Теперь я — тень. Ты — миражи. Мы — перекрёсток и усталость. И даже если позови — Вернусь... но всё уже сломалось. А ты всё та же… лишь холодней, И взгляд — как мрак, без сожаленья. Я всё ищу тебя меж дней, Меж серых будней искупления.» Он написал этот стих в ту самую секунду, когда сумел хоть как-то совладать с бесами.. Когда сердце разрывалось на живые, сыроватые куски, а он — как мог — вылил эту боль на бумагу. Но момент был упущен. Безвозвратно. Слишком поздно. Стих затаился в нём, жил в его груди, шептался по ночам.. И вот сейчас, всего на один миг, короткий, хрупкий, он снова вспомнил, какое это — быть с ней. Быть со своим Ангелом. И потому не сдержался. Это прикосновение… до боли знакомое, обжигающее. Эти слова… Пластырь с её кровоточащего сердца не просто отлип — его сорвали с мясом. Всё, что было спрятано, всё то, что она годами пыталась забетонировать, — вырвалось наружу..  Слёзы катились по её щекам.  Она всё ещё смотрела ему в глаза — мутно, расфокусированно. — Не надо… уходи, — прошептала она, почти беззвучно. Но он не послушал. Конечно, не послушал. Его руки осторожно легли на её щёки. Он притянул её ближе — и поцеловал. Нежно, почти трепетно, чувствуя вкус её слёз, лёгкую кислинку красного вина и тепло её мягких податливых губ. Она ответила на поцелуй, поддавшись, захлебнувшись давними чувствами, теми, что она годами давила, топила, ломала через силу. Её рука скользнула к его шее и она притянула его ещё ближе, углубляя поцелуй. Он распахнул глаза, когда её язык проник внутрь — тёплый, смелый, узнающий. Усмехнувшись ей в губы, он ответил, переплетаясь с ней дыханием. Поднял её за талию, легко, будто она ничего не весила, и усадил на стол. Когда он развёл её бёдра и встал вплотную, она будто очнулась из транса. — Нет. Нет, нет, нет… — прошептала она, сбивчиво, пытаясь отдышаться. Максим резко отступил. Вдохнул глубоко. Отвернулся, снова повернулся — уже на взвинченных эмоциях, на срыве: — Я не понимаю! Я не понимаю, Ангелин!!! — А что тут понимать, Макс?! Ты меня предал!! — Я тебя не предавал!! Я хотел разобраться в тёмной материи!!! — Это одно и то же, Макс!! — её голос дрожал.  — Ты не сказал мне. Ты врал. Ты делал всё втихаря!! И как я узнала?! Когда ты как обезумевший в стенку пялил и смеялся!! Я тебя ДВА ДНЯ выводила из этого состояния!! И чем ты мне отплатил?! СНОВА вернулся к бесоводству?! — Я НЕ МОГ УЖЕ СВЕРНУТЬ С ПУТИ!! — он взревел почти в отчаянии. — ОНИ БЫ МЕНЯ СОЖРАЛИ!! — ОНИ ТЕБЯ И ТАК ЖРУТ!! Это вопрос времени, Макс!! Посмотри, в кого ты превратился!! Я тебя до последнего пыталась спасти!!! Он замолчал. Слова ударили прямо  в солнечное сплетение. Потому что она была права. Конечно, она права. Он сам чувствовал, как бесы внутри сжирают его по кускам. Да, теперь он умел их сдерживать. Он уже не был опасен для окружающих — взял их под контроль. Но цена… Цена была слишком высокой. Они жрали душу. По миллиметру. Каждый день. Каждый час. Каждую грёбаную минуту. И, ко всему прочему, без неё было так… хуёво. Так пусто. Так никчёмно. Да, были деньги, были овации, была слава, были шалавы, готовые выстроиться в очередь. Но дыре в груди на это было насрать. Эту пустоту могла заполнить только она. Только его Ангел.