Termination Date

Оно выбралось из своих оков. Выбралось избитое и сломленное. Окутанное темными искажениями, оно изнывало, спина его изгибалась в жестоких корчах вместе с руками, которые напрягались, чтобы еще больше вытащить себя из монитора. Его движения были тяжелыми и медленными, с явным недостатком силы, что делало его появление поистине геркулесовой задачей. И сквозь его борьбу из глубин груди эхом разносились ужасные, булькающие звуки. Ужасные, отвратительные звуки, сопровождаемые лишь влажным скольжением его жалкого облика, который, казалось, не мог определиться с состоянием бытия. То холодное, то горячее, то гладкое, то кипящее. Его черная кожа горела накопленными свойствами вещей, совершенно не похожих на телесную норму. Его лицо дергалось из стороны в сторону, блестя, рябя, как вода, развеваясь, как волосы на ветру. Ни одна его часть не имела никакого смысла, даже отдаленно гуманоидная форма, которую удавалось поддерживать его верхней части тела. Его дыхание было пустым, выдыхаемым через отверстия, которым не было конца. Зубы, глаза, губы, руки – все они спирально закручивались в бессмысленные круги по его форме. В какой-то момент оно заговорило. Существо каким-то образом заговорило, сумев пошевелиться и растянуться достаточно, чтобы выдавить чуждый, уродливый звук. Звук, который был словом. Слово, которое было таким же животным, могучим и гневным, как и все остальное. Его глаза, гниющие и кроваво-красные, горели, когда оно ревело. «ТЕЛАМОН!»

***

Умиротворяющая тишина сна стала горько-сладкой в тот момент, когда будильник Джона Доу напомнил ему, что жизнь ждет. Рев, писк – его невеста, то есть так называемая работа, ощущалась скорее как бремя, чем нечто, достойное занимать 90% его времени. То он ехал в офис, то работал из дома, а если не то и не другое, то разве что сам Строитель должен был умереть. Иногда Джон молился о таком дне. Он выбрался из приятных объятий одеяла, выгнув спину, и протянул руку, чтобы заглушить утренний будильник. Еще один выдох; рука потерла упрямую щетину, цепляющуюся за подбородок и губы, затем глаза. После он сдался, и тут же провел рукой вверх-вниз по лицу, растягивая кожу в тщетной попытке разбудить себя. Он откинулся назад, его бледная кожа осветилась сероватым светом утреннего солнца, пробивающимся сквозь открытые жалюзи. Глаза Джона зажмурились от яркости, от знакомого жжения, а после он замялся, немного задумавшись. Руки сжали одеяло, накинутое на грудь, проверяя его, надо признать, недостаточную импульсивность. «Неужели я действительно хочу идти сегодня на работу?» Рот его безвольно отвис, сопровождаемый вздохом, плечи еще больше ссутулились, прежде чем он снова потянулся. Душ мог бы его разбудить и, возможно, отвлечь от однообразного дня, чтобы он смог собраться и стереть это хмурое выражение с лица. Распорядок Джона был прост и незамысловат. Он чистил зубы, причесывался и наливал три четверти кофе в термос, на потом. Последняя четверть предназначалась для работы, которую ему предстояло выполнить по возвращении домой. Он все это делал вновь и вновь. Однообразно. Буднично. Джон Доу поправил галстук, очки и проверил карманы на наличие ключей и кошелька. Через мгновение он уже был в пути, выезжая из своего сонного крошечного квартала и направляясь в город, расположенный за рекой. Тело казалось тяжелым, когда он крепче сжимал руль. И вот ради этого он просыпался. Каждое утро, каждую ночь. Он спал, работал и ел, и это были все его действия на весь день. Он первым признал то, насколько это было скучно. Насколько тускло это все стало, как сильно долго тянулся каждый день, лишь бы пытаться продолжать этот цикл, в который он попал, пытаясь при этом чего-то добиться в жизни. Плечи Джона поникли, спина плотно прижалась к сиденью автомобиля, когда он ехал по привычному маршруту на работу. Его взгляд, прикованный к дороге впереди, иногда отвлекался. Он скользил по проезжающим деревьям, облакам в небе и людям в соседних машинах и на улице, проживающим день, куда более интересный, чем его собственный. Они, возможно, направлялись в торговый центр или к другу. Может быть, их только что уволили, или они получили повышение. Независимо от этого, их жизни разлетались в разные стороны, словно звезды, несущиеся по небу, на курсе столкновения с судьбой. Детские мысли. Джон упрекнул себя за рассеянность, тряхнув головой и снова сосредоточившись на дороге. Тем не менее, любопытство взяло верх. Что произойдет, если он выберет другой маршрут до работы? У него наверняка было время; по утрам он всегда был пунктуален, стремясь как можно быстрее выбраться из дома. Джон мог бы отказаться от утреннего кекса, который всегда брал в кафетерии офиса, если это означало, что "неправильный поворот" окажется стоящим тех усилий. Его взгляд метнулся к повороту дороги. Поворот налево, о котором он всегда размышлял, но никогда не решался свернуть до сегодняшнего дня. Решительным и уверенным движением Джон удовлетворил свое любопытство. Его машина сорвалась с привычного маршрута, запечатленного в памяти, и вот уже вместо тротуаров и домов появились деревья и густая зелень. Пальцы Джона нетерпеливо застучали по кожаному рулю, глаза внезапно расширились, губы сжались в предвкушении. Сегодня что-то другое. Что-то новое. Растительность вокруг, небо над головой. Что может произойти теперь? Какие яркие, смелые и интересные перемены могут случиться — ГРЕБАННАЯ КОШКА НА ДОРОГЕ. Джон чуть не вскрикнул, вдавив педаль тормоза. Колеса заскрежетали, машина дернулась и резко остановилась в тот момент, когда он разглядел маленький коричневый комочек, примостившийся на грубом черном асфальте. Он тяжело дышал, сердце колотилось в груди от внезапной остановки. Джон посмотрел поверх капота машины, пытаясь разглядеть маленькое существо. Оно ранено? Или оно уже мертво? Ужасные вопросы. А еще Джону нужны ответы. Поэтому он не стал терять времени, поставил машину на парковку, включил аварийные огни, проверил, нет ли встречного движения, и быстро поспешил к котенку. Свернувшись в плотный клубок, с хвостом, обернутым вокруг задней части, словно наслаждаясь теплом дороги под собой, зверек не открывал своих слегка заплывших и покрытых гноем глаз. Лишь уши дернулись, услышав шаги Джона. Кошка даже не успела развернуться из своего уютного места, как Джон подхватил ее на руки, держа перед собой. — «О, привет, малыш», — проворковал он, переворачивая существо в ладонях. Оно жалобно мяукнуло, когда он попытался рассмотреть его получше, но ничего не увидел. — «Или малышка». — Он пожал плечами. — «Что ты делаешь посреди дороги, а?» Раздался еще один жалкий, нытливый вой. Крошечные лапки котенка беспомощно задергались, лапы растопырены, когти выпущены — обычное дело, бойкое шипение и извивания в попытке освободиться. Джон без труда удержал кошку, медленно разворачиваясь обратно к машине. Никто не ехал ни с одной ни с другой стороны, поэтому он запрыгнул на водительское сиденье и медленно съехал на обочину. Котенок продолжал свои крошечные протесты, даже когда Джон усадил его на пассажирское сиденье рядом с собой. Его коричневая шерсть встала дыбом, пока он отбивался от пальцев Джона. Джон оставил его в покое, долго вздохнув и похлопав себя по бедрам. «Ну и что мне с тобой делать, а?» Желание погладить и утешить маленькое создание было сильным, хотя и глупым желанием. Кто знает, какие болезни и паразитов оно могло переносить? К тому же, он уже прикоснулся к нему и наверняка придется вымыть руки, как только он доберется до… Офиса. Джон смотрит на часы и вздыхает, видя, что без пятнадцати девять. Всего минут сорок до начала рабочего дня. Еще один тяжелый вздох вырывается у него, когда взгляд перебегает с часов на недовольного нового пассажира, забившегося в угол пассажирского сиденья. «Я могу быстро заскочить к ветеринару. Туда и обратно, просто отвезу тебя. Там ты будешь в надежных руках, да, дружок?» — Джон испытующе помахал пальцем котенку, который в ответ зашипел еще раз, полный досады. — «Ладно, прости!» — пискнул он, откидываясь на дверь. Он повернулся, пристегнул ремень и повернул ключ, чтобы снова завести машину. — «Да. Быстрый визит к ветеринару. Я успею и буду на работе через полчаса! Никакого шанса опоздать! Никакого шанса...».

***

«Три. Чёртовы. ЧАСА, мистер Доу! Вы понимаете?! Вас не было целых три часа.. Я думала, вы вообще не придете!» Такого словесного разноса от начальницы Джон не ожидал. Чаще всего доставалось кому-то другому; сам он впервые оказался в такой ситуации. Само собой, это заставило Джона всерьез пересмотреть свое утреннее «судьба ждет». «Приношу свои извинения, мадам», — пробормотал он, низко опустив голову и сидя напротив стола своей начальницы. Он не мог поднять голову даже на сантиметр, чтобы встретиться с ее требовательным взглядом, особенно когда она выглядела так, будто готова прожечь в его черепе дыры размером с мяч для гольфа. — «Такого больше не повторится». «Лучше бы не стоило». — Она усмехается. — «У вас чистая репутация, мистер Доу — редкость в этом отделе. Постарайтесь не испортить ее, иначе вас ждет выговор. И поверьте мне, мои начальники куда менее снисходительны, чем я!» «Да, мэм». — Еще один строгий вздох означал, что он может идти, и Джон покинул кабинет в рекордно короткие сроки. По спине пробежал холодок, когда он поспешно закрыл за собой дверь, стараясь не хлопнуть ею, и погрузился в прохладную атмосферу офиса. Штаб-квартира Roblox стала куда более внушительной, чем в прошлые годы. Расширение было всем, и это означало, что многие незначительные задачи делегировались в низшие отделы для выполнения сотрудниками, которые считались расходным материалом. Это и была работа Джона: бессмысленное заполнение бумаг, день за днем. Лучшей частью этой работы было говорить людям, что он там работает, и ничего больше не раскрывать. Тем не менее, платили хорошо. И это было все, что его волновало в тот момент, даже если его начальница действительно действовала ему на нервы. Быстро освежившись у кулера с водой, Джон направился к своему рабочему месту, чтобы наверстать три часа работы. «Ура». Он уже чувствовал, как тяжесть всего этого давит на его черты лица, стягивая губы в хмурую гримасу, когда тот устроился за своим столом. Включив компьютер, он ощутил боль в суставах. Разминая запястья, чтобы побороть пульсацию, предвещающую туннельный синдром. Еще один день в этой каше, плюс неоплачиваемые переработки, чтобы успеть сделать все необходимое в офисе за день. И все ради чего? Ветеринарского счета? Кошки? Надежды, что произойдет что-то классное и интересное? — «Кого я обманываю?» – простонал Джон, грубыми ладонями проводя по лицу, оттягивая веки. "Со мной никогда не случится ничего интересного". «Нет». — Назойливый голос, уныло тыкающий в уши Джона, сообщил ему, что рядом стоит его коллега. Сикс: Гость с бледной кожей и белыми прядями, одетый в толстовку поверх рубашки и с таким количеством пирсинга, что ежу пришлось бы позавидовать, был единственныи коллегой, с которым Джон когда-либо разговаривал. В основном потому, что их кабинки стояли рядом, но и потому, что Сикс, казалось, был не затронут пороками этой работы, что Джону казалось милым. — «Ты работаешь в отделе делопроизводства и хранения, а значит, ничего классного с тобой никогда не случится». — Он усмехнулся. Джон повернулся в своем вращающемся кресле. «Каждый раз, когда ты говоришь "отдел F&S", это звучит как-то нереально.» «Так и есть, он нереальный!» — смеется Сикс. — «Это фиктивный отдел, созданный фиктивными людьми, чтобы сваливать весь мусор сюда, нам, пеонам, разбираться. Просто радуйся, что нам за это платят.» «Да уж, этому "пеону" еще три часа работы наверстывать. Так что, может, ты снова пойдешь засорять мужские туалеты?» — Джон качает головой, игнорируя ухмылку, растянувшуюся на лице Сиксера. «Могу и так.» — Он хихикает, наклоняясь, чтобы заглянуть Джону в глаза, пока тот поворачивается обратно к компьютеру. — «Или могу спросить, почему ты опоздал. Я уж думал, ты помер.» «Я бы и сам хотел». — бормочет Джон, возвращаясь к бессмысленному набору текста. «Черт, что случилось?» «Нашел котенка на дороге. Отвез к ветеринару.» «Счета. Да, я бы тоже хотел умереть.» — Смех Сиксера почти настолько же раздражает, насколько заражает тоже начать смеяться. Очевидно, он притворяется, играет, пытаясь вызвать улыбку у Джона с его избитым, банальным чувством юмора. Но он не поддается. Он скорее не будет работать дольше, чем нужно. Улыбка Сиксер гаснет, губы сжимаются, когда он толкает его. — «Эй. Джо. Эй.» «Что?» «...хочешь поболтать?» «Нет.» «Да, хочешь. Ты же сам сказал, что хочешь, чтобы произошло что-нибудь интересное. Болтовня — это способ добиться этого.» «Да уж. Но я также не хочу быть уволенным, Сикс.» — Джон наконец поворачивается к нему. Он выглядит частично удовлетворенным, но не полностью. Ее руки бросаются к рукам Джона, внезапно выдергивая его на ноги с приглушенным вскриком. «Эй, тебя не уволят.» — Он зубасто улыбается. — «Можешь сказать, что это была моя идея. Я все равно уже ищу новое место работы.» «Пожалуйста, не надо. Я не выдержу этого места без тебя.» — На мольбу Джона он чуть не расхохотался во весь голос, но быстро сдерживаясь, когда щелчки клавиатуры в соседнем отсеке прекратились. Сикс качает головой, крепко хлопая Джона по плечу. «Ты мне тоже нравишься, хорошо?» — Он улыбается. — «А теперь идем. Судьба ждет.» То, что начиналось как расцветающая возможность чего-то интригующего, если бы Джон отказался от своих обязанностей рядового сотрудника, быстро превратилось в нечто гораздо менее радостное. Они с Сиксом спустились на нижние уровни офиса и наткнулись прямо на начальника, который немедленно поручил им начать извлекать файлы после одной проблемы. Джон предположил, что речь идет об утечке данных или чем-то подобном, но, последовав за своим руководителем в архив, он был поражен: потолок, влажный и обветшалый от времени, полностью обвалился. Трубы наверху каким-то образом лопнули, и Джон и Сикс могли только наблюдать, как их несчастная, униженная коллега отчаянно спасала то, что могла, из испачканных документов. Она повернулась, глаза полны слез, в руках комки мокрой бумаги, размазанные чернила стекали по ее изрезанным ладоням, пока она отчаянно цеплялась за то, что от них осталось. «Да уж,» — пробормотал Сиксер, красными глазами переводя взгляд с девушки на полу на остальную часть комнаты, которая была в таком же плачевном состоянии. «Вот это бардак.» «Не говори,» — пробормотал Джон, а стоящий рядом руководитель лишь покачал головой. «Слушайте. Значительное количество вещей здесь должны были быть отправлены в другое учреждение. Большая часть - бесполезный хлам, но отнесите в грузовик снаружи все, что сможете восстановить. Я вернусь через час-два.» — С этими словами Сикс и Джон остались наблюдать, как их коллега разрыдалась на полу, униженно ползая у их ног. Джон даже не мог представить, как долго бедная девушка пробыла здесь, пытаясь собрать воедино все, что было потеряно в результате протечки. Ее желтые волосы были так туго затянуты, что казалось, будто кожа головы вот-вот оторвется. Ее зеленые глаза беспомощно барахтались в густых, липких слезах. Джон подошел к ней, быстро пытаясь помочь собрать мокрые бумаги, разбросанные по грязному ковру. — «Эй, давай поможем.» «Мы?» — пробормотал он себе под нос, за что получил решительный хмурый взгляд от Джона, который тут же вывел его из состояния смирения. — «Ладно, ладно». — Он выставил руки вперед в защитном жесте, огляделся и подобрал относительно сухую картонную коробку. Джон наблюдал, как Сикс небрежно начал бросать вещи в коробку, его брови хмурились за стеклами очков при виде его не слишком изящного подхода. Девушка рядом с ним вытерла слезы, наконец обретя голос. «С-спасибо. Я-я уже час здесь- Я просто не знаю, что делать- Они же не могут меня уволить из-за этого, правда?» — Она запиналась, губы дрожали так же сильно, как и руки, пока Сикс неторопливо обходил ее и Джона, подбирая еще одну стопку бумаг, чтобы запихнуть их в свою коробку. «Нет, конечно, нет» — заверил Джон. — «Это не твоя вина. Давай просто займемся уборкой, и…» — Он остановился, глаза широко распахнулись, когда он увидел, как Сикс схватила девушку за хвост и дернул, вызвав ее испуганный вскрик. «Э-эй! Что за…» «Ты только больше нервничаешь, когда волосы так туго собраны». — Сикс бросил резинку для волос девушке. — «Что-нибудь свободное подойдет». «О-о». — Она сглотнула. — «Хорошо, тогда». — Джону хотелось отругать Сикса за такую резкость, но тот уже перешел к сортировке всех мокрых бумаг. Девушка между ними поступила так же, и Джон решил закончить работу как можно скорее. Не то чтобы она сама себя закончит ее...

***

«Действительно, приключение». — подумал Джон с неохотой и унынием, что полностью соответствовало моросящему дождю, барабанившему по затылку, как только он вышел наружу. В руках он держал увесистую коробку, переполненную безделушками, документами и всем остальным, что Сикс успел туда запихнуть перед тем, как вручить ему. Джон взглянул на небо, наблюдая, как солнце, приближаясь к горизонту, окрашивает облака в блестящий оранжевый цвет. День уже почти закончился, а он едва ли успел сделать хоть что-то из запланированного. Его охватило чувство смирения. Конечно, одна тщетная попытка сделать что-то отличное от рутины стоила ему целого дня. Джону придется разгребать завалы неделями, если он не захочет работать всю ночь, как в офисе, так и дома. Он застонал, дыхание перехватило, и коробка в его руках показалась значительно тяжелее. Осторожно пройдя от задней двери офиса до крошечной погрузочной площадки, Джон спустился к припаркованному неподалеку грузовику, задняя часть которого была открыта к зданию. Они с Сикс уже успели погрузить туда несколько коробок с чем придется, чтобы их увезли куда следует. В тот момент Джону было почти все равно, но внезапная потеря равновесия отправила его кувырком на асфальт. Сикс вышел как раз вовремя, чтобы увидеть падение Джона, и наблюдал, как содержимое его коробки разлетелось по мокрой дороге. Он не мог не улыбнуться с легким весельем, услышав недовольное бормотание Джона. Сикс подошел, поставил свою коробку в грузовик, а затем помог ему подняться. — «Осторожнее. Не стоит портить эти вещи еще больше, чем они уже испорчены». «Да, да,» — Джон закатывает глаза, принимая очки, которые Сикс протягивает ему обратно. — «Просто отвлекся, вот и всё.» «На что?» «Мм?» — Сикс смеется, разминая плечи, а затем наклоняется, чтобы помочь Джону собрать разбросанный хлам. «Чем ты отвлекся, чувак?» — Сикс хватает несколько папок, стряхивает с них воду и передает Джону. Он аккуратно держит их, нахмурившись, пока он продолжает. — «Ты же всегда сосредоточен на деле, на рутине, такой собранный! Странно слышать, как ты признаешься, что отвлекся.» — Джон сжимает губы. «Не знаю,» — бормочет он, тяжело дыша и рассеянно перелистывая документы в руках. — «Думаю, я просто не с той ноги встал или что-то в этом роде. Весь день витаю в облаках.» «Офисная работа действительно притупляет ум, да?» — спрашивает Сиксер, поднимая последний лист бумаги и кусая губу. — «Ужас. Думаю, от этого уже не спасти.» — Джон качает головой, тихонько раскладывая документы среди остальных коробок. «Не волнуйся об этом. И обо мне, пожалуйста». — говорит он. — «Завтра я буду в порядке, как всегда.» «Чувак, если тебе нужен перерыв от рутины, для этого существуют отпуска». — Сикс кладет руки на бедра. «Да, но что, если я попаду в автокатастрофу и мне понадобится это время?» «Ну-» «А что, если Джейн вернется из-за границы, и я захочу провести с ней время?» «Я просто-» «Я не могу просто так тратить свои ограниченные выходные впустую, особенно без веской причины. Завтра я вернусь к обычному расписанию. Строгому. Никаких выкрутасов.» «Джон!» — почти кричит Сиксер, щелкая пальцами перед его лицом. Он пищит, отшатываясь, а затем встречается с ним взглядом, наблюдая, как он качает головой. — «Я просто говорю, что тебе нужно позаботиться о себе. Ты не можешь продолжать работать на износ, и если твой мозг жаждет чего-то нового, возможно, это знак, что тебе стоит что-то изменить. Понимаешь?» Брови Джона хмурятся, он вздыхает, плечи опускаются под тяжестью дня. — «Да, я знаю» — отвечает он. Сиксер улыбается, приятно и гораздо менее дразняще, чем обычно. Он крепко хлопает его по плечу. «Я знаю хороший бар в городе. Он недалеко отсюда, так что, если хочешь, мы можем пойти туда после того, как ты закончишь». — предлагает он. Джон качает головой, снимает очки и вытирает дождь рукавом. «Я ценю предложение, но мне нужно наверстать много работы». — Сикс хмурится, и он вздыхает. «Но скоро, когда-нибудь». — Джон улыбается. — «Это звучит неплохо». На это Сиксер кивает и поворачивается, чтобы вернуться внутрь. Джон смотрит на него мгновение, обдумывая его предложение еще раз, проверяя, хочет ли он пойти сегодня. Еще один выдох, и он решает, что нет. Ему действительно нужно много работать, и, кроме того, он бы больше насладился вечером без висящих над ним обязательств. Тем не менее, когда Джон бросает взгляд на коробки, которые они загрузили в грузовик, вопрос всплывает на передний план его разума. — «Эй, Сикс, куда, по-твоему, вообще отправляют эти вещи?» Сикс поворачивается как раз в тот момент, когда он открывает заднюю дверь. Он пожимает плечами. — «Не знаю. Начальник сказал, что это хлам, так что, скорее всего, либо на склад, либо на свалку.» «Но зачем Roblox просто выбрасывать столько файлов? Даже если они все испорчены?» — Сиксер просто смеется над вопросом Джона. «Наверное, лучше всего оставаться любопытными, Джон» — сказал он, отворачиваясь. — «Мы же сотрудники низшего звена, помнишь? Ответ все равно не будет значить ничего особенного». Джон фыркнул, наблюдая, как Сикс возвращается в офис. Его слова показались ему правдивыми, и он решил не задумываться о каком-либо потенциальном любопытстве, погребенном среди испачканных документов. Так продолжалось до тех пор, пока он не отошел, дав проворной коробке возможность выпасть из грузовика. Джон отскочил назад, шипя от досады, когда содержимое контейнера снова разлетелось по мокрой дороге внизу. «Черт возьми!» — выругался он, напряженно проводя рукой по волосам, наклоняясь, чтобы снова все собрать. Собирая мокрую бумагу и коробки с хламом в руки, он остановился, его взгляд упал на крошечную блестящую в дожде фигурку — флешку. Он отложил все, что собрал, пальцы обхватили крошечное тело объекта, после он снова встал. Ее черный корпус был гладким и простым, приятно ложился в ладонь Джона, когда он рассматривал ее. Он осторожно протер ее рукавом, высушивая, и поднес к свету, чтобы лучше рассмотреть. На накопителе не было ничего особенного, он был совершенно неприметным, за исключением одной красной буквы X, наклеенной сбоку. — «Хм» — невольно вырвалось у Джона, и он огляделся, прежде чем осторожно сунуть накопитель в карман брюк. Всё было так, как говорил Сикс, верно? Просто старый хлам, который везут куда-то на выброс. Дождь, скорее всего, и так спалил диск, так что ничего страшного, если он просто заберет его домой, да? Джон не особо задумался об этом в тот момент, заканчивая работу у грузовика, прежде чем повернуться, чтобы пойти назад внутрь. Это наверняка будет долгая ночь.

***

По дороге домой Джон молчал, его руки безвольно лежали на руле, пока дождь барабанил по его дворникам. Он размышлял о прошедшем дне, его веки устало и тяжело опускались от осознания того, насколько плохо всё обернулось. Одна ошибка привела к сбою в его рабочем графике, что, в свою очередь, приведет к сбою в его зарплате, и Джон точно знал, что нехватка денег рано или поздно аукнется ему. Но что теперь можно было с этим поделать? — «Ничего» — подумал он. — «Совсем ничего» У Джона было полнейшее желание сразу же лечь спать, как только он доберется до дома, но гнетущий страх, давящий на его плечи, становился всё тяжелее и тяжелее, чем больше он об этом думал. Может быть, Сикс был прав, и ему нужно дать себе возможность расслабиться и успокоиться после всего стресса. — «Но жизнь никого не ждет» — напомнил себе Джон, укрепляя свою волю, чтобы сосредоточиться на работе, несмотря на то, как заманчиво звучала идея лечь спать пораньше. Он въезжает на свою подъездную дорожку, паркует машину и выходит из водительского сиденья. Джон бредет к входной двери, открывая ее с отчетливым щелчком, прежде чем войти в свой темный дом. Он включает несколько лампочек, помня, какие именно, чтобы не тратить электроэнергию, и направляется на кухню. Там, на столе, ждет последняя четверть его кофеина, готовая к разогреву и употреблению, чтобы поддержать огонь. Джон не теряет времени, его разум твердо намерен закончить как можно больше работы, прежде чем он вырубится. Он надеется закончить всё вовремя, чтобы лечь спать, но, потягивая жизкость из разогретой кружки с кофейком, Джон обнаруживает, что ему трудно понять, с чего начать. Еще один глоток, и его охватывает разочарование. Джон ходит взад и вперед по кухонной плитке, пальцы крепко сжимают стакан, тепло проникает в ладони. Тишина ночи обволакивает его, когда он наконец заставляет себя прислониться к кухонному острову, облегчая нагрузку на ноги. Легкие опустошаются с долгим вздохом, и он закрывает глаза, пытаясь унять боль, которая мучила их с тех пор, как начался дождь. На самом деле, он потерян. Мысли Джона несутся с бешеной скоростью, по дюжине за секунду, тут же сменяясь следющей дюжиной. Дела, люди, с которыми нужно поговорить, обязанности, нужды, желания. Они сталкиваются в шумной, оглушительной какофонии, сливаясь в запутанный клубок обязательств, который Джон всерьез начинал ненавидеть. Он не мог удержаться от глубокой складки, которая появилась на его лице, губы изогнулись вниз, а брови нахмурились от волнения. «Что мне делать?» — вырывается у него вопрос, как и ответ, пока он проводит рукой по лицу, оттягивая веки, чтобы не дать им закрыться. — «Боже, я просто… измотан». — Он больше не мог отрицать этого, и признание лишь разжигало желание улечься спать. Джон опускает взгляд, его глаза встречаются с рябью на поверхности кружки с кофе. Он уже выпил половину, и остальное уходит так же быстро. Наивная молитва о том, что этого будет достаточно, чтобы проснуться. Глубокий глоток. Еще один вздох. — «Просто закончи работу, Джон», — бормочет он. — «Закончи, и завтра утром сможешь поспать. Немного». Успокоившись, Джон побрел в свой кабинет, сжимая в руках пустую кофейную кружку, и уселся за стол. В темноте монитор компьютера светился флуоресцентно-синим, резав глаза, когда он вошел в систему и принялся за работу. Следующая минута или около того промелькнула, растворяясь в забвении, пока взгляд Джона блуждал по яркому, оживленному экрану. Он почти решил отрегулировать яркость, на мгновение зажмурившись. Всего на мгновение, он был уверен. Но когда он снова открыл глаза, то обнаружил, что его голова покоится на клавиатуре, клавиши нежно впивались в его пухлые щеки и прилипали к коже, когда он отстранился от стола. Джон потер глаза, кряхтя, поправляя съехавшие очки и взглянув на часы в углу экрана. Полночь. Он проспал целых два часа. Лицо Джона помрачнело, и он застонал, глубоко и недовольно, уронив голову на руки. — «Какого черта я делаю?» — выдохнул он, почти поддавшись сну снова, но встряхнувшись, попытался сосредоточиться. Но не мог. Он был измотан, едва держал глаза открытыми, пока мысли тонули в потоке бесполезного белого шума. Еще один жалкий стон, и Джон был готов сдаться. Кровать звала его, как и он ее, но как только он собрался встать из кресла, его руки наткнулись на карман брюк. Препятствие на мгновение привлекло его внимание, и когда его ладонь погрузилась в деним, он обнаружил, что держит флешку, ту самую, что была раньше. Он посмотрел на нее, вынимая предмет из кармана, и его глаза внезапно расширились от любопытства и предвкушения. Джон почти забыл, что взял ее из кузова грузовика. Крошечный накопитель затерялся среди суеты всего дня. Но теперь, в этот момент, уставший, но заинтригованный, Джон тут же подумал о том, чтобы посмотреть, что на ней. Осторожно поднимая голову, он замирает прямо перед тем, как вставить флешку в USB-порт своего компьютера. — «Стоит ли вообще вставлять случайную флешку в мой компьютер?» — Джон поджимает губы при этой мысли. — «Я нашел ее в офисе. Вряд ли они стали бы хранить опасную флешку, особенно если она не подписана». — Он успокаивает себя, нахмурив брови. В глубине души он слышит, как Сикс напоминает ему оставаться любопытным. Но Джон именно такой и есть. Любопытный, и, благодаря усталости, импульсивный. Флешка легко и с тихим щелчком входит в компьютер, и через мгновение, кажется, ничего не происходит. Компьютер Джона не выключается сам по себе, а значит, это не USB-киллер, что было его самой большой заботой на данный момент. Поэтому, с облегчением, Джон тянется к мышке, как вдруг в центре экрана что-то появляется. Выражение его лица меняется. «...ой-ой...» — он сглатывает, нахмурив брови при виде черного квадрата, идеально расположенного в центре монитора. Он наводит на него мышь, наблюдая, как маленькая белая точка исчезает за пеленой. — «Мертвые пиксели?» — это первая мысль Джона, хотя она быстро развеивается, когда он замечает, что черный квадрат расширяется. Он увеличивается, мигая и глюча, но уверенно, распространяясь по монитору Джона в считанные мгновения. Вскоре он поглощает его приложения, панель задач, все. Он может только смотреть, как экран гаснет, не оставляя после себя ничего. Даже того едва заметного свечения, к которому он привык. Джон хмурится, склонив голову. Это был компьютерный вирус, вне всяких сомнений, хотя он никогда раньше не сталкивался и не видел ничего подобного. Он кликает мышкой, обнаруживая, что ПК совершенно не реагирует. Джон даже не может быть уверен, работает ли еще монитор или сам компьютер, и реальность ситуации обрушивается на него, как кирпич. «Черт!» — шипит он сквозь зубы, пытаясь выключить и снова включить монитор. Ничего. Он делает то же самое с ПК. Ничего. — «Черт!» — снова ругается он, стиснув зубы. — «Как я мог быть таким тупым?!» — умоляет Джон. — «Мне следовало лечь спать, мне следовало остаться при своем гребенном любопытстве! Агх, черт возьми!» Разве Джон не усвоил урок из событий дня? Разве он не думал, что какое-то странное или неосмотрительное действие приведет к дальнейшим последствиям? Видимо, нет. Он продолжает умолять, моля и прося, чтобы чудом его компьютер ожил. Но ничего не происходит, и Джон остается в темноте, размышляя над тем, что он не только останется без денег из-за своей тусклой работы, но и ему придется вложиться в новый компьютер. «Черт…» — гораздо более слабое восклицание по сравнению с предыдущими. Джон откидывается на спинку стула, зарываясь лицом в ладони, отчаянно проводя ногтями по потному скальпу. И в этой тишине он сломлен. Каждая последняя крупица контроля, которая была у него утром, постепенно уходила в течение дня, и это стало последней каплей. И по правде говоря, винить Джону было некого, кроме самого себя. Больше делать было нечего. Он поднялся со стула, руки и ноги безвольно повисли по бокам, и он медленно повернулся, чтобы выйти из комнаты. Щелк. Джон замер. Звук, тихий, но отчетливый, нарушил тишину, и он обернулся. Экран компьютера был по-прежнему темным, но… Треск, хруст! Раздался хрустящий, трещащий звук, похожий на помехи, и монитор замерцал так, будто кто-то надавил на него пальцами. Джон наклонил голову, повернувшись к столу. Он осторожно шагнул вперед. ТРЕСК! Джон вскрикнул от неожиданности, отскочив назад и наблюдая, как по экрану компьютера расползается раскаленная трещина. У него не было времени осмыслить произошедшее, как через мгновение раздался еще один тошнотворный хруст, и трещины разветвились, превращаясь в широкие осколки. Сердце Джона колотилось, болезненно пульсируя в груди, когда он, пошатываясь, отступил к стене напротив компьютера. Он наблюдал, как с каждой секундой трещин становилось все больше, они распространялись, пока экран снова не стал почти белым. У него едва хватало времени, чтобы подумать, чтобы заметить, что экран, кажется, изгибается наружу с каждым треском, как будто что-то внутри пыталось выбраться. Мгновением позже оно выбралось. Джон взвизгнул, подняв руки, чтобы защититься, когда с последним, дерзким треском монитор разлетелся вдребезги. Он раскачивался взад и вперед на столе от чистой силы удара, осколки пластика разлетались по воздуху с непредсказуемой скоростью, несколько из них пронеслись мимо Джона, оставляя поверхностные порезы на его нежной коже. Он поморщился, прижавшись спиной к стене, чувствуя, как по щеке прошла царапина, вишнево-красная кровь стекала по лицу, прежде чем его взгляд снова встретился с разбитым экраном. Компьютерный монитор, его гладкая поверхность теперь была лишь полым каркасом, таил в себе нечто непредвиденное. Из темноты тянулась рука, костлявая и тощая, черная, как ночь, и гораздо более жалкая, она подергивалась. Ее запястье двигалось взад и вперед, проверяя диапазон движений, прежде чем пальцы, тонкие и вытянутые до игольчатых кончиков, согнулись и заплелись. Еще одно подергивание, и она, казалось, исказилась, блочные массы затряслись по ее силуэту, когда она сложилась обратно, схватившись за монитор, из которого выросла. Джона затрясло, колени прижались к груди, и воздух вокруг словно похолодел. Он увидел, как внезапно из компьютера появилась вторая рука, слабая и покрытая чешуйками. Она безвольно упала на стол и клавиатуру, прежде чем нащупать край экрана напротив первой руки. Сердце Джона бешено колотилось, подталкивая его к бегству, заставляя убежать, пока то, что выползало из его компьютера, не появилось полностью. Но он был парализован страхом, руки и ноги словно приклеились к телу, и он мог только наблюдать, как мышцы на обеих конечностях напрягаются, и из чернильной глубины появляется что-то еще. Голова. Она откинулась назад, ее взлохмаченные черные волосы колыхались в тумане, прежде чем еще одно искажение сделало их гуще, похожими на пучки проводов, переплетенных в спутанных джунглях. И она кровоточила. Темная жидкость массово просачивалась по столу Джона, образуя огромные, комковатые лужи, которые переливались через края стола и стекали на ковер внизу. Джон издал жалкий, тихий всхлип при виде этого, его глаза наполнились слезами, когда существо вытаскивало себя дальше. Оно появилось под неестественным углом, его спина, покрытая шипами и ребрами, изгибалась, чтобы протиснуться через монитор компьютера. Его рука соскользнула, и его оскверненное тело рухнуло на стул Джона, а затем на пол. Оно приземлилось с глухим, мокрым стуком, его жидкости растеклись вокруг него, пока оно корчилось, и внутренний хлюпающий звук вибрировал сквозь его мерзкую форму. Стоны, крики и детский визг одновременно, грохочущий звук пробежал мурашками по спине Джона, когда монстр извернулся, чтобы встать. Монитор, который упал вместе с ним, ударился о пол, когда нижняя часть существа высвобождалась из него. Масса тьмы, облачная и искаженная, как и весь ее силуэт. Она бьется и извивается, словно клубок змей и оголенных проводов, изгибаясь и принимая формы и издавая звуки, чуждые всему живому. Джону едва удается разглядеть ее, будто ноги ее — лишь ком глины. Но приглядевшись, с глазами, разбитыми и истекающими слезами, он видит... формы — фигуры среди искажений, конечности, которые могли бы быть осязаемыми, но все равно чужими. Хвост змеи, свернувшийся и извивающийся сам в себе, быстро превращается в сегментированный хребет многоножки, крошечные лапки хлопают по испачканному ковру и деревянному столу. А затем они удлиняются, и Джон различает толстое брюшко паука, которое вскоре распадается на слизистые отростки с присосками на нижней стороне. И эти изменения продолжаются, бессмысленно, бесполезно. Тело существа трансформируется, кожа сливается и распадается, на мгновение обнажая внутренности, столь же чуждые и неправильные, как и все остальное. Но это ничто по сравнению с тем, что происходит дальше. Пока Джон отвлечен телом чудовища, ужасный, гортанный звук разносится из его груди. Болезненный и влажный, искаженный бульканьем собственной кожи, поначалу он не похож ни на что. Мусорный шум, пронзающий уши Джона, когда тварь бесцеремонно отбрасывает его офисное кресло в сторону. Он вскрикивает, когда это происходит, почти заглушая какофонию его вокализаций. «Что ты за хуйня такая?!» — кричит Джон, его голос срывается от отчаяния, когда существо, распростертое на ковре его кабинета, издает еще один бессвязный звук. Оно поднимается на руках, слабое и борющееся с собственным весом, пока его волосы развеваются, переходя из одного состояния в другое. Облака тумана, затем смога, затем огня, затем проводов, затем чего-то, что Джон даже не может описать. Его тело едва ли имеет смысл, плавильный котел из вещей, которые еще больше сбивают с толку и приводят Джона в неописуемый ужас. Его голова, едва отличимая от дикой гривы, кажется, не имеет черт, только дыры там, где должны быть рот, глаза и нос. Его торс, находящийся в состоянии плавления и переформирования, извивается и скользит, словно его кожа сделана из змей, изгибаясь и скручиваясь, с острыми шипами, стучащими друг о друга. А его руки дико размахивают, иногда разделяясь на несколько конечностей, прежде чем снова слиться воедино. Это хаос. Смесь звуков, кровотечение и нелепое бормотание, которое, чем внимательнее прислушивается Джон, тем больше напоминает слова. Но это нисколько не успокаивает его ужас. Наоборот, это лишь подталкивает Джона спрятаться, бежать и отчаянно молить: «Отойди! ОТОЙДИ!» Еще один невнятный, ошибочный звук, и Джон затыкает уши, лихорадочно оглядываясь в поисках спасения. Но в комнате нет ничего, что могло бы ему помочь, только он и оно – скользкое, пенящееся чудовище, которое приближается с каждым вздохом. Оно продолжает стонать и хрипеть, протягивая свою более сильную руку, стремясь к нему, подтягиваясь все ближе и ближе. Затем оно отшатывается назад, давясь, его «губы» раскрываются, чтобы выплюнуть еще один кусок черной слизи. Джону хочется вырвать при виде этого, наблюдая, как волосы существа искажаются и развеваются на несуществующем ветру, пока оно вращает головой. Резкое подергивание, за которым следует звук трескающейся кости, и монстр болезненно визжит. Его руки судорожно поднимаются, обхватывая голову, которая внезапно раскалывается, выпуская из трещин три острых рога. Они пронзают воздух, острые, зазубренные и ярко-зеленые, образуя вокруг головы существа гребень, словно ужасный венец. Его челюсть раскрывается, и в ней вырастает ряд зубов, красных и ярких, как рога на его голове. Его пасть щелкает и трещит, прежде чем правильно встать на место, и Джон дрожит, его всхлипывания затихают, когда из пасти монстра пробивается различимый звук. «Те…лам…он…!» — Имя? Не то, которое Джон узнает. У него мало времени, чтобы об этом подумать, наблюдая, как монстр бьет кулаками по голове, раскачивая верхней частью тела и воя. — «Телам…он!» Сердце Джона снова начинает колотиться, ускоряясь все быстрее и быстрее, пока существо перед ним болезненно воет. Из его груди появляются ребра, черные, как и все остальное, но гораздо более плотные. Их острые концы пронзают кожу, впиваясь в податливую плоть и изгибаясь внутрь, образуя клетку. Оно снова рушится на пол, издавая глубокий, мучительный рев, когда его живот начинает светиться отчетливым, мерцающим и зеленым светом. И наконец, его единственный глаз проявляется. Красный. Кровавый и глубокий, как бездна, он открывается в темноте и немедленно расширяется при виде дрожащего под ним Джона. Подобно черной дыре, его зрачок извивается и закручивается спиралью, втягивая в себя каждую его частицу, с привычным презрением изучая каждую деталь. Его волосы, как и прежде, вздымаются черным пламенем, горячим и гневным, пока оно стискивает зубы и с чувством окончательности ревет изо всех сил. «ТЕЛЕМОН!»