Termination Date

По дороге из бара сверчки назойливо стрекотали у Джона. Путь домой был долгим; таким же долгим он был и несколько часов назад, когда Джон шел в бар, но ему нравилась тишина и свежий воздух. К тому же, пить в его состоянии было глупой затеей. Не то чтобы он был совсем пьян, но он не был уверен, что сможет безопасно добраться домой. Поэтому он решил идти пешком. Прогулка была приятной и дала Джону время обдумать прошедший день гораздо внимательнее, чем раньше. Ему следовало проанализировать все это раньше. Когда случайный бог просто околачивается в твоем доме, ест твою еду и пытается тебя убить – это ненормально, а он отнесся к этому слишком спокойно. Тем не менее, это было странно. Их первая встреча была именно такой, какой и следовало ожидать от подобного существа. 1x появляется, злой, пытается его убить, и все в таком духе. Но потом, внезапно, он становится одержим идеей, чтобы Джон поклонялся ему, только потому, что Джону было все равно на какого-то другого бога по имени Теламон. «Странно» — пробормотал Джон, глядя на свой дом, который уже виднелся в конце дороги. Он все еще стоял на месте, и это был хороший знак. Рядом не было полиции, что успокоило опасения Джона по поводу того, что 1x выберется наружу и кого-нибудь прикончит посреди ночи. Похоже, они действительно послушались и остались на месте, хотя и не обещали не навести беспорядок. Джон решил, что разберется с этим утром, если вообще придется. Пока же он размышлял, что делать дальше. Избавиться от 1x определенно было первым пунктом в его списке дел, но как Джон мог это сделать? Это был куда более сложный вопрос, на который пока не было ответа. «Все в порядке, все будет в порядке. Я в порядке» — простонал он. — «Просто потрачу все свободное время, готовя бургеры для… жиртреса». — Джон провел рукой по волосам, глаза начали слезиться от усталости, а зевок вырвался из его горла. Он почти подумал о том, как удобно будет в его кровати, прежде чем вспомнил, что 1x, вероятно, снова захочет спать там. — «Чёрт». Джон подошел к входной двери, руки вяло ощупали край кармана, прежде чем скользнуть внутрь и обхватить связку ключей. С тихим звоном он прислонился к дверному косяку, вставил ключ в замок и повернул. Он смирился с неизбежным, раздражающим разговором, далекое уханье совы вторил стуку его сердца, когда он толкнул входную дверь. — «Привет, я до-» Его вырвало, и он ахнул, увидев то, что предстало перед ним. Комната, весь дом внутри уже не являлся домом. Все исчезло, а на его месте была тьма: чистая черная бездна, прохладная и эхом отзывающаяся голосом Джона. Словно надеясь, что это обман зрения, он захлопнул входную дверь, порыв ветра проник в дом прямо перед тем, как она закрылась. Ошеломленная пауза, затем он снова открыл дверь. Это все сплошной вакуум. «Ч-что?» — заикаясь, произнес Джон. — «Что за чертовщина...» — Пустота отозвалась ему, повторяя его слова, словно внутреннее пространство его дома растянулось во что-то совершенно потустороннее. Пустое пространство, лишенное каких-либо черт, звуков или запахов, лишь их отсутствие. Грудь Джона сжалась, и он инстинктивно отшатнулся, глаза широко распахнулись от ужаса перед необъяснимым зрелищем. — «Я- я сумасшедший. Я просто спятил. Мне мерещится это все- я пьян-» — его желудок сделал кульбит, и, поколебавшись, он наклонился вперед, ноги дрожали, дыхание вырывалось перед его лицом, и он просунул голову в дверной проем. Словно он проходил сквозь невидимую границу. В тот момент, когда он вытянул шею, стало в десять раз холоднее; воздух внутри дома был сухим и резким, как в морозильной камере. К тому же, подул ветер. Едва заметный, но ощутимый, он шевелил волосы Джона, словно кто-то осторожно массировал его скальп. Джон откинулся назад, вдыхая более теплый, влажный воздух своего крыльца. Он снова крикнул: — «1x?! Ты там?!» Ответа не последовало. «Что ты сделал с моим домом?!» Ответа не последовало. Снова. Джон был совершенно сбит с толку, его разум метался, размышляя о том, что может скрываться во тьме за дверью. Более того, он думал, где, черт возьми, он будет спать и работать ночью. «Черт, ладно» — Выдыхает он. — «Ладно, ладно…» — Бросив взгляд, Джон замечает у самого порога аккуратно лежащий камень и ему приходит в голову идея. Он наклоняется, берет камешек в ладонь, крепко сжимает его и поворачивается обратно к двери. С любопытством он протягивает камень вперед, его гладкая поверхность кажется почти влажной в тот момент, когда он проходит через порог. Затем Джон наклоняет ладонь и разжимает пальцы, позволяя камешку выпасть из его хватки и упасть в бездну. С глухим "тук" камень приземляется на пол, резко контрастируя с бушующим ветром и тихой прохладой, которые его сопровождали. Сердце Джона подпрыгивает от резкого звука, глаза расширяются, когда он видит, что среди черноты все еще есть пол. — «О…» — заикается он. — «Ладно. Хорошо. Круто. Да, это круто». — Он снова смотрит в пустоту, мысли несутся вскачь. — «Мне следует… позвонить в полицию. Или еще куда-нибудь». «Но что, если я галлюцинирую?» — терзают его мысли. — «Что, если я просто невероятно пьян и вижу все неправильно? Черт, как же неловко будет звонить в полицию, потому что я просто не вижу на два фута перед собой…» «Пол здесь. Дом здесь. Просто выглядит очень темно». «Да». — Джон кивает, успокаивая себя. — «Да» — повторяет он, сделав последний, решительный вдох и шагнув через дверной проем. Ветер снова оживает, вздымаясь и обтекая его, резко ударяя по коже с такой свирепой силой, что едва не сбивает с ног. Пошатнувшись, Джон нащупывает дверную ручку, находит ее и закрывает дверь за собой. Это оказалось ошибкой, потому что в тот момент, когда дверь закрылась, ручка словно исчезла из рук Джона. Не так, будто он случайно ее отпустил, а скорее, она просто испарилась, и его кулак сжался в пустоте. Он резко оборачивается, голова кружится от выпитого пива, которым его угостил Сикс, и видит, что двери нет. «Ч…то есть. Дверь все еще здесь, да, она есть» — Джон кивает, наклоняясь и протягивая руку туда, где только что была дверь, но там осталась лишь пустота. Он не успевает среагировать на отсутствие, издавая стон, когда спотыкается и падает на твердый, темный пол. Воздух выбило из легких, а ребра с силой ударились о землю, посылая ударную волну по всему телу. «О-ой» — сипит Джон, пытаясь нащупать что-нибудь рядом, чтобы подняться. Вешалки для пальто, которая обычно стояла прямо у двери, ее попросту нет. Нет и камня, который он только что бросил, чтобы проверить, есть ли под ногами земля. Казалось, что темнота вокруг Джона поглощает все, что в нее попадает, и это не предвещало ему ничего хорошего. Через минуту усилий Джону удается сесть, тяжело дыша и щурясь, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в темноте. — «Ладно, может, я не галлюцинирую… где мой дом?» — Его голос дрожит от усталости, и, наконец, встав на ноги, он всерьез начинает сомневаться в своем здравомыслии, когда вдалеке замечает огромную дверь. Высокую и богато украшенную, она была намного больше любого человека и увенчана аркой, словно вход в замок. Пыльные белые спирали и цветочные узоры танцевали по ее краям, вырезанные, как предположил Джон, из мрамора, хотя с такого расстояния он не мог быть уверен. Ему оставалось только гадать, откуда у деревянной двери такой отчетливый малиновый оттенок. «Знаешь» — пробормотал Джон, пошатываясь и пытаясь на что-нибудь опереться, но тут же одернул себя, вспомнив, что опереться не на что. — «Может, работа действительно меня доконала». — Он продолжил, пересекая темное пространство и приближаясь к единственному объекту, который мог разглядеть в этой вязкой пустоте. — «Да, Сикс был совершенно прав. Кого я обманываю? Бог? У меня дома? Вылезает из моего компьютера и ест мою еду?» «Все это какой-то большой, дурацкий сон, или что-то в этом роде…» — Джон чуть не врезался в дверь, добравшись до нее, его руки нашли бледную ручку и сжали ее. Теперь, подойдя ближе, он смог разглядеть дверную раму, которая держала эту штуку на месте, украшенную той же красной древесиной и жемчужно-белыми предметами сверху и снизу, вырезанными в форме, напоминающей неуклюжие сферы, с двумя острыми формами параллельно друг другу с каждой стороны. — «Мне бы в отпуск… на пару дней. Нет, нет, на один. Всего на один!» — запыхался он. — «Потому что это похоже на то, из-за чего стоит обратиться к врачу…» Не мешкая больше, свободная рука Джона нашла вторую ручку и, дернув с такой силой, на какую только был способен, распахнул настежь эти громоздкие двери. Его встречает красный цвет. Свет от мертвой звезды льется потоком, скользя сквозь высокие витражные окна слева, заливая неф перед ним мерцающим, поразительно алым. Джон сглатывает ком в горле, его глаза расширяются, когда он смотрит налево и направо, наблюдая ряды скамей, ровно расставленных по обеим сторонам. Он поднимает взгляд, его глаза следуют за бледными, резными столбами, которые устремляют его взгляд к стрельчатым аркам, обрамляющим второй ряд окон, расположенных глубже, чтобы создать два уровня высоты для потолка. Затем, еще выше, ребчатые своды каскадом ниспадают великолепными узорами, плавно и отчетливо пересекаясь друг с другом, и поддерживая грандиозную люстру, подвешенную прямо над трансептом, который отделяет проходы и неф от хора и алтаря. Собор. Огромный. Такой, которого, Джон был совершенно уверен, не было, когда он вышел из дома в тот день. Он глотает, осматривая пернатый декор, замысловатые гравировки и резьбу по тому, что, как он предположил, было весьма необычным материалом для здания такого рода. Мраморные колонны, белые и треснувшие, но даже в этом предположении текстура была не та. А красное дерево и ковер под ногами Джона казались влажными, почти. Драгоценные камни люстры, мерцающие красным в свете из-за окон, выглядели непрозрачными, как будто они были сделаны не из традиционного стекла. «Что за… черт…» — задыхается Джон, пот выступает на его лбу и скапливается под подмышками, когда он осознает, насколько теплым является помещение. Однако, когда он пытается отступить на прохладный воздух снаружи, он обнаруживает, что массивные двери, через которые он вошел, закрылись и отказываются открываться, оставляя его в ловушке влажности собора. — «Ладно, Джон, ты в порядке» — задыхается он, вытирая лицо рукавом и поворачиваясь обратно к длинному нефу перед ним. В конце зала, там, где обычно располагается алтарь в соборе, стоит статуя. По крайней мере, Джону так кажется; он не уверен наверняка. В любом случае, её форма гладкая и, похоже, она сделана из того же мрамора, что и большая часть здания. Её облик – это существо, чистое и белое, крылатое, с тремя короткими рожками и элегантной мантией, ниспадающей по телу, словно вода. Она лежит в луже красного цвета, хотя Джон не может понять, красный ли сам цвет жидкости, или это просто эффект освещения снаружи. Тем не менее, он приближается, его шаги отчетливо хрустят по ковру нефа, эхо разносится по скамьям и аркам над головой. Взгляд Джона мечется повсюду: от причудливых узоров на окнах до странных, жилистых стен и статуи впереди. Клубы пыли, незаметно парящие в воздухе, поочередно освещаются красными лучами, которые ослепительно танцуют по залу, полосы красного тепла, создающие священное сияние в комнате. Когда Джон смотрит на окна, их витражные узоры напоминают фигуры в мантиях, рыцарей и ангелов, ему клянется, что он видит два солнца. Наконец, он подходит к статуе, его глаза блуждают по её форме, словно пытаясь понять, кто или что это может быть. Он никогда не был религиозным человеком, никогда не чувствовал влечения к местам, считающимся святыми, таким как церкви или что-то подобное, но здесь было что-то другое. Странное. Он предположил, что это из-за его опьянения, но, рассматривая лицо статуи, гладкое, безупречное и совершенное, каменные волосы беспорядочно рассыпаны по плечам и спине, он не мог не… задуматься над этим. То, как она светилась белым, несмотря на отчетливые алые оттенки всего остального, освещенного солнечным светом, сама концепция рогатого ангела излучала этот свет. Кроме того, они казались ему до боли знакомыми, хотя Джон никак не мог вспомнить, где он их видел раньше. Он тяжело дышит, жар в комнате начинает действовать ему на нервы, и он медленно протягивает руку к лицу статуи. — «Какой странный сон» — бормочет он рассеянно. Его истощение, плюс алкоголь в крови, сделали его довольно вялым и апатичным к его шаткому положению. Он был настолько не в себе, что едва вздрогнул, когда в тот момент, когда его ладонь коснулась щеки статуи, её глаз открылся. Глубокий бордовый цвет, мокрое пятно, которое Джон мог лишь предположить, что это кровь, смотрело на него, как самое худшее проявление конъюнктивита. Белки глаз статуи были полностью залиты, и даже ее зрачки отливали каким-то алым оттенком. Медленно, словно частично парализованный под взглядом другого, он отдернул руку. Статуя вдруг приподнялась, будто не была высечена идеально из пестрого камня, и когда она сравнялась с Джоном по уровню, он смог произнести лишь одно. — «Прости, что разбудил тебя». «Джон» — рот статуи не шевелился, но влажная краснота, которая гноилась под ее веками, начала сочиться, стекая по щекам и окрашивая ее черты. Глаза Джона расширились. «Прости, эй, не плачь, я сказал прости. Я серьезно» — заикаясь, он снова протянул руку, желая стереть слезы другого. – «Не надо, не надо». «Джон» — статуя странно хихикнула. Ее тело извивалось неестественным образом, явно не предназначенное для таких искажений, которые могли бы способствовать смеху. Но Джону не нравилось это жуткое зрелище, как и то, что статуя схватила его за запястья и не давала снова прикоснуться к ее лицу. — «Джон, ты пьян?» «Что, может быть, но... Почему ты плачешь?» — ответил Джон, его голос звучал почти строго, когда он пытался вырвать руки из крепкой хватки статуи. Он посмотрел вниз на лужу красного под ними и не мог не задаться вопросом, сидят ли они в луже собственных слез. — «Что ты делаешь в моем доме?» — Он снова оглядел комнату, взглянув на гобелен, висевший прямо за алтарем, и задумался, реальны ли доносящиеся вдалеке гимны. Он тяжело дышал. — «И почему мой дом — церковь…?» «Джон, это я» — снова хихикнула статуя, явно находя недоумение мужчины забавным, несмотря на его беспокойство из-за слез. — «Это 1x». «Что? Нет, ты… статуя. 1x — это просто странно, хотя, я полагаю, говорящая статуя тоже странная, но…» — Джон прищурился, пытаясь лучше рассмотреть искаженное лицо. — «Но ты выглядишь знакомо. Вроде того». «Странно?» — 1x выгнул бровь. — «Довольно грубое описание уважаемого гостя в вашем доме, не находите?» «Уважаемого?» — Джон фыркнул. — «Едва ли… 1x больше похож на, на скваттера, которого я не могу выгнать, иначе он меня убьет. И- и! Кто съедает всю мою еду, за которую мне и так трудно платить? Но, полагаю, я и так редко бываю дома, чтобы много есть, но…» — он сглотнул, решительно кивая. — «Но все равно! Это… это раздражает. И я готов проснуться, пойти на работу и… больше с этим не иметь дела». Выражение лица 1x не дрогнуло и не изменилось ни на йоту, их покрасневшие глаза были прикованы к лицу Джона, пока он продолжал болтать о том, насколько они были надоедливыми с тех пор, как выскочили из его компьютера. Медленно они разжали его запястья, наблюдая, как он отшатывается назад, подальше от алтаря. — «Я понимаю» — пробормотали они, взглянув на одно из витражных окон, когда Джон прекратил свою бесконечную болтовню. Джон прищурился, туман в его сознании рассеялся ровно настолько, чтобы понять, что статуя — это действительно 1x. Как они и сказали. Он нервно сглотнул, снова приближаясь к алтарю, поднимая руки в защитном жесте, как будто предполагая, что 1x может напасть на него, как раньше. — «Слушай, я имел в виду, что…» «Нет» — 1x тут же заставил Джона замолчать. Они не смотрели на него, их каменные плечи едва заметно опустились. — «Я был… надоедливым. Навязчивым. Чрезмерным». «Убийственным» — добавил Джон. «Да. И убийственным». — 1x неловко прикусывает губу, на мгновение обнажая зубы, которые кажутся такими же красными, как и его глаз. — «По правде говоря, прошло уже немало времени с тех пор, как я в последний раз с кем-либо говорил, тем более со смертным, как ты. До того, как меня заточили, я мало что знал, кроме насилия. Многое из того, что мне было обещано, у меня отняли, и я решил, что лучший выход - выместить свое недовольство на мире, который, как я считал, был ответственен за это преступление.» «Поэтому ты и напал на меня, ладно.» — Джон кивает. — «Но, послушай, это действительно не оправдывает все твои странные выходки. Мне кажется, я вел себя довольно разумно с тех пор, как ты, по сути, сам навязался в мою жизнь, угрожая мне при каждой возможности, чтобы добиться своего, и требовал, чтобы я поклонялся тебе. Мне кажется, взамен я заслуживаю небольшого объяснения твоему... ну… всему?» 1x медленно моргает, незаметно хмурясь, обдумывая слова Джона. "Но что я должен объяснить?" — спрашивает он. «Всё». — Джон хмурит брови. — «Буквально всё. С самого начала. Кто ты, чего ты хочешь и когда ты собираешься уйти.» «Хорошо». — 1x сглатывает, слегка съеживаясь от последнего заявления Джона. — «В таком случае, я… объясню. Всё.»

***

Когда-то я был отпрыском великого Теламона, бога света, небес и битв. Говорили, что куда бы он ни пошел, солнце сияло ярче, земли процветали, и люди приходили умолять его о любом благословении, которое он был бы готов даровать. Бог народа, как многие могли бы предположить. Однако за этим величественным фасадом Теламон был алчен. Он купался во внимании, которое ему уделяли люди, постоянно требуя от них большего в виде подношений. Будучи такими преданными его почитателями, они неизменно шли навстречу, даже когда его просьбы становились нелепыми и откровенно смертоносными. Однако, когда я родился, всё изменилось. Словно Теламон пережил откровение и осознал, насколько жестоким и невнимательным он стал к людям, которые так высоко его ценили. Поэтому, полагая, что спасёт меня от того становления ужасным человеком, каким стал он, Теламон спрятал меня от любопытных глаз и желаний человечества. Я, бог тьмы, смерти и войны, был скрыт от досягаемости людей. Я никогда не знал поклонения, подношений или умилостыни. Я ничего этого не знал. Всё, что я знал, — это воля Теламона, его советники и его желание держать меня в тайне. Я не знаю, было ли это потому, что он видел во мне зло, или же он тайно желал сохранить всю любовь людей для себя, но когда я узнал, как сильно Теламона восхваляли просто за его существование, я пришёл в ярость. Как он мог? Как он мог скрыть от меня целый другой мир? Мир, который не делал ничего, кроме как служил ему? Почему я не заслуживал таких щедрых вещей? Почему мне не приносили дары и не служили, как ему? Почему вместо этого меня отвергли? Держали в тени, под строгим контролем, где никто и не подумал бы меня искать?. Что было хуже, так это то, что человек не был освобожден от греха. Порок, развращенность – человек воплощает это, держит это похороненным чуть ниже поверхности, как Теламон скрывал свои собственные проступки. Как он поступил со мной. Цикл потворства, утверждения своей правоты, когда под поверхностью ты – ничто иное, как противоположность. Но в юности я думал, что в этом безумии – в этой лицемерии – есть какой-то смысл. Я думал, что в конце концов у Теламона будет какой-то грандиозный план, который он раскроет мне в свое время. И я был прав. Его грандиозный план заключался в том, чтобы однажды стать частью этого мира. Вашего мира. Мира людей. Я не мог понять, почему. Я думал, что люди недобры, непрощающие, недостойны нас. Меня. И снова я был прав, ведь в своей жадности и порочности люди отняли у меня того, кого я считал отцом, и я остался один, чтобы пребывать в своем собственном предназначении, замешательстве и ненависти. Я считал справедливым, чтобы Теламон, а следовательно, и все человечество, были наказаны за такой порок. За такие ужасные вещи, которые я сам воплощал. Мир, который должен процветать, должен быть очищен от всего, что делает его злым, независимо от намерений. Но прежде чем я смог осуществить этот план, Теламон и его маленькие человеческие питомцы запечатали меня вместе с древним томом, изгнав в царство, созданное мной самим, – в Запретные земли. С тех пор я поклялся вернуть все, что было у меня украдено, и наказать их за их преступления, как когда-то наказали меня.

***

Джон, уже изрядно протрезвевший от рассказа 1x о его горестях, подошел и сел на край алтаря, прямо под их лужей слез. Он сглотнул, тщательно обдумывая каждое последующее слово. — «Так, подождите...» — Он повернулся, взглянув на них, когда те склонили голову над краем бассейна, внимательно разглядывая его. — «Вы хотели убить все человечество, потому что они были "грешны" и отняли у вас "отца", но ваш "отец" тоже был грешен, и вы хотели убить и его?» «Да, вроде того» — ответил 1x, едва заметно кивнув в ответ на слова Джона. «Но вы сами воплощаете грех, порок, зло и так далее?» — спросил он, получив еще один кивок. — «Значит, чтобы искоренить такое из мира, вам пришлось бы... убить себя?» — 1x фыркнул. Еще один кивок. «Иронично, не правда ли?» «Ужасно, вот что это такое» — выдохнул Джон через нос. — «Я бы никогда не смог прийти к такому выводу о мире или о себе. Это звучит как довольно депрессивный образ мыслей». «Конечно, вы бы так сказали. Вы, смертные, не имеете никакого базового понимания божественных событий. Ваш крошечный мозг не смог бы постичь мои причины и намерения». — Джон сузил глаза, услышав довольно прямолинейное заявление 1x, на мгновение задержав взгляд на их статуарном лице, прежде чем ответить. «Тебя никогда раньше не боготворили?» — спрашивает Джон. «Ты слушал?» — гудит 1x. — «Впечатляет. Нет, меня никогда не боготворили. Теламон бы этого не допустил». «Хорошо, кажется, я понял». — Джон откидывает голову назад, разглядывая хрустальную люстру над головой, руки покоятся на ковре по обе стороны от него. — «Значит, ты напал на меня, потому что злился из-за того, что отец тебя изгнал, и потому что я человек.» «Да.» «Но ты остановился, когда я... "согласился", согласился в кавычках, поклоняться тебе. Потому что тебя никогда раньше не боготворили, и ты подумал, что стоит оставить меня в живых, чтобы испытать это.» «Да.» «Это объясняет смену тона. Ты хотел моей смерти, может быть, сколько? 5 минут? А потом вдруг ты стал самым большим неудачником на свете» — фыркает Джон. — «Черт, божество, жаждущее прикосновений, вылезло из моего компьютера? Когда я говорил, что хочу, чтобы со мной произошло что-то интересное, я надеялся выиграть в лотерею.» 1x надменно смотрит сверху вниз на другого, его красный глаз вспыхивает с каким-то чувством неодобрения. — «Что вообще значат все эти слова?» — требует он. Джон насмехается над его вызывающим поведением, поднимается на ноги и шатается, пытаясь удержаться. Его рука находит край бассейна 1x, и он опирается на него, бросая взгляд через плечо. «Они значат... я тебя недооценил. Вроде того. Я все еще не в восторге от твоего присутствия в моем доме, но теперь, когда я знаю, в чем твоя проблема...» — Он встречается с ним взглядом. — «Все могло быть и хуже.» «Да...» — шипит 1x. «Хуже.» «Что?» — спрашивает Джон. «Ну, я полагаю, сейчас наступит момент, когда ты перестанешь мне поклоняться и попросишь уйти, и тогда... я... ну, я не уверен». «Ты убьешь меня?» — Джон вскидывает бровь, на что 1x решительно качает головой. «Нет. Я имею в виду, я уйду. Я думаю, правильно уважать твои желания после того, как ты решил меня выслушать». — Джон смотрит на него, подталкивая к продолжению. 1x, кажется, колеблется, поджимает губы, прежде чем выдавить из себя еще одно предложение. — «У меня никогда раньше не было нормального разговора ни с кем, кроме тебя.» — Брови Джона взлетают вверх. «Правда?» — 1x кивает. — «Вау, это... еще более удручающе. Слушай, у тебя есть какой-нибудь божественный психолог, который поможет тебе разобраться со всеми этими давними проблемами? Может быть, кто-то, кто специализируется на родителях и детях, чтобы ты мог разобраться со своими проблемами с отцом?» — 1x выглядит встревоженным. «Я не могу говорить с Теламоном» — шипит он. — «Даже если бы я хотел, он... скорее, недосягаем?» «Что значит "недосягаем"?» — спрашивает Джон. — «Если он далеко, например, за границей, у меня есть человек, который, возможно, сможет связаться с ним-» «Он мертв, Джон.» «...» «Ох». «Ну, по твоим меркам, по крайней мере, мертв» — поправляется 1x, немного надувшись, и прислоняет голову к краю того, что Джон начинает подозревать, является чашей для птиц. Его каменные крылья слегка трепещут, словно стряхивая скованность. — «Когда меня изгнали, Теламон боялся, что я однажды вернусь, если книга, некроблоксикон, когда-нибудь попадет не в те руки.» «Итак, он пожертвовал собой, чтобы удержать меня, пока я снова не буду запечатан». «Удержать?» — стонет 1x. «Ты когда-нибудь перестанешь задавать вопросы? Дай мне закончить». — Он закатывает глаза. — «Я не могу вернуть свою истинную божественную силу, поскольку Теламон наложил на меня вторичную печать, используя свой дух, которую я сам не могу снять. И если бы ее сняли, Теламон мог бы… эх, вернуться и снова изгнать меня». «Значит, ты не можешь сделать то, что хотел, даже несмотря на то, что ты теперь проснулся. Понял». — Джон кладет руки на бедра, едва заметно ухмыляясь несколько побежденному выражению на лице 1x. — «Ну, я полагаю, это объясняет, почему ты не можешь вызвать себе еду или одежду или собственное место для сна». «Мои силы ограничены изменением моей формы и восприятия других вокруг меня, да» — кивает 1x, складывая руки. — «Это оказалось довольно отвратительным ограничением. Насколько я доволен твоими подношениями, я был бы рад перестать висеть на твоих плечах и осуществить свою месть, как и планировалось». «Приятно знать, что чувства взаимны» — фыркает Джон, хотя он быстро сожалеет о своем резком тоне, когда видит, как другой слегка сжимается, а его взгляд блуждает по полу. На мгновение Джону кажется, что он пнул щенка. — «Ну…» — он трясет головой. «Почему тогда внутри моего дома все выглядит так? Насколько я помню, моя гостиная не была атриумом». «О, это галлюцинация». — Словно по команде с голосом 1x, Джон наблюдает, как собор вокруг них начинает колебаться, прежде чем исчезнуть во тьме. Он моргает и внезапно оказывается стоящим в своей гостиной, прямо над диваном, на котором лежит бог смерти, выглядящий таким же темным и зловещим, как и прошлой ночью. Они смотрят на него, вздыхая. — «Я скажу, если ты меня выгонишь, я прибегну к каннибализму и съем твоего соседа». «Разве это каннибализм, если они люди, а ты бог?» «Семантика» — шипит 1x. — «Все равно ответь. Что ты собираешься со мной делать теперь, когда знаешь... "мою сделку"?» Хороший вопрос. Джон размышлял над этим еще до того, как 1x закончил рассказывать свою историю, но теперь он был еще более растерян. Конечно, сосед по комнате – это не идеально. Особенно такой, который не может помочь с оплатой счетов, сам себя прокормить или сделать что-либо с кем-либо, кроме Джона, без риска убить их. Но в то же время Джону было жаль. Он не знал почему, но ему было жаль. Насколько он мог судить, 1x был относительно молодым и неопытным богом, хотя Джон и не знал, что определяет бога как опытного. У них не было хороших ролевых моделей или социального взаимодействия до него, и, в общем и целом, они казались довольно отчаянными в желании быть в хороших отношениях с ним, учитывая, что они его не убили. Вероятно, они не знали, что такое хорошая дружба, кроме как не убивать людей. Джон стонет, задумавшись на секунду меньше, чем следовало бы, прежде чем ответить. «Я не выгоню тебя». — 1x мгновенно оживляется, их красные глаза широко распахиваются. «Что? Почему?» — спрашивают они, как будто перспектива того, что Джон оставит их у себя, была совершенно чуждой. «Потому что... ну, я не знаю. Просто так» — Джону не хотелось объяснять. Незнакомое чувство, бурлящее в его груди от растерянного взгляда, который 1x ему давал. Сложные мысли, которые у него были об этой довольно тонкой ситуации, было невозможно выразить словами, кроме как... может быть, он надеялся, что сможет изменить мнение 1x о человечестве. Как бы банально это ни звучало. — «Но если ты остаешься здесь, под моей крышей, ты играешь по моим правилам. Понял?» «Твои... правила». «Да, мои правила» — фыркает Джон. — «Номер один: не угрожай мне, чтобы заставить делать то, что ты хочешь. Если тебе что-то от меня нужно, попроси вежливо». — 1x усмехается. «Х-хорошо». «Номер два: не выходи из дома без меня или моего разрешения. Учитывая, что ты, по сути, эквивалент разыскиваемого преступника». «Логично». «И третье» — простонал Джон, проводя рукой по носу. — «Послушай, я понимаю, что твое поклонение — это что-то, чего ты хотел, но тебе долго отказывали, но обычно божество должно давать своим последователям причину для поклонения. Например, защиту, удачу или что-то еще. В твоем случае, поскольку ты бог смерти, довольно сложно обещать что-то хорошее в обмен на поклонение». «Тогда… тогда что мне делать?» — спросил 1x, внезапно звуча совсем отчаянно. — «Что я могу предложить кому-то, чтобы доказать свою ценность для их преданности?!» «Э-э-э» — Джон отступил на шаг, когда 1x потянулся к нему. — «Ну, ты мог бы попробовать узнать, что нужно людям? Например…». «Что бог тьмы, смерти и войны мог бы предложить обычному человеку, кроме как "ты не умрешь мучительной смертью"?» «Не знаю, это тебе самому придется выяснить». Нуждающееся выражение лица 1x мгновенно сменилось более решительным надутым видом, его кожа рябила, как кипящая вода. — «Но как я должен это выяснить, если я ничего не знаю о вас, смертных? В последний раз, когда я был в вашем мире, у вас не было этих громоздких кубов, валяющихся без дела!» — воскликнул он, указывая когтистым пальцем на телевизор Джона. Только сейчас Джон заметил, что он перевернут вверх ногами. «Ну, для начала, я хотел бы, чтобы ты убрался в доме после того, как разнес его вчера вечером» — ответил он. — «И я также хотел бы сегодня ночью спать в своей кровати, чтобы мне не пришлось иметь дело и с болью в спине, и с похмельем». — 1x сузил свой красный глаз. «Твоя кровать удобная. Этот диван — нет. Я бы предпочел не меняться» — усмехнулся он. «Ну, иногда, чтобы заслужить одобрение людей, приходится делать то, что нам не нравится» — Джон усмехнулся, еще больше раздражая 1x, когда повернулся, чтобы направиться в свою комнату. — «А теперь будь хорошим богом смерти и убери за собой. Я иду спать, потому что утром на работу, и я больше не опоздаю». Он не стал ждать ответа от 1x, прежде чем направиться по тусклому коридору в свою спальню, благодарный, что этот странный соборный лихорадочный сон закончился, по крайней мере, на данный момент. Когда он не услышал никаких шагов, следующих за ним, он решил, что 1x воспринял его слова всерьез и, надеюсь, проведет ночь, занимаясь уборкой, а не докучая ему. И от этого Джон не мог быть счастливее. Его комната, слабо освещенная лунным светом, проникающим сквозь жалюзи, выглядела так же, как он ее оставил — еще одна победа в его глазах. Джон практически рухнул на матрас, с комфортом застонав от ощущения мягких одеял и простыней, его пушистая подушка и одеяло были прямо там, когда они ему понадобились. «О, слава богу», — пробормотал он. — «Сла-ва богу, или… спасибо Теламону? Спасибо 1x? Не знаю…» Он выдохнул, и казалось, будто все его тело сдулось. Ленивым движением глаза Джон проверил, на месте ли будильник у его кровати, готовый разбудить его на весь завтрашний день. Наконец-то он мог отдохнуть, а именно это Джон и делает, устроившись для, возможно, лучшего сна в своей жизни.