За маской

Иногда в Цифровом Цирке становилось тихо. Не ради спокойствия — а ради паузы. Огни продолжали сиять, но медленнее,словно цифровые нити, удерживавшие реальность, на миг обмякли. Жаль только, что Кейн всегда был готов нарушить любую тишину. Помни шла между гигантских, ярких кубов. Периодически один из них прорезал другой, напоминая: здесь ничто не бывает по-настоящему нормальным. Рагата, Гэнгл и Зубл сидели в главном зале и о чём-то спорили — Помни даже не пыталась вникнуть. Королер, как всегда, укреплял свой форт из подушек. И где-то вдали она услышала смех Джекса. Раньше он её только злил. Теперь его смех больше не бесил — он цеплял. А это пугало куда сильнее. Не то чтобы она собиралась в этом признаваться. Она сжала один из колокольчиков на своём колпаке и попыталась сосредоточиться на остальных. Кейн, парящий над ними, радостно рассказывал план на день: серия мини-испытаний — «весёлых и абсолютно нелетальных!», как он обожал повторять. Помни почти улыбнулась. Почти. — И чтобы сделать всё ещё увлекательнее, — объявил Кейн, вспыхивая, как фейерверк, — каждое испытание будет… полностью импровизированным! Рагата устало выдохнула. Зубл закатил глаза. А Джекс, разумеется, захлопал в ладоши: — Наконец-то что-то стоящее! Помни бросила на него короткий взгляд. Она заметила, что в последние дни он дразнил её меньше. Его шутки всё ещё были колючими, но в них исчез тот яд, что был раньше — будто он проверял границы: насколько далеко может зайти, не причинив ей настоящей боли. Мысль звучала абсурдно. И всё же она не могла от неё отделаться. После часа этих “развлечений” Помни наконец оказалась одна. Кейн отправил всех по разным “креативным заданиям”, и она сбежала туда, где было тихо — в заброшенную комнату за основным шатром. Место было жутким: висящие мёртвым грузом костюмы, реквизит, покрытый пылью, зеркала, в которых отражалась не она, а странные кривые улыбки. Помни села на пол, подтянула колени к груди. Тишина. Хоть на минуту. Но внутри всё равно было неспокойно. Ничего особенного не произошло, но чувство не уходило. После того, как Джекс спас её, в ней будто что-то раскололось. И чем больше она делала вид, что ничего не случилось, тем сильнее это ощущалось. Послышался звук. Шаги где-то позади. Помни резко обернулась: — Кто там? — Спокойно. Я не монстр из-под твоей кровати. Хотя, думаю, сыграл бы его убедительно. Джекс. Прислонился к стене, руки скрещены, ухмылка будто нарисована. Помни устало вздохнула: — Ты… следишь за мной? — Нет. Просто хожу, куда ноги несут. А это, между прочим, мое любимое место. Ты сама его заняла. Он опустился рядом, даже не спросив. Тишина растянулась между ними, упругая, как струна. Помни делала вид, что её это не трогает, но его присутствие — запах, тепло, будто не цифровое— ощущалось слишком близко. — Я люблю это место, — наконец произнес Джекс. — Тут никто не орёт и не притворяется счастливым. Просто тишина. В ней нет лжи. — Тишина? — моргнула Помни. — Тебе это… помогает? — Она честнее любого из нас. В ней хотя бы не надо притворяться. Помни посмотрела на него внимательнее. — Ты… прячешься здесь, когда хочешь, чтобы тебя не трогали? — Я не прячусь, — отмахнулся он. — Я просто беру перерыв от своего шоу. От роли. — Я не думала, что тебе тоже нужны перерывы. — Нужны всем, Помни. Я просто научился это маскировать. Эти слова зависли между ними, тонкие и опасно честные. Помни поправила челку. — Иногда мне кажется… что ты правда имеешь в виду то, что говоришь. Что тебе нравится смотреть, как мы мучаемся. Джекс не сразу ответил. Он уставился на мигающий свет наверху; отблески дрожали на его лице, будто пытаясь поймать настоящую эмоцию. — Я бы сказал «да», чтобы остаться в образе, — наконец произнес он. — Но… я никогда не умел долго врать. Помни промолчала. Это ещё не было признанием — но стояло к нему слишком близко. Спустя несколько минут Джекс лёг прямо на пол, закинув руки за голову. — Если слишком долго смеяться, — сказал он, — забываешь, зачем вообще начал. И уже не знаешь, это веселье… или защита. Помни удивлённо посмотрела на него. В его голосе не было ни тени иронии. Только усталость. — Ты не обязан всё время держаться, — прошептала Помни. — Можешь… просто взять паузу. Хоть на минуту. — И что тогда? — спросил он, не отводя взгляда. — Если я замолчу, всё может посыпаться. — Ну… тогда я посмеюсь вместо тебя. Хоть раз. Повисла тишина. Потом Джекс медленно улыбнулся. Не своей фирменной ухмылкой — маленькой, настоящей. — Помни, из тебя ужасный комик. — А из тебя — ужасный актер. Они засмеялись. Непривычно коротко, чуть неуверенно — но по-настоящему. И на секунду Цирк стал чуть менее фальшивым. — Вы двое должны быть на испытании уже давно! Голос Кейна разорвал воздух, будто взрыв пикселей. Над ними мигал красный шар, словно полицейская сирена. Помни и Джекс обменялись взглядом. — Ах, начальство заговорило, — пробормотал он. — Пошли, пока он не запрограммировал очередной «сюрприз». Он поднялся, закружился, как артист на сцене, и протянул ей руку. — Позвольте проводить вас по багам бытия, моя маленькая депрессивная шутиха? Помни пару секунд просто смотрела на него. А потом — без сарказма — положила свою руку в его. Лишь на мгновение. Но этого хватило, чтобы он замолчал. Контакт исчез так же быстро, как возник. Но тепло осталось.

***

Путь к следующему испытанию тянулся через поле парящих блоков, подвешенных в пустоте. Каждый шаг пружинил, будто по батуту, а законы физики выглядели скорее вежливыми рекомендациями. Помни сосредоточилась на каждом движении, чтобы не сорваться вниз. Джекс, конечно, шёл как обычно — небрежно, заложив руки за спину и насвистывая фальшиво и громко. — Знаешь, у Кейна талант делать всё необоснованно абсурдным, — сказала Помни. — Ага, но зато нам не бывает скучно, — отозвался он. Затем, ухмыльнувшись: — За исключением тех моментов, когда кое-кто начинает философствовать о смысле страданий. Вот это медленная смерть. — Это сейчас намек на меня? — Исключительно из лучших чувств. — Конечно. Они запрыгнули на последний блок и приземлились на что-то, похожее на маленькую сцену. Над ними появился Кейн — с широкой ухмылкой и в шляпе распорядителя. — Приветствую! Ваше следующее испытание называется… Театр Тишины! — С величественным жестом он сотворил золотые пиксельные занавесы и сияющую сцену. — Ни единого слова — только пантомима! Вы должны выразить сущность своих цифровых душ перед невидимой аудиторией! Помни и Джекс переглянулись. — Ах. Идеально, — сказал он. — Наконец-то что-то нормальное. Сначала всё было неловко. Помни двигалась неуверенно, пытаясь изобразить мимикой свой страх и растерянность. Джекс же, конечно, всё преувеличивал — драматические позы, фальшивые падения, нелепые улыбки. Кейн хлопал в ладоши, в восторге. Но затем что-то изменилось. Посреди движения Помни обернулась — и встретилась взглядом с Джексом. Впервые в нём не было ни капли иронии. Он стоял неподвижно, глядя прямо ей в глаза. А потом, без слов, изобразил маленькую фигурку, которая ломается… и заново собирает себя по кусочкам. Помни застыла. Это было просто, она поняла. — Я не хочу снова сломаться. Она шагнула вперёд и жестами показала, что протягивает ему маленький свет. — Ты не сломаешься. Джекс опустил руки. Под пиксельными огнями, созданными Кейном, на мгновение они перестали быть пленниками. Просто два человека. Кейн снова захлопал. — Великолепно! Поэтично! Драматично! Вы прошли испытание! Всё исчезло в вспышке цвета, и они оказались снова в главном зале с остальными. — Ты понимаешь, — сказал Джекс спустя минуту, — что мы только что устроили экспериментальный театр для психопатичного ИИ? — И даже выиграли, — тихо рассмеялась Помни. — Полный провал. Нам конец. Снова опустилась тишина — но уже другая. Помни поймала себя на том, что впервые по-настоящему смотрит на него. И впервые ей не было страшно от того, что она видит. Джекс повернулся к ней, будто почувствовал ее взгляд. На его лице мелькнуло сомнение, прежде чем он заговорил. — Помни, я действительно прячу всё глубже остальных. Это правда, не шутка. Она не шелохнулась. — Просто… если я когда-нибудь перестану. Если отпущу всё, что держал внутри… я не знаю, что останется. Может, одни глюки. Может, ничего. Помни медленно вдохнула. — Может, тебе не обязательно делать это одному. На секунду показалось, что он ответит. Но он лишь опустил голову и тихо хмыкнул. — Ты понимаешь, что мы сейчас ведем нормальный разговор? Это… пугающе. — Нам, наверное, стоит его испортить. — Определённо.

***

Когда день подошел к концу, все начали расходиться по своим комнатам. На мгновение Цифровой Цирк показался… спокойным. Помни почувствовала, как внутри что-то ослабло — будто узел, который она давно не могла развязать, наконец поддался. Может, ей и не нужно полностью понимать Джекса. Может, достаточно принять, что за его ухмылкой прячется тень — и что, по какой-то странной причине, эта тень доверяет ей. Джекс потянулся и устало выдохнул, идя следом за остальными. — Если расскажешь кому-нибудь об этом — я буду все отрицать. — Уже рассказала, — улыбнулась Помни. Он вертел ключ от комнаты между пальцами. — Слушай, Помни… если мы когда-нибудь окончательно слетим с катушек, обещай, что сделаем это дуэтом? — Договорились, — тихо рассмеялась она. И когда цирк погрузился в ночной полумрак, впервые за долгое время им обоим не хотелось сбежать отсюда.

***

Джекс задержался в коридоре, пока остальные скрывались по комнатам. Лампочки лениво мигали, будто и сам цирк устал от происходящего. Он остановился, засунув руки в карманы, и уставился на свое искаженное отражение на полу. — Что за нелепый день… — пробормотал он в пустоту. Из его груди сорвался тихий смешок — лёгкий снаружи, но пустой внутри. Он и сам не понимал, почему всё время думает о Помни. Может, из-за скуки. Может, просто из любопытства. А может — потому что она единственная, кто не смеялся тогда, когда ему этого хотелось. — Да, наверное… — он выдохнул с кривой усмешкой. — Просто занятие, чтобы не сойти с ума. Вот и всё. Он провёл рукой по ушам, словно хотел стряхнуть лишнюю мысль. Сама идея о том, что он… хоть немного заботится о ком-то, звучала нелепо. Он не из таких. Ни здесь. Ни где бы то ни было. — Я не становлюсь сентиментальным, — пробурчал он в потолок. — Это просто баг. Милый, бесполезный баг. Повернувшись к своей комнате, он снова натянул привычную ухмылку — ту самую, что прятала всё, чего он не хотел показывать. Но, положив руку на ручку двери, он замер. Через коридор подсвечивалась дверь Помни. Джекс смотрел на неё пару секунд, затем покачал головой и вздохнул. — Я не думаю о ней, — сказал он вполголоса, будто убеждая самого себя. — Просто… думаю о том, какая она раздражающая. Паузу разорвал его же тихий смех. — Ага. Раздражающая. Вот поэтому я и не могу выбросить её из головы. Улыбка стала шире, но глаза оставались уставшими. — Браво, Джекс… очень убедительно. Он сполз вниз по двери, пока не сел на пол. Ухмылка дрогнула, погасла, а в уставших глазах отражался тускнеющий свет коридора. Его смех тихо летел по пустым коридорам Цифрового Цирка — больше похожий на эхо, чем на веселье.