За маской

В Цифровом Цирке не существовало рассветов, но этим утром — если его вообще можно так назвать — всё казалось немного светлее обычного. Может, это просто ошибка насыщенности… А может, она сама начала видеть мир иначе. Помни не была уверена, какой вариант ей нравится больше. Она шла по главному залу, лавируя между анимированными фигурками, что двигались вокруг, как безумные марионетки. Время от времени какой-то предмет менял форму: куб становился цветком, плюшевый клоун — рыбиной, а затем снова клоуном. Обычный хаос. И всё же в этой абсурдности сегодня чувствовалось что-то менее удушающее. Наверное, потому что впервые за очень долгое время её хоть кто-то услышал. По-настоящему услышал. Она вспомнила вчерашний день — импровизированную сцену, их немые жесты, которыми они обменялись с Джексом. Тогда что-то изменилось. Неуловимое, хрупкое, но настоящее — словно невидимая нить, натянувшаяся между ними. И с тех пор Джекс не делал ничего из своего обычного репертуара. Ни язвительных замечаний. Ни колких шуток. Только взгляды — короткие, но почему-то слишком долгие. Помни остановилась перед столом, за которым Рагата раскладывала хаос из вещей, которые Кейн «создал ради забавы»: парящие чашки, светящиеся кости и печатную машинку, выплёвывающую конфетти. — Доброе утро, Помни! — пропела Рагата, слишком жизнерадостная, чтобы быть хоть чем‑то похожей на человека. — Ты выспалась? Ах да, мы же не спим. Но выглядишь отдохнувшей! Помни тихо рассмеялась: — Не уверена, что это подходящее слово. — О, понимаю! — Рагата радостно хлопнула в ладони. — Ты ведь вчера говорила с Джексом, да? Помни застыла. — Что? Рагата подмигнула: — Я видела, как вы возвращались из закулисья. Никаких криков, никаких оскорблений. Это новый рекорд. Помни почувствовала, как у неё теплеют щёки — иллюзия графики, а всё же неприятно правдоподобная. — Это не то, о чем ты думаешь. Мы просто… поговорили. — Поговорили? — Да. — С Джексом? — Да. — И вы не загрызли друг друга? Помни вздохнула: — Похоже, что да. Рагата рассмеялась: — Ну, если он смог держать рот закрытым больше двух минут — это точно любовь! Помни сверкнула на неё, но промолчала. Потому что маленькая, опасная часть её — та, что всё ещё верила в реальность за пределами иллюзии — подумала то же самое. Рагата снова рассмеялась над её лицом, но смех вдруг оборвался, застряв где‑то в горле. — Я шучу, — сказала она мягко, но на этот раз в её голосе не было веселья. Помни нахмурилась: — Рагата? Та тяжело выдохнула, опираясь на стол: — Слушай, Помни. Я знаю, Джекс может быть… обаятельным. По‑своему, красивым. Но не доверяй ему слишком сильно. — Я ему и не доверяю. — Правда? — Рагата наклонила голову, ее улыбка стала натянутой. — Потому что твое лицо говорит обратное каждый раз, когда его имя всплывает. Помни скрестила руки: — Всё не так. Я просто… не знаю, как его понимать. Рагата медленно кивнула, глядя куда угодно, только не на Помни — на печатную машинку, которая продолжала весело стрелять конфетти. — В этом весь Джекс, — произнесла она тихо. — Он сбивает тебя с толку. Заставляет смеяться, подталкивая всё ближе к краю. А когда ты падаешь — его уже нет рядом. У Помни внутри что‑то сжалось в тугой узел. — Я не думаю, что он хочет меня ранить. — Никто так не думает, пока это не случается. В голосе Рагаты не было злобы — только тень, которую Помни раньше никогда не замечала. — Я его не ненавижу, — продолжила она. — Но я слишком много раз видела, как люди ломались, пытаясь понять, что скрывается за его улыбкой. И я не хочу, чтобы это случилось с тобой. Помни молчала, глядя вниз на дрожащий под ногами пол — бесконечную волну движущегося кода. — Ты боишься его? — спросила она наконец. Рагата чуть замедлилась, словно выбирая слово. Потом тихо ответила: — Я боюсь того, во что он может превратить тебя.

***

— Внимание, мои славные цифровые акробаты! — голос Кейна прозвучал одновременно со всех сторон. — Сегодняшнее испытание посвящено балансу и доверию! Пол под ними затрясло. Жители Цирка собрались у центральной сцены, где Кейн парил, как безумное солнце. — Добро пожаловать на Полосу Хаоса! — с драматическим жестом он вызвал лабиринт подвесных платформ, верёвки, двигающиеся сами по себе, и колонны, меняющие высоту в такт музыке. Помни тяжело сглотнула. — Выглядит… стабильно. — О, стабильно! — закружился Кейн с тростью в руках. — До того момента, как вы на неё ступите! Сегодня вы будете работать парами! Взаимное доверие — ваш ключ к выживанию! Тишина опустилась на группу. Когда Кейн начал распределять пары, Помни скрестила пальцы. Не помогло. — Джекс и Помни! Дуэт эмоционального равновесия! Какая ироничная комбинация! — О, прекрасно… — пробормотала Помни. — Не переживай, — сказал Джекс, улыбка на лице была вызовом. — Я знаю, как держать равновесие. Эмоционально? Тут могут быть проблемы, а физически — без вопросов.

***

Платформы были гораздо выше, чем ожидала Помни. Сверху весь Цирк напоминал море нестабильных цветов — мозаику абсурда. Каждая платформа качалась при малейшем движении, а верёвки извивались, словно беспокойные змеи. Помни глубоко вдохнула. — Ладно… правило номер один: не смотреть вниз. — Правило номер два, — добавил Джекс, — если упадёшь, сделай это смешно. По крайней мере, это будет весело. — Ты совсем не помогаешь. — Я здесь не за этим. И всё же, когда Помни ступила на первую дрожащую платформу, Джекс оказался прямо за ней — не чтобы насмехаться, а чтобы поддержать, если она поскользнётся. Его руки зависли рядом, готовые поймать в любой момент. Помни это заметила. Но не подала виду. — Всё не так уж плохо… — сказала она, пытаясь убедить себя, пока верёвка качалась под ногами. — Подожди, пока подует ветер, — ответил Джакс. Через секунду порыв ветра пронесся по платформе, заставив их обоих пошатнуться. Помни инстинктивно обвила его талию руками. Он издал короткий удивленный звук, но не отстранился. — Видишь? — прошептала она. — Уже не так смешно. — Я предупреждал, — пробормотал он, но голос был низкий, почти мягкий. Они замерли так на мгновение, близко друг к другу, пока платформа не успокоилась. Помни вдруг услышала его дыхание — что-то невозможное в теории, но реальное в этот момент. И эта близость, это странное тепло в мире, где тепла не должно быть, казалось опаснее пустоты внизу. — Знаешь, — пробормотал Джекс, — если бы не риск рухнуть вниз, я бы даже сказал, что вид отсюда ничего так. Помни подняла на него взгляд: — Это ты флиртуешь или тебе просто страшно? — Может, и то, и другое. Невольная маленькая улыбка сорвалась с ее губ. И Джекс это заметил. Его взгляд задержался чуть дольше обычного — не насмешливо, не с издевкой. Просто внимательный. Будто он хотел запомнить этот момент, чтобы потом отрицать. Помни первой отвела взгляд, скрывая смущение за неловким смехом: — Не привыкай. — К чему? — К тому, что я позволяю тебе меня спасать. — О, не волнуйся! — ответил он, возвращая свою фирменную кривую улыбку. — Мне даже нравится, когда ты ищещь себе приключений на одно место. Испытание продолжалось. Каждое препятствие заставляло их двигаться синхронно — прыжки, повороты, моменты, когда приходилось удерживать друг друга. И хоть Джекс продолжал шутить, Помни чувствовала, что он внимательно следит за ней. Каждый раз, когда она поскальзывалась, он уже был рядом, чтобы поймать её. Пока одна из верёвок не лопнула. Помни полетела вперед, пустота зияла под ней. Джекс поймал её, не думая, прижав к себе. На мгновение они зависли в воздухе — вместе, неподвижные. Музыка замерла. Даже Цирк, казалось, затаил дыхание. Потом платформа медленно успокоилась. Помни открыла глаза. Джекс смотрел на неё. Слишком близко. Они не говорили. Они не смеялись. Тишину наполнил стук сердца — или то, что за него могло сойти у них. — Можешь отпустить… — прошептала Помни тихо. Джекс не ответил сразу. Его рука всё ещё держала её за руку, будто он боялся, что если отпустит, она исчезнет. Потом, нехотя, отступил. — Да… конечно. Просто, проверял, всё ли у тебя текстуры корректно отображаются. Помни уставилась на него: — Серьёзно? Это твоя реплика после всего этого? Он пожал плечами: — Я не силён в драматических паузах. Она вздохнула, но уголок её рта выдал улыбку. И эта маленькая, настоящая улыбка, казалось, проникла в него так, как он сам ещё не понимал.

***

Когда испытание закончилось, Кейн взорвался фейерверком из цветных искр. — Какое шоу! Напряжение! Баланс! Щепотка паники! И финал, достойный низкобюджетной романтической драмы! — Это не романтическая драма! — возмутилась Помни. — Это ты так считаешь, Помни! — захихикал Кейн и исчез, оставив только эхо своего смеха. Они остались вдвоем, стоя на платформе, которая ещё не успела раствориться. Под ними Цирк переливался, словно море пикселей — гипнотичное, далекое. Помни села, выдохнув. — Каждый раз, когда мне кажется, что хуже уже не будет, Кейн доказывает обратное. Джекс опустился рядом. — Да, но признай: мы работали вместе неплохо. Почти как… команда. — Почти — ключевое слово! — Я серьезно, — тихо сказал он. — Обычно я не выношу, когда кто‑то подходит так близко, но с тобой… — он замолчал. — Скажем так, было не ужасно. Помни приподняла бровь: — Ого. Комплимент года. — Не привыкай, — отозвался он, и ухмылка чуть дрогнула. Они сидели молча, слушая тихий гул пикселей, плывущих в пустоте. Помни вновь поймала себя на том, что смотрит на него, пытаясь прочитать что‑то, чему пока не находилось названия. Она всегда думала, что Джекс — закрытая книга, маска, которую не снять. Но теперь… маска будто дала трещину. И сквозь нее мелькнуло что‑то человеческое. — Можно спросить? — тихо сказала она. — Только не философию. — Почему ты так делаешь? …Весь этот образ жестокого клоуна. Он тебе правда нужен? Джекс не шевелился. Смотрел вперёд, в пустоту. Когда заговорил, голос был глухим: — Потому что если я остановлюсь, я не знаю, что останется. Это как… выключить радио. И вдруг понять, что никто не слушает. Помни молчала, просто слушала. В его словах не было сарказма. Только страх. — Может, — сказала она спустя момент, — тебе не нужна толпа. Просто кто‑то, кто останется рядом. Джекс посмотрел на неё — почти готовый ответить — но тихо усмехнулся: — У тебя талант рушить мои драматические монологи. — Ну кто‑то же должен. Тишина стала легче. Помни легла на платформу, покачивающуюся, словно на воде. Над ними цифровое небо переливалось бесконечными цветами, как живой калейдоскоп. — Странно, — прошептала она. — Иногда это место кажется тюрьмой. Иногда… сном, который не кончается. — Может, оно и то, и другое, — сказал Джекс, ложась рядом. Помни тихо рассмеялась. Потом серьёзно спросила: — Ты думаешь о том, каким был до? Джакс пожал плечами: — Иногда. Но толку мало. Он отвел взгляд, улыбка стала жёстче. — Вспоминания не меняют того, что мы тут. А здесь “до” нет. Но да… думаю. Чаще, чем хотелось бы. А ты? — Думаю. Но… боюсь, что если вспомню, всё перестанет быть реальным. Даже ты. Джекс резко повернул голову. — Даже я? Помни прикусила губу: — Иногда кажется, что ты — единственное, что здесь настоящее. И это пугает. Он замер. Слова исчезли — уступив место чему‑то теплому и слишком близкому. У него расширились зрачки, уши чуть опустились. Тот, кто всегда прятался за насмешкой, вдруг остался без укрытия. — Помни… — начал он тихо. Потом, спасаясь привычкой, криво усмехнулся: — Осторожнее. Не стоит так говорить. Я могу вдруг начать вести себя прилично. Никто этого не хочет. Помни тихо фыркнула: — Я не думаю, что ты способен быть приличным, Джекс. — Ох, не провоцируй. Я еще удивлю тебя. — Было бы неплохо — хотя бы раз. Они смотрели друг на друга — не как жители хаоса, а как двое, каким‑то образом нашедшие баланс внутри него. Светящийся пиксель проплыл между ними, как крошечная цифровая светлячка. Помни потянулась к нему — и её пальцы коснулись пальцев Джекса. Лёгкое, случайное касание. Но достаточно, чтобы оба замерли. Он не отстранился. И она тоже. — Знаешь… — тихо сказал Джекс, — Мне кажется, здесь ничего не создано, чтобы жить. Но почему‑то… мне нравится мысль, что ты всё ещё рядом. Помни слабо улыбнулась: — Вот уж чего я точно не ожидала услышать от тебя. — Не привыкай. — Уже поздно. Они лежали так, едва касаясь рук, глядя в безумное цифровое небо. И на мгновение, среди безумия Цирка, казалось, даже время остановилось.