Аттрактум | Attractum

30 мая 2007 года.    С самого утра день Гермионы Джин Грейнджер не обещал быть простым. Безумный будничный трафик сжирал её нервные клетки, пока она сидела в душном такси и бездействовала. Нововведённый запрет перемещения по каминной сети относительно её рабочего места добавил к общей загруженности по часу в утреннее и вечернее время. Гадство.    Всегда собранная и пунктуальная — теперь она чувствовала себя рассредоточенной и безответственной, что было очень некстати в конце месяца. Гермиона прокручивала в мыслях тонну задач, вершиной которых был квартальный отчёт за весну.    — Остановите, пожалуйста, у газетной лавки, — попросила она молодого таксиста-итальянца,  который вывез её из пробки окольными путями.    — Вам очень идёт эта причёска, мисс Грейнджер, — сверкнул он белоснежной улыбкой. Гермиона смутилась.     — Простите, мы с вами знакомы?     — Третий раз Вас уже везу, — темнокожий парнишка тепло усмехнулся и вывернул к тротуару. — И каждый раз Вы спешите.    — Я… — ей стало неловко за то, что она не запомнила, — правда не помню, извините меня. Слишком много мыслей, я даже не запоминаю дорогу. Сколько с меня?    — Для прекрасной дамы в это утро бесплатно, — итальянец без имени развернулся вполоборота и подмигнул. — Хорошего дня.    — Что Вы… — Грейнджер замялась, начала искать в сумке кошелёчек с фунтами и остановилась. Взглянула на парня, широко улыбнувшись. Он ведь сам предложил, Гермиона! — Впрочем, позволю себе принять от Вас этот жест. Благодарю!    Она вышла из машины в приподнятом настроении от того, что ей оказали небольшой знак внимания, и от того, что голова хоть на мгновение переключилась от летящей лавины стресса.    8:13 утра.     Грейнджер ненавидела опаздывать на работу. Ноги сами внесли её в газетную лавку, стоящую прямо перед городским кладбищем. Бесконечная благодарность волшебству — другая дверь наружу вела к зелёному двору больницы Святого Мунго, спрятанному от маггловских глаз. Вымощенная дорожка выглядела бесконечной ввиду того, что эта среда стала днём новых и не самых удобных туфель.    Пять, а иногда и семь дней в неделю, Гермиона выбирала вместо прямой дороги до своего корпуса путь через основную больницу, что имела один связующий коридор. Причиной тому были дементоры. Твари, отправленные Министерством охранять психиатрическое отделение по причине содержания там опасных преступников. Безопасно, но жутко раздражающе. Даже сейчас, когда весна начинала сдавать позиции лету — вокруг здания, а особенно на верхних этажах, из-за них порой было морозно.    — Доктор Грейнджер, — в знак приветствия у главных дверей ей кивнула пара авроров. — Что-то Вы поздно, — сказал один из них.    — Опаздываю, — в спешке кинула Грейнджер, влетая в двери и забыв поздороваться.    Больница только просыпалась в лучах тёплого солнца, проникающего сквозь витражи. Целители лениво сновали по главному залу, а их помощники — те, кто дежурил ночью, — толпились у стойки администрации и попивали бодроперцовое зелье, чтобы отработать ещё один сложный день.    Надо срочно сделать себе кофе.     Это было первой задачей на день. Без чашечки капучино с двумя ложками сахара Грейнджер становилась неработоспособной. Вернее, и не начинала ей быть.    Как только она попала в своё отделение, после незначительной проверки ещё одной пары авроров, рабочий день начал ощущаться более явно. Здесь все работали слаженно и как часы. Гермиона нанимала на работу только ответственных и горящих своим делом сотрудников, не жалея времени на замечания и мотивационные встречи. Возможно, последнее и было причиной такой продуктивности.    — Доброе утро, доктор Грейнджер! — весело пропел мистер Йоцкир, пролетая на лестнице вдоль длинного стеллажа с документацией, расположенной за ресепшеном. По всей видимости, он снова затеял перестановку, и именно по этой причине в воздухе плавали папки и личные дела, окутанные магией нового способа нумерации.    — Мистер Йоцкир, никаких происшествий за ночь? — будничным тоном начальника поинтересовалась Гермиона.    — Какие там происшествия, дорогуша? — спешно махнул рукой пожилой мужчина и запнулся. — Прошу простить меня за легкомыслие, доктор Грейнджер. Вы так походите на одну мою знакомую, что я порой забываюсь!    Гермиона подарила старику снисходительную улыбку и наигранно помахала головой. Финн Йоцкир, несмотря на свой возраст и частое пренебрежение субординацией, был хорошим работником. Обладал феноменальной памятью, знаниями во многих областях и умением организовывать и систематизировать. Когда он устраивался на работу, Грейнджер взяла его на семидневную рабочую неделю, включающую к тому же ночные дежурства. Попросту говоря, разрешила проживать в больнице в силу того, что своё происхождение и родных он не помнил. И не пожалела.     Отделение находилось под присмотром хорошего специалиста. Хоть и чудаковатого внешне.    — Кажется, кое-что всё-таки произошло, — крикнул вдогонку старик, когда Гермиона уже повернула в сторону лестницы. Она обернулась и увидела, как с противоположного конца этажа на неё бежит Сьюзен Боунс — помощник старшего зельевара.    Рыжеволосая девушка выглядела встревоженной. Её травянистого цвета медицинский халат был расстегнут и измазан каплями крови.    — Сьюзен! — вскрикнула Грейнджер, когда увидела её разодранную руку.    — Это Каини… — Боунс задыхалась, сдерживая поток крови из основания большого пальца. — Я вынуждена была дать ей двойную дозу успокаивающего, она опять не контролирует свои превращения.    — Ох…     Грейнджер почувствовала укол вины, когда доставала палочку и накладывала на Сьюзен паутину заживляющих чар. Каини — маледиктус. Однажды Гермиона приняла её на пороге психиатрического отделения, решив, что если они справляются с опаснейшими преступниками, то полузмея им на один зуб. Что ж. Это была одна из главнейших ошибок этого года и один очень важный урок.    — Сьюзен, я бы не просила тебя об этом, но у вас слишком тесная связь, — она взяла девушку за запястья и с добротой посмотрела в глаза. — Тебе нужно дождаться сознательного состояния Каини и взять согласие на вживление препаратов в состоянии сна.     Боунс кивнула с решимостью.     — Это моя работа, доктор Грейнджер.    — Благодарю, — с выдохом произнесла Гермиона.    Кофе.    8:25 утра.    День обещал быть безумным.      ***      Если бы Грейнджер хоть на шаг подобралась бы к отчётам или хотя бы к капучино — день можно было считать успешным. Но нет. Не успела она сесть в своё кресло, пролетев мимо копуши-секретаря, как ей прилетела записка в бумажном самолётике.    «Грейнджер, ты нужна у пациента №16. Срочно.»    Она честно обещала про себя выписать Забини премию, если он хотя бы раз по собственной воле обратится к ней так, как того требует регламент и субординация.    — Что тут у вас? — Гермиона появилась в левом крыле четвёртого этажа с аппарацией, проклиная неудобные туфли. — Почему ты здесь?    — Сама посмотри… — Блейз кивнул в сторону двери и открыл её, приглашая войти.    Когда-то прекрасные, успокаивающих оттенков стены палаты ныне были изуродованы какими-то невнятными рисунками чёрного цвета. Пол и постельное тоже. В этой комнате всегда пахло гнилыми зубами, несмотря на тщательный контроль над гигиеной. Ее житель — каким-то образом — навевал ощущение гнили и смерти.    — Антонин, ты принимал вечерний пузырёк? — обратилась Гермиона к пациенту, сидящему на полу в позе лотоса. До её прихода наколдовали магический барьер для безопасности.    — Пророчество сбудется очень скоро, миледи, — на неё смотрели два мрачных глаза, сверкающие чем-то нездоровым из-за грязной улыбки.    Гермиона кинула взгляд на груду пустых колбочек на его прикроватном столике.    — Его ничто не берет, — устало бросил Блейз, вдавив пальцы в переносицу. — Из маггловского. Я перепробовал несколько схем препаратов из тех, что ему дозволены.    — Сильнее? — бросила Грейнджер.    — Печень, — Забини был немногословен. — Я пытался варить аналоги зелий с тем же действующим эффектом, но всё ещё ничего. На моей практике это впервые.    Гермиона сглотнула, прокатив слюну на языке. — Твои грязнокровые ножки будут раздвигаться передо мной, когда Тёмный Лорд восстановит баланс в этом отвратительном мире, — низким, влажным шёпотом протянул Долохов. Грейнджер даже не повернулась.    Антонин был её пациентом полтора года. Осуждённый за многочисленные изнасилования магглорождённых волшебниц — он подарил ей часы незабываемой практики, нося в себе невероятный коктейль из прогрессирующей шизофрении вкупе с парафилией. Злоупотребление алкоголем в былые годы сделало его печень слишком чувствительной к высоким дозам маггловских медикаментов. Волшебные зелья, ко всеобщему сожалению, его организм не воспринимал.     — Повелитель… — шептал Долохов теперь куда-то в окно, — ради вас я готов на любые жертвы.    Гермионе не хотелось этого признавать, как доктору, но он был мерзок. Красок не добавляли и его галлюцинации, посвящённые некоему Лорду в змеином обличии, прогрессирующие месяц за месяцем. Ей приходилось мириться с тем, что в некоторых случаях её знания и способности были бессильны перед психическим недугом. Очевидно, что Долохова из-за его проблем со здоровьем ждала в скором времени смерть. Первая в её отделении.    Две крепкие руки вытянули её из палаты и собственных раздумий. Перед ней стоял итальянец, не спавший, очевидно, всю ночь.    — Ты слишком много думаешь о нём, — бросил Блейз ей, и как будто, себе.     — А ты? — она вернула ему вопрос, зная, что этот случай был для главного зельевара личным барьером. — Ты же сам меня позвал.    — Я должен держать тебя в курсе всех дел, босс, — пожал плечами Забини и похлопал по карманам халата. — Я курить, ты со мной?    Несмотря на то, что вокруг курили абсолютно все, кто был хоть немного ей близок, Грейнджер держалась. Пробовала несколько раз курить за компанию, но так и не нашла в этом что-то привлекательное или успокаивающее. Она поправила брюки по швам, не стесняясь Блейза, и прокляла себя ещё раз за неудобные туфли. Вероятно, над пяткой образовалась кровавая рана.    — Я за кофе… — Гермиона развернулась к коридору и осознала, что капучино придётся отложить еще на немного. Йоцкир шагал со списком ежемесячных закупок прямо к ней.     Она знала, что он составлен идеально. И ещё она знала, что Финн пройдётся с комментарием по каждому пункту, несмотря ни на что.      ***      К полудню её успела выловить пара врачей, что хотели взять совет по случаю пациента с отказом от речи, именуемым в медицине мутизмом. Проблемой было то, что он не был рядовым больным, попавшим в её отделение. Всё больше и чаще пополнялись палаты именно теми, кто совершил преступление. В целом, именно поэтому её отделение и начало жизнь.    №12 был доставлен в корпус Гермионы аж два месяца назад, но с тех пор не проронил ни слова. Как и всегда, задачей её и команды врачей в случае с арестованными — сделать вывод о наличии или отсутствии психического расстройства, чтобы условно подписать приговор. Годы стационара или билет в Азкабан. Всё просто.    Ещё один ребус для Гермионы. Визенгамоту не было достаточно лишь одного отсутствия речи, чтобы оставить его в отделении. Она чувствовала, что за его молчанием кроется что-то ещё, но пока не могла разгадать. Однако времени ей давали достаточно, что сильно облегчало задачу. Всё ещё, если не считать слишком большого обилия вопросов.    К обеду Грейнджер всё-таки вспомнила о чём-то, кроме бесконечных задач, когда целая стопка медицинских карт для подписи посыпалась со стола в её кабинете. Она откинулась на спинку кресла и наколдовала себе капучино в изящной фарфоровой чашечке. Мастерству приготовления кофе магическим способом ей приходилось ещё поучиться. Однако на этот раз пенка не оседала слишком быстро, и на поверхности даже красовался незамысловатый цветочек. Осталось только добавить пару кубиков сахара.    За ними она поднялась к стеллажу и остановилась, засмотревшись в окно. Без одного дня — летний Лондон. Все ещё свежий, но уже радующий теплом, заливистыми лучами яркого солнца и вовсю цветущей глицинией, плетущейся по главному корпусу больницы. Буквально две минуты — одно мгновение в её безумном дне, — она позволила себе насладиться. Кстати, это оказалось ошибкой, ведь до того, как рука потянулась к хрустальной сахарнице, в дверь постучали. Два раза «ха».    — Войдите!    Несколько секунд промедления, чтобы вздохнуть, посмотреть на ногти и понять, что пора освежить маникюр.    А затем обернуться, увидеть вошедшего и спешно глянуть на старинные настенные часы.    — Винсент, — Гермиона опешила, увидев аврора в своём кабинете в обеденный час. — Я уж было подумала, что совсем заработалась и уже наступил вечер. Что-то стряслось?    — Нет, — он отвечал всегда коротко и, в целом, был немногословен. — Мистер Поттер просил передать Вам новое дело.    Новое дело. Если быть точнее — новый преступник, которого аврорат перенаправит в её отделение для детальной диагностики психики. Гермиона вздохнула и тут же облегчённо выдохнула от того, что это произойдёт хотя бы на следующий день.    — Хорошо, но я всё ещё не понимаю, почему сейчас. Ты же вернёшься за отчётами вечером?    Винсент кивнул и подошёл к столу, чтобы помочь Гермионе справиться с разлетевшимися бумагами медицинских карт. Ей даже не было стыдно за беспорядок — в голове кипело слишком много мыслей из-за неожиданного визита аврора.    — Особый случай, доктор Грейнджер, — зараза. С этими словами бархатная папка с фиолетовым отливом легла на расчищенный стол, и Гермиона приготовилась к стандартной процедуре. — Вашу руку.    Она коснулась ладонью поверхности, и Винсент произнёс заклинание передачи ответственности за содержимое. В воздухе на мгновение повисли тонкие желтоватые линии магической печати, принявшие затем зелёный оттенок. Процедура завершена. Замочек щёлкнул, и Гермиона поспешила открыть папку, чтобы узнать подробности этого «особого» случая.    Винсент выпрямился и встал ровной фигурой перед столом, как и всегда, когда она проверяла документ на наличие всех необходимых ей данных.    — Ам… — Грейнджер перелистывала плотные листы желтоватой бумаги один за одним и не находила деталей. — Есть что-то ещё, что я должна знать?    — Нет.    Арестованный №47.    Предварительный диагноз: диссоциативная амнезия, шизофрения.    Замкнут, эмоционально лабилен. Присутствуют вспышки агрессии.    Психиатр отдела расследований: Лонгботтом Н.    Две страницы описания места преступления, несколько выдвигаемых авроратом теорий. По предоставляемым данным, арестованный №47 подозревался в убийстве собственных родителей путём физической расправы. Подробное описание первой встречи с медиком, полное отрицание пациентом происходящего, непонимание. Грейнджер листала — листала и читала урывками текст. Невилл, отправленный ею в Аврорат для первичной диагностики арестованных, выполнил работу, как всегда, на отлично. Только вот, был нюанс.    — Здесь нет имени, — наконец подняла глаза Гермиона и посмотрела на непоколебимого Винсента.    — Все недостающие детали по этому делу Вам передаст мистер Поттер.    — Так недостающие детали всё-таки есть?    — Все, что Вам необходимо знать, как главному психиатру, находится в этой папке.    Он её раздражал. Нет, действительно.  Грейнджер не понимала, как можно быть настолько безупречным внешне и отвратительным внутри. Конечно же, она понимала, что у него есть определённый регламент и ответственность за информацию. Однако в одной и той же ситуации подавать себя можно было по-разному. Гермиона не видела в нём доброты, которая мелькала в глазах у других авроров, посещавших её. Два стеклянных шара с голубыми радужками не источали ничего абсолютно, и она, как человек знающий, не доверяла его отрешённости и даже слегка сторонилась.    — Спасибо, Винсент. Вы можете идти.    Короткий кивок сверху вниз — и вот в её кабинете уже не было красного раздражающего пятна его мантии. Гермиона ещё раз заглянула в папку, чтобы понять, что обычным делом в её практике это не будет. Невилл просил детальной диагностики, что на их языке означало слишком заковыристый случай. А ещё — отсутствие имени. А ещё — нетипичное время передачи нового дела, которое совсем выбило её из колеи. Она злилась на Гарри за то, что он оставил ей столько загадок, и мысленно пообещала себе уничтожить его этим вечером.     Пришлось заставить себя отложить папку в сторону, чтобы заняться более важными задачами на этот день. Гермиона успокаивала себя тем, что на ужине Поттеров она сможет всё выяснить. А ещё — позволила себе снять туфли и выделить две минуты, чтобы всё-таки насладиться чашечкой кофе.     — Доктор Грейнджер, помогите! — послышался крик секретарши из-за двери.    Грейнджер вылетела из кабинета прям босиком и успела взмахнуть палочкой в последний момент. Ширин держала свой стеллаж двумя руками, и на неё вот-вот собиралось свалиться несколько тяжёлых фолиантов в зачарованных паках, которым Гермиона просила найти место в своём кабинете ещё неделю назад.    ***  Подведя итоги квартала, Гермиона поняла, что весной показатели её отделения слишком упали. Не то, чтобы она могла и хотела подводить ментальное здоровье пациентов под какую-то черту или графики, и не то, что от неё бы кто-то ждал невозможного. Но сама Гермиона корила себя от нагребающего чувства ответственности и незавершённости. Ей хотелось помочь. Ей хотелось совершить невозможное.  Аврорат не давил. Два раза в неделю стабильно она должна была отправлять отчёты о проделанной работе в отдел безопасности, касательно находящихся под её попечением преступников, проходящих вынужденное лечение. И о тех, кто находился в стационаре временно, для диагностики — таких, как №12. Однако всё ещё без давления.  И глава аврората в лице Гарри, и даже сам министр магии Кингсли, с поддержкой которого Гермиона отстояла под психиатрию отдельный корпус, не беспокоились о делах отделения больше, чем нужно, и полностью ей доверяли. По правде говоря, Гермиона действительно была настоящим профессионалом своего дела, не раз доказав своё мастерство за почти семь лет практики. Пять из них — главой собственного отделения психиатрии.  К вечеру этого самого безумного дня, Грейнджер всё-таки смогла выпить чашечку кофе. Конкретнее — за двадцать минут до конца рабочего дня, когда кипа документов улетела вместе с двумя Аврорами, она смогла выдохнуть.   Неудобные туфли трансформировались в остроносые лодочки на небольшом каблуке, а на ноги легло охлаждающее заклинание. И тогда ей захотелось пройтись. Расслабить халат, вдохнуть и выдохнуть, наблюдать за тем, как дневной состав готовится покинуть рабочие места.  Капучино лёг в её руку на первом этаже под ненавязчивую мелодию возле стойки регистрации. Живительный глоток горячего, горько-сладкого напитка помог почувствовать волшебство момента конца рабочего дня. Главный холл заливало закатным светом, оранжево-зеленоватыми бликами сквозь витражи. Мистер Йоцкир в своей синей мантии с золотыми животными среди звёзд, как и всегда, пересчитывал что-то вслух.  В правом крыле первого этажа, где находились служебные помещения, комната неотложной помощи и лаборатория, звучал звонкий смех медиков и помощниц. Гермиона заглянула в комнату отдыха и улыбнулась Блейзу, овладевшему всеобщим вниманием. Он умел, зайдя всего на минуту, стать центром компании. Чаще лишь на минуту — увидеть его вне лаборатории можно было лишь в редких случаях.  Забини утопал в зельях с головой, бесконечно занимаясь разработками, научными работами и исследованиями. Готовил сотни колбочек с препаратами для каждого пациента отдельно и для общего назначения. Сортировал и подбирал маггловские препараты, которые Грейнджер смогла ввести в колдомедицину лишь год назад.   — Грейнджер, — Забини поймал её, когда она выходила, чтобы направиться осмотреть верхние этажи, — завтра мне необходимо уехать на пару дней. Ты знаешь…  — Оу… — Гермиона задумалась, в панике перебирая дела на следующий день, как и всегда. — Конечно, Блейз. Я тебя не тороплю.  — Признателен за понимание. Мулат и его лучезарная улыбка провели её до лифта, пока он рассказывал о течении болезни маминого шестого мужа.  Когда Забини устраивался к ней на работу полгода назад, они условились на том, что его график работы будет плавающим в силу того, что его помощь часто необходима дома в Италии. Иногда он срывался на день, а иногда пропадал на неделю.   Грейнджер была готова пойти на эти условия, лишь бы иметь при больнице такого талантливого колдомедика и зельевара, как Блейз. В моменты, когда он присутствовал — мог заниматься работой без остановки, забывая пойти на ночь домой. Когда отсутствовал — его работу выполняла помощница Боунс, чуть менее талантливая, но очень трудолюбивая девушка.  — Если я могу как-то помочь, ты только скажи, — перед тем, как закрылись двери лифта, Гермиона всё-таки подняла глаза на итальянца.  Он упёрся одной рукой в стену и комично дёрнул бровями.  — Разве что порадовать меня своей красотой на солнечном берегу, — произнёс он с ехидной ухмылкой.  — Вы подрываете мой авторитет, мистер Забини, — ей пришлось приложить усилие, чтобы сдержать улыбку.  — Здесь никого нет, — его сверкнувший взгляд отпечатался на задней стороне век, когда двери лифта закрылись.  Гермиона нажала кнопку четвёртого этажа и всё-таки широко растянула уголки рта, на всякий случай скрыв улыбку за глотком кофе.  Прелесть мулата была в том, что он ненавязчив. Иногда они обменивались с ним подобными фразами, будто для поддержания тонуса, на самом деле не имея за этими словами ничего слишком серьёзного. Лишь дружеское.  Зачарованная птичка пропела, что она прибыла на четвёртый этаж.   С этой высоты начинались «владения» преступников — ближе к дементорам. Вспомнив о них, Грейнджер поёжилась то ли от фантомного холода, то ли от реального, нагнанного в коридоры магией охлаждения.  Палаты здесь были обновлены после недавнего инцидента с огнём. Изначально планировалась лишь реставрация магией, но внеочередное пожертвование от анонимного спонсора, поддерживающего её отделение уже несколько лет, подало идею на то, чтобы полностью изменить условия содержания и кабинеты.   Пока здесь ещё не было никого, Грейнджер могла свободно пройтись по помещениям и оценить обстановку. Воздух пах новым — мебелью и немного лаком и краской. Всё также мягкие зелёные оттенки успокаивали её саму. Матрасы в — естественно — одноместных палатах были удобными, ортопедическими. В каждой палате находилось место для проведения досуга, где можно отдохнуть на комфортном диване, заняться спортом или сыграть в игру.    Всё здесь ждало лишь двух последних деталей: пациентов и чар, накладывающих на предметы способность не наносить вред — Гермиона их привезла из Японии, когда проходила практику у одного из ведущих психиатров волшебного мира.  Самым ближним кабинетом к центральному коридору был тот, что предназначался для приёмов. Она не стала в него заходить, предвкушая, что часть следующего дня всё равно проведёт там. Ведь новый преступник под номером 47, имя которого Грейнджер не знала, станет первым обывателем правого крыла четвёртого этажа.   Кстати, о нём. Прогулка закончилась испарившейся в воздухе чашечкой кофе и аппарацией в свой кабинет на последний — седьмой этаж.   Часы уже десять минут, как пробили семь вечера, а Поттеры её ждали на ужине у себя в восемь. Но ей, честно, хотелось, наконец, потратить время на изучение фиолетовой бархатной папки, доставленной сегодня аврором в обед.  Грейнджер потратила на неё добрых полчаса, позволив себе погрязнуть в заключения с головой. Ещё одной немаловажной и необычной деталью стала для неё дата. №47 арестовали на месте преступления 29 мая практически в полночь. Сейчас календарь показывал 30.  Это означало ни много, ни мало — меньше суток с момента произошедшего.   Чему была обязана такая скорость работы авроров? Чем этот случай был отличен от всех, кроме того, что преступник не помнил ничего о случившемся? До вечера у Поттеров оставалось всего 20 минут, когда Гермиона всё-таки поднялась со своего кожаного кресла и направилась к двери кабинета. Скорее всего, она опоздает. И, скорее всего, к этому времени у Поттеров ещё ничего не будет готово.    ***    — Тётя Гермиона! — как только открылась белоснежная дверь дома Поттеров, в уши Грейнджер ворвался крик двоих мальчишек, бегущих наперегонки с лестницы.   — Мальчики, полегче, я тоже рада вас видеть, — она залилась хохотом, когда ребята накинулись на неё с объятиями и расспросами о работе.  Среднему сыну Поттера, Альбусу, было всего четыре, и он ещё не совсем понимал, кто такие пациенты и убийцы, лишь создавая дополнительный шум за братом. Джеймсу было шесть, и в силу того, что его отец был аврором, а крёстная психиатром, специализирующимся преимущественно на преступниках, в один момент он начал со страшной силой интересоваться всеми возможными подробностями, которые взрослые могли ему только дать. Остальную информацию он добывал как-то сам, пока отца не было дома, а гувернантка смотрела за младшими.  — Гермиона, а сегодня кто-то пытался тебя задушить? — не унимался пытливый Джеймс, прокручивая в руках игрушечную волшебную палочку. Он шагал по ступеням то выше, то ниже, мельтеша перед глазами с очень важным видом.   Грейнджер даже слегка растерялась и вероятно бы даже забеспокоилась о его слишком сильной тяге к криминальному миру. Однако такова была среда мальчика, и ей только оставалось напоминать Поттеру о том, что было бы неплохо оградить детей от подробностей этого мира.  — Никто не пытается задушить меня на работе, — уверила она мальчиков с доброй улыбкой. — За этим слишком чутко следят.  — А что такое «чутко»? — задался вопросом Альбус. Он был, в отличие от Джеймса, спокойным ребёнком.  Между ними прыгнул старший шестилетка.  — Это значит внимательно! В твоём возрасте я уже такое знал!  — Мальчики, отстаньте от Гермионы! — из гостиной послышался торопливый голос Гарри. — Привет.  Друг вышел из комнаты, держа в одной руке двухлетнюю малышку Лили с копной рыжих волос, а в другой расчёску и гору резинок. Его вид был, мягко говоря, уставшим и немного забавным, так как на нём всё ещё была надета форма главы Аврората, которую он явно не успел снять после работы.  — Привет… — Грейнджер растянула неловкую ухмылку. — Ты сегодня без помощи?  Гарри безнадёжно кивнул головой, уворачиваясь от размахивающей куклой Лили.  — Беатрис нездоровится, и я отправил её подлечиться домой. Сегодня весь день наперекосяк, хорошо, что ты пришла.  — Да, хорошо, — сказала Грейнджер тихонечко, себе под нос, и сама с усталостью выдохнула.   Она всегда была рада навестить друга и, по возможности, оказать ему помощь, но в условиях, где её голова сама взрывалась от накопившихся задач, порой это казалось весьма утомительным. Конечно же, Гермиона никогда не говорила Гарри об этом, считала своим долгом сделать всё возможное, чтобы помочь другу, который почти два года растил детей в одиночку. Она же и порекомендовала ему нанять гувернантку, чтобы дети всегда находились под крылом надёжного человека и могли получать должный уход и образование.  — Почему ты не попросил прийти миссис Уизли? — Гермиона села за уже накрытый стол рядом со стульчиком для кормления, где сидела Лили для того, чтобы помочь ей с едой. В свои два малышка не говорила ни слова и не могла попросить о помощи без участия крика, что расстраивало и Грейнджер, и Гарри.  Поттер перенёс левитацией уже готовую индейку на стол и взмахом наполнил бокалы тыквенным соком. Они посмотрели друг на друга, каждый мысленно согласившись с тем, что хотелось бы чего-нибудь покрепче. Тяжёлые дни были на работе у всех.  — Молли отправилась навестить Чарли в Румынию, — безмолвным жестом он отправил забежавших мальчиков мыть руки перед ужином. — Он снова лежит с ожогами в медицинском крыле.  — Возможно, с его стороны было бы логично отойти от прямого контакта с драконами и не получать столько увечий, — Грейнджер сама не поняла, что сказала. Гарри в ответ нервно усмехнулся.  — Ну да, а тебе — уйти из больницы и зажить спокойно.  — А тебе — оставить Аврорат. В случае Гермионы и Гарри такие слова звучали слишком комично и до боли абсурдно. Каждый из них горел своим делом до такой степени, что представить себя в чем-то другом казалось совсем невозможным.    — Кстати, Поттер! — Грейнджер повернула голову к другу и посмотрела с укоризной перед тем, как помочь Лили наколоть кусочек индейки. — Ты… Засранец.  — Судя по тому, что ты назвала меня по фамилии… дело серьёзное, — почесал голову Гарри. — Только добавь немного конкретики.  Гермиона скорчила гримасу, кричащую: «Я убью тебя, если ты будешь пудрить мне голову.». За обеденный стол сбежались Альбус и Джеймс и теперь шумно делили здоровенную ножку, будто она была последней на ближайший год. Отец в их сторону даже не посмотрел, и лишь вздохнув, оставил эти разборки на них.  — Я о запросе на диагностику, Гарри. Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу, когда в деле отсутствует какая-либо конкретика, — она размахивала пустой вилкой в воздухе, облокотившись локтем на стол. — И к чему такая срочность? Чем оно так особенно?  Гарри прикусил щёки, чем начал раздражать Гермиону особенно сильно. Он медлил, копошась в собственной тарелке и, в целом, делал вид, что её не расслышал.  — Давай сейчас не о работе, — ещё сильнее опустив голову, чтобы скрыть за этим жестом хитрую ухмылку.  — Поттер! — Грейнджер не понимала, что происходит. — Нет, ты расскажешь мне, какого чёрта столько загадок. Во-первых, почему дело принесли отдельно ото всех?  — Чтобы ты имела больше времени, чтобы с ним ознакомиться.  Её друг надел маску спокойствия, что говорило о почти нулевых шансах на успех. Ответ был бредовым. Хоть дело и было не совсем ординарным, она, как и всегда, могла с ним ознакомиться вечером или перед встречей с пациентом.  — Кто это, Гарри? Я его знаю? — она наседала. Сейчас за столом сидели доктор Грейнджер и глава Аврората. Каждый из них отмерял слова по своим причинам, и каждый хотел остаться в выгодной позиции.  Бессмысленно.  — В какой-то степени да, — услышав эти слова, Гермионе захотелось встать и опрокинуть его со стула. Причиной поведения Гарри было то, что сейчас он находился вне работы и вполне мог позволить себе слегка подурачиться. Грейнджер же, казалось, не выходила из роли доктора ни на минуту.  — Гарри, чёрт возьми, Поттер! — она вскрикнула и необдуманно стукнула рукой по столу, чем напугала малышку.  Лили в момент побагровела и разошлась плачем, вышвырнув ложку с кашей со своего стульчика.  Грейнджер в мгновение ощутила себя неловко и подскочила, чтобы поднять ребёнка и постараться успокоить. Рядом с ней тут же оказался Гарри, они одновременно склонились и стукнулись лбами под оглушительный плач.  — Прости, милая, — Гермиона успела подхватить её первой и начала раскачивать в надежде успокоить именно так. Других способов у неё не было. — Это все из-за тебя, Поттер!  Гарри вопросительно уставился, направив палец на себя. Мальчики за столом в очередной раз не поделили солонку, и Джеймс, в отместку, высыпал Альбусу в тарелку целую гору перца. Грейнджер молилась на скорейшее выздоровление Беатрис, улавливая в уставших глаза друга то же желание.  — Кто обидел малышку Лили?! — из прохода прозвучал спасительный женский голос.  Дети вскочили с радостными криками «Бабушка!», а Лили притихла.  — Миссис Уизли! — на лице Поттера между собой боролись удивление, шок и облегчение. — Вы же должны быть вместе с Чарли!  — Он уже идёт на поправку, — она смягчила голос и перехватила у Гермионы ребенка, улыбаясь во весь рот. — Беатрис отправила мне письмо о том, что больна ещё утром. Мы с ней договорились давно, что я буду её выручать, случись у неё что-то непредвиденное. Она такая хорошая девушка, Гарри!  — И правда! Просто замечательная, — он засуетился, похлопывая себя по карманам. — Спасибо, что пришли, я совсем не справляюсь…   Гермиона уже закусила губу, предвидев очередную рекламную кампанию Молли на счёт гувернантки, которая могла бы стать «хорошей женой». Но друг опередил, влетев со словами вперёд:  — Мы выйдем на улицу с Гермионой, чуть освежимся, Вы не против? — Конечно, мой мальчик, — захлопотала миссис Уизли и начала разбираться с тем, кто из детей успел съесть достаточно за этот ужин.  — Пойдём-пойдём, скорей, — Грейнджер поймала взгляд друга, который шептал ей и махал руками, умоляя выйти скорее на задний двор.  Вечер был тёплым с остаточными нотками прохлады этой весны. Они опустились на широкую садовую качель и несколько минут просто мирно покачивались, вглядываясь в чистое сумеречное небо. Гермиона запрокинула голову на руку друга, лежащую за ней на изголовье. Гарри, наконец, сделал первую затяжку своих невыносимо крепких сигарет.  — Ты успел, — немного истерично усмехнулась Грейнджер.  — Предотвратить разговоры о Беатрис? — он повернул голову в её сторону и рассмеялся. — По мнению Молли, я без женщины совсем ни с чем не справляюсь…   Гермиона сжала губы в тонкую линию и втянула в себя, чтобы не сболтнуть чего лишнего. Ухмылка предательски ползла по лицу.  — Что?   — Но ты и правда ведь ни с чем не справляешься, — вырвалось у Гермионы. — Прости.  На этот раз Гарри повернулся вперёд и сделал ещё слишком долгую затяжку. Грейнджер наблюдала за тем, как подрагивал огонёк его сигареты и отгоняла от себя слишком печальные мысли. Ей было невыносимо жаль видеть, как друг отгонял от себя любые намёки на романтические отношения — даже не допускал такой мысли. Кроме одного случая.  — Я правда не справляюсь, — его голос был тихим и низким, а ещё чуть хрипловатым. — Но ведь я именно поэтому и не жалею денег на гувернантку. Она мне помогает с детьми и по дому. Все ведь идёт достаточно складно, ведь так?  — Так, Гарри, — печально ответила Гермиона.  Ей было сложно найти слова, когда дело касалось этой темы. Вернее, она их могла находить какое-то время назад. Тогда, когда поняла, что Гарри надолго остался один и не справится без помощи. Тогда, когда лично выбрала ему Беатрис в качестве гувернантки детям. Тогда, когда они около года назад пьяные долго общались и даже попытались заняться сексом, решив, что их близость может быть хорошим фундаментом для семьи. Но не смогли. Их действия не зашли дальше одного поцелуя, потому что Гермиона и Гарри друзья. Такие, которые больше похожи были на сестру и брата, чем на любовников.  У каждого из них была своя боль, которая не давала двигаться дальше и заставляла утопать с головой в работе. Грейнджер смогла преодолеть свою спустя пару лет. Поттер спустя эти же почти два года — не смог.  — Я отправил запрос в Министерство магии Штатов, — его слова вместе с сигаретным дымом полетели в сторону Гермионы с лёгким дуновением майского ветра. Она закашлялась.  — Какой по счёту за всё это время, Гарри?  Он задумался, подняв глаза к небу, будто там была написана точная цифра.   — Шестой за год и восемь месяцев, — без эмоции сказал друг. — Жаль, что у нас плохо налажены контакты с островной Азией… Может поехать туда?   Гермиона на мгновение прикрыла глаза и отвернулась. Поттер не ждал ответа, рассуждая сам с собой, а она тихо заплакала. Сердце сжималось от того, что он всё ещё не мог отпустить Джинни, что без вести пропала почти два года назад. Грейнджер тяжело переносила потерю подруги, но смогла за год принять высокую вероятность её гибели. Гарри верил, что она могла быть жива и, будучи главой аврората, не оставлял поиски.  — Ты нужен детям здесь, — тихим шёпотом, чтобы скрыть слёзы и заложенный нос. — И работу же ты не оставишь.  — Можно решить… — он тяжело вдохнул и потянулся за палочкой, чтобы уничтожить окурок. — Ладно. Я ещё подумаю об этом.  И самым страшным было для Грейнджер, что она знала, что он правда подумает и решит. Так уже было, когда Министерство Франции ответило на запрос, что у них появлялась рыжая девушка, похожая на ту, что была на их свадебной колдографии. Поттер тогда сорвался с рабочего места и неделю рыскал по всему Парижу и соседним городам, захватив в последний пару дней ещё и соседние страны. Как оказалось после, девушка оказалась не той.   В тот период Грейнджер чудом отвела его от подступающей глубокой депрессии. И сейчас друг держался из последних сил. — Гермиона, — Гарри тяжело вздохнул и прижал её к себе крепче, когда почувствовал, как она начинает дрожать. — Давай этим вечером не о работе. Я честно завтра приеду заранее и всё в подробностях тебе расскажу. У нас есть время. Сегодня нам необходимо отдохнуть.  Она вздрогнула от того, что где-то неподалёку начал греметь и сверкать фейерверк. Из дома на звуки выбежали мальчики с криками о том, чтобы папа поднял их повыше. Сердце Гермионы снова залилось тёплой тоской. Джинни не видела, как подросли её парни. Не видела, что Лили уже кушает вилкой сама. Не причёсывает ей волосы и не читает сказки на ночь. Надежды Гарри иногда поселяли в голову мысли, что младшая Уизли и правда могла быть жива, находясь где-то, откуда не могла вернуться сама.    — Хорошо, Гарри.  Грейнджер вздохнула. Она уже знала, что этой ночью нарастающая тревога точно не даст ей уснуть.