Не твой враг

Рон Рон стоял на своей кухне абсолютно растерянный. Сегодня у его эльфов был законный выходной, и сам он должен был бы поедать вкуснейший ужин в Норе, но планы сложились иначе. Пэнси проспала в его спальне почти весь день, и он решил, что самое время приготовить ей ужин. Вот только в кулинарии он был абсолютным нулём. Дошло до того, что он даже открыл какую-то магловскую кулинарную книгу, но та никак не облегчала его страдания. В его голове не укладывалось, что в рацион Пэнси Паркинсон могло входить что-то кроме вина, сигарет и, может быть, крови младенцев. Он решительно не мог вспомнить ни одного раза, когда видел её за едой. После десяти минут бесцельного листания страниц он вспомнил, что мама всегда готовила фирменный куриный суп, когда он болел. Это выглядело достаточно просто, чтобы рискнуть повторить. Рон поставил воду на огонь, закинул туда куски курицы и с трудом взялся чистить овощи. Всё шло отлично — ровно до того момента, пока резкий запах лука не ударил в нос. Глаза мгновенно наполнились слезами. — Ох, Уизли, я, конечно, тронута твоей заботой, но со слезами ты перебарщиваешь, — голос Пэнси донёсся от двери. Чёрт. Рон тут же отвернулся к окну, стараясь держаться подальше от лукового оружия массового поражения. Активно моргая, он изо всех сил делал вид, что чрезвычайно занят перемешиванием супа. Пэнси прошла на кухню и села за стол. Она была всё в тех же строгих брюках, но на этот раз без пиджака. Тонкий чёрный корсет подчёркивал хрупкость её фигуры и изящную линию ключиц. Косметики почти не было — без неё она выглядела моложе и куда более беззащитной. Рон на её фоне выглядел куда проще: босиком, в свободной белой футболке с удлинёнными рукавами и тёмных домашних штанах. — Ты снова пялишься, — беззлобно бросила она. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Рон, имея в виду её здоровый вид и ничего больше. — Как себя чувствуешь? — Примерно как курица в твоей кастрюле — не слишком уютно, — усмехнулась Пэнси. — Видимо, я давно не имела дела с трупами и переоценила свои силы. Я зашла сказать спасибо, что не бросил меня там. И попрощаться. Рон с удивлением понял, что вовсе не хочет, чтобы она сейчас уходила. — Тебе придётся остаться и отплатить за мой героизм, — улыбнулся он. — Если я не накормлю тебя ужином, Луна проклянёт меня до седьмого колена. — Луна была здесь? — удивилась Пэнси. — А ты думала, я оставлю тебя в своей спальне одну, не проверив, что ты в порядке? Зрачки Пэнси заметно сузились. — Кстати, почему я спала именно в твоей кровати? У тебя что, нет гостевой? — Потому что именно туда я трансгрессировал с тобой на руках, — пожал плечами Рон. — Уизли, — губы Пэнси тронула какая-то особенно опасная улыбка. — Конечно, устоять передо мной невозможно, но в сознании я куда больше соответствую твоим влажным фантазиям, чем без него. — А откуда ты знаешь, в каком состоянии ты фигурируешь в моих фантазиях? — на этот раз Рон посмотрел прямо ей в глаза без тени улыбки. Она тут же напряглась от внезапной смены температуры в разговоре, и только тогда он снова расслабился и рассмеялся. — Пэнси, ты смелая только на словах. Тебе не обязательно быть стервозной слизеринкой на этой кухне. — Он подмигнул. — Клянусь, я никому не расскажу. Её широко распахнутые глаза ясно показали, что такого поворота она не ожидала. — Я не знаю, что ты любишь, но пока я закончу с супом, посмотри, что найдётся в холодильнике, — он предложил это больше потому, что не был уверен, выйдет ли суп съедобным. — Будь как дома. Пэнси посмотрела на него, что-то обдумала и послушно направилась к холодильнику. Достала хлеб, молоко и банку малинового джема из сада Молли. Она быстро соорудила небрежный сэндвич с щедрым слоем джема, налила большой стакан молока, потом подумала и захватила с кресла плед. Замотавшись в него и сунув ноги в его огромные туфли, вышла на веранду. Рон заворожённо наблюдал, как она устроилась прямо на деревянном полу, наложила на него заклинание от холода и выбрала место так, чтобы видеть сад и при этом всё ещё разговаривать с ним. Она жмурилась от удовольствия, откусывая сэндвич. — Уизли, если в свободное время ты варишь это малиновое зелье, я могу выйти за тебя замуж, — пробормотала Пэнси с набитым ртом. — Сбор ягод для него считается? — с улыбкой уточнил Рон. — Не смей торговаться. Я и так делаю огромную скидку за этот божественный дар, — усмехнулась она, едва заметным жестом обведя линию своего тела. Рон только хмыкнул и, не собираясь дальше торговаться, закончил возиться с овощами, погрузив их в кастрюлю. Параллельно он серьёзно подумывал, не стоит ли прочитать магловскую молитву, чтобы через час его варево оказалось съедобным. На зельеварении у него частенько всё заканчивалось чёрным дымом и ужасным запахом. Но пока курица вела себя гораздо приличнее флоббер-червей и попыток побега не предпринимала. Освободив стол, он понял, что остаётся только присоединиться к Пэнси. Он сел рядом, но на расстоянии, оставив ей личное пространство. На улице было холодно, но не морозно. Она всё ещё медленно жевала сэндвич. Увидев его, спокойно протянула остаток. Рон, который никогда не отказывался от еды, сразу откусил огромный кусок. Это и правда было божественно. Пэнси сначала оскорблённо посмотрела на уменьшившийся вдвое сэндвич, а потом всё же предложила запить его молоком. Рону вдруг стало так хорошо, что он откинулся и лёг прямо на тёплый зачарованный пол, закинув руки за голову. На темнеющем небе уже мерцали первые звёзды. Не хотелось думать ни о Пожирателях смерти, ни о трупе Сивого, ни о прочей мертвечине. Он хотел побыть в этом мгновении — с малиновым сэндвичем, милой Пэнси, варящимся супом и вечерними звёздами. Но вопрос, который мучил его целый день, всё равно сорвался с губ: — Почему ты сказала, что твои родители не заслуживают сравнения с моим отцом? Пэнси замерла, глубоко вздохнула и легла рядом, устремив взгляд в небо. Она долго молчала, а Рон терпеливо ждал, давая ей время собраться с мыслями. Наконец она подняла палочку и коснулась левой руки — на ней тут же проявилась Чёрная метка. Рон постарался скрыть эмоции. Слишком много тяжёлых воспоминаний в нём будил этот рисунок. — Мои родители были из тех, кому нельзя было заводить детей, — её голос звучал тихо и беспристрастно. — Для них главной ценностью в жизни было благородное происхождение. Они возводили свою кровь в культ и требовали от меня безукоризненного соответствия. Я никогда не существовала сама по себе — только как продолжение рода. С младенчества обручённая, обученная, выдрессированная к послушанию. Отец считал, что раскрыть магический потенциал можно только через страдание, и активно помогал мне в этом. Она усмехнулась без радости. — А потом пришёл тот, кто оказался хуже отца. Так что жестокие уроки папочки в каком-то смысле помогли мне не сойти с ума от того, что пришлось увидеть после… Пэнси сморщилась, словно воспоминания всё ещё причиняли ей боль. — Когда мне поставили это клеймо, — она коснулась метки, — как печать на скотину, которую рано или поздно отправят на убой… ты бы видел, как были счастливы мои родители. Для них это означало, что все их усилия имели смысл. Я наконец соответствовала их ожиданиям. Наконец выполнила своё назначение — то, ради чего была рождена. Боковым зрением Рон заметил, как её кожа стала бледнее обычного. Его внимание явно не осталось незамеченным. — Не смей меня жалеть, Уизли. Я в этом не нуждаюсь. Они все теперь в аду. И, видит Мерлин, я сделаю всё, чтобы их мерзкие дружки никогда больше не вернулись в мою жизнь. Она повернула голову к нему. — Именно поэтому я не хотела, чтобы ты ставил имя своего отца рядом с ними. Не все, кто погиб в ту ночь, принесли одинаковую жертву. Рон не знал, что ответить. Он вырос в бедности и простоте, но в любви. А она — в роскоши и в клетке. Темнота сгущалась. Он нашёл её руку и осторожно сжал. Она была холодной.  Они лежали так какое-то время, глядя на звёзды, каждый погружённый в свои мысли, пока он не нарушил тишину: — Пэнси, не хочешь немного супа? — Только если он не хуже варенья. — Тогда собирайся и езжай домой, — рассмеялся он, одновременно поднимаясь и помогая ей встать. Он не знал, какие последствия будет иметь этот разговор. Но одно понял наверняка: может, он и наивный глупец, но теперь он доверял Пэнси Паркинсон. Драко Чёрный Aston Martin мягко скользил по ночным улицам Лондона. Влажный асфальт отражал огни фонарей и витрин, превращая поездку в затянувшийся сон. Драко вёл машину бездумно, его взгляд был устремлён куда-то дальше — туда, где начиналась проблема по имени Сивый. Эта история не собиралась разрешиться сама собой, и доверять Поттеру в её решении он не собирался. Ему хотелось бы сосредоточиться на всём этом, но у него была крайне веская причина то и дело возвращаться в реальность. На текущий момент она сопела на пассажирском кресле. После того как Гермиона Грейнджер соизволила выйти из его ванной — спустя почти час — ему пришлось разнообразными угрозами заставить её переодеться. Теперь первый помощник министра магии выглядела как нелепый подросток: утопала в его чёрном худи, подвёрнутых спортивных штанах и кроссовках, подобранных эльфом. Его одежда висела на ней мешком, словно подчёркивая, что в реальности Грейнджер была куда меньше и уязвимее, чем он привык думать. Стоило ей переодеться, как она тут же отключилась прямо в его гардеробной. Она явно впервые дошла до такой степени магического истощения и восстанавливалась куда медленнее, чем он сам. Как только это случилось, Драко собирался отнести её в машину и отвезти домой, но, взяв на руки, неожиданно осознал, что понятия не имеет, где она живёт. Ему не осталось ничего другого, кроме как снова положить её на свою кровать. Он провёл почти весь день, разбирая завалы писем по делам банка и одновременно скупая любую информацию о последних годах жизни Сивого. Неизвестно, сколько бы Грейнджер ещё проспала, если бы в его апартаменты не ворвался эльф с новостью: Пэнси стало плохо после визита к Сивому. Драко это не понравилось. Совсем. Он хотел немедленно забрать её, но трансгрессировать пока не мог. Мысль о том, что ни он, ни Блейз не оказались рядом, а она осталась совершенно одна, вызывала чувство вины. У Пэнси, кроме них, никого не было. Тогда в голове Драко сложился другой план. Пэнси по какой-то необъяснимой причине находилась у Рона Уизли, что, с одной стороны, было абсолютным нонсенсом, а с другой — давало ему возможность забрать её и передать Грейнджер в руки тому, кто знает, что с ней делать. Так они и оказались в машине вместе.  Дорога за город, к дому Уизли, была неблизкой. Ровное урчание мотора и редкие огни на обочине постепенно убаюкивали. В какой-то момент усталость стала догонять и его самого. Чтобы не угробить их самым нелепым образом, Драко свернул к кафе. Вернувшись в машину с двумя стаканами кофе, он застал Грейнджер снова в сознании. Только очнувшись, она сделала глубокий вдох, приоткрыла глаза и, не раздумывая, забрала у него один из стаканов. Точь-в-точь дикая, сонная кошка. Она выпила кофе почти залпом, обжигаясь, и, чуть ожив, пробормотала: — Ты отравил меня и собираешься продать на органы, верно? — Грейнджер, ты мелкое, неблагодарное чудовище, — только и ответил он, снова заводя мотор. — Люди думают, что я милая, — протянула она, и Драко понял, что она всё ещё в своём уме ровно наполовину. Едва ли завтра она вспомнит этот разговор. — Никто так не думает. — Но я милая! — упрямо заявила она. — Просто очень устала… Драко Малфой был полностью сосредоточен на дороге, и он вообще не собирался на неё смотреть. Даже боковым зрением не видел, как она свернулась на соседнем кресле в подобие клубка и прилагала максимум усилий, чтобы продолжать что-то говорить с закрытыми глазами. — Я знаю, Грейнджер. Так что можешь ещё немного поспать, — и перестать терзать меня тем, как нелепо и забавно ты сейчас выглядишь, — подумал он, но вслух не сказал. — Но я не хочу… То есть хочу, но не могу. Я не должна… Мне нужно на работу… раздать амулеты… и позвонить Джинни… и всё-всё ей рассказать… Он знал, что сейчас стоило бы проявить благородство и дать ей покой. Но благородство всегда было не его сильной стороной. Поэтому он наклонился чуть ближе и спросил: — Рассказать о чём? Тишина. Она снова уснула. Его разочарование было почти физическим. Не то чтобы ему было дело до её ответа, но всё-таки... Тут машину тряхнуло на яме — естественно, совершенно случайно — и Грейнджер очнулась ещё на секунду: — О том, какая я дура… как всё испортила… и что меня спас чёртов Малфой… и что я мылась в его ванной… Драко с трудом сдержал смех. — Этот Малфой просто невыносим, — доверительно сообщил он ей. — Да… это точно… невыносим… но без майки он получше… особенно когда мокрый… у него такое тело… что я могла бы… И на этом она окончательно отключилась. Драко едва не застонал от разочарования. Эта женщина была создана для того, чтобы он больше никогда — ни на секунду — не узнал покоя в этой жизни. Гарри Гарри брёл по мрачному лесу, всё глубже уходя в чащу, где царили тьма и гулкая тишина. Следов становилось всё больше. Он уже наткнулся на пару инферналов, каким-то образом забредшего сюда дементора и даже парочку колоритных норвежских призраков. Пока что всё это мало отличалось от обычного рейда мракоборца. Он не сомневался, что оборотни где-то неподалёку. Вопрос был только в том, где именно. Полнолуние наступало лишь завтра, а значит, если стая и скрывалась поблизости, сейчас они были в человеческом обличье. У Гарри была простая задача: по следам отыскать логово и проследить, дожидаясь подкрепления, которое уже выдвинулось к нему. Он не был самым осторожным мракоборцем, но одно правило знал твёрдо — не лезь в пекло в одиночку. След вёл его всё дальше вглубь леса. Он шёл уже больше восьми часов и мысленно благодарил Хагрида за то, что когда-то научил его ориентироваться даже в самой глухой чаще. Сверившись с картой, Гарри понял, что неподалёку находилось каменное пригорье. Идеальное место для пещеры, а значит — и для логова. Следы становились всё более явными. Шансы были велики. Он проверил наложенное на себя заклинание бесшумных шагов и, отвлёкшись на мгновение, допустил ошибку: пропустил движение сбоку. Рэдкеп. Мелкое чудовище, похожее на что-то среднее между гоблином и мухомором, издало пронзительный клич, со всей силы треснуло дубинкой по его колену, а затем впилось острыми зубами в икру. Гарри расправился с мерзкой тварью мгновенно и беззвучно, после чего сразу наложил заклинание-отпугиватель — редкэпы редко бродят в одиночку. Критически осмотрев рваную рану, он нахмурился: крови было слишком много для такой царапины. Он быстро достал из кармана кровоостанавливающее зелье, затем очистил ногу магией, чтобы не привлекать внимание более опасных существ. Пока Гарри заботился о своей ране, он быстро анализировал произошедшее. Редкэпы всегда обитают в местах массовых убийств. Но что один из них забыл здесь? В лесу, который никогда не был известен кровавой историей? — Какая встреча, Гарри Поттер, — раздалось за спиной. За последние тринадцать лет Гарри усвоил один урок: если кто-то подкрадывается и начинает разговор со спины, у тебя есть лишь миг, чтобы ударить первым, пока не убили тебя. Магия на кончике палочки вспыхнула ещё до того, как его имя прозвучало полностью. Красная вспышка разорвала сумрачный лес.