Не твой враг

Рон Рон поставил тарелки на стол с дерзкой надеждой, что хотя бы раз в жизни ему повезёт, и его «выздоровительный» суп не заставит Пэнси почувствовать себя ещё хуже, чем до этого. Пэнси не стала выжидать драматической паузы: попробовала ложку, потом вторую, затем третью. Рон следил за её лицом в ожидании кульминации, но ничего не произошло. Тогда он рискнул сам, и оказалось, что у него вышел самый обычный куриный суп. Совсем не такой, как у матери, но и вовсе не ужасный. Рон в последний раз испытывал такую гордости за себя, только когда они выиграли матч по квиддичу, а Гарри признался, что провёл его с «Felix Felicis». — Спасибо, Уизли, — тихий голос Пэнси вырвал его из приятных воспоминаний. — Я ничего для тебя не сделал. Это ты нам помогла. — Но я ничего не нашла, — Пэнси задумчиво водила ложкой по тарелке, пока резко о чём-то не вспомнила. — Мой чемодан! Где он? Рон жестом указал на вещь в углу комнаты. Он сам принёс его сюда после того, как провозился пару часов в мастерской, пытаясь найти хоть какие-то следы чёрной магии. Но останки Сивого были абсолютно чисты. Возможно, Луна действительно была права — несколько часов в морге дались Пэнси тяжелее, чем она хотела показать. — Я попробую кое-что ещё и дам тебе знать, если будут новости, — сказала она. — Не думаю, что это того стоит, — Рон положил ложку и откинулся на спинку стула. — Ты проверила его на десятки зелий, мракоборцы осматривали тело в поисках следов тёмной магии. Думаю, пора признать, что тело ничего нам не даст. Он перевёл взгляд на неё. — Извини, что пришёл к тебе и потратил твоё время впустую. — Не то чтобы ты сам пришёл… — произнесла она, глядя куда угодно, но только не на него. Рон внезапно осознал, что у них вряд ли найдётся ещё один повод встретиться. И это почему-то показалось ему до ужаса неправильным. Несмотря на все её колкости, ему нравилось быть рядом. За всей косметикой, дорогими нарядами и острым языком скрывалась совсем другая Пэнси Паркинсон — и, к его удивлению, она ему чертовски нравилась. Внезапно её нога случайно коснулась его под столом. И, возможно, именно потому, что она сразу не отдёрнула её, их взгляды встретились и задержались. Рон вдруг понял, что они в доме совершенно одни. Не то чтобы это что-то значило. Он ведь не позволит себе выйти за рамки приличия… ведь не позволит? До того как он успел сформулировать хотя бы три причины, почему не стоит этого делать, он быстрым движением перехватил её босую ногу и положил на свою, одновременно склоняясь ближе. И, видит Мерлин, в её глазах не было ни капли сопротивления. Когда расстояние между ними почти исчезло, а сердце Рона гулким эхом стучало так громко, что звук, казалось, заполнил всю комнату, дверь резко распахнулась. Резкий скрип петель взорвал тишину. Пэнси дёрнулась, Рон тут же отпрянул, но её нога всё ещё покоилась у него на колене. В дверном проёме предстала картина настолько абсурдная, что они оба скорее поверили бы во встречу воскресшего Альбуса Дамблдора и Волан-де-Морта в дружеской беседе, чем в то, что перед ними оказались нынешние гости. Гермиона 10 минут ранее Гермиона сквозь сон ощутила прикосновение к щеке. Чьи-то пальцы были холодными. Её слегка лихорадило, и потому прикосновение оказалось даже приятным. — Грейнджер, приходи в себя. У меня нет ни малейшего желания тащить твоё тело к порогу Уизли. Голос был странно знаком. Гермиона уже хотела подумать, кому он принадлежит, но мысль показалась непосильной. — Грейнджер, проснись! Голос стал громче, но всё ещё недостаточно настойчивым, чтобы заставить её подчиниться. В конце концов, что страшного, если она поспит ещё немного?.. — Гермиона. Сознание вернулось к ней молниеносно. Теперь она точно знала, кому принадлежит этот голос. Драко Малфой. Он произнёс её имя так буднично, будто в этом не было ничего особенного. Но для неё — было. Он никогда раньше не называл её так. Она распахнула глаза и увидела его лицо ближе, чем ожидала. Его холодные пальцы всё ещё касались её щеки, но под её взглядом он медленно убрал руку. Малфой выглядел уставшим, и всё же почти безупречным в своей тёмной толстовке, подозрительно похожей на ту, что была надета на ней самой. Последняя мысль вспыхнула в голове — и тут же вызвала у Гермионы злость. Неужели она правда только что подумала о Малфое как о чём-то безупречном? Видимо, мозг всё-таки повредился во время её отчаянной попытки обуздать Источник. Другого объяснения просто не существовало. Гермиона попыталась прийти в себя и огляделась по сторонам. Они сидели в машине у дома Рона. Она снова перевела взгляд на Малфоя и задумалась, как именно он умудрился затащить её в машину. Скорее всего, просто левитировал на безопасном расстоянии, а сам всю дорогу страдал от её «грязнокровной близости». — Надо было раньше меня разбудить, — заявила она недовольно. Сразу после этой реплики Гермиона предпочла не задерживать взгляд на Малфое, который явно собирал последние силы, чтобы не придушить её прямо на месте. Вместо этого она заметила на панели слева две чашки кофе: одна пустая, во второй ещё оставалась половина. Не раздумывая ни секунды, Гермиона схватила чашку, в которой ещё оставалось немного жидкости, демонстративно проигнорировав всё, что пытался сказать Малфой, и выпила залпом. Когда она снова посмотрела ему в глаза, то увидела там не злость, а скорее усталое смирение — будто он наконец принял свою судьбу и решил просто наблюдать, что она выкинет дальше. — Грейнджер… — видимо, акция с именем была разовой. — Если я ещё когда-нибудь при каких угодно обстоятельствах решу иметь с тобой хоть какое-то общее дело, лучше сразу в меня выстрели. Договорились? Несмотря на его серьёзный тон, Гермиона медленно выпрямилась, потянулась с показной грацией, а потом улыбнулась и протянула руку для рукопожатия: — Честно говоря, если тебе когда-нибудь просто понадобится выстрел — даже без причины — отправь ко мне патронуса. Ради такой возможности я брошу все дела. — Нужно было оставить тебя умирать, — со вздохом заметил Малфой, проигнорировав её руку. — Слишком поздно, — мурлыкнула Гермиона. — Шанс был, и ты его упустил. А теперь открой дверь этого невероятно выпендрёжного жестяного ящика и доведи меня до крыльца. Я уже немного устала от твоего общества. — Пожалуй, оставлю тебя в кустах, — бросил Драко, выходя из машины. Гермиона понятия не имела, откуда в ней столько наглости. Но рядом с Малфоем она превращалась в худшую версию себя. Он открыл её дверь, но руки не предложил. Гермиона сжала зубы. Слабость всё ещё давала о себе знать, но показывать её она не собиралась. Двести метров — пустяк. Она успела сделать всего пару шагов — и мир снова поплыл. Ноги налились свинцом, дыхание сбилось, в ушах зашумело. Лишь тогда до неё дошло: в кофе была доза зелий, предназначавшаяся вовсе не ей. Вот о чём пытался предупредить Малфой. Колени подогнулись, и она уже знала — удержаться на ногах не получится. В тот же миг чьи-то руки подхватили её. Она зажмурилась и молилась, чтобы произошло чудо — и это оказался Рон. Но запах парфюма ясно дал понять: не Рон. Этот терпкий, холодный аромат, сотканный из тёмного дерева и горьких специй, невозможно было ни с чем перепутать. Она снова уткнулась лбом в его грудь, чувствуя, как ткань толстовки холодит щёку. Гермиона медленно подняла взгляд — и увидела, что на улице начал падать снег. Белые хлопья оседали на капоте машины, таяли в волосах Малфоя, цеплялись за её собственные ресницы. На мгновение это разбудило воспоминание — то самое, которое она намеренно закопала глубоко в памяти, поклявшись никогда к нему больше не возвращаться. Она ведь не дура? Ещё до того как хоть какая-то эмоция успела отразиться на её лице, Гермиона заставила себя оборвать эту глупую уязвимость. То было в другой жизни. Тогда это ничего не значило. И сейчас не значит. Сам источник всех её несчастий и представить себе не мог, о чём она думала в этот миг. Он лишь обречённо выдохнул, задержал на ней взгляд и, убедившись, что она снова отключается, легко перекинул её через плечо. Малфой понёс её к дому с таким спокойствием, словно она весила меньше плаща. И — что хуже всего — у неё было чёткое ощущение, что он делал это уже не в первый раз. Гермиона изо всех сил старалась не думать о том, в каком странном положении оказалась, и направила последние силы на то, чтобы удержаться в сознании. Усилия окупились: в следующий миг её ослепил яркий свет кухни. — Гермиона? — это был Рон. Его голос звучал скорее удивлённо, чем обеспокоенно. Гермиона прищурилась: серьёзно? На его пороге стоит Драко, чёрт его побери, Малфой, с его лучшей подругой, перекинутой через плечо, а он всего лишь удивлён? Насколько же насыщенным должен был быть день у Рона, если такие «мелочи» его уже даже не беспокоили? — Драко? — второй голос показался знакомым. Пэнси. На кухне у Рона. Гермиона ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не дурацкий сон. — Какого чёрта ты с ней сделал?! — в голосе Пэнси звучало куда больше беспокойства, чем у Рона. Гермиона ощутила острый прилив женской солидарности. — Лучше спроси, что она сделала со мной, — хмыкнул Малфой. Гермиона со злости врезала ему в спину. В ответ он демонстративно сжал её бедро чуть сильнее, будто поправлял хват, но она прекрасно поняла: это было нарочно. — Положи её сюда, — голос Рона стал ниже обычного. — С огромным удовольствием, — сказал Драко и усадил её в кресло. — Что произошло? — Рон обращался только к ней, будто Малфоя в комнате вовсе не существовало. — Потом расскажу, — поспешно выдохнула Гермиона. Она знала, что вот-вот отключится, да и не имела ни малейшего представления, что ему ответить. — Малфой? — Рон наконец перевёл взгляд на «слона в комнате». Гермиона напряглась. С чего он начнёт? С того, как она вломилась к Блейзу? Или с попытки непреднамеренного убийства?  Но Малфой явно не собирался тратить своё время на объяснения: — Она отключится через минуту. Буди её каждые два часа и давай по паре капель этого. Завтра она придёт в себя. Он бросил пузырёк Рону и положил кожаный мешочек на стол. — А это — то, ради чего всё и было. Найди Поттера и отдай ему второй, пока он не успел во что-нибудь вляпаться. Он перевёл взгляд на Пэнси. — Пэнси, мы уходим. Он мягко взял её за руку и повёл к двери. На Гермиону накатила необъяснимая грусть. Она знала, что Пэнси когда-то была его девушкой. Может, они и сейчас ещё были вместе. В этом не было ничего необычного. Но всё равно было. — Но я… — начала Пэнси. — Не сейчас, — оборвал её Драко. Гермиона заметила, как он чуть сжал её пальцы. Сил больше не осталось. Глаза закрывались сами. Последнее, что она услышала, был тихий голос Пэнси: — Не забудь, что ты кое-что обещал, Уизли. Вот это уже было любопытно. А потом — голос Малфоя, насмешливый и отчётливо адресованный ей: — Как и ты, Грейнджер. Не думай, что я забуду. Она хотела пожелать ему гореть в аду, но зелья окончательно взяли верх. Гермиона уже спала, когда тишину кухни Рона нарушил резкий хлопок трансгрессии. — Скажи мне, что ты видел сегодня моего крестника, Рон, — голос Сириуса прозвучал низко и жёстко, не предвещая ничего хорошего. Драко Пэнси слишком громко хлопнула дверью, садясь в машину. Это было явно не к добру. Они ехали минут десять в напряжённой тишине, которая исходила в основном от неё. Всё, чего хотел Драко, — это спать. И чтобы ближайшие трое суток с ним никто не разговаривал. — Хочешь поделиться, почему Грейнджер была в твоей любимой толстовке? Я так и быть смилуюсь и пропущу второй вопрос — о том, почему она едва живая висела у тебя на руках. Драко глубоко вздохнул. Как же чудесно было бы, если бы она продолжала дуться молча. — Хочешь поделиться, зачем ты запихивала в себя стряпню Уизли, хотя ненавидишь мясо? Я так и быть смилуюсь и пропущу второй вопрос — какого чёрта твоя нога делала на его колене. Пэнси посмотрела на него так, что он пожалел о том, что не сделал амулет для себя. С её навыками она могла проклясть его случайно — просто от переполняющих эмоций. — Я не стану перед тобой отчитываться, — только и бросила Пэнси, скрестив руки на груди и принимая максимально закрытую позу. Любопытно. Драко давно не помнил, чтобы Пэнси кто-то по-настоящему нравился. Но Уизли?.. Может, она где-то головой приложилась. Машина снова погрузилась в молчание. И только минут через двадцать Драко вспомнил, что так и не отдал ей амулет. Он молча бросил шпильку ей на колени. Пэнси тут же схватила находку и внимательно рассмотрела. Потом наложила несколько заклинаний, и наконец сказала: — Как ты это сделал? — слова звучали так, будто пазлы уже начали складываться у неё в голове и без его участия. — Скажи, что обошлось без жертвоприношений и она выглядела так не потому, что ты выкачал из неё литр крови. — Во-первых, я оскорблён таким нелепым предположением. Если уж мы говорим о настоящей магии Малфоев, жертва там, как правило, не выживает. Во-вторых, напомнить тебе, что конкретно её кровь — наибесполезнейший ингредиент для любого подобного заклинания? Пэнси закатила глаза. — Надеюсь, ты успел раз пятнадцать напомнить ей, какая она поганая грязнокровка. Чтобы, не дай Мерлин, она не забыла. Вы ведь не виделись со школы — столько времени было упущено. — С каких пор ты защищаешь Грейнджер? — удивился Драко. — Я не защищаю Грейнджер. Я ненавижу, когда ты ведёшь себя как придурок. Драко подумал, что действительно вёл себя как придурок последние сутки. Только не в том смысле, который имела в виду Пэнси. Он почувствовал непреодолимое желание сменить тему. — Зачем ты пошла к Сивому? — Затем, что Пожиратели смерти не умирают своей смертью, Драко. Этот ублюдок тоже не умер. Гарри Алые всполохи пламени погасли — а на месте, где должен был стоять противник, никого не оказалось. Дело было плохо. Гарри знал, что мантия-невидимка всё ещё скрывает его, но понимал: кто бы за ним сейчас ни охотился, наверняка прекрасно его слышит. Он взмахнул палочкой, пытаясь максимально замаскировать своё присутствие. — Это могло бы сработать. Но я слышу, как по твоим венам бежит кровь. Гарри стало очевидно, что его противник — вампир. Один из самых неприятных видов нежити для мракоборца: быстрые, устойчивые к большинству заклятий, невероятно живучие. Норвегия не была типичным местом обитания для таких существ — они предпочитали Восточную Европу с её мягким климатом и обилием жертв. Мантия больше не имела смысла. Гарри стянул её, чтобы не стеснять движения, и на ходу произнёс заклятие, улучшающее зрение в темноте. Постепенно из тени проступил высокий, до болезненности худой мужчина с впалыми щеками и мертвенно-серой кожей. Он стоял, привалившись к дереву, и откровенно рассматривал шею Гарри. Вампир задумчиво поднёс руку к подбородку в ленивом жесте, демонстрируя острые чёрные когти. Гарри прекрасно знал, какие следы они оставляют на телах. — Раз уж ты знаешь моё имя, будет прилично представиться и самому, — сказал Гарри, пытаясь выиграть время. — Я обычно не любезничаю с едой, — ухмыльнулся тот, отлипая от дерева. — Давай упростим друг другу жизнь, волшебник. Положи палочку, не дёргайся — и я спокойно поужинаю. Потом уйду и оставлю тебя живым. Палочка в руке Гарри налилась алым светом. — А если я откажусь? Вампир оскалился. — Твоя магия привлечёт остальных. Тогда от тебя ничего не останется. — И я, несомненно, могу тебе доверять, потому что… — Потому что я голоден. И не намерен делиться. Гарри не сомневался: если вампир здесь не один, остальные из клана появятся неизбежно. Вопрос был лишь в том, как выиграть время и успеть трансгрессировать, прежде чем ему разорвут шею. Ему нужен был план. Идея уже мелькнула в голове, когда уши уловили шорох со всех сторон. Вампир печально вздохнул: — Не судьба. В следующее мгновение он рванул на Гарри, и вместе с ним из тьмы бросились другие. Окружённый кланом вампиров, мракоборец-одиночка не имел ни единого шанса. Но Гарри Поттер был полон решимости переписать эту сухую статистику на свой лад. — Lumos Solem! Вспышка разметала тьму в стороны. На миг лес превратился в декорацию дешёвого фильма ужасов: искривлённые лица вампиров, жёлтые зубы, чёрные когти — и все они уже рядом. Слишком близко, чтобы надеяться на трансгрессию без риска разлететься по лесу ошмётками. Гарри окатил их градом заклинаний, но те почти не возымели эффекта. Лишь защитные чары работали как надо, не подпуская вампиров ближе. Он понимал, что долго так не протянет. Привлекать ещё больше тварей в лес, где у него были дела поважнее, он не хотел. А скованность в атаках бесила его в разы сильнее самих вампиров. Он продолжал отбиваться, лихорадочно пытаясь придумать, как убить двух зайцев сразу. И именно в этот момент один из вампиров прорвал защиту и впился когтями ему в плечо. Тут же, прямо за его ухом, раздался хлопок трансгрессии. Кто-то с утробным рыком сорвал кровопийцу с него и в том же движении разорвал твари горло. Гарри успел лишь на мгновение обернуться — и встретился взглядом с гигантским чёрным псом. Он был готов рискнуть собой, лишь бы не спугнуть оборотней, которых искал. Но стоило рядом оказаться Сириусу — и всё изменилось. Жизнь крёстного была для него важнее собственной. Именно поэтому он сделал то, чего избегал всё это время: призвал пламя. Яркое и мощное — оно вырвалось из его палочки и взметнулось между деревьев, сомкнувшись огненной клеткой вокруг вампиров. Лес содрогнулся от вспышки, и Гарри понял, что теперь каждая тварь в этом милом местечке знает о его присутствии. Он, не теряя времени, воспользовался заминкой, схватил Сириуса и трансгрессировал. Своей жизнью он мог распоряжаться как угодно. Но жизнью члена его семьи — никогда. Фрея не должна узнать, что такое расти без отца.