Не твой враг

Рон Рон смог прорваться к лучшему другу только через восемнадцать дней после того, как тот заливал кровью его кухню, словно фонтан. Теперь Гарри выглядел гораздо лучше. Вся грудь была туго перевязана бинтами, поверх которых свободно висела рубашка. Он с любопытством перебирал присланные ему записки одну за другой, и никак не соответствовал образу человека, который собирался на тот свет при их последней встрече. С тех пор как он очнулся, Селеста разрешила приносить ему почту и, возможно, это было критической ошибкой. Потому что теперь его палата напоминала филиал Выручай-комнаты. Чего здесь только не было: сотни писем, аккуратно разложенных по стопкам, бесчисленные книги, коробки со сладостями и фруктами. На отдельном столе возвышались горы защитных амулетов, часть из которых явно принадлежала к продукции близнецов — и скорее угрожала пациенту, чем защищала его. Шоколадные лягушки, устав сидеть в обёртках, лениво выползали и прыгали по палате. Каждые пять минут в окно влетала очередная сова с пожеланием скорейшего выздоровления. Это было настолько нелепо, что Рон удивлялся выдержке Поттера: тот упорно делал вид, будто весь этот балаган ни капли его не беспокоит. С невозмутимым спокойствием он методично перебирал корреспонденцию и откладывал в отдельную стопку письма от семьи и близких друзей. Остальные конверты Гарри даже не открывал — просто аккуратно отодвигал в сторону. У Рона возникло чёткое ощущение, что друг ищет что-то конкретное. — Скажи, что ты ещё не видел Джинни наедине, — наконец вырвалось у него. Голос сам собой прозвучал почти как рык. — Я предпочту промолчать, — взгляд Гарри говорил красноречивее слов. — И поверь, выбить дурь из меня сейчас не получится: я разлезусь на куски, а Селеста тебя за это выпотрошит, как рождественскую индейку. Рону пришлось бороться с собой, чтобы не потрясти как следует своего лучшего друга прямо сейчас. Но, к его сожалению, угроза была вполне серьезной. Селеста приложила немало усилий, чтобы вернуть Гарри и Сириуса с того света. А в гневе она действительно становилась опасной. Еще до того, как Рон успел решить, отложить драку или все-таки нет, дверь отворилась, и в палату вошел Сириус. Он всё ещё был бледен, но выглядел вполне живым. Чёрная мантия свободно висела на его плечах, открывая тёмную рубашку с расстёгнутым воротом. Чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, и пара прядей выбивалась, падая на лицо. Рон только сейчас заметил, что среди чёрных прядей мелькнула седина. Раньше он её никогда не видел — скорее всего, потому что до случившегося её просто не было. — Рон! — лицо Бродяги тут же озарила улыбка. — Слышал, ты был среди тех, кто спас мне жизнь. Рон пожал протянутую руку и снова опустился в кресло. — Не говори глупостей. Я тут точно ни при чём. — Как ты додумался позвать Малфоя? — Сириус присел на край стола, лениво запахнув мантию. — Не самый очевидный выбор. — Я тоже хотел спросить, — поднял голову Гарри. — Как будто у нас много специалистов по тёмным искусствам, — фыркнул Рон. — Все мракоборцы были в лесу. Других вариантов не было. Сириус задумчиво сжал и разжал ладонь. — До сих пор не верится, что он смог провернуть такое. Теперь даже мне интересно, чем он на самом деле занимался последние тринадцать лет. — Нам стоит расспросить его об этом, — кивнул Гарри. — И поблагодарить, — добавил Сириус. — Удачи вам, — Рон пожал плечами. — Никто не знает, где они. Он снова подумал о Пэнси. Последний раз он видел её украдкой, в окне собственного дома, за мгновение до того, как тьма поглотила их. Она исчезла бесследно, не ответив ни на одно из его коротких писем. Рон волновался за неё и ненавидел Малфоя за то, что тот втянул её во что-то опасное. Он помнил, как она сидела на его веранде, завернувшись в плед, с клубничным сэндвичем в руках. Её тихий рассказ об ублюдке-отце и ненависти к прошлому. Она не была создана для тёмной магии, но снова оказалась с ней связана. Противоречия рвали Рона изнутри. Он смотрел на живого Сириуса и ясно понимал, кто заплатил за его жизнь. Но в то же время не переставал думать о том, как дорого это спасение обошлось Пэнси. — Мне тут шмыгли нашептали, что Джинни заходила, — протянул Сириус с ленивой улыбкой. Рон тут же напрягся. Гарри метнул на Бродягу осуждающий взгляд. — Ты серьёзно решил обсудить это сейчас? — В компании самых близких друзей, — глаза Сириуса вспыхнули задорной искрой. Он прекрасно знал, как Рон реагирует на такие намёки. — Гарри! Влетевшая в комнату Гермиона мгновенно разрядила напряжение. Она бросилась к Гарри, и Рон в последний момент перехватил её, прежде чем объятие стоило бы другу пары разошедшихся швов. Гермиона вспыхнула, поняв промах, а Гарри коснулся её руки. — Я прочёл все твои письма, Гермиона. Рад тебя видеть. На глазах Грейнджер выступили слёзы. Рон снова отступил к креслу. Она плакала только в двух случаях — когда кто-то из них умирал или воскресал. Тут уж зависело от ситуации. — Сириус! — наконец она заметила, что в палате не только они. Бродяга встретил её тёплыми объятиями. Она смешно шмыгнула носом. — Ну, Гермиона, я же ещё жив. Она кивнула и прижалась к нему крепче. Но уже через минуту отстранилась — и её лицо мгновенно переменилось. — Вы двое — несдержанные глупцы! Рон ухмыльнулся. Они благополучно прошли стадию радости и перешли к стадии Грейнджер-осознания: экстренно вытирая слёзы, она начинала злиться. — Почему ты отправился туда один?! — Гермиона обернулась к Гарри, и её голос зазвучал грозно. — Где был твой здравый смысл, когда ты не пошёл в Министерство, а сразу рванул за ним?! — теперь её взгляд впился в Сириуса. — И почему, Мерлина ради, ты его не остановил?! — она перевела глаза на Рона. — Вы хоть понимаете… Сириус, Гарри и Рон поочерёдно переглянулись. За это утро они выслушали то же самое от Молли, потом от Селесты, а теперь настала очередь Гермионы. У большой семьи были не только плюсы, но и свои издержки. Драко Драко стоял возле окна в гостиной замка профессора Морво и пил кофе. Он уже не помнил, когда в последний раз этот напиток ощущался так хорошо. На соседнем диване Пэнси и Блейз снова переругивались — на этот раз о том, почему профессор продержал Пэнси взаперти дольше, чем Блейза. — Семь дней, Пэнс. Я уже настолько преисполнился, что тёмной магии во мне даже уголка не найти, — Блейз одновременно умудрялся самодовольно ухмыляться и смотреть на неё с театральной жалостью. — Тебе, конечно, ещё далеко до моего уровня концентрации, но отчаиваться не стоит. Он нарочито бережно хлопнул её по плечу, будто снисходительный наставник. Пэнси тут же строптиво стряхнула его руку и сузила глаза. — Я просидела всего на два дня дольше тебя. И то только потому, что мне пришлось отбирать палочку у Драко, пока ты выносил Сириуса. Не думай, что я поверю, будто это случайность. Мулат прижал ладонь к груди и состроил оскорбленную невинность: — Во-первых, я бы посмотрел, как ты лично выносила бы этого гигантского пса на руках. А во-вторых, я спасал несчастную душу — не могла бы ты проявить хоть немного уважения. — Драко, — Пэнси явно не настроена была слушать тирады Блейза и повернула голову к нему. — Какого чёрта ты просидел там почти три недели? Заклинание было не настолько серьёзным, чтобы мы торчали здесь столько времени. Несмотря на то что старик выпустил Пэнси и Блейза раньше, по правилам он всё ещё не мог отпустить их по домам, пока последний из тройки не придёт в себя. До сегодняшнего дня они с Блейзом могли выходить на улицу, но запрет на магию, общение, книги и прочие радости жизни оставался в силе. — Пэнси, однажды ты можешь попробовать заклинать сама, и я с удовольствием понаблюдаю за твоим восстановлением, — Драко без малейшего стыда заговаривал ей зубы. Она была права. Дело было не в магии, а в его концентрации. Чтобы удовлетворить профессора Морво, нужно было продемонстрировать безупречный контроль над собственными мыслями и желаниями — это проверялось через окклюменцию. Драко пару раз проваливал этот тест, но теперь он наконец собрался и выбросил весь мусор из головы. Он снова стал собой. Или, точнее, более адекватной версией себя. Он достал из кармана сложенный пергамент и поднёс к свече. — Выметайтесь, — голос вошедшего профессора прозвучал так же сухо, как всегда. Высокий и худой, с заострённым лицом и глазами цвета выцветшего железа, профессор Морво выглядел так, будто был высечен из того же камня, что и стены замка. Морщины на лице казались не следами возраста, а трещинами на древнем монолите. Словом, старик явно напрочь игнорировал крем для защиты от солнца и поплатился. Одним движением палочки он отправил троим по свитку. — Смета за проживание, — только и бросил он. Свиток отвлёк Драко от намерения сжечь письмо, которое больше ничего не значило. — Двадцать золотых за одну тарелку овсянки?! — Блейз едва не присвистнул. — Сорок за ночь в этой конуре?! — подхватила Пенси. Драко скользнул взглядом по итоговой сумме и покачал головой. Его не покидало стойкое ощущение, будто старик неплохо развлёкся, приписывая нули где вздумается. — Оплату жду до завтрашнего утра. И больше не вваливайтесь сюда. Это не ночлежка, — профессор даже бровью не повёл. Драко прекрасно знал о недюжинном состоянии старика, которое надёжно хранилось в подземельях его банка. Последнее, в чём он нуждался, — это деньги. Профессор Морво явно делал это исключительно ради того, чтобы подчеркнуть ценность своих услуг. Несмотря на очевидную переоценку, он всё-таки был полезен. Поэтому Драко кивнул, подписал пергамент и заклинанием отправил его своему помощнику. Пэнси и Блейз сухо поблагодарили бывшего профессора за помощь, ещё раз посетовали на грабёж и сразу трансгрессировали. Драко замешкался всего на секунду. Но все-таки успел услышать: — Ты начинаешь заигрываться, Малфой, — профессор, столько времени проведший в его голове, видел его насквозь. — Записка всё ещё у тебя в кармане. А ведь ты знаешь, чем в нашем ремесле оборачивается потеря концентрации, когда речь идёт о действительно важных вещах. Драко трансгрессировал, так ничего и не ответив. Он прекрасно это знал. Гермиона Она вошла в свой небольшой дом в Сохо. Изначально Гермиона купила его из-за близости к Министерству магии, но со временем успела влюбиться в цвет тёмно-коричневого камня, облицовывавшего фасад, и в маленький, но уютный магический сад. Там Живоглот мог днями охотиться за птицами и иногда, с видом абсолютного победителя, приносил ей перья прямо на коврик у двери. Она устало сбросила тонкие шпильки, расстегнула пару пуговиц на изумрудной шёлковой блузке, вынула шпильку из волос и позволила им волной разметаться по плечам. Дом встретил её тишиной и холодком, пробравшимся внутрь вместе с зимним воздухом. Гермиона прошла на кухню, намереваясь заварить чай и провести ещё одну бессонную ночь за переводом рун из книги, которую Кингсли дал ей пару дней назад.  В последнее время ей было не слишком комфортно наедине с собой, и она стремилась заполнить пространство хоть чем-то. Магическое радио с его скудным репертуаром не соответствовало её вкусам. Поэтому она достала ноутбук и, бросив палочку на диван в гостиной, включила музыку. Маггловская техника шипела рядом с сильным источником магии, но вдали от палочки всё заработало идеально. Великолепная во всех отношениях мелодия Sweet Dreams залила кухню. Гермиона двигала бёдрами в такт и мурлыкала строчки, позволяя себе на минуту расслабиться. Именно в этот момент всё изменилось. Свет в доме погас. Магические лампы коротко мигнули зелёным, словно подавленные чужим заклинанием. Музыка оборвалась. Кто-то в одно мгновение оказался у неё за спиной, закрывая рот рукой. Гермиона инстинктивно потянулась за палочкой, но её не оказалось в кармане — она лежала на диване в гостиной. Вот же чёрт. Она попыталась ударить нападавшего локтем, но он тут же перехватил её руки и прижал лицом к стене, блокируя так, что она не могла пошевелиться. Холодная магия давила в воздухе, лишая её возможности колдовать даже без палочки. Дело было очень, очень плохо. Сердце колотилось быстрее, чем она соображала. Гермиона лихорадочно искала способ позвать на помощь и продолжала рваться из хватки. Ей даже удалось лягнуть его, но это не принесло никакого эффекта. Она знала, что у неё нет шансов в честной борьбе. Значит, пора было задействовать старый добрый политический навык — переговоры. Ведь её всё ещё не убили. Верно? — Будем и дальше прижиматься или скажешь, зачем пришёл, извращенец? Нападавший не двинулся, но внезапно в нос ударил аромат, который она не смогла забыть даже за весь этот месяц. Дымное дерево и горькие специи. Так мог пахнуть только один человек. — Как грубо, Грейнджер, — до боли знакомый голос раздался у самого уха. — В письме номер один я был «уважаемым», во втором просто «Малфоем», а в третьем даже «дорогим». Я ожидал куда более тёплого приветствия. Особенно учитывая твою внезапную одержимость моей персоной. Он говорил всё это, ни на секунду не ослабляя хватку. Сначала Гермиону накрыло краткое облегчение от простого факта, что её никто не собирается убивать. А затем это ощущение сменилось настоящим шоком. Малфой. В её доме. На её кухне. И его руки снова на ней. Кровь у Гермионы закипела, как раскалённая лава. Малфой слишком много о себе думал, если решил, что она спустит ему настолько эффектное появление.  — Драко, — тихо произнесла она на выдохе, словно его появление стало для неё долгожданным облегчением. — Ты в порядке. На миг Гермиона сама поверила в свою непревзойденную актерскую игру. Голос прозвучал настолько искренне, что иллюзия вышла почти совершенной. Она впервые в жизни назвала его по имени, намеренно разыгрывая карту, которую можно было использовать лишь однажды. И это сработало. Его хватка ослабла лишь на мгновение — но этого оказалось достаточно. Гермиона вырвала руки, развернулась к нему лицом и влепила такую звонкую пощёчину, что её наверняка услышали бы в Вестминстере. — Какого чёрта ты вламываешься в мой дом и нападаешь на меня, Малфой?! Её гнев полыхал открытым пламенем. Но пощёчина не произвела на нём ровным счётом никакого эффекта. Он не шелохнулся, даже не моргнул — только продолжал стоять так же близко, удерживая её взглядом. С эмоцией, которой она не могла прочитать. — Ты же понимаешь, что всё ещё безоружна? — его рука медленно скользнула от стены к её талии. Тело предательски отреагировало на его прикосновение. Гермиона всё ещё была в абсолютной ярости... а ещё... к своему ужасу, она была чертовски рада тому факту, что он всё-таки жив. — И что же ты сделаешь, Малфой? — прошептала она, не отводя взгляда. Её пальцы нашли ворот его свитера и медленно подтянули его ближе. Смехотворные сантиметры разделяли их, и Гермиона только молилась, чтобы он не услышал, как бешено колотится её сердце. — Грейнджер, — уголок его губ изогнулся в усмешке. — Ты могла бы сразу написать, ради чего на самом деле хотела меня видеть. Я был бы милосерднее и не заставил ждать так неприлично долго. Гермиона моргнула и замерла. Сейчас должно было прозвучать что-то привычное — например, колкая реплика о том, что она недостойна даже касаться его. Но он не произнёс ни слова и не отступил ни на шаг. Они застыли в двусмысленной близости, и он, похоже, ждал её следующего хода. Это было совсем не тем, на что она рассчитывала. Теперь позорно сбежать она не могла. Но и шагнуть дальше — тоже. Слишком нелепо было бы очутиться в постели с Драко Малфоем лишь потому, что её блеф зашёл слишком далеко. Гермиона собралась с духом и не отстранилась. Её пальцы скользнули с воротника к его затылку и утонули в белоснежных волосах. На мгновение она замерла, удивляясь тому, насколько приятными оказались эти ощущения. Возможно, это почувствовала не только она. Гермиона видела, как его зрачки расширились. Он медленно подался ещё ближе. Она сжала пальцы и резко запрокинула его голову назад, чтобы хотя бы на миг избавиться от этих глаз, которые, к её позору, всё-таки почти преуспели в том, чтобы сбить её с толку. — Как жаль, что момент действительно был упущен. Она тут же отпустила его волосы и, упершись ладонью в грудь, оттолкнула Драко, чтобы не наделать глупостей. Она была уверена, что он отступит. Но Драко Малфой думал иначе. Его ладонь на талии притянула её ближе, вторая накрыла её руку на его груди. Он склонился вперёд, сокращая расстояние так, что его губы почти коснулись её скулы. — Грейнджер, я восхищаюсь твоей раскрепощённостью и уровнем провокации, — его голос стал тише, но ощутимо опаснее. — Особенно учитывая, что ты всё ещё должна мне услугу. Не хочешь угадать, чего именно я хочу прямо сейчас? До Гермионы очень медленно начало доходить, о чём он говорит. На её руке вспыхнула печать магического контракта, и воздух вокруг задрожал от силы заклинания. Твою же мать.