Не твой враг

Драко У Драко Малфоя было много вопросов о том, как именно он оказался в этой точке пространства и времени. Он потратил две недели на то, чтобы привести свою голову в абсолютный порядок — такой, в каком она находилась все последние годы, до того как эта сумасшедшая ведьма на него свалилась. Драко разбирал каждое воспоминание, каждую эмоцию, каждое прикосновение — и задвигал их как можно дальше. Но этого было мало. Забыть можно только одним способом: обесценив. Превратив ценное в ничтожное, исключительное — в рутину. И он справился безупречно. Это она лежит прямо на нём под шум волн? В урну. Ничего особенного. Это она у него на руках, свернувшаяся, как сонная кошка? Мало ли женщин он носил так. Это она спит на его груди? Ещё проще. До неё были другие. Её легко затерять среди других лиц и тел — никто не заметит. А здесь, в саду Уизли, снег ложится на её щёки, и у него в голове мелькает нелепая мысль: а может, всё-таки стоит её поцеловать? Чушь. Он был под зельями и не в себе. Он перебрал каждую деталь и обезоружил. Сравнил её с другими и заставил проиграть. Он выиграл эту нелепую битву с Грейнджер за свою голову. Снова мог ясно мыслить. Прошёл тест. Вышел на свободу. Он больше не был ею одержим. Сразу после возвращения из Франции вместо обещанного штаба эльфов в квартире он обнаружил лишь два письма. В каждом — разные по степени «грейнджеровости» угрозы и неизменное желание его увидеть. Это было даже хорошо. Потому что он тоже хотел её увидеть — и вообще ничего не почувствовать. Он потратил день, чтобы узнать её адрес, а потом найти лазейку в почти совершенной системе безопасности её дома. Он хотел появиться красиво. Хотел показать, кто из них контролирует ситуацию. Хотел, чтобы она поняла: он всегда будет на шаг впереди. Но всё его тщательно выстроенное планирование рухнуло в один момент. Сначала эта безумная ведьма осмелилась назвать его по имени, затем влепила пощёчину — и сразу за этим, без малейшего предупреждения, превратилась в силу, которая разнесла его тщательно выстроенные границы в пыль. Он знал, что она блефует. Знал, что Грейнджер всё ещё видит в нём того самого надменного Малфоя из школьных лет, отпрыска ненавистного рода. Но он давно перестал быть тем человеком. У него не было ни малейшего желания называть её грязнокровкой или унижать. Всё было куда хуже. Ему отчаянно хотелось закрыть ей рот любым способом, перекинуть через плечо и отнести в спальню. А потом несколько дней не выпускать, пока он, наконец, не отплатит за все мучения, через которые эта безумная ведьма его провела. Главная проблема заключалась в том, что, начиная свои игры, Грейнджер не имела об этом ни малейшего понятия. Драко смотрел на её расширенные зрачки, в которых мелькала тень магической печати. Он призвал её только с одной целью — напомнить, как опасно играть с тем, у кого есть преимущество. Это должен был быть урок. Он уже должен был насладиться её очевидной паникой, успокоиться и отойти. Но он не мог. Он держал её в своих руках, между ними не было никакого пространства, и всё, чего он хотел, — чтобы его стало ещё меньше. Ни одна женщина в его жизни не оказывалась в его постели против своей воли. Обычно всё было с точностью до наоборот — они сами этого хотели и делали для этого всё возможное. Но она… она не хотела. Не по-настоящему. Она заигралась. — Надеюсь, ты высоко оценишь сегодняшний урок, Грейнджер. Хороший блеф срабатывает, только если ты действительно готова пойти до конца, — его голос звучал холодно и отстранённо, будто всё произошедшее не имело никакого значения. — Ты всё ещё гордость Гриффиндора, а не вейла. Он медленно снял перчатку и позволил себе коснуться её губ большим пальцем, чтобы она снова не перебила его и не заставила отказаться от правильного решения. Не давая себе времени передумать, он заставил печать погаснуть. Золотая девочка обычно усваивала уроки быстро. Его палец скользнул с её губ. — Кто тебе сказал, что я не была готова пойти до конца? — спокойно спросила она, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Драко не слишком удивила её реакция. Она уже поняла, что его угроза тоже была блефом, и терпеть не могла отдавать последнее слово кому-то другому. — Однажды ты доиграешься, Грейнджер, — произнёс он тихо, намеренно подводя их к той грани, где угроза и желание звучали одинаково. Даже через ткань её рубашки он чувствовал, как её тело отзывается на его слова. И именно тогда, пока он ещё мог, он наконец отпустил её, взмахнул палочкой — и свет вернулся. Она всё ещё стояла у стены, и его взгляд невольно скользнул вниз: блузка расстёгнута на три верхние пуговицы, юбка с высоким разрезом открывала бедро. Волосы мягкими волнами спадали на плечи. Она была босиком. И выглядела настолько беззащитно… так, как он не должен был видеть её никогда в жизни. Драко хотелось срочно залезть в ледяную ванну, чтобы остыть. Трансгрессировать прямо сейчас казалось лучшим решением. Рассказать ей про медленную смерть можно будет через пять лет. Или восемь. Гермиона оттолкнулась от стены и пристально посмотрела на него. — Малфой, не хочешь поужинать со мной? Фраза прозвучала так внезапно, что Драко на миг решил — ему это послышалось. Она уже спокойно застёгивала пуговицы на блузке. И пусть больше всего ему хотелось, чтобы её руки не портили то, как безупречно она выглядела минуту назад, он заставил себя сосредоточиться на сказанном. — Ты снова всё перепутала, Грейнджер. В приличном обществе принято сначала приглашать на ужин, а уже потом переходить к пошлым домогательствам. — Он слышал свой голос, спокойный и надменный, будто со стороны. Её пальцы замерли на пуговице. Она подняла взгляд и чуть склонила голову. — Исправь меня, если я действительно что-то путаю. Это ты пробрался в мой дом среди ночи. Это ты прижал меня к стене. И это ты угрожал взыскать долг постелью. — С каждым словом она приближалась к нему на шаг. Когда расстояние между ними снова исчезло, она замерла. — И даже после всего этого балагана я единственная сохраняю манеры. Поэтому я снова приглашаю тебя к цивилизованным переговорам. Я всё ещё хочу знать, как именно ты спас Сириуса Блэка. Драко смотрел ей в глаза и больше всего на свете хотел узнать, о чём она думает. Ещё пару минут назад её голова, казалось, тонула в том же хаосе, что и его собственная. А теперь она снова говорила о делах так, словно на этой кухне ничего не случилось. — Мне раздеться или ты всё же оденешься? Разумеется, речь шла лишь о пальто. Она шагнула ближе и встала на носочки, чтобы дотянуться до его уха. — Скорее Мерлин трижды перевернётся в могиле, чем Драко Малфой получит то, что хочет в этом доме, — почти промурлыкала она, и её губы на миг коснулись его кожи. Сразу за этим её пальцы скользнули вниз по его животу, медленно смещаясь к бедру. Сердце Драко тут же ускорило темп, и в эту долю секунды он думал совсем не о магии. Но прежде чем он успел осознать, что происходит, она ловко выхватила из его кармана свою палочку. Чёртова ведьма. — Акцио. На её зов из коридора прилетели туфли и пальто. Она отстранилась, быстро оделась и, не давая ему опомниться, схватила его за руку. Реальность качнулась — и они исчезли. Гермиона Они оказались в тёмном коридоре, совершенно одни. Здесь не было ни малейшего источника света, но Гермионе всё равно казалось, что она различает светлые волосы Малфоя. На кончиках пальцев ещё жило воспоминание о том, насколько приятно было к ним прикасаться. Гермиона встряхнула головой. Она была в полной заднице, потому что буквально пару минут назад ощутила разочарование от того, что он не пошёл дальше. Он просто наигрался, а затем снова стал обычным Драко Малфоем, который не мог позволить себе стать ближе с Гермионой Грейнджер. Её самолюбие оказалось задето так сильно, что это невозможно было выразить словами. Естественно, она не хотела, чтобы он её принуждал. Это было бы отвратительно. Но после... когда печать уже перестала быть методом давления, на той кухне был миг, когда всё могло пойти совсем по-другому. Гермиона понимала, что она не в себе. Именно поэтому она не позволила ему уйти и оставить последнее слово за собой. Она собиралась вести себя так, чтобы он понял: это ничего для неё не значило. Он ничего для неё не значил. — Грейнджер, я повторю ещё раз: сначала ужин, потом приставания. У меня тоже есть гордость, — его бархатный голос прозвучал в опасной близости от её лица. Она очнулась и, не отпуская его руки, нащупала перед собой тяжёлую железную дверь. Когда та со скрипом распахнулась, холодный воздух с крыши ворвался в коридор и остудил её слишком горячую кожу. Они вышли на крышу с видом на Сохо. Внизу бурлила жизнь: шум улиц, свет неоновых вывесок, гул музыки и смеха. Здесь же царили полутьма и тишина. На крыше стояло несколько столиков, на каждом — лишь по одной свече, чей хрупкий огонёк охранял крошечный островок света. Рядом со столиками разместились магические горелки, излучавшие мягкое тепло. Они были единственными посетителями. Гермиона указала Малфою на столик с лучшим видом и нашла лестницу вниз. В комнате под крышей располагалась магическая кухня. Здесь всё жило своей жизнью: кастрюли тихо позвякивали, посуда сама мылась в медной раковине, а над огнём висел котёл, где длинная ложка сама собой помешивала что-то невероятно ароматное. Но главное — над костром висело нечто среднее между засушенной мандрагорой и человеческим лицом. Оно слегка пошевелилось и, едва Гермиона взглянула, обратилось к ней жутковато-скрипучим голосом: — Ужин на сколько персон? — Двое, — тут же ответила она. — Свидание? — оживился уродливый человечек. — Только если со злейшим врагом, — хмыкнула Гермиона. — Слабительное или яд для второй тарелки? — буднично уточнил он. Гермиона не была уверена, шутит ли её старый друг. — Что-то вкусное и горячее. Он нужен мне живым. — Значит, слабительное, — хихикнул человечек. — Не в этот раз, Рутгерн, — улыбнулась Гермиона. — С меня доставка с твоего любимого фермерского рынка. — Не забудь тыквы! — крикнул он ей вслед. Гермиона вернулась на крышу. Малфой уже сидел за указанным столом и смотрел на ночной город. В свете свечи его лицо казалось резче, тени подчёркивали каждую линию. Он идеально вписывался в атмосферу: светлые волосы, тёмный свитер, чёрное пальто и блеск часов на запястье. Ей даже стало жаль, что это Малфой. Вот бы существовал мужчина с такой же внешностью, но без исчадия ада внутри. — Где мы? — спросил он, как только она опустилась напротив. — У Рутгерна, — просто ответила Гермиона. — Да, стало гораздо понятнее, Грейнджер, — Малфой сузил глаза. — Мы у старого друга Хагрида. Он кормит заблудших волшебников, когда остальные заведения уже закрыты. Без меня ты это место не найдёшь. Так что наслаждайся. Малфой явно хотел задать ещё пару вопросов, но промолчал. В этот момент дверь снова распахнулась, и стройный ряд тарелок, стаканов и приборов влетел на крышу, мягко опускаясь на стол. Уже через минуту перед ними был накрыт простой, но эстетичный ужин: суп, свежевыпеченный хлеб и горячий глинтвейн. Ароматы мгновенно смешались с холодным воздухом, наполнив всё пространство уютом. К её удивлению, Малфой не стал кривить лицо и отпускать нелестные комментарии о простоте еды. Вместо этого он спокойно взял ложку и попробовал суп. Его лицо на мгновение изменилось: привычная маска дрогнула, и в глазах мелькнуло что-то похожее на удовольствие. Видеть его таким — максимально похожим на обычного человека, а не на статую из мрамора — было странно. Гермиона уткнулась в свою тарелку, чтобы не глазеть. Они ели какое-то время в тишине. К удивлению Гермионы, эта тишина вовсе не тяготила её. Рядом с ним ей было странно спокойно, и именно это осознание вызывало в ней неконтролируемое чувство паники. Ничто не пугало её больше, чем потеря контроля над своей обычно кристально ясной головой. Пока она размышляла об этом, с едой было покончено, и тарелки сами уплыли обратно вниз. На столе остался только глинтвейн. — Пожалуй, нам стоит начать с начала, — Гермиона улыбнулась обманчиво сладко. — Мне не терпится узнать: учили ли тебя пользоваться дверью? И как часто ты вламываешься в дома к незнакомым женщинам? Гермиона могла бы оставить без внимания его нелепую выходку, но ничего не могла с собой поделать. Ей нужно было узнать, какого чёрта он забыл у неё дома. Лицо Малфоя снова тронула кривая улыбка. Он положил руки на стол, сцепил их в замок и чуть наклонился вперёд, не спуская с неё глаз. — Не то чтобы мы плохо знакомы, Грейнджер, — что-то в его взгляде словно гипнотизировало её. — Мы знаем друг друга с детства, ты ночевала у меня дома, — его голос снова приобрёл опасные нотки, — если быть совсем точным, ты даже спала у меня на груди. Разве это не определение довольно близкого знакомства? Гермиону снова бросило в жар. Она постаралась убедить себя, что это глинтвейн. Ей нужно было срочно брать ситуацию под контроль. — Ты предпочитаешь взламывать дома всех женщин, которые имели несчастье провести ночь в твоей постели? — она приложила титаническое усилие, чтобы задать вопрос с абсолютным равнодушием. Чертов Малфой даже не моргнул. На его лице читалось что-то очень похожее на удовольствие от беседы. — Ты уже интересуешься моей личной жизнью? — спросил он, очевидно издеваясь. Она взяла бокал глинтвейна обеими руками, поставила на стол и тоже наклонилась чуть ближе. — Так ты и дальше будешь заговаривать мне зубы, или всё-таки расскажешь, зачем потратил столько времени, чтобы эффектно появиться спустя месяц? — теперь уже её губ коснулась снисходительная улыбка. Он не мог отрицать безумие своего поступка. Малфой явно думал о том же. Но взгляда не отвёл. Через мгновение он ответил: — Решил последовать твоему примеру и продемонстрировать, что защита твоего дома не так совершенна. К тому же тебе было полезно узнать, как неприятно ощущаются такие незапланированные визиты в чужие дома поздно ночью. Гермиона размышляла о том, что могло происходить в этой непостижимой голове прямо сейчас. Она не поверила даже на секунду, что это была какая-то своеобразная ответная «вежливость» на её визит в дом Блейза. Но она знала, что больше из него ничего не вытянешь. Поэтому притворилась, что его ответ её устроил, откинулась на спинку стула и разорвала затянувшийся зрительный контакт. — Как ты смог разрушить заклинание, которое считалось абсолютно летальным? — Гермиона решила сменить тему. Малфой явно уловил перемену в её настроении и тоже откинулся на спинку стула, став серьёзнее. В отличие от неё, он не отвел глаз, и она чувствовала это каждым сантиметром кожи. — С помощью тёмной магии, — сказал он и без того очевидное. — Начинай задавать настоящие вопросы, Грейнджер. Я не останусь здесь на всю ночь. Гермиона едва удержалась от усмешки — настолько серьёзная версия Малфоя отличалась от той, что всего пару мгновений назад почти флиртовала с ней. — Я задала правильный вопрос, а ты дал ленивый ответ, — спокойно парировала она, делая глоток. — Какое заклинание ты применил? Зачем тебе была нужна Пэнси? Где ты был потом? Задавая столько вопросов сразу, она не удержалась и снова посмотрела на него. Огни города отражались в его глазах, и он всё ещё был чертовски красив. Он медленно провёл пальцем по краю бокала и, наконец, ответил: — Почти любое проклятие можно разрушить, наложив другое — более сильное. Сложность только в том, что, во-первых, контр-заклятие должно быть в разы сильнее первого, а во-вторых, в результате ты получаешь кучу осколков тёмной магии в теле человека, от которых нужно избавиться за считаные минуты, пока он ещё жив. Он сделал паузу и продолжил: — У меня не оставалось иного выбора, кроме как использовать Источник. Пэнси и Блейз были нужны, чтобы я помог, а не случайно прикончил Блэка. А потом… мы восстанавливались. — Где ты этому научился? — жадно спросила Гермиона. Он сделал медленный глоток. — У меня нет ни одной причины рассказывать тебе больше, Грейнджер. Я не занимаюсь просвещением. Она склонила голову набок, задумчиво глядя в бокал, где тёмная жидкость переливалась, словно кровь на ветру. — И что же ты хочешь взамен? — Ты ещё не расплатилась за первую услугу, а уже жаждешь следующей. Ты всегда была такой ненасытной? — Давай пропустим твои жалкие попытки бесцельно флиртовать со мной и перейдём к стоимости, — сухо отрезала она. Хотя она вообще не была уверена, что его попытки не работают. Потому что час назад они были в крайне недвусмысленной позе на её кухне, а сейчас сидели на чём-то подозрительно напоминающем нелепое свидание, которое организовала она же сама. Гермионе снова захотелось поорать в подушку немедленно. Малфой слегка склонил голову, явно серьёзно обдумывая её вопрос. Огонь свечи высветил его хищный профиль. — Я отвечу на твои вопросы, если ты ответишь на мои, — в его глазах внезапно мелькнуло что-то похожее на недоверие. — Если ты соврёшь мне хоть раз, разговор будет окончен. Гермиона кивнула, принимая условия новой сделки, и с замиранием сердца стала ждать, что же может его заинтересовать. — Ты уже поняла, почему потеряла контроль над источником в Маноре? Это был совсем не тот вопрос, которого она ожидала. Она подняла бокал и сделала большой глоток, позволяя теплу глинтвейна разлиться внутри. — Нет. Единственное объяснение — я слишком отвлеклась, беспокоясь за Гарри и Рона. Ошиблась в расчётах. — Но ты не ошибаешься, Грейнджер. По крайней мере, в расчётах, — без тени сомнения отозвался он. Это было до абсурда приятно услышать от Драко Малфоя. Гермиона вздохнула и поняла, что она точно не в себе. — Видимо, всё же ошибаюсь, — она пожала плечами. — У меня нет причин думать, что с моей магией что-то не так. Накануне я не колдовала ничего сложного. Значит, это была моя ошибка. Малфой наклонился чуть ближе, и пламя свечи между ними почти погасло на миг. — Не используй Источник больше. В следующий раз тебя некому будет вытаскивать с того света. Что-то в его лице заставило её напрячься. У него не было ни единой причины предупреждать её. И всё равно он это делал. — Это моё дело, Малфой, — её голос прозвучал холоднее, чем она рассчитывала. — И я всё ещё хочу знать, кто спас нас в первый раз. На его лице мелькнула усмешка. — Мой эльф искал меня, чтобы передать срочные новости из банка. Когда он нашёл нас на полу подземелья, быстро сориентировался и влил в нас обоих все мои запасы восстанавливающих зелий за раз. Драко чуть улыбнулся. — Тебе повезло выжить только потому, что мой эльф решил, что это ты попыталась убить меня, и, проснувшись, я захочу убить тебя сам. — Справедливо, — хмыкнула Гермиона, осознавая, что нелепейшая случайность буквально подарила им жизнь. Удовлетворив своё любопытство, она тут же потеряла интерес к теме и переключилась на следующий вопрос, который волновал её куда больше: — Где ты учился, Малфой? Такие знания не получишь на домашнем обучении. Он покачал головой, и пламя свечи снова качнулось. — Неплохой вопрос, Грейнджер, и я уверен, ты буквально сгораешь от любопытства. Гермиона снова попала в ловушку его глаз, и ей резко не хватило воздуха. — Но твой второй вопрос был про спасение. Теперь снова моя очередь. Гермиона едва удержалась, чтобы не показать, насколько её не удовлетворил его ответ. Тем временем он сделал глоток, не сводя с неё взгляда, и сделал свой следующий ход: — Почему ты бросила Уизли? Ветер усилился, и Гермионе показалось, что внизу, среди огней Сохо, улицы загудели громче. — Ты не читал Пророк? — холодно спросила она. — Газеты уделили нам достаточно внимания. — Мне плевать на Пророк. Я спрашиваю тебя. Она замолчала на мгновение, вспоминая уже такое далёкое прошлое. — Потому что он заслуживал кого-то лучше, чем я, — наконец произнесла она тихо. — Я не создана для того, чтобы любить так, как ему было нужно. Я хотела, чтобы он был счастлив. Даже если это означало его отпустить. — Как благородно, — протянул Малфой, и пламя свечи отразилось в его усмешке. — Или это твой способ сказать, что ты его никогда не любила. — Это не твоё дело, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я ответила. Теперь твоя очередь. Он чуть прищурился с недовольством, но правила есть правила. — Domus Umbrae, — коротко бросил Малфой. — Ты учился в Domus Umbrae? — Гермиона даже ахнула, и бокал в её руке слегка дрогнул. — Мне стоит спросить, откуда ты вообще знаешь об этом университете? — Только если хочешь потратить на это вопрос, — усмехнулась она. — Имени университета недостаточно. Я хочу знать больше. Малфой склонил голову. — В Domus Umbrae особая философия работы с тёмным искусством. Студенты никогда не взаимодействуют с тёмной магией в одиночку. Поэтому Пэнси и Блейз — мои напарники. Втроём мы можем воспроизвести практически любое тёмное заклинание или разрушить его. Подготовка и восстановление — обязательные этапы любого ритуала. Из-за отсутствия времени на подготовку восстановление заняло гораздо дольше, чем обычно. — Но как можно восстановиться после тёмной магии? — не выдержала Гермиона. — Ты опять хочешь получить ответ бесплатно, — лениво заметил Малфой. — Скажи лучше: почему ты до сих пор не замужем за Крамом? Он снова чуть подался вперёд, и в его взгляде мелькнула насмешка. — Хотя, если честно, куда интереснее другое: каким образом твой вкус на мужчин может быть настолько безнадёжным? — Осторожнее, Малфой. Ещё немного — и я решу, что все эти годы именно ты сидел в редакции Пророка и строчил бесконечные колонки о моей личной жизни. Гермиона понятия не имела, зачем ему вдруг понадобилось знать об этой стороне её прошлого. — И ты всё ещё должна мне ответ. — Потому что не хочу, — пожала плечами она. — Брак подходит не всем. Малфой хмыкнул, но кивнул. — Что касается восстановления… — начал он, но Гермиона не позволила ему договорить. — Это не тот вопрос, на который я хочу услышать ответ, — бросила она, не успев подумать, и тут же выпалила: — Почему ты расторг помолвку с Асторией Гринграсс? Кажется, впервые за весь вечер она по-настоящему привлекла его внимание. — Потому что не хотел на ней жениться, — Малфой откровенно издевался над ней, копируя её манеру речи. — Я считаю, что брак подходит не всем. Она не выдержала и пнула его ногой под столом. Едва ли это можно было засчитать за правдивый ответ. Впрочем, её собственное объяснение про Крама тоже трудно было назвать исчерпывающим. В её бокале не осталось ни капли глинтвейна. Гермиона подняла глаза и увидела, как первые проблески восходящего солнца отражаются на его лице. Это было удивительно завораживающим зрелищем. Он тоже молчал, глядя куда-то сквозь неё, явно думая о чём-то своём. Из кухни тихо вылетели две чашки дымящегося кофе. Они взяли их одновременно, не сговариваясь, и поднялись, чтобы встретить рассвет с самой удобной точки крыши. Некоторое время они просто молчали, наблюдая, как огни Лондона постепенно блёкнут перед наступающим днём. Наконец Гермиона не выдержала: — Ты же сказал, что не останешься со мной до утра. Он медленно перевёл взгляд с солнца на неё. — Я просто ждал, когда же ты наконец начнёшь приставать, — его серые глаза в свете рассвета казались почти золотыми. — Но момент снова был бездарно упущен. Сразу после этого воздух разорвал хлопок трансгрессии, и Гермиона осталась на крыше одна. Странный блеск привлёк её внимание, и она заметила на их столике пару золотых монет. Их хватило бы на десятки подобных ужинов с избытком. Она усмехнулась. Малфой мог позволить себе колкость и надменность, но забыть оплатить счёт? Никогда.