Не твой враг

Гарри Гарри Поттер стоял на стадионе и наблюдал за тренировкой мракоборцев. Пока половина группы отрабатывала физические нормативы, остальные практиковали боевые заклинания и защиту. Дождь моросил мелкой, мерзкой пеленой, пробирая до костей. Шрамы ныли особенно сильно, но Гарри предпочитал их игнорировать. Последнее, чего ему хотелось — чтобы Селеста узнала. Она всегда каким-то образом чувствовала, если с ним было хоть что-то не так. Ему и так пришлось потратить два часа на ожесточенный спор в госпитале, чтобы добиться своего и выписаться. Но он отлично знал, что жена Сириуса будет терпеливо ждать удобного момента, чтобы снова загнать его обратно в палату. — Тебе следовало бы сидеть в кабинете, — Сьюзен Боунс подошла к нему сзади так тихо, что он вздрогнул. Она всегда появлялась без звука, будто тень. Сьюзен была его правой рукой и одним из лучших мракоборцев, с кем ему доводилось работать. После того как Рон покинул министерство, именно она стала его напарницей. Гарри ни разу об этом не пожалел: Сьюзен была собранной, бесстрашной и смертельно опасной, когда того требовала ситуация. А ещё она отлично справлялась с бумажной работой, что делало её практически незаменимой. Сьюзен была очень талантлива в боевой магии, но именно её хрупкая наружность часто играла ей на руку, вводя соперников в заблуждение. Невысокая, с густыми каштановыми волосами, обычно собранными в хвост, она всё ещё больше напоминала тинейджера, чем взрослую ведьму. Немного возраста ей придавала лишь форма мракоборца: чёрная мантия поверх облегающего костюма. — Что мне действительно нужно, так это вернуться в форму, — пробормотал Гарри, разминаясь перед пробежкой. Сьюзен скрестила руки на груди и кивнула, сразу переходя к делу: — Сивого закрыли на финальный карантин. Чтобы ни у кого не возникло соблазна ненароком поднять его из могилы, пока он ещё не остыл. Через месяц его официально упакуют под землю. — Мне всё ещё не нравится, что мы так и не установили причину смерти, — нахмурился Гарри. — Как видишь, он до сих пор не сбежал, — усмехнулась Сьюзен. — Он мертвее всех мёртвых, и это хорошая новость. Гарри проигнорировал резкую боль в животе: — Что по его последним контактам? — Всё то же. Он жил скрытно. Ни одного подтверждения, что общался со сбежавшими Пожирателями. — А оборотни? Вы допросили тех, кого задержали? — Конечно, — кивнула она. — Почти все оказались бесполезны. Сивый с ними мало контактировал и уж точно не делился планами. — Легилеменция? Сьюзен вздохнула и покачала головой: — Ничего. Сидеть в голове у оборотня — то ещё удовольствие. Их воспоминания слишком звериные, даже опытные окклюменты теряются. Всё, что удалось вытащить: своры, охота, драки. Ничего, что указывало бы на заговор. — Слишком уж всё удобно складывается, — глухо сказал Гарри. — Ты прав, но от фактов никуда не денешься. Сивый мёртв. Ему почти удалось тебя достать, а значит, его план был вполне рабочим. Тебе крупно повезло, и его жертва оказалась напрасной. Даже если предположить, что мы что-то упустили, — новых нападений не было. Всё спокойно. — Всё равно не расслабляйся. Возможно, у меня паранойя, но в моём опыте бывали случаи, когда всё выглядело гораздо лучше, чем оказывалось на самом деле. — Даже не сомневайся, — отозвалась Сьюзен. Её глаза вдруг блеснули весельем. — Кстати, я нашла на твоём столе целых два письма. Гарри бросил на неё подозрительный взгляд, но всё же взял конверты. Первое было на плотной бумаге с гербом английской сборной по квиддичу. Уважаемый мистер Поттер! Оргкомитет национальной сборной по квиддичу «Английские Грифоны» имеет честь пригласить Вас на ежегодный Благотворительный бал в поддержку талантливых юных игроков. Все средства, собранные во время вечера, будут направлены на развитие школьных квиддичных программ. Мероприятие приурочено к предстоящему чемпионату мира по квиддичу и традиционно собирает выдающихся представителей магической Британии.  Бал состоится 5 декабря в Зимнем атриуме Министерства Магии. Ваше присутствие стало бы для юных игроков особым знаком поддержки, но мы будем благодарны любой форме участия. С искренним уважением, Оргкомитет национальной сборной «Английские Грифоны» Гарри вздохнул. За последние годы он видел столько подобных однотипных вечеров, что давно перестал их посещать, ограничиваясь отправкой чеков. Он вскрыл второе письмо без особого энтузиазма. Бумага самая обычная, почерк резкий и очень знакомый. На странице — всего одна фраза: Умоляю, не приходи на вечер. Дж. Гарри почувствовал, как уголки его губ приподнялись. Планы изменились в ту же секунду. Он не видел Джинни ни разу с того дня в госпитале. Его самая лучшая бывшая даже не удосужилась прислать записку, пока он буквально боролся за жизнь и целостность своих кожных покровов. Возможно, он немного поторопился с предложением. Жалел ли он об этом? Ни капли. Перед глазами тут же всплыло её лицо. Он знал, что в глубине души она всё ещё что-то к нему чувствовала. И это единственное, что давало ему надежду. Но он также понимал, почему она теперь так тщательно его избегала. Она ему больше не верила. И у неё были на то веские причины. Репутация Гарри за последние десять лет мало напоминала картину безутешных страданий. И это уж точно не играло ему на руку.  Впрочем, он слишком хорошо знал: почти любую безвыходную ситуацию можно переломить. Он уже представлял их встречу, когда Сьюзен вдруг расхохоталась. — Ты опять совала нос в мои письма, — оскорблённо протянул он. — Естественно. Половину из них ты даже не читаешь и сразу выкидываешь. Наш департамент ещё держится только благодаря мне, — фыркнула Сьюзен. — Ну и что думаешь? — всё-таки спросил Гарри. — Думаю, если Джинни не дура, ей стоит выйти замуж за какого-нибудь американского ловца и уехать туда, где ты её никогда не достанешь. — Эй! Я не настолько уж плохой вариант! — его гордость была ощутимо задета. — Ты катастрофа, Поттер, — без тени сомнения заявила Сьюзен. — Ты бабник, мракоборец, её бывший. «Избранный» с раздутым самомнением и толпой фанаток. Думаешь только о работе, ночуешь в кабинете, забываешь про дни рождения… — Всё, сдаюсь, — усмехнулся он, поднимая руки. — Но ты не можешь отрицать, что немало женщин всё ещё готовы мириться со всеми моими недостатками.— Гарри тут же включил свою самую убойную чарующую улыбку. — Вот об этом я и говорю! — вспыхнула Сьюзен. — Мерлина ради, дай Джинни спокойно жить и держись подальше! — Но я не могу! — неожиданно даже для себя выпалил Гарри. — Десять лет — больше чем достаточно, чтобы забыть. А я так и не забыл. Игривость мигом слетела с лица Сьюзен. — Тогда хорошенько подумай, что именно ты можешь ей предложить, — тихо сказала она. — Она уже любила тебя однажды. И тогда всё закончилось плохо. Сьюзен хлопнула его по плечу и скрылась так же бесшумно, как появилась. Гарри глубоко вдохнул и рванул под моросящий дождь. Как бы он ни пытался отрицать, у Сью был весомый аргумент. На этот раз он хотел всё сделать правильно. Драко Драко сидел в тяжёлом кресле мужского клуба Блейза. Это место считалось одной из самых полезных точек магического Лондона — здесь заключались сделки, строились связи и обсуждались планы без лишних ушей. Клуб не кичился роскошью, но каждый штрих говорил о деньгах и вкусах его клиентов. Вдоль стен стояли массивные дубовые кресла с высокими спинками, у каждого — небольшой столик с зелёной лампой. Под лампой всегда ждали три предмета: свежий Пророк, коробка дорогих сигарет и любимый напиток гостя. Драко не мог вспомнить, когда в последний раз позволял себе слабость закурить, но сегодняшний день слишком явно требовал дымовой завесы. В тишине комнаты щёлкнула зажигалка. Он медленно затянулся, и едкий дым обжёг лёгкие.  Он только что закончил очередной раунд переговоров с гоблинами о поставках драгоценных камней для своего банка. Сделка обещала быть простой, но внезапно превратилась в затяжную схватку. Не нужно было быть прорицателем, чтобы догадаться: его бывшая невеста, чья семья владела старейшим банком Лондона и по совместительству его главным конкурентом, приложила к этому свои наманикюренные когти. При мысли о ней он затянулся глубже, словно дым мог заглушить раздражение. Он разорвал их помолвку больше трёх лет назад, но для Астории это по-прежнему было личным оскорблением. И не удивительно: она отвечала самым высоким ожиданиям — образованная, красивая, неприлично богатая. Их союз гарантированно сделал бы их парой номер один в Лондоне. Проблема их почти состоявшегося брака заключалась не только в том, что к нему их готовили с детства и фактически принудили. Драко долгие годы убеждал себя, что это нормально — так живут все чистокровные, значит, и он справится. Он действительно пытался. Вот только проблема была в том, что он никогда ничего к ней не чувствовал. Их ужины, поездки, даже постель — всё выглядело безупречно и… безжизненно. Ни страсти, ни всполоха интереса — лишь вежливая пустота. Он держался до тех пор, пока не понял: если продолжит, то просто сойдёт с ума. Тогда он и начал искать способы расторгнуть магическую сделку и освободиться. Разорвав помолвку, Драко уничтожил не только их союз, но и иллюзию, будто он всё ещё что-то должен своему отцу или своему прошлому.  Нарцисса не была в восторге от его решения, но выбора у неё не оставалось. Отец Астории, напротив, пришёл в ярость и попытался отомстить. Впрочем, Драко слишком хорошо знал методы будущего тестя. Его месть оказалась предсказуемой и в конечном счёте почти ничего ему не стоила. Он был свободен. И всё же в клубящемся дыме ему вдруг привиделись кудрявые волосы и самые живые глаза, какие он когда-либо видел. Он был почти свободен. Это было даже забавно, но главное отличие от отношений с Асторией заключалось в том, что к Гермионе Грейнджер у него было слишком много чувств. Иногда ему хотелось её придушить. Иногда — довести до белого каления, чтобы посмотреть, как феерично она закипает. Ему хотелось коснуться её, чтобы она покраснела; вплести пальцы в её волосы, чтобы она вздрогнула.  Он хотел видеть её каждый грёбаный день, даже без всякой причины. Но и этого было мало. Он хотел большего, и со временем становилось только хуже, что бы он ни делал. Драко сам не понимал, как сумел остановиться и не наделать глупостей в их прошлую встречу. Они провели вместе всю ночь, и, видит Мерлин, он прекрасно знал: при желании они могли продолжить то, что началось на той кухне. Был миг, когда она тоже этого хотела. Грейнджер касалась его и говорила с ним так, будто их прошлого не существовало. Будто не было условностей и предрассудков. Будто он не был бывшим Пожирателем Смерти, а она — Золотой девочкой. Неужели она не понимала, что её тогдашнее решение, казавшееся таким естественным, очень скоро обернётся роковой ошибкой — и расплачиваться за неё придётся именно ей? Да, между ними больше не было идеологической пропасти. Мальчик, который выжил, давно покончил с убожеством, которое наконец исчезло. Но даже это не меняло очевидного. Если бы он дал себе волю и сделал с ней всё, что рисовало его воспалённое воображение — что было бы дальше? Утро всё равно настало бы, и вместе с ним пришла бы уродливая правда. Малейший слух о его связи с ней мог разрушить карьеру Грейнджер. Она всю жизнь боролась против того, чем он был — и тем, чем, пусть лишь отчасти, всё ещё оставался. В отличие от Грейнджер, его положение было прямо противоположным. Упоминание его имени рядом с её лишь усилило бы его позиции. Его окружение, скорее всего, сочло бы это блестящим и выгодным ходом. И теперь оставался главный вопрос: если он мог получить всё, чего хотел, без малейших рисков и даже с пользой — почему же он медлил? — Когда ты наконец расскажешь, что с тобой происходит? — голос Блейза выдернул его из мыслей. Забини опустился в соседнее кресло так естественно, словно сидел там всегда. — Гоблины прогнулись, никаких заминок в поставках не будет, — отозвался Драко, не поворачивая головы. — Я думаю, ты прекрасно знаешь, что мне абсолютно плевать на гоблинов, — Блейз явно был не в духе. — Напоминаю: моя непосредственная работа — знать, что с тобой происходит, Малфой. Иначе однажды мы все бесславно умрём от твоих же рук. Эти слова заставили Драко повернуться. Блейз щёлкнул зажигалкой, затянулся и продолжил: — Сивый действительно мёртв. Его идиотский план по убийству Поттера провалился. Всё снова как прежде. Всё — кроме тебя. Драко молчал. Он понимал, зачем Забини задавал вопросы. Блейза не интересовали его внутренние драмы — только то, контролирует ли он ситуацию. Вот только уверенности в этом у Малфоя не было. Поэтому он сменил тему: — Тебе не кажется, что всё было разыграно слишком хорошо для крошечного мозга Сивого? Такой многоуровневый план. И даже совершенное самоубийство… Пэнси ничего не нашла, но уверена, что он что-то принял. Блейз пожал плечами. — Мы с Пэнси пробрались в морг ещё раз, но тело уже изолировали. После похорон можем попробовать навестить его снова… хотя сомневаюсь, что труп откроет нам что-то новое. — И всё же… ты веришь, что у него хватило мозгов провернуть всё в одиночку? — Я видел его в последний раз тринадцать лет назад. За это время многое могло измениться. Малфой потушил сигарету, но сомнения не отпускали. Информаторы продолжали рыться в поисках зацепок, а сведений всё так же катастрофически не хватало. И именно это не давало ему покоя. — Думаешь, ты мастер уходить от неудобных вопросов? — Блейз стряхнул пепел и прищурился. — Поверь, Малфой, выходит у тебя так себе. Так что давай вернёмся к тому, от чего ты меня только что отвёл: что с тобой происходит? — Ничего. — Так ты своей матери в письмах пиши, — хмыкнул Забини. — Я просто хочу, чтобы ты пришёл в себя. Драко тоже очень сильно хотелось именно этого. Казалось, Забини не обратил внимания на перемену в его лице, потому что продолжил, сменив тему: — Кстати, меня недавно предупредили, что час назад в казино вошла Лиз. Мы оба знаем, что она наверняка ждёт тебя наверху. Из груди Драко вырвался тяжёлый вздох. Лиз была его периодической пассией. С ней можно было неплохо провести время. Но сейчас даже мысль об этом давила на виски, словно головная боль. — Не сегодня, — только и бросил он. — Твою же мать… — на лице Блейза расплылась торжествующая улыбка. — Малфой, у тебя кто-то появился. До Драко дошло, что Блейз упомянул Лиз специально, чтобы проверить свою теорию. Вот же паршивец. — Иди к чёрту, Блейз. Это не твоё дело. — Ещё как моё, — спокойно возразил тот. — Мы оба знаем: с того момента, как мы переступили порог нашей «альма-матер», я стал мужиком за шторкой, который внимательно тебя слушает и милостиво отпускает грехи. Кстати… ты уже согрешил? Или маешься, потому что не вышло? Драко даже не взглянул на него. Молча поднялся со своего места и направился к выходу.  Он собирался трансгрессировать, но в последний момент передумал. Машина ждала на парковке — проще было сесть в неё, чем посылать за ней. Он уже открывал водительскую дверь, когда почувствовал сладковатый запах духов за спиной. Лиз. Драко повернулся и встретил её ослепительную улыбку. Светло-зелёное шёлковое платье мягко подчеркивало каждую линию её фигуры; золотые украшения ловили свет фонарей, а волосы переливались тёплым мёдом. Её сапфировые глаза смотрели так, будто могли затянуть любого мужчину. Почти любого. Сегодня он впервые понял: этот оттенок его больше не привлекает. — Лиз, — он чуть склонил голову. — Драко, — она улыбнулась, как и всегда. Обстоятельства будто нарочно сложились идеальным образом: дождь, пустая парковка, вечер, созданный для того, чтобы уехать вместе. Так всё обычно и начиналось. Утром она бы ушла без слов, и на этом их игра закончилась бы до следующего раза. Лиз была идеальной любовницей. Но сегодня он не хотел сажать её в машину. — Ты выглядишь уставшим, — она мягко коснулась его шеи. Он попытался аккуратно убрать её руку, но Лиз восприняла это прикосновение как приглашение. Она скользнула ближе, и её губы нашли его. Драко не стал отталкивать её. Ему даже стало интересно: а что, если притвориться, будто всё по-старому? Будто последний месяц ничего не изменил? Она целовала его снова и снова, прижимаясь всем телом и тихо торжествуя, уловив малейший отклик на свою близость. Лиз знала его вкус, знала, что именно нужно делать, чтобы ему понравилось. И всё же сегодня её идеальные приёмы не сработали. Вместо удовольствия внутри расползалась пустота. Это хорошо знакомое ощущение разозлило его. Он уже проходил через это с Асторией. Только вот Лиз когда-то была его собственным выбором. Так не должно было быть. Он оттолкнулся от машины и впился в её губы с такой яростью, что Лиз тихо застонала. Она получила именно то, чего добивалась. В тот миг, когда он уже почти убедил себя, что всё в порядке, что он может толкнуть Лиз в машину и забрать всё, что захочет, прямо сейчас — перед его глазами появилась совсем другая женщина. Её рука легла на ворот его свитера. Пальцы скользнули в волосы. Её запах наполнил его лёгкие так плотно, что стало нечем дышать. И в тот же миг губы Лиз показались ему подделкой. В ней всё было идеально — кроме одного простого факта: она не была Гермионой Грейнджер. — Не сегодня, Лиз, — он отстранился, стараясь звучать мягко, хотя чувствовал себя полным кретином. — Но почему? — её голос прозвучал почти по-детски обиженно. — У меня нет ответа, — солгал он. Ответ был, но лучше было держать его при себе. Не желая продолжать разговор, который и так не должен был состояться, он сел в машину. Запах, мерещившийся ему ещё минуту назад, ударил в нос с новой силой и заставил мгновенно забыть обо всём остальном. Драко против воли провалился в одно из самых болезненных воспоминаний: она спит на сиденье рядом — расслабленная, беззащитная и от этого ещё более желанная. Полусонным голосом что-то говорит ему, а он нарочно делает лишний круг по Лондону, лишь бы не отдавать её Уизли так скоро. И тогда, и вчера в ней было всё, чего он жаждал, и ничего из того, что могла предложить Лиз. Драко вдавил педаль газа, будто скорость могла развеять воспоминание — столь яркое, будто он с головой ушёл в омут памяти. Лиз Велора осталась стоять под моросящим дождём, так и не поняв, что именно сломалось между ними. На верхнем этаже клуба Блейз Забини отпил виски, посмотрел в окно и тихо произнёс: — Мы по уши в дерьме.