Не твой враг

Рон Рука Пэнси всё ещё лежала в его, когда чудовище, похожее на гору живых мышц и чешуи, раздвинуло пасть. В глубине глотки заклокотало пламя, воздух перед ними задрожал от жара. — Помнишь ту часть, где ты обещал, что со мной ничего не случится? — прошептала Пэнси. Она смотрела прямо перед собой, не моргая, будто любое движение могло стоить ей жизни. Рон сильнее сжал её ладонь. — Всё будет в порядке. Чудовище выдохнуло — и на них ринулся поток огня. Ярко-оранжевые языки пламени ударились в купол всего в метре от них, вспыхнули искрами и рассыпались, оставив после себя только запах гари. Лишь тогда Пэнси позволила себе вдохнуть. Она резко обернулась к Рону. В её лице переплелись страх и бешенство — крайне опасный коктейль, направленный исключительно на него. — Ты… — каждое слово сопровождалось коротким, злым тычком в его грудь, — совершенно. Ненормальный. Я. Хотела. Свидание. А. Ты. Чуть. Меня. Не. Убил. Чтобы. Тебя. Содовые. Гномы. Загрызли. Рон никогда не видел Пэнси Паркинсон такой — живой, взбешённой и раскрасневшейся. Это зрелище стоило бессонной ночи, которую он потратил на планирование. Он рассмеялся и обнял её, крепко прижав к себе, чтобы она немного успокоилась и пришла в себя. Теперь даже дракон, всё ещё наблюдавший за ними из-за купола, его не волновал. — Это и есть свидание, — сказал он, и его голос был хриплым от смеха и чего-то ещё. — И посмотри на себя — мне кажется, ты очень удивлена. Её глаза, всё ещё полные негодования, встретились с его взглядом. Большая разница в росте заставила Пэнси слегка запрокинуть голову. — Что ты вообще знаешь о свиданиях, Уизли? — её голос дрогнул, но всё равно звучал дерзко. Рон наклонился ближе. — Не так уж много, — усмехнулся он. — Кроме того, что с поцелуем лучше не затягивать. Не желая ждать дольше, он склонился к ней, и в тот миг, когда их губы соприкоснулись, всё вокруг резко изменилось — исчезли шум, запах серы и даже жар от пламени. Осталась только Пэнси. Прошло не больше секунды, прежде чем за его спиной раздался спокойный, чуть насмешливый голос: — Ты опаздываешь. В номинации на самое несвоевременное появление родственника это событие заняло бы безоговорочное первое место.  Рон с неохотой оторвался от губ Пэнси, но отпустить не смог. Он задержался, прижимаясь лбом к её лбу, будто пытаясь вырвать ещё одно крошечное мгновение этой близости. Прежде чем окончательно отступить, он позволил себе короткий поцелуй в её щёку. Пэнси едва заметно вздрогнула, но не отстранилась; наоборот, её пальцы крепче сжали его руку. Этого было слишком мало, чтобы заглушить разочарование от прерванного момента, но достаточно, чтобы не прикончить старшего брата на месте. Он обернулся. — Как же я рад видеть тебя, Чарли, — сказал он с такой очевидной пассивной агрессией, что брат лишь понимающе усмехнулся. Чарли Уизли стоял поодаль, сложив руки на груди. Он был гораздо старше Рона, и эта разница читалась в каждой детали его облика: особенно в медно-рыжих волосах, где уже проступали серебристые пряди, и в морщинах у глаз, которые намекали на солидный багаж жизненного опыта их владельца. Загорелая кожа и сильные руки в рубцах ясно говорили о его работе. На нём был простой кожаный жилет поверх рубашки, потемневшей от времени и огня, и сапоги, изрядно поцарапанные драконьими когтями. — Я всё ещё жду официального знакомства, — произнёс он, переводя взгляд с брата на Пэнси. — Это Пэнси Паркинсон, моя… Пэнси внезапно перебила его: — Бывшая однокурсница. Очень приятно познакомиться, Чарли, — она протянула руку. Чарли пожал её, задумчиво задержав взгляд на девушке. Он слишком хорошо понимал, что Рон не притащил бы просто «однокурсницу» в Румынию. — Я бы сказал, чувствуй себя как дома, но лучше не надо, — усмехнулся он и постучал по куполу. Тот вспыхнул жилками магии. — Держись строго за барьером. На своей территории мои рептилии не слишком гостеприимны. Дракон громко фыркнул, будто не был согласен с его словами. — Грейс, — нахмурился Чарли, — вчера ты чуть не оставила меня без руки. Давай не будем притворяться милашкой при гостях. — Милашкой? — хмыкнул Рон. — Она только что пыталась нас сжечь. — У женщин бывает сложный характер, — усмехнулся Чарли, и Рон понял, что брат успел застать сцену ярости Пэнси. В этот момент драконица перевела взгляд на девушку и сделала глубокий вдох. Воздушная волна вынудила Пэнси непроизвольно шагнуть ближе к чудовищу. Рон тут же схватил её за руку. Но Грейс заинтересовалась ею ещё больше. Она опустила морду так низко, что стоило Пэнси протянуть руку — и та коснулась бы её носа. — Что у тебя в карманах, Пэнси? — с любопытством спросил Чарли. Она медленно достала последнюю булочку с лунным маком. Зрачки драконицы мгновенно расширились, в них вспыхнул жадный блеск. Тяжёлый хвост тут же заходил из стороны в сторону — совсем как у избалованного пса, выпрашивающего лакомство. — Не говори мне, что ты где-то раздобыла лунный мак, — Чарли был потрясён. — Это Рон, — пожала плечами Пэнси. Рону резко захотелось, чтобы она произносила его имя чаще. Намного чаще. — Ты всё это время мог достать лунный мак? — Чарли уставился на него с таким осуждением, что Рон невольно поёжился. — Ну… это неплохой завтрак. Хотя, если честно, сливочные оладьи всё равно лучше, — пробормотал он. — Ты его ел?! — голос Чарли звучал так, словно Рон использовал древний свиток как салфетку. — А что мне ещё с ним делать? — Например, рассказать мне, что у тебя есть к нему доступ, — произнес Чарли, своим видом показывая, что мыслительные способности Рона его не впечатляют. — С его помощью можно удерживать драконов и спасать не только их жизни, но и конечности заклинателей. — Что? — Рон моргнул. — Лунный мак — один из сильнейших релаксантов для драконов. Если Грейс получит даже половину этой булки, то час будет кататься по траве, а потом вырубится на сутки. Мы сможем делать с ней всё, что угодно. Пэнси перевела взгляд на Чарли, даже не пытаясь скрыть неодобрение. — Не знаю, что именно тебе наговорил мой дорогой младший брат, но мы не убиваем драконов, — спокойно ответил Чарли на так и не озвученную претензию. — Это заповедник. Мы их защищаем. Чешуя снимается во время линьки, зубы и когти выпадают сами. — А сердечные жилы для палочек? — холодно уточнила Пэнси. — Только после естественной смерти, — серьёзно ответил Чарли. — За все годы моей работы ни один дракон не был убит ради ингредиентов. Пэнси чуть расслабилась и кивнула. — Тогда я хочу быть твоим другом, Чарли Уизли. — А ты времени не теряешь, — ухмыльнулся Чарли. — Когда ещё я встречу драконолога? — пожала плечами Пэнси. — К тому же, думаю, сюда может попасть далеко не каждый желающий. — Она выразительно кивнула в сторону портала. — Честно говоря, это одно из самых удивительных свойств семьи Уизли, — заметил Чарли. — Среди наших родственников можно найти буквально кого угодно. — И чаще всего тех, с кем ты предпочёл бы никогда не встречаться, — буркнул Рон себе под нос. — Я всё слышал, — бросил Чарли и хлопнул брата по плечу. — Теперь давай ближе к делу. Ты явно приехал не потому, что соскучился. Рон почесал голову, подбирая слова. — Ммм… На этот раз мне нужно всего ничего, — медленно начал он. — Всего лишь попробовать направить дыхание дракона так, чтобы оно обожгло прутья метлы, придав ускорение… и при этом, естественно, не сжечь её полностью. Он достал из кармана свёрнутый лист. — Вот, схема заклинания и идея, как это можно провернуть. — Что?! — раздалось сразу с двух сторон. Ни Пэнси, ни Чарли, похоже, не оценили его гениальность. Но Рон был уверен — им просто нужно время. — Вот, взгляните. Пэнси указала на морду драконицы, которая буквально сверлила взглядом булочку в её руке. — Ты серьёзно хочешь контролировать её дыхание? И, я полагаю, пламя тоже? — Она посмотрела на него так, будто он лишился рассудка. — Нет, — коротко бросил Чарли и уже собирался уйти, но Рон остановил его. — Ты сам говорил, что чешую невозможно истончить для встройки в древко. Но мы это сделали. Теперь метлы не плавятся при разгоне. Чарли, у нас получится. — Что ты сказал? — Пэнси впервые уставилась на него так, как они с Гарри обычно смотрели на Гермиону Грейнджер. — Всё, что ты услышала — строжайшая коммерческая тайна, — ухмыльнулся Рон. Чарли замер. — Я работаю с драконами почти всю жизнь. Никто и никогда не сможет контролировать их дыхание. Никогда. — А если... — протянула Пэнси, не сводя взгляда с булочки в своей руке. Драконица за её спиной выглядела невероятно забавно: огромные ноздри раздувались, зрачки расширялись, хвост подрагивал в ожидании. Казалось, ещё мгновение — и зверюга сама протянет лапу. — Если попробовать её немного успокоить? — продолжила Пэнси и подняла глаза на Рона. — Это ведь остудит её пыл, верно? На миг он потерял дар речи. Вот это было по-настоящему гениально. Рон понял, что готов признаться ей во всём прямо сейчас — плевать на дракона, на Чарли и на весь этот проклятый заповедник. — Пэнси, ты... — выдохнул он, но Чарли перебил, как всегда не вовремя. — Я могу поставить половину своего имущества на то, что всё равно ничего не выйдет. — В таком случае ты не можешь отказать мне в попытке, — ухмыльнулся Рон. — И да, я хочу твой летний коттедж на юге. — Как родители умудрились вырастить такого хитрого отпрыска? — проворчал Чарли. — После Фреда и Джорджа у них явно сбилась калибровка. Он махнул рукой, приглашая их следовать за собой. Рука Пэнси во второй раз за день скользнула в ладонь Рона, и на миг он забыл и про драконье пламя, и про мётлы. Гермиона Каблуки Гермионы отдавались эхом в пустых коридорах Министерства громче, чем обычно. Её только что вызвали на срочное заседание — обсуждались артефакты, найденные в Норвегии. Аврорат во главе с Гарри Поттером настаивал на передаче их под свой контроль. Отдел тайн, ссылаясь на древние свитки и не менее древние взгляды своего руководства, требовал немедленной отправки находок в хранилище. Перед дверью Гермиона остановилась, пригладила волосы, провела ладонью по строгому чёрному платью с длинными рукавами и высоким воротом. Оно закрывало её почти полностью — на виду оставались разве что щиколотки, — но в сочетании с её фигурой смотрелось сдержанно и утончённо. Она сделала глубокий вдох — и дверь распахнулась. На трибуне стояли двое: Гарри Поттер и Кассий Кроу, руководитель Отдела тайн. Гермиона вежливо кивнула обоим и украдкой взглянула на Гарри. Чёрная форма мракоборца превращала его в олицетворение силы и угрозы — особенно на фоне хилого, почти прозрачного Кассия, чья кожа, казалось, не видела солнца годами. Она внимательно проследила за движениями лучшего друга. Восстановился он действительно быстро… или, что куда вероятнее, просто умело притворялся. Но в одном сомнений не было: Гарри твердо стоял на ногах и выглядел готовым к бою. Он говорил тихо, но его ярость была совершенно очевидна. За трибуной, поглаживая подбородок, сидел министр магии. Кингсли явно тщательно взвешивал все аргументы, но всё ещё не мог прийти к решению. Гермиона заняла место справа от него. — Я повторю ещё раз, — голос Гарри был ровным, но в нём слышалась сталь. — Расследование смерти Фенрира Сивого не завершено. Все улики, найденные на месте преступления, принадлежат Аврорату. У меня нет ни одной причины передавать их под юрисдикцию Отдела тайн. — В таком случае и я повторю, уважаемый господин Поттер, — сухо ответил Кроу. — Расследование завершено. Фенрир Сивый покончил с собой ради реализации плана по вашему убийству. Его самоубийство удалось, ваше убийство — нет. Главный виновник мёртв, сообщники наказаны. Дело официально закрыто. Артефакты уже изучены и, — он положил руку на потрёпанный свиток, — в соответствии с законом теперь принадлежат Отделу тайн. — Дело закрыли только для публики, чтобы избежать паники, — голос Гарри понизился, став почти угрожающим. — Следствие продолжается. — На бумаге — нет, — Кроу приоткрыл губы, обнажив желтоватые зубы, и со щелчком захлопнул папку. Гермиона заметила, как пальцы Гарри сжали край трибуны. Ещё немного — и он сломал бы её. Сколько лет прошло, а он так и не научился сохранять хладнокровие в этих грязных подковёрных играх. Она понимала его — но собственная жизнь в Министерстве давно преподала ей урок: эмоции в таких разговорах были слабостью, а не силой. — Как же я упустил этот важнейший момент, господин Кроу, — процедил Гарри. — Ведь нет ничего ценнее подписанной бумаги. И Министерство, разумеется, никогда прежде не совершало катастрофических ошибок из-за собственной бюрократической неповоротливости. — Следование правилам, прописанным в этих бумагах, и есть наша работа, — голос Кроу звучал сухо и чеканно. — Мы — закон. А закон держится лишь тогда, когда исполняется безукоризненно. Вы, господин Поттер, привыкли действовать по наитию, но даже у подвига есть срок давности. Вы не можете представлять Министерство магии и одновременно игнорировать его устав. Если бы у вас была хоть одна причина, хоть одна зацепка, позволяющая продолжать следствие — вы могли бы официально ходатайствовать о продлении расследования. Но у вас ничего нет. — С точки зрения Министерства у меня не было ничего и после Турнира трёх волшебников. Кроме одного: я знал, что он вернулся. Тогда меня называли лжецом сотни раз. И вам понадобилось личное присутствие Волан-де-Морта в стенах Министерства, чтобы наконец поверить в правду. — Он сделал паузу и посмотрел на Кроу в упор. — С таким уровнем прозорливости вы и правда хотите сыграть с судьбой ещё раз? В зале повисла тишина. Сейчас в голове у каждого присутствующего вспыхивали имена погибших и воспоминания о позоре Министерства. — Да, Министерство не справилось тогда, — признал Кроу, бросив взгляд на Кингсли. — Но мы учли ошибки. Мы выстроили новые процедуры, чтобы минимизировать индивидуальную власть. Чтобы решения больше не зависели от чьих-то эмоций. А сейчас мы видим ситуацию, когда господин Поттер «чувствует», и на основании этого вы предлагаете нарушить устав. Мы действительно хотим быть именно таким институтом? Кингсли молча встретил его взгляд, затем перевёл глаза на Гарри. Гермиона понимала: у министра не было законных оснований оставить артефакты авророрату. Но Гарри не собирался сдаваться. Как, впрочем, и всегда. — Прежде чем вы примете решение, господин министр, — его голос прозвучал ровно, — позвольте мне привести последний довод. Я пригласил стороннего эксперта по тёмным артефактам для независимой экспертизы. — Он поднял небольшой свиток, края которого ещё тлели алыми искрами, и выразительно посмотрел на Кроу. — Эксперт только что закончил работу. Думаю, всем нам стоит выслушать его мнение. Если он, как и ваши специалисты, сочтёт артефакты пустышками — я уступлю. Гермиона вскинула голову от своих записей. Это был неожиданный ход. Она лично осматривала артефакты и знала: они действительно пусты. Гарри хотел оставить их лишь ради экспериментов с отслеживающими заклинаниями. Но зачем же звать человека, который только подтвердит очевидное? — Пусть войдёт, — кивнул Кингсли. Дверь распахнулась. В зал заседаний вошёл Драко Люциус Малфой.

***

Пока Гарри и Кроу усаживались на свои места, Малфой спокойно шагал к трибуне. Его безупречная чёрная мантия и наглухо застёгнутая рубашка сидели идеально. На лацканах рукавов блеснули феерически дорогие запонки. Гермиона подумала, что он позёр, и чудом не закатила глаза. С их последней встречи прошло всего пару дней, и она ни разу его не видела. И не вспоминала. Совсем. И уж конечно, не была рада видеть его сейчас. И вовсе не задержала взгляд на этих невероятно мягких волосах. И уж точно не подумала, что стоит лишь слегка их взъерошить — и он сразу будет выглядеть моложе, почти как тогда, на крыше, когда зачем-то составлял перепись её бывших. Разумеется, она совсем не думала расстегнуть пару пуговиц на его рубашке, чтобы бедняге было чем дышать. И ей было абсолютно неинтересно, каким парфюмом он пахнет сегодня.  Гермиона мысленно похлопала себя по плечу за полное равнодушие. — Министр, — уважительно кивнул Драко. По залу прошёл лёгкий ропот. — Мы действительно пригласили бывшего Пожирателя для экспертизы? Это беспрецедентно! — выкрикнул кто-то из тени. Гермиона присмотрелась: судя по всему, голос принадлежал кому-то из Отдела тайн. — Тишина, — приказ Кингсли разнёсся по залу, и выскочка тут же умолк. Драко даже бровью не повёл. Он посмотрел на Кингсли, дождался разрешающего кивка и заговорил: — Приветствую комитет в лице министра магии и всех его участников. Особенно хотел бы отметить радость встречи с мистером Томпсоном — всегда приятно видеть старых коллег. Взгляд Малфоя блеснул опасным огнём, и зал погрузился в мёртвую тишину. Только сейчас до присутствующих дошло, что выскочкой был Рей Томпсон, сын крайне известной сторонницы Волан-де-Морта.  — Но вернёмся к теме моего визита. Глава Аврората попросил меня провести экспертизу нескольких артефактов на остаточное присутствие тёмных чар. Четыре из пяти оказались пустышками, чья ценность приравнивается к хламу. Но один… всё ещё представляет интерес для следствия. В нём обнаружились скрытые чары. Ничего особенного — лишь тонкое заклинание отвода глаз. — Это ложь! — Кроу резко поднялся. — Артефакты проверяли неоднократно. Они были чисты. Малфой медленно повернул к нему голову. — Не могли бы вы описать процедуру проверки? — холодно спросил он, словно перед ним была назойливая муха. — С чего бы мне раскрывать её вам, г-н Малфой? — Кроу специально выделил каждое слово. Он не собирался отчитываться перед бывшим Пожирателем Смерти. — Ну хотя бы с того, что вы допустили грубейшую ошибку. Было бы полезно её зафиксировать, чтобы впредь ваши исследования тёмной магии не выглядели столь... безалаберными. — Да как вы смеете?! — взревел Кроу. — Осторожнее, — лениво заметил Драко. — Продолжая в том же духе, вы рискуете забрызгать слюной мою мантию. Мне бы этого не хотелось. Гермионе пришлось приложить все усилия, чтобы не расхохотаться. Челюсть Кроу со щелчком захлопнулась. — Это внутренние процедуры. И уж поверьте, последним, кого я стану ставить в известность, будете вы с вашим прошлым, господин Малфой, — Кроу буквально источал яд. — В таком случае поставьте в известность меня, — вмешался Кингсли. Кроу не мог перечить министру. Он быстро описал процедуру. Его голос звучал сухо и торопливо, словно он хотел поскорее отделаться от этой обязанности. Драко слушал молча, не перебивая, и кивнул медленно, с видом человека, который уже заранее знает, чем закончится этот рассказ. — В ваших проверках отсутствует ряд значимых диагностических заклинаний. В частности, вы упустили Revelio Obscura — простейшее, но обязательное заклинание для выявления вложенных чар, скрытых под иллюзией пустоты. Пренебречь им — всё равно что подписаться под собственной некомпетентностью. — Ложь! — тут же выкрикнул Кроу. Малфой медленно взмахнул палочкой. На трибуне появился амулет. Ещё одно движение — и из него проявились клубы тёмной магии. — Не заставляйте меня больше делать вашу работу, — сказал он ровно. — У меня есть дела поважнее. — Спасибо, господин Малфой, — кивнул Кингсли. Но Кроу снова его перебил: — Господин Малфой — бывший Пожиратель Смерти и признанный эксперт по чёрной магии. Почему мы не допускаем, что заклятие появилось от его собственных рук? Драко медленно повернул голову в его сторону и заговорил тихо — но так, что каждый в зале услышал каждое слово: — Знаете, господин Кроу, меня всё чаще тревожит будущее нашего общества. И не потому, что у нас разные взгляды. А потому, что у меня есть все основания полагать: вы — непробиваемый глупец. Он сделал короткую паузу, скользнув по залу холодным взглядом. — Допустим, я каким-то образом узнал все внутренние процедуры проверки Отдела тайн — и это уже ставит под сомнение секретность вашей работы. Допустим, я нашёл лазейку в вашей системе и оказался достаточно искусен, чтобы наложить заклинание, которое вы не сумели распознать. На этих словах уголок его губ едва заметно дёрнулся — словно он позволил себе тень насмешки. — Ваша вера в такую версию даже слегка льстит мне. Он выпрямился, положив ладонь на резную кафедру, и понизил голос: — Но остаётся один-единственный вопрос. Зачем мне — человеку, которого вы упорно считаете преданным идеям Тёмного лорда, — открыто помогать Гарри Поттеру продолжать расследование? Малфой выдержал тончайшую паузу: — Так как же, по-вашему, господин Кроу? Я всё-таки блестящий заговорщик или законченный идиот? Было бы полезно определиться. В зале воцарилась мёртвая тишина. Гермиона не знала, что именно ошарашило присутствующих больше: то, что Малфой оказался прав, или то, что он только что публично унизил одного из самых влиятельных чиновников Министерства магии. Чиновника, которого она, к слову, ненавидела сильнее всех остальных коллег вместе взятых. Её взгляд невольно скользнул от изящных пальцев Малфоя к его пронзительно-серым глазам. Всего на мгновение — но он успел это заметить. В памяти тут же вспыхнула сцена в подземелье, когда он сказал, что удивлён, почему она до сих пор на него не набросилась. И вот теперь она с ужасом поймала себя на мысли, что находит его чертовски сексуальным — настолько, что сама эта мысль обожгла её изнутри. Гермиона ясно представила: если бы зал вдруг опустел, она без колебаний преодолела бы расстояние между ними, взобралась на эту чёртову трибуну и наконец расстегнула эти дурацкие пуговицы — позволяя или заставляя Малфоя, в зависимости от его настроения, реализовать её самые дерзкие желания. Потому что, чёртов Мерлин, сцены горячее этой она ещё не видела. Ничто на свете не заводило её сильнее, чем ум. А этим оружием Малфой владел неприлично хорошо. Ей стало невыносимо любопытно, что ещё он умеет — того, о чём она даже не подозревает. Её буквально бросило в жар, когда она заметила, как уголок его губ едва заметно дрогнул, прежде чем он отвёл взгляд. И только тогда Гермиона ощутила лёгкое, как перышко, прикосновение легилимении к своему разуму. Драко. Чёртов. Малфой. Он только что побывал у неё в голове. Плохая новость — он всё увидел. Хорошая новость — он всё увидел. Ужасная — она только что с треском провалила миссию, по его убеждению в своём полном равнодушии.