Не твой враг

Драко Прошло почти двое суток с того момента, как Нарцисса Малфой взяла в руки отравленное письмо. Она всё ещё оставалась жива лишь благодаря Пэнси, Луне, Селесте и ещё нескольким бригадам целителей, которым пришлось проявить чудеса лекарского мастерства. Как только появилась возможность, Драко задействовал старые связи и перевёз мать во французский госпиталь, окружив её надёжной охраной. Там же дежурила группа мракоборцев во главе с правой рукой Поттера. Теперь у того, кто пытался убить Нарциссу, почти не осталось шансов добраться до неё снова. Драко навещал мать несколько раз, но её погрузили в глубокий сон, чтобы уберечь от болевого шока. Она едва ли осознавала его присутствие. Он уже начинал понимать, что произошло. Письмо, едва не стоившее Нарциссе жизни, написал когда-то его отец — ещё до свадьбы. Кто-то знал, что Нарцисса была неглупой ведьмой, и нашёл способ заставить её держать отравленные страницы достаточно долго. Больше в доме ничего необычного не нашли, но поведение Нарциссы в последние дни выглядело странным. Всего пару дней назад она навещала родовое поместье Блэков, а накануне спустилась в подземелья Мэнора — место, которое терпеть не могла и неизменно называла «обителью истинных Малфоев». Сразу после визита в подземелья она написала письмо Сириусу Блэку с просьбой разрешить ей посетить библиотеку на площади Гриммо. Сириус ждал её утром, но письмо настигло её раньше. Нарцисса никогда прежде не писала Сириусу. Несмотря на кровное родство, они не общались и близки не были. И именно это казалось Драко самым странным. Она явно что-то искала. Но что? Все предположения уводили его к Сивому, но логики в этом не было: Нарцисса узнала о нём ещё месяц назад и не предприняла ничего. Значит, дело было в чём-то другом. Но тогда в чём? Что она искала? Кто на неё напал и зачем? Почему именно сейчас? Если это кто-то из сбежавших Пожирателей Смерти, почему они так долго ждали? В одном Драко не сомневался: ответ скрывался в библиотеке Блэков. Поэтому он уже второй день сидел среди пыльных полок и пил шестнадцатую чашку кофе. Он не спал и не ел, истязая себя поисками и цепляясь за каждое мгновение бодрствования. Зато его лучший друг умудрялся отдыхать за двоих: Блейз задремал, уткнувшись лбом в древний фолиант. Погоня по следам Нарциссы его вымотала, и, в отличие от Драко, он мог позволить себе передышку — ведь это была не его мать. Малфой размял затёкшую шею и заметил, как из руки Блейза выпала книга возрастом не меньше четырёхсот лет. В воображении тут же возник образ Грейнджер, готовой распять Забини за такое обращение с реликвиями. Мысль о ней на миг отвлекла его. Он хотел бы, чтобы она была здесь… но это только усложнило бы всё. Блейз был куда безопаснее для его сосредоточенности. Из раздумий его вывели тихие, почти кошачьи шаги. Драко без труда перехватил крошечную девочку, бросившуюся ему на спину. Она нахмурилась от неудачи, но быстро сменила гнев на милость. Он бережно опустил дочь Сириуса на пол и, словно ничего не произошло, снова уткнулся в раскрытый фолиант. Девчонка, однако, явно рассчитывала на большее внимание. Скрестив руки, она устроилась прямо напротив него и с нескрываемым интересом уставилась на Блейза. — Он глупый или умный? — вдруг спросила она. — Зависит от ситуации, — коротко бросил Драко, не поднимая глаз. — А ты? — теперь огромные синие глаза смотрели прямо на него. — Полагаю, ответ тот же. — А ты умнее Гарри Поттера? — Несомненно, — Малфой даже не задумался. — Но Гарри самый умный из всех, кого я знаю, — она снова насупилась. — Тебе нужно расширить круг общения. — А тебе — доказать, что ты умный. Драко ухмыльнулся. Дети его мало интересовали, но этот экземпляр был не так уж плох. — Фрея, — в библиотеку вошёл Сириус, прерывая их странную беседу. — Тебе здесь быть нельзя. Драко занят. Сириус щёлкнул пальцами, и тут же появился эльф, который увёл девочку почти без сопротивления. Сам Блэк опустился на её стул, тяжело облокотившись на спинку. Драко почувствовал, как в нём закипает раздражение: у него не было ни минуты на пустые разговоры, а Сириус, похоже, собирался заняться именно этим. — Сьюзен прислала патронуса. Всё спокойно, — негромко сказал он. — Она просыпалась? — уточнил Драко. — Нет. По словам Селесты, до этого ещё далеко. — Сириус задержал на нём взгляд. — Тебе тоже стоило бы поспать. — Да, Блэк. А ещё можно сыграть на пианино, — Малфой поднял глаза, не скрывая раздражения. — Это по-своему иронично, но прямо сейчас ты невероятно напоминаешь мне Гарри Поттера, — усмехнулся Сириус. — Если ты пытался меня оскорбить — у тебя вышло, — Драко не выносил пустой траты времени, а этот разговор казался именно ею. Блэк какое-то время молча изучал его, словно диковинного зверя из книжки Ньюта Саламандера. — Ты знаешь, как Гарри закончил охоту на Пожирателей? — внезапно спросил он. — Опиши в его героической биографии. Мне плевать. — Драко нарочито грубил, желая поскорее покончить с этим разговором. Сириус откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и заговорил так, словно обращался не к Драко, а к невидимому залу. — Прошло три года после смерти Волан-де-Морта. Три года, в течение которых Гарри загнал себя в манию. Мы выследили всех, кого можно было выследить. А потом он начал гоняться за тенями. — Взгляд Блэка потемнел. — Я говорил с ним снова и снова. Всё было бесполезно. Чем сильнее я тянул его назад, тем ожесточённее он рвался вперёд. Он сделал паузу и продолжил чуть тише: — Тогда я поступил так, как считал единственно возможным: дождался, пока он измотает себя до предела… и напал на него. Вот тут ему удалось привлечь внимание Драко. Сириус Блэк напал на своего обожаемого крестника? — Я сумел разоружить его, лишить сознания, а потом запереть, — на лице Сириуса мелькнула тень сожаления. — Сначала он сделал всё, чтобы убедить меня, что это непростительная ошибка. А потом… у него не осталось выбора, кроме как начать слушать. Мне пришлось потратить немало времени, чтобы вбить ему в голову простую истину: свержение Волдеморта само по себе было неоценимой услугой магическому миру. Мальчик, который выжил, вовсе не обязан был спасать мир от всех мерзавцев подряд. Иногда по-настоящему победить — значит вовремя остановиться. И в итоге… он всё-таки смог. — Красивая сказка. Надеюсь, твоей дочери понравилась, — Драко скользнул взглядом обратно к книге, разочарованный типично поттеровским финалом в духе «и жили они долго и счастливо». — Это не сказка. Это история о том, что умение вовремя останавливаться — редкий дар, и совершенно недоступный таким горячим головам, как вы оба. Ты загоняешь себя и теряешь ясность. Нарциссе от этого легче не станет. — Не смей учить меня, что поможет моей матери, — резко бросил Малфой. — Ты часть моей семьи, Драко. И пусть я слишком долго этого не признавал, теперь я понимаю: от наследия не убежишь. Ты спас мне жизнь, и я сделаю всё, чтобы помочь тебе. Поэтому дай себе хотя бы пару часов сна и навести мать. Мир не рухнет. А я покопаюсь в книгах вместо тебя. — Я знаю твою непреодолимую страсть к усыновлениям, Сириус. Расслабься. Я не очередной мальчишка в беде, — устало произнёс Драко. Блэк рассмеялся. Его смех удивительно напоминал лай. — С отпрыском Нарциссы и Люциуса я бы точно не справился. Но ты и без усыновления мой племянник. Малфой задумался. Блэк был его единственным живым и вменяемым родственником, который не мечтал о магловском геноциде. Но вслух он лишь произнёс: — Меня устраивает моя семья в текущем составе. Глаза Сириуса блеснули. — Семьи чистокровных волшебников — ещё то веселье, не правда ли? Уверен, ты в полном восторге от этого невероятного уровня «близости». Он усмехнулся. — И ты даже не представляешь, насколько хорошо я тебя понимаю. Внезапно его голос стал серьёзнее: — Но сейчас не время для откровений. Тебе нужно поспать. — Нет, — без колебаний ответил Драко. — Ожидаемо, — усмехнулся Сириус. Что-то в улыбке Сириуса Блэка встревожило Драко. Он уже собирался подняться и уйти под предлогом замены стопки книг, но стоило лишь попытаться — и он понял, что не в состоянии. Голова стремительно наливалась тяжестью и клонилась к столу. — Блэк… — выдохнул он за секунду до того, как отключиться. — У меня большой опыт общения с максималистами, — пробормотал Сириус, осушая чашку кофе с примесью магловского снотворного. Суровые времена требовали креативных решений. Гарри Через 8 часов Гарри Поттер сидел в допросной. Всего несколько часов назад его люди сняли маскировку с подозрительного путешественника на французской границе — и под чужим обликом оказался Аугустус Руквуд. Один из сбежавших Пожирателей Смерти, который умудрялся годами ускользать от правосудия. — Аугустус, ты так тщательно скрывался последние тринадцать лет, чтобы внезапно выдать своё присутствие попыткой убийства Нарциссы Малфой? — медленно протянул Гарри. — На тебя не слишком похоже. Аугустус Руквуд был одним из бывших шпионов Волан-де-Морта в Министерстве магии. Высокий и сутулый, с вытянутым лицом, резкими скулами и глубокими морщинами у рта и на лбу, он выглядел старым и изможденным. Длинные седые волосы только подчеркивали это впечатление. Обычная пешка, которая без видимой причины решила представить себя королём и сделать что-то заметное. — Гарри Поттер, — мужчина чуть склонил голову, будто приветствовал председателя комиссии. — Не могу утверждать, что эта встреча входит в число событий, которых я ожидал с особым нетерпением. Он выдержал паузу и продолжил: — Факт первый: я уже числюсь мертвецом — исключительно по причине моей многолетней лояльности Тёмному Лорду. Факт второй: вы вправе приписать мне любое количество преступлений, и, учитывая ваш статус, никто возражать не станет. Поэтому умоляю, избавьте меня от необходимости участвовать в этом представлении под условным названием «попытка разговорить подозреваемого». Сообщать сведения о деяниях, которых я не совершал, я не намерен. Аугустус был неглупым человеком и прекрасно понимал своё положение. Уже за одну лишь верность Волан-де-Морту ему грозила пожизненная каторга в Азкабане. У него не существовало ни малейшего стимула раскрывать подробности других преступлений: приговор всё равно был предрешён. — Знаешь, Аугустус, я бы мог с тобой поспорить, но у меня нет ни времени, ни желания. Законы с твоего последнего пребывания в этих местах… — Гарри окинул взглядом комнату, имея в виду Министерство. — Заметно изменились. Мне больше не нужно тебя уговаривать. Legilimens! Гарри без лишних церемоний скользнул в голову бывшего Пожирателя. Аугустус вёл крайне скромную жизнь все эти годы. Он не задерживался на одном месте дольше двух месяцев, постоянно менял внешность, ни с кем не контактировал. У него было две цели: первая — никогда больше не встретиться с Гарри Поттером, который всё ещё его искал; вторая — написать биографию своего великого мастера, чтобы увековечить его в истории, а заодно хоть как-то оправдать собственную бездарную жизнь, заложенную в основание великого переворота, которому так и не суждено было случиться. Каково же было его удивление, когда во время скитаний по югу Франции он случайно наткнулся на Нарциссу Малфой. На улице, среди безмятежных прохожих, он вдруг увидел знакомый профиль — и не поверил своим глазам. Аугустус сбежал сразу после Битвы за Хогвартс и долгие годы жил как магл, скрываясь от преследования. О судьбах бывших союзников он знал немногое: все они, так или иначе, стояли перед одним и тем же выбором — скитания или Азкабан. Но Нарцисса каким-то образом сумела избежать обеих участей. Этот факт ошеломил его до глубины души. Ему немедленно захотелось узнать о ней больше. Ему хватило ума проследить за ней — и со временем он понял удивительную вещь: Нарцисса не только не осталась верна делу Тёмного Лорда, она добровольно перешла на другую сторону. Она была полностью оправдана, жила открыто, спокойно и даже счастливо — словно всё, что они совершали, её никогда не касалось. Это зрелище разбудило в нём забытое чувство: ярость и чистейшую ненависть. Всё то, что так долго дремало, вновь нахлынуло на человека, которому пришлось в одиночку расплачиваться за свой выбор. Он не мог оставить всё как есть. В его жизни появилась новая цель — наказать предательницу. Дом Нарциссы охраняли слишком хорошо, словно она предчувствовала визит бывших союзников. Аугустус решил ждать и собирать сведения. Так он узнал, что Нарцисса готовится к годовщине свадьбы с покойным мужем и собирает его старые письма. Она даже посетила родительский дом ради этой цели. Добраться до неё тогда снова не удалось — охрана не отходила ни на шаг. Зато сами письма подсказали ему блестящую идею. Когда-то в Министерстве было совершено поистине гениальное убийство. Яд подмешали в чернила важного отчёта. Жертва листала страницы достаточно долго, чтобы яд впитался в кожу в нужном количестве. Со стороны всё выглядело как внезапный сердечный приступ. Мракоборцы так и не докопались до истины. Зато Отдел тайн, занимавшийся зачисткой кабинета мертвеца, наткнулся на подозрительный документ и раскрыл секрет. Ведомство немедленно засекретило информацию, решив, что при огласке подобный метод станет катастрофой для всего магического мира: это был почти идеальный способ убрать чиновника. В Министерстве ввели проверку бумаг на яды — и сочли вопрос закрытым. Но Аугустус не забыл. Ему оставалось лишь создать реалистичную подделку письма, которое она продержит в руках достаточно долго. Он вернулся в дом Блэков и нашёл целые кипы старой переписки. Канцелярской крысе нетрудно было подделать почерк, но на имитацию слога Малфоя он потратил немало времени. В итоге его план сработал потрясающе. И он до сих пор не имел ни малейшего понятия, как его вообще связали с этим делом. Гарри был доволен тем, что увидел, но ему хотелось копнуть глубже. Покушение на Нарциссу оказалось всего лишь сведением счётов между бывшими союзниками. Куда больше его интересовали детали жизни Руквуда в бегах. Гарри не верил, что тот мог полностью оторваться от магического мира. Если повезёт, Руквуд выведет его на кого-то ещё. Его остановила ладонь Сьюзен Боунс, мягко легшая на плечо. — Ты должен прекратить. Ещё немного — и его мозги превратятся в кисель. Гарри недовольно открыл глаза и посмотрел на искажённое болью лицо Руквуда. Он действительно слишком увлёкся. — У нас есть преимущество только сейчас. Пока никто не знает, что он у нас. — А ещё у нас есть закон, — голос Сьюзен стал твёрже. — Мы не убиваем преступников, Гарри. Мы заставляем их отвечать за свои поступки. Это… — она бросила взгляд на Аугустуса, окончательно отключившегося; из уголка его губ стекала тонкая струйка слюны. — Наш предел. Гарри Поттер не сдержал гнева и с силой опустил кулак на стол. — Если он был с кем-то связан, они снова уйдут! — И мы снова их найдём, — Сьюзен сжала его плечо. — Мы всегда находим. Её взгляд устало задержался на Пожирателе. — Я с ним разберусь. Как только придёт он в себя, мы продолжим работать. А пока… пока можешь сообщить Малфою, что его матери больше ничего не угрожает. Он бросил на Руквуда последний взгляд. Циничная часть его разума подсказывала, что продолжить допрос самым прямым способом куда эффективнее, чем ждать и соблюдать правила. В памяти всплыло лицо Джинни и их последний разговор на поле для квиддича. Теперь у него был весомый аргумент в пользу собственной человечности: он не мог снова выпасть из жизни на месяцы. Не сейчас. Не тогда, когда у него появился крошечный, но всё же реальный шанс вернуть то, что однажды бездарно упустил. Он не собирался причинять ей боль снова. Только не ей.

***

Только когда дверь допросной захлопнулась, Сьюзен Боунс позволила себе опустить плечи и вынуть руку из кармана, где всё это время мёртвой хваткой сжимала палочку. Гарри Поттер был её другом. И именно поэтому она была готова заставить его сделать правильный выбор — чего бы это ни стоило. Сьюзен прекрасно понимала: магов, равных ему по силе, в Министерстве можно было пересчитать по пальцам одной руки. Она к их числу не относилась. Именно поэтому она мысленно поблагодарила Мерлина за то, что судьбу всё же не пришлось искушать попыткой остановить Гарри Поттера. Её взгляд снова скользнул к Руквуду, и в сотый раз она пообещала себе бросить эту работу, завести роман с хирургом из парижского госпиталя и пить апероль с одиннадцати утра. Но пока… пока её задачей было довести дело до конца: дождаться, когда Пожиратель придёт в себя, и самой погрузиться в его разум в поисках тех мерзавцев, которые когда-то вырезали половину её друзей. Сьюзен Боунс была хорошим человеком с чётко настроенным моральным компасом. Но это вовсе не означало, что она не могла понять Гарри Поттера.

***

Гарри нашёл Малфоя в палате Нарциссы. По его лицу несложно было догадаться: последние пару дней тот явно не сидел на месте. Вот только его поиски оказались менее успешными, чем собственные изыскания Гарри. — В чём была моя ошибка, Поттер? — спросил Малфой, не отводя взгляда от матери. Гарри отметил прозорливость Малфоя и молча подошёл к окну. Тихий дворик за стеклом создавал иллюзию умиротворения, хотя за его пределами Париж кипел со всей своей безумной энергией. — Ты по привычке недооценил эльфов. Малфой хмыкнул, но не отвёл взгляда от матери. — И что вы нашли? — Сьюзен и я в первую очередь отработали бы твою версию: последние маршруты Нарциссы, библиотеку. Но раз ты нас опередил, мы решили проверить другое направление. Гарри сделал паузу, обдумывая, что именно стоит озвучить дальше. — Ниф хорошо знал привычки Нарциссы. Он упомянул, что в это время года она обычно не появляется на публике, а проводит дни в своём кабинете. — Годовщина, — тихо произнёс Драко. Гарри кивнул. — Домовик не хотел вдаваться в подробности, но напоминание о том, что его молчание может буквально стоить хозяйке жизни, подействовало. Он помолчал мгновение, обдумывая, как лучше начать разговор о довольно деликатной теме. — Каждый год Нарцисса перечитывает письма... твоего отца. И пишет ему новое. Драко никак не выказал ни удивления, ни другого намека на какие-либо эмоции. — В этом году она решила найти самые ранние письма. Те, которыми они обменивались ещё до первой встречи. — И поэтому она посетила все места, в которых когда-либо жила, — медленно проговорил Драко. — Именно, — кивнул Гарри. — Но самой любопытной точкой для нас показалось поместье её родителей. Малфой наконец повернулся к нему. — Оно пустует уже много лет. — Именно поэтому оно нас и заинтересовало больше всего, — кивнул Гарри. — Там остался эльф, который время от времени присматривает за домом. Он и рассказал, что сразу после Нарциссы туда пожаловал кто-то ещё. — Кто? — Эльф не видел человека лично. Но заметил, что вещи оказались не там, где простояли десятилетиями. Незванный гость оставил достаточно следов, чтобы поисковые чары сработали. По глазам Малфоя было совершенно ясно, что его терпение на исходе и он хочет услышать имя. — Когда мы отследили его, — Гарри выдержал паузу, — им оказался ни кто иной, как Аугустус Руквуд. В его воспоминаниях нашлись все подробности. Если коротко — он вышел на неё по нелепой случайности и решил убить по вполне очевидным причинам... Малфой какое-то время молчал, обдумывая открывшиеся факты. Наконец он произнес: — Ты утверждаешь, что мать пошла в Манор и собиралась к Блэку исключительно из-за писем? Это не похоже на неё, Поттер. Гарри продолжал смотреть в окно. — Думаю, ты сам до конца не понимаешь, что на неё похоже, когда речь заходит о твоём отце. Он почувствовал, как Малфой напрягся, и тут же добавил: — Но это уже не моё дело. Я сделал свою работу. Всё, что мне оставалось, — сообщить тебе об этом. Он подошёл к прикроватной тумбочке и аккуратно поставил туда склянку с воспоминанием допроса. — Здесь ответы на все вопросы, которые у тебя ещё могут остаться. Гарри уже открывал дверь палаты, когда услышал ровный голос Малфоя: — Спасибо, Поттер. Слова благодарности в устах его бывшего врага прозвучали настолько неожиданно, что Гарри показалось, будто сама реальность дала трещину. — Будем считать это оплатой за твои сверхурочные по подделке улик и лжесвидетельствованию. Гарри закрыл дверь, чертовски довольный собой.